Текст книги "Чёрный хребет. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Под конец получается необычный шлем, чуть коротковатый сзади, но защищающий всё лицо целиком. Кривой, непропорциональный, но для первой работы – сгодится.

– Что делаешь? – звучит женский голос в стороне.

Оборачиваюсь и вижу Аделари, стоящую с луком и маленькой, серой птицей в руках. Коракс, надеюсь не тот, что был у Майры.

Шрам на голове у девушки почти зажил, но, как и сказал Брас, он на удивление ей идёт.

– Делаю одну вещь, которая тебе обязательно понравится. Если хочешь, можешь помочь.

Аделари относит добычу отцу, а затем возвращается. Вместе мы засовываем в шлем кусок сушёного скорпионьего мяса, обёрнутого тканью. Выставляем на камень за пределами Дарграга, а затем девушка прицеливается и пускает стрелу в получившийся прототип.

Мы подходим ближе и видим, что шлем улетел на добрых три метра от соприкосновения со снарядом. В его центре осталась крохотная царапина, но сам он не пробит – мясо цело и невредимо.

– А теперь, – говорю. – Выстрели в меня, пока я буду в этом шлеме.

– Шутишь? – спрашивает Аделари.

– Конечно, шучу.

Не настолько я помешанный, чтобы рисковать своей жизнью ради такого дурацкого опыта. Выстрела по стоящему на камне шлему достаточно.

Похоже, теперь у нас есть доспехи, у нас есть шлемы, совсем скоро мы сделаем баллисту.

У нас есть всё.

Настаёт эпоха подчинения. Крестовый, или точнее скорпионий поход против всех окружающих деревень. Не только ближайших, но и всех остальных.

Глава 26

Глубокая ночь, внезапно осознаю себя на улице.

Я стою прямо посреди нашего двора и мочусь на землю. С удивлением оглядываюсь по сторонам – не видно ни черта, Дарграг давно спит. Лишь звук струи, бьющей по песку.

– Какого? – спрашиваю.

Никогда не был лунатиком, не вставал посреди ночи и не гулял в полудрёме. Однако, именно это и произошло. Неужели события этого дня так сильно на меня повлияли, что я начал бродить без сознания?

Немного пугает.

Надеюсь, я не взболтнул ничего лишнего, пока поднимался. Братья привыкли, что я несу всякую чушь, которую выдаю за слова Ан-Чу. Но если я начну говорить про компьютеры, геостационарные спутники и автомобили с самоуправлением...

Дарграг очень быстро изобретёт дурку специально для меня.

Заправляю штаны и очень тихо возвращаюсь в свою постель. Надо меньше думать о всяких вещах перед сном – мозг не может успокоиться и отдаёт приказы телу без сознания.

Глава 27

Если бы на меня взглянул историк, то никогда бы не определил, из какого я временного периода и даже континента.

Самурайская пластинчатая броня, прямой, европейский меч, чёрная маска с узорами, выглядящая как результат труда мастеров с ближнего востока. И в довесок – лёгкие сандалии, как у древнегреческого гоплита.

Самая лучшая защита, которую только может создать человек в этой части мира.

– Чувствую себя непобедимым, – заявляет Вардис.

Мы стоим за частоколом и готовимся идти в Дигор, чтобы отнести нашим союзникам всю собранную еду. А ещё мне не терпится увидеться с Майрой. Как же я скучал по её яркому, улыбающемуся лицу. Не пройдёт и суток, как она снова окажется в моих объятиях.

– И я тоже, – отвечает Брас. – В этих доспехах, кажется, я смогу победить хоть десятерых разом.

Я, Вардис, Буг, Лира, Хоб, Брас и Зулла с Арназом – все стоим с рюкзаками за плечами и готовимся отправиться в многочасовой поход.

В Дарграге существуют простейшие деревянные телеги для перевозки грузов, но используются они исключительно в окрестностях, где протоптаны дорожки. Тащить их по пересечённой местности и в горы – невозможно, поэтому доставлять припасы придётся своими ногами.

В этот путь мы отправляемся небольшой группой, поскольку переход намечается безопасный – Фаргар нападать не будет, а Дигор и вовсе – ждёт не дождётся. Но броню мы надели, пусть будет – мало ли.

Чем больше мы будем её носить, тем больше к ней привыкнем и будем чувствовать себя уверенно. Монгольские воины с тринадцати лет привыкали к лошадям, чтобы много лет спустя стать грозными всадниками.

– Что, если это ловушка? – спрашивает Зулла.

– Я с ней согласен, – поддерживает Хоб. – Что, если они тебя отпустили, чтобы ты привёл им больше людей.

– И когда мы туда придём, нас схватят и отправят в пожизненное рабство.

– Успокойтесь, – говорю. – Никакая это не ловушка. Я знаю старосту Дигора и многих его жителей, все они будут рады нас видеть.

– А вдруг? – не унимается Зулла.

– Я даже не хочу представлять это твоё «вдруг». Если бы ты была на моём месте, ты бы не задавала таких вопросов.

– Но я не была на твоём месте, вот и задаю. Заметь, это хороший повод для беспокойства.

– Если ты так переживаешь, – говорю. – Почему не останешься в Дарграге?

– Нет уж, я давно решила, что буду ходить в каждый поход, куда бы он ни вёл. Дома я больше не останусь ни под каким предлогом.

У Зуллы две младшие сестры, но в Дарграге все друг другу помогают, поэтому девушка может в любой момент уйти из деревни и быть уверена, что её близкие не будут одни.

– Тогда пойдём, – говорю.

Выступаем в дорогу.

Каждому из нас мы создали индивидуальную броню, в зависимости от телосложения и силы. Брасу с Бугом достался полный комплект, защищающий всё тело. Самой худой – Лире – облегчённый вариант, прикрывающий грудь, плечи и бёдра.

Нам предстоит не только привыкнуть к весу, но и испытать, как броня ведёт себя в длительном переходе. Не истирается ли подкладка, не лопнут ли шнурки, связывающие пластины. И не натрёт ли она кровавые мозоли в неожиданных местах.

Идём, идём, и...

Мы уже взобрались на хребет, а я совершенно не помню, как поднимался в гору. Оборачиваюсь в недоумении и вижу Дарграг, распростёршийся внизу.

Последнее время я до поздней ночи занимался своим новым мечом и спал совсем мало. Сама по себе накопленная усталость не удивительно, но то, как это происходит... Будто бы я внезапно отключаюсь и остаётся лишь спинной мозг, отвечающий за реакции. В этот момент я, должно быть, выгляжу как живой мертвец, пускающий слюну изо рта.

Пожалуй, стоит больше спать.

– Ты чего? – спрашивает Вардис.

– Голова побаливает с утра.

Не рассказывать же ему о провалах в памяти и о том, как я отключаюсь на ходу. Некоторые проблемы нужно решать самостоятельно и не втягивать близких в бессмысленные переживания, если они ничем не могут помочь.

Продолжаем идти на противоположную сторону хребта. Поскольку я не знаю прямой маршрут в Дигор, придётся петлять по узким тропинкам проторенной дорогой в Фаргар, и, когда горы закончатся, двинуться к северу.

– Знаете, что забавно, – говорит Брас. – Раньше жители нашей деревни очень редко поднимались в горы и делали это только разведчики. Раз в год, раз в два года. А сейчас мы ходим на другую сторону, будто это рядовая прогулка за ягодами.

– Странная прогулка за ягодами в броне, – замечает Арназ. – Что же это за ягоды такие, от которых нужно защищаться.

– Растения разные бывают, – говорит Зулла. – Я слышала, где-то есть деревья, которые тебя хватают и поднимают в воздух, если ты подойдёшь достаточно близко. Подходить к такому стоит только с мечом в руке.

– А зачем к такому вообще подходить?

– Вдруг, у него плоды вкусные.

– Я тоже слышал про одно дерево, – говорю. – Манцинелла зовётся, заплюёт ядом получше любой змеи.

Испанские конкистадоры прятались от дождя под этими деревьями и не подозревали, что они – одни из самых ядовитых на планете. Те, кто выживал, очень долго страдали и сильно завидовали мёртвым. Их пытались рубить – но сок попадал на дровосеков и вызывал сильнейшие ожоги. Их пытались жечь – но дым проникал в лёгкие и делал ещё хуже.

– И вот представьте, – продолжает Брас. – Мы снова идём за хребет, но на этот раз можем не переживать за свою жизнь. Кто бы мог подумать, что такое случится, правда?

– Это всё благодаря Гарну, – отвечает Вардис.

Внезапно ощущаю на себе взгляды остальных. Кажется, меня сейчас будут восхвалять, а я и не против. Каждый человек любит получать комплименты, а те, кто этого не любит – просто не получал правильных комплиментов. Здесь самое важное – найти то, на что человек тратит силы и время.

– Да, с Гарном нам повезло, – заявляет Хоб.

– Жизнь мне спас, – подтверждает Вардис.

– А мне дважды, – кивает Лира.

Постепенно на меня выливают целый дождь хвалебных слов, а я ношусь под этим ливнем и поглощаю его всей кожей. Да, хвалите меня ещё, как можно больше. Я не утону и не буду кричать «стоп».

– Знаете, – говорит Арназ. – Я даже завидую. Как бы мне хотелось иметь такие же мозги, как у него.

– Ой, ну не надо, – говорю. – Не так уж я и умён.

– Он ещё и скромный, – вставляет Хоб. – Посмотрите на него, такой душка.

– Что есть, то есть, – соглашается Зулла.

– А красавец какой! – замечает Вардис.

И комплименты снова обрушиваются на меня лавиной, на этот раз проходя по внешности и чертам, которые мне больше всего подходят. На этот раз я рад каждому слову, но больше всего обращаю внимание на слова девушек.

Парни не разбираются в мужской красоте.

– Всё, всё, хватит, – говорю. – Давайте теперь хвалить кого-нибудь другого. Предлагаю сосредоточиться на Брасе.

Он затеял эту игру, так пусть теперь отбивается.

– Вы только посмотрите на этого парня, – продолжаю. – На вид – обыкновенный здоровяк, но внутри – чуткий и нежный человек.

– Всё так, – подтверждает Хоб. – Никогда ни в одной просьбе не откажет, встанет посреди ночи по любой мелочи...

Постепенно это превращается в игру и мы хвалим друг друга, словно это не обыкновенный поход через горы, а сборище анонимных людей с низкой самооценкой. Не хватает только наград, которые будут выдаваться участникам за день, неделю, год без самоуничижения.

Так мы и идём, пока...

Снова провал, но небольшой – секунд на двадцать. Совершенно вылетел из памяти, словно его и не было. Ребята ничего не заметили – продолжают высказывать Хобу, какой он честный и справедливый. Никогда не забывает ни плохих, ни хороших поступков.

– Давайте сделаем привал, – говорю.

– Зачем? – спрашивает Вардис. – Мы вышли совсем недавно и лучше покрыть как можно большее расстояние перед обедом, пока солнце не начало смалить нещадно.

– Я за последние дни очень мало спал и меня даже днём клонит на сон. Хотелось бы полежать и восстановить баланс.

– Может, зря мы вышли сегодня? Стоило отоспаться в деревне и отправиться в путь завтра.

– Всё нормально, – говорю. – На ходу не засыпаю.

Пожав плечами, ребята стали выискивать место, где остановиться на передышку. Мы расположились в тени огромной, пологой скалы, сложили сумки в кучу и расселись небольшим кольцом. Я отошёл в сторону, чтобы вздремнуть, пока они будут разговаривать.

Лежу на траве с закрытыми глазами и пытаюсь всеми силами наверстать потерянное ночью время. Целую неделю игнорировал позывы организма, а теперь пытаюсь всё исправить за полчаса. Невозможно излечить воспалившийся зуб, если почистить его пятнадцать раз за двадцать минут.

Глаза слипаются и я тут же проваливаюсь в сон без сновидений.

Сколько я так пролежал – неизвестно. Поднимаюсь и вижу, что солнце уже прошло зенит и медленно двигается к западу. Ребята валяются небольшой кучкой и смотрят в небо. Жаль, у нас не бывает облаков, чтобы можно было угадывать, на что они похожи. Чтобы увидеть облака – нужно перейти хребет.

– Почему вы меня не разбудили? – спрашиваю.

– Ты так мирно спал, – отвечает Вардис. – Кто же такого душку и красавчика станет будить?

– Спасибо, но уже надо выдвигаться. Хочется добраться до деревни до захода солнца. Хотя, наверное уже не успеем, так что можно не спешить.

Сидим в кругу и ждём, пока температура спадёт и можно будет двинуться дальше. Хуже жары может быть только жара в доспехах. Поэтому мы сняли с себя основные элементы и валяемся на траве.

Чувствую себя полноценным человеком, когда рядом друзья и родственники. Приятно осознавать, когда ты не безразличен окружающим. Будучи стариком в своём мире, у меня только и было время, что вспоминать счастливые денёчки из молодости в подобных походах. Я часто выбирался в горы с палаткой вместе с однокурсниками и однокурсницами. Ловили рыбу в речке, готовили еду в котелке. Но потом всё это прекратилось и остались лишь картинки в голове.

И теперь я понимаю, что этот самый момент – один тех, что я буду вспоминать многие годы. Друзья вокруг, я молод, здоров, и у меня нет никаких серьёзных забот. Прямо сейчас я нахожусь в живом воспоминании.

Зачем куда-то спешить? Мы можем сидеть здесь сколько угодно и просто болтать.

Веселиться.

Смеяться.

– Знаете, что самое смешное в Сарготе? – спрашивает Хоб. – Эта его болтающаяся походка. Он будто бы постоянно идёт против ветра, который дует только для него.

Парень очень комично изображает странную манеру передвижения Саргота, приукрашивая каждый шаг, который он делает. В моём мире это называют «походкой моряка», когда человек широко расставляет ноги и в любой момент готов к тому, что опора уйдёт из-под ног. Арназ, в свою очередь, пародирует голос старика с его прыгающими вверх и вниз интонациями.

Все смеются и я тоже смеюсь.

Мы играем в словесные игры, пока сильная жара не уступает место лёгкой жаре.

Воспоминание окончено, наступает реальность.

Мы выдвигаемся и долго идём вдоль хребта, пока я не натыкаюсь на знакомую дорогу, по которой меня когда-то вёл Хуберт. К счастью, мой мозг отдохнул и больше не устраивал кульбитов в черепной коробке. Больше никаких провалов в памяти и слипающихся глаз.

– Осталось где-то часа четыре, – говорю.

– Не успеем, – замечает Брас. – Надо устраиваться на ночлег.

Несмотря на уверенный вид, по лицу можно понять, насколько он устал от долгого марша в полном боевом облачении. Крупные ребята никогда не были выносливыми. Думаю, когда мы вернёмся обратно в Дарграг, он попросит уменьшить количество стальных пластин в доспехе.

Спим под открытым небом, по очереди выставляя часовых.

Наутро мы выдвигаемся в последний бросок перед союзной деревней. Дигор, встречай своих единственных друзей.

– Так и должно быть? – удивлённо спрашивает Арназ, глядя на человека на пике.

– Не совсем, – говорю. – Видимо, они не успели снять все тела...

Пик с мертвецами действительно стало гораздо меньше, но, присмотревшись, я вижу совсем свежее тело голого, рыжебородого мужчины. Один из дигоровцев? И пока я смотрю на эту картину, со стороны деревни доносится крик.

Крик ужаса.

– Бежим! – кричу.

Мы мчимся к Дигору и на пути не видим ни одного человека на посту. Множество мест, откуда хорошо можно вести стрельбу и все они пустые. Неужели жители опять столкнулись в застаревшей ненависти и продолжили убивать друг друга, не в силах успокоиться хотя бы на несколько дней.

Врата деревни распахнуты, а внутри...

Внутри мы видим невероятное: местные жители стоят на коленях в центре деревни, пока вокруг ходят вооружённые светловолосые воины с копьями. Такого поворота трудно было ожидать: стоило нам перейти хребет, как Дверон собрал остатки воинов и пришёл окончательно разграбить Дигор.

– Я знаю, что ты думаешь, – шепчет Зулла. – Эти люди не из Фаргара. Обрати внимание на их одежду.

– А что с их одеждой?

– Она вся в символах. Они пришли из Орнаса, я знаю это, поскольку мы отбивали их атаку и видели их мертвецов. Не знаю, зачем они всё это выводят на своей одежде, но никто из них не ходит в простых льняных штанах и рубахах.

Зато я знаю. Это наверняка символы всемогущих существ, которым они поклоняются. В Гуменде – рисунки Хосо, в Орнасе – другие, неизвестные.

Если битва и состоялась, то несколько часов назад, но, скорее всего, деревню застали врасплох со спущенными штанами. У них осталось слишком мало мужчин, чтобы выставлять плотные, регулярные дозоры. Кто-то из людей задремал на своём месте и вот результат: деревенские стоят на коленях, а вторженцы ходят здесь как у себя дома.

Мы с ребятами прячемся за камнями и смотрим на толпу издали. Я пытаюсь рассмотреть в пленниках Майру, но с такого расстояния лиц не рассмотреть. Сомневаюсь, что её могли бы схватить: с Даром видеть глазами птицы, девушку очень трудно застать врасплох и почти невозможно найти, если она захочет убежать.

Уж я-то знаю.

– Что будем делать? – спрашивает Хоб. – Дигор всё-таки наши союзники, мы не можем бросить их в беде.

– Никакие они не союзники, – отвечает Зулла. – Пока что.

– Хоб прав, – говорю. – Нам надо вмешаться и защитить друзей.

Но что делать, если там пятьсот воинов? Мы ничего не знаем об Орнасе: ни сколько там человек, ни где она находится, ни насколько они умелые и воинственные. Бросаться в слепую атаку на противников неизвестного количества не станет даже полный идиот.

– Ждите меня здесь, – говорю. – Я подберусь ближе, проверю сколько их и дам вам знак.

Аккуратно, оставаясь в постоянном укрытии, перебираюсь ближе ко входу в Дигор. Никто меня не видел, никто выпустил стрелу. Останавливаюсь чуть в стороне от распахнутых ворот и заглядываю внутрь деревни через щель в брёвнах. Отсюда меня увидеть невозможно, пока я вижу всё.

Чуть больше двадцати светловолосых воинов бродят от дома к дому и выносят наружу немногочисленные вещи: какие-то старые тряпки, горшки, тарелки... Похоже, здесь совсем нечего грабить.

– Эй! – кричит щуплый парень с визгливым голосом. – Смотрите, что нашёл.

Выкатывает наружу бочонок с мёдом. Остальные тут же начинают присвистывать. Пусть алкоголь и не самая распространённая вещь в этом мире – не получится напиваться каждый вечер, но и не настолько ценная, чтобы лишать ради него жизни. Хотя, кто я такой, чтобы судить о ценности человека для этих дикарей. Они могли бы убить ради камня интересной формы.

– Продолжай искать! – кричит ему крепкий мужчина, обмахивающий себя тонкой дощечкой.

Вот он, их вожак. В этом мире очень легко определить командира войска – не по приказам, которые он отдаёт, а по внешнему виду. Физически слабый человек просто не сможет подчинить себе остальных.

Если их всего два десятка, то мы легко их устраним. Даже вспотеть не успеем.

Делаю знак друзьям, чтобы они приближались.

Глава 28

Есть вещи, которые люди друг другу не говорят.

Я собираюсь убить всех присутствующих, но произносить это не нужно. Если перед тобой стоит вооружённый человек, который смотрит на тебя мёртвым взглядом – сразу становится ясно, к чему всё идёт.

Выхожу в центр Дигора походкой человека, которому здесь ничто не угрожает.

Грабёж мгновенно прекращается, светловолосые бойцы останавливаются на своих местах и в нерешительности направляют копья в мою сторону. Никто из них не понимает, как воспринимать данную ситуацию.

– Кто у вас главный? – спрашиваю, хотя и без того знаю ответ.

Полное, абсолютное молчание. Даже вожак сидит на своём месте с удивлённым взглядом. Только что они были королями, издевались и смеялись над пленниками. Отправили одного из местных на пику. А теперь появляется кто-то, ведущий себя настолько уверенно.

Могу себе представить их мысли. До сего момента сражения между деревнями происходили как неожиданный налёт большой кучи людей на беззащитные цели. Армия на армию сходились редко и в основном ограничивались гневными криками, да перебранкой, как два стада диких обезьян. Никому не хочется сражаться с человеком, который может ответить.

Отнимать чужую жизнь для таких – легко и просто.

Но расстаться со своей – очень не хочется.

– У вас нет главного? – спрашиваю. – Или главный у вас испугался мне ответить?

Все вокруг меня уже мертвецы. Они пока ещё этого не осознают, но никто из них не уйдёт отсюда живым. У меня с собой полная боевая амуниция и жёлтая жемчужина. Я один стою десятерых противников.

Стоило мне погрузиться в размышления о собственном превосходстве, как тут...

Провал.

Люди вокруг переместились на другие позиции, а я понятия не имею, сколько прошло времени. Десять секунд? Минута? Больше? Похоже, в таком состоянии я не стою даже одного противника. Какое счастье, что под маской никто не может увидеть моё выражение лица.

Да что со мной происходит?

Это какая-то изощрённая форма нарколепсии? Засыпать на ходу, но при этом иметь возможность передвигаться. Отдайте меня нейробиологам и учёные получат Нобелевскую премию.

– Я тут главный, ты оглох? – спрашивает мужчина, продолжая сидеть на лавке в тени.

Однако моя уверенность в себе испарилась. Я стою посреди врагов и не знаю, как реагировать: продолжать браваду или же попытаться убежать, пока меня не прикончили во время отключки. Мой мозг может зависнуть в самый неподходящий момент и на нём нет кнопки перезагрузки.

– Собирай своих обсосков и проваливайте отсюда, – говорю.

Пожалуй, это лучшая стратегия в данный момент – продолжать вести себя уверенно и вызывающе. Неожиданность моего появления может сыграть мне на руку и получится убедить их вместо кровопролития.

– А ты кто такой?

– Я защищаю эту деревню, – говорю. – Так что убирайтесь, пока я не рассердился.

Принять местных за жителей Фаргара было очень легко из-за цвета волос, но подойдя ближе, становится видна разница – они чуть темнее. И ещё... Зулла упоминала узоры на их одежде, но почему-то забыла сказать, что сама одежда сделана из человеческой кожи.

Неподалёку от меня стоит болезненного вида мужчина в накидке, посреди которой – обезображенное человеческое лицо. Когда-то это было живое, мыслящее существо, а затем с него содрали кожу, сшили кое-как и превратили в предмет гардероба.

Не могу даже представить, чтобы моя кожа вот так болталась на одном из людей.

– Ты защищаешь эту деревню один? – спрашивает вожак с усмешкой.

Самый отвратительный из всех присутствующих: заросший, с крупным носом, татуировки на лице и весь грязный. Грязь в каждой морщине, на щеках, на лбу. Казалось, он весь день работал в поле, а не пришёл убивать других людей. Но самое главное – его рубаха целиком состоит из сшитых между собой человеческих скальпов с волосами разного цвета.

Видимо, Орнас в своей кровожадности ушёл недалеко от Гуменда. С каждым днём я всё больше понимаю, почему Дарграг решил спрятаться от остальных за хребтом.

– Меня одного хватит, чтобы всех защитить, – говорю.

Местные удивлённо глядят то на меня, то на вожака налётчиков. Две сотни рыжих голов поворачиваются из стороны в сторону, словно следят за матчем по пинг-понгу. Они не могут меня узнать, поскольку в прошлый раз я был в льняных штанах и рубахе, а сейчас в самурайской броне из стальных пластин, а голова – чёрное нечто, на которой я нарисовал жуткую ухмылку.

– Ничего себе, – заявляет вожак. – И как же эта деревня заслужила себе защитника?

– А это тебя не касается...

Снова провал.

Теперь вожак не сидит, а стоит на обоих ногах и ковыряется в зубах тонкой щепкой. Похоже, изначально я неплохо их напугал своим появлением и поведением человека, который контролирует ситуацию. Но мои зависания веселят окружающих.

– Как тебя звать?

– Не твоё дело, – говорю.

– Разве это не простейшие правила приличия? Нужно назвать своё имя собеседнику, чтобы он мог обращаться к тебе. В этой деревне все такие грубияны?

– Зачем мне представляться мертвецу?

– А ты мне нравишься, – заявляет вожак. – Всегда уважал сильных людей, даже если они не на моей стороне.

– Мне плевать на твои предпочтения и взгляды, – говорю. – Сейчас я наклонюсь для того, чтобы поправить шнурки на моих сандалиях. А когда я выпрямлюсь, то хочу увидеть ваши спины, удаляющиеся прочь.

– Что же произойдёт, если ты этого не увидишь?

– Никто из вас не захочет это узнать.

Наклоняюсь, чтобы поправить съехавшую на бок шнуровку, и пока я стою на одном колене, окружающие люди не двигаются. Взять их удивлением и уверенностью не удалось. Битвы не миновать, значит пора вызывать подмогу.

Завожу руку за спину и делаю короткий, рубящий, взмах ладони – предельная готовность. Когда я выпрямляюсь, вожак с ухмылкой спрашивает:

– И что теперь?

– А вот, что, – говорю.

Из-за моей спины вылетает стрела и попадает в одного из налётчиков – мужчину со старой, обвисшей, морщинистой грудью. От удивления он ударяется о стену позади себя, но падать не собирается – бежит ко мне с яростным криком, выставив перед собой копьё.

Первым ударом я отбиваю оружие противника в сторону, а вторым начисто сношу ему голову: превосходно наточенный клинок проходит через его шею легко и непринуждённо. Тело опускается вниз, а голова по инерции падает мне в руки. Бросаю её прочь.

Даже сила жемчужины не понадобилась. Воины из Орнаса настолько неумелы, что сами сокращают дистанцию, держа длинное оружие.

– Принесите мне этого выродка! – ревёт вожак. – Сделаю подушку из его кожи!

Убедить врагов уйти не получилось.

Битва началась.

Позади меня выбегают остальные: Вардис, Арнас, Лира с луком. Но впереди всех мчится Буг: огромный, в маске с пылающими глазами, с ногами, что колонны, от которых дрожит земля. И двуручный меч, которым он может разрубить троих разом. Нужна поистине огромная сила и несколько человек, чтобы противостоять такому монстру.

Когда эту маску надевал прошлый староста Фаргара, то он увеличивался, но при этом вширь был примерно таким же, как Буг без маски. Брат же в ней – ужасающее зрелище. Глядя на эту мощь, трудно вообразить, что у наших врагов есть хотя бы шанс.

Стоит мне восхититься размерами брата, как тут снова...

Провал.

Мир изменился и теперь рядом со мной стоит молодой парень с жидкой бородой. Его копьё торчит из моего горла и я чувствую адскую боль, затмевающую все остальные чувства. Я даже вскрикнуть не могу, поскольку гортань повреждена и воздух выходит через шею вместе с кровью.

– Умри! – кричит.

С чавкающим звуком он вырывает копьё из моего тела.

Ноги сами по себе подкашиваются и я валюсь на землю. Чувствую, как силы покидают меня с каждой секундой, но я всё ещё в сознании и смотрю, как в драку врывается Буг, взмахом двуручного меча перерубая копьё моего убийцы и его самого.

Зря я начинал драку в таком состоянии. Понадеялся, что провал не случится в такой ужасный момент и дорого за это поплатился. Теперь лежу на земле и смотрю, как песок подо мной становится красным от крови.

Кто-то хватает меня за ноги и тащит прочь от сражения.

В этот момент только и остаётся, что вяло взирать по сторонам, терпеть боль и думать о том, где я ошибся. Мир медленно тускнеет и я прилагаю множество усилий, чтобы не провалиться в беспамятство.

– Держись! – слышу голос Браса.

К нам приближается ещё один воин Орнаса: беззубый старик с седыми, спутанными волосами. У него на шее и на лбу вытатуированы круги, словно мишени для ударов. Вижу как он приближается, собираясь ткнуть моего друга копьём, однако Брас принимает выпад бронированной грудью и в ответ наносит сокрушающий удар молотом сверху вниз.

Не могу видеть, что случилось с Брасом – ничего, должно быть. Но от старика осталось лишь подобие человека: его череп лопнул, словно был сделан из тонкой скорлупы. Голова потеряла форму и превратилась в чашу без вершины.

Брас продолжает тащить меня прочь, а я, едва находясь в сознании, думаю лишь о том, что от такого удара даже шлем не помог бы.

– Тащи его к вратам! – слышу крик Вардиса.

Надо мной сгибается Лира, пытаясь зажать рану на шее. Слишком поздно, я уже потерял, кажется, литров пятьдесят крови, пока лежал на боку. Удивительно, как я до сих пор не умер.

А там, вдали, свирепствует Буг, пиная и круша врагов направо и налево. Он держит на себе сразу несколько врагов, причём так мастерски орудует мечом, что его даже ударить не могут. Пока ещё не привык полагаться на свою каменную кожу.

Не стоит убивать всех до единого.

Как минимум одного стоило бы оставить в живых, чтобы допросить. И желательно это должен быть не вожак, а какой-нибудь слабак, которого очень легко запугать.

– Только не закрывай глаза, – говорит Лира. – Борись со сном.

Похоже, умереть сегодня мне не доведётся – красная жемчужина в очередной раз спасла мне жизнь.

Врагов всё ещё больше: из-за домов выходят новые люди и теперь их втрое больше, чем нас. С таким численным перевесом они точно уверены, что нам не устоять, поэтому бегут со всех сторон, чтобы утыкать копьями. Даже огромный Буг, носящийся вокруг как бык, их не пугает.

– Отступаем! – кричит Вардис.

В моё отсутствие брат взял командование на себя.

Выстраиваться шеренгой против шеренги сейчас не имеет смысла – они просто заколют нас издали, не давая подойти для удара.

Нужно найти узкое место, где численный перевес не будет иметь значения, однако подсказать сейчас я не в силах – мне остаётся лишь лежать на земле.

Друзья отходят назад, пока Буг продолжает ходить между врагов и наносить удары. С братом всё будет хорошо, пока с него не снимут маску. Или он не устанет, как это случилось с прошлым старостой Фаргара.

Мужчина со странными иероглифами на лице подбегает к нам, собираясь проткнуть Зуллу. Решил, что девушка – уязвимая цель. Он не дошёл всего несколько шагов, когда копьё Арназа вонзается ему в живот и входит глубоко в кишки.

Не смотря на моё отсутствие в сражении, чем дольше длится столкновение – тем меньше врагов остаётся. Буг справляется в одиночку: уже с десяток трупов валяется на земле вокруг него.

– Держать позицию! – кричит Вардис.

Хоб, Брас, Зулла и Арназ выстраиваются передо мной в ряд.

Теперь наша группа стоит в стороне и смотрит на движения Буга, который бесчинствует в толпе врагов и совершенно не нуждается в поддержке. Бьёт противника мечом слева, а затем поворачивается и ударом ноги отправляет в полёт противника справа. Неудержимая сила.

Удивительно, как никто из нас не погиб, когда эта маска была у врага. Наверное, всё дело в Чемпине с Брасом. Совместная мощь отца и сына позволила не победить, но хотя бы успешно отбиваться. Никто другой на их месте не устоял бы.

– Назад! – кричит вожак Орнаса. – Назад!

Его лицо рассечено, бороду залило кровью, и это ему ещё повезло. Двуручник брата запросто расколол бы его череп, если бы не прошёл по касательной.

Вражеский отряд пятится к противоположному выходу из деревни, обходя Буга стороной.

– Преследуем их! – кричит Вардис. – Не дайте им уйти!

Четверо друзей бросаются в погоню, однако быстро понимают, что не могут преследовать лёгких копейщиков, будучи в тяжёлых доспехах. Мы отлично можем сражаться, но бегать тяжёлая пехота не умеет.

Большинство врагов осталось в живых и в данный момент убегают прочь из Дигора.

Странная вышла битва: нас восемь человек, но всю основную работу сделал Буг в одиночку. Не зря я отдал маску именно ему.

– Ничего себе, – заявляет Вардис. – Зря только оружие доставал.

– Не хотелось бы мне оказаться на стороне врагов и увидеть Буга, бегущего на меня с боевым кличем, – отвечает Арназ.

Только сейчас я понимаю, что местные жители продолжают сидеть на земле одной большой группой и смотрят на нас точно так же, как смотрели на налётчиков из Орнаса. Лира стягивает с меня скорпионий шлем и повязывает льняную тряпку вокруг шеи.