Текст книги "Чёрный хребет. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Две сотни человек, размещённых на ночь в одном доме.

Вся наша армия остановилась у старосты, разлеглась на полу, разошлась по комнатам. Кое-кто отправился на чердак, кто-то спустился в подвал. Безголовое тело прошлого хозяина даже не стали хоронить – выкинули в окно, где он пролетел с десяток метров и остался лежать на земле внизу.

Похороним завтра, а сегодня и так забот хватает.

Чувствую себя среди огромной, цыганской семьи. Никогда не спал в окружении стольких людей.

Многие соплеменники ворочаются, не могут уснуть от полученных ран, другие погрузились в глубокий сон сразу же, как голова коснулась пола – это был очень тяжёлый день.

Достаю жёлтую жемчужину, сжимаю в руке.

– Прими меня, – шепчу. – Я хочу поговорить.

Пора узнать цену за силу, что она дарует.

Уже знакомое ощущение тянущего чувства, меня засасывает в кругляшик меньше сантиметра в диаметре. Сначала рука, затем тело и голова, следом ноги. Каким образом я оказываюсь внутри без перелома всех костей разом – загадка.

Темнота.

А затем я оказываюсь посреди безграничного зелёного поля. Вокруг буря, нависающие чёрные тучи до горизонта, но дождя нет. Воет ветер, почти сдувает с ног. Приходится прилагать все силы, чтобы не дать себя опрокинуть.

Думал, тут снова будет зал с троном, но вместо него открытое пространство. Должно быть, каждое всемогущее существо создаёт себе собственный мир, по своему вкусу.

С неба спускается... нечто. Женщина с кожей тёмно-жёлтого цвета, без одежды, но не нагая. На человека похожа лишь издали: вблизи можно рассмотреть колени, вывернутые в обратную сторону, и небольшой хвост.

Тут же падаю на колени, головой в землю.

– Прости меня, о госпожа, – молю. – Недостойного раба твоего, что посмел явиться сюда и узреть твоё величие.

За шумом ветра ничего не слышно. Продолжаю подпирать лбом землю, пока тёмно-жёлтые ноги ходят вокруг меня. Женщина ничего не отвечает. Оценивает меня и решает, стоит ли тратить слова на такого как я.

«Это существо может убить на месте, – как сказал Ан-чу. – Прояви хоть каплю непочтения и расстанешься с жизнью».

Вот и стою, задницей кверху, надеясь, что меня пощадят. Дух в красной жемчужине был совсем другим: я убил прошлого владельца, дикаря из Гуменда, поэтому заслужил хорошее отношение. Да и сам Хосо оказался не падок на преклонение и почитание. Здесь же всё иначе: я не нравлюсь этому существу. Я получил жемчужину незаслуженно, как подарок от благодарной девушки. Я был очень близок к смерти, явившись сюда, и меня спасло только смиренное раболепствование.

Хочется продолжить заискивать, но это может оскорбить женщину. Она может счесть неуважением, если нижайшее существо, кем являюсь я по её мнению, заговорит снова без её разрешения.

Продолжаю кланяться.

Надеюсь на благополучный исход этого визита.

Тёмно-жёлтые ноги ходят вокруг меня, я почти чувствую её оценивающий взгляд. Решает, достоин ли я её внимания и её Дара. И если не достоин, то сгореть мне прямо на этом месте.

– Ты не заслужил Дар, – наконец, раздаётся голос.

Говорит женщина гневно и очень медленно. Она, похоже, пытается меня спровоцировать на неуважение. Хочет узнать, насколько я горделив. Что ж, пора ей познакомиться со старым добрым беспозвоночным мной. Я отлично умею лебезить и пресмыкаться – это мой талант. Я, в конце концов, сорок лет был в браке.

– О, нет, – говорю. – Конечно нет.

– Но ты воспользовался его силой.

– Молю о прощении, госпожа.

– Кто ты такой, чтобы молить об этом? Ты недостоин и в ноги мне кланяться. Даже не знаю, почему я не испепелила тебя в ту же секунду, как ты сюда заявился.

– Пощадите недостойного! Я явился лишь потому, что неразумен. Что взять с глупца вроде меня! Будь я хоть чуточку умнее, понял бы, что не стоит беспокоить великую госпожу, подобную вам.

Женщина приседает возле меня, хватает за волосы и поднимает голову вверх. На её лице – чистейшее презрение. С таким выражением смотрят на собаку, испражняющуюся на блестящий пол музея. Смотрит на меня и пытается найти хоть одну причину, по которой стоит оставить меня в живых.

В данный момент я даже в большей опасности, чем когда шёл со щитом против пяти сотен вооружённых фаргаровцев. Там у меня был хоть какой-то шанс, что-то зависело от моих действий. Здесь же приходится целиком полагаться на её характер.

– Я явился лишь для того, чтобы угодить госпоже, – говорю и опускаю взгляд. – Я сделаю что угодно, лишь бы заслужить благосклонность.

Отпускает мою голову и снова начинает ходить вокруг. Она сдерживается, чтобы не прикончить меня прямо сейчас. Смотрит на дурно пахнущую кучу прямо посреди её дома и решает, что же делать.

Наверное, я мог бы попросить её отпустить меня. Вернулся бы в свой мир и никогда бы больше не использовал жёлтую жемчужину, но мне слишком понравилась сила, которую подарила Эндарс. С её помощью я добьюсь очень многого.

Надо как-то завоевать расположение женщины. Но как может куча в гостиной заслужить внимание хозяйки?

– Если позволите, госпожа, я тут же достану нож и перережу себе горло, чтобы вам больше не пришлось смотреть на мои нелепые попытки угодить.

Это не блеф. Если женщина ответит положительно – лучше в эту же секунду достать оружие и прервать свою жизнь. Уверен, будет много хуже, если не сдержу обещание.

Тёмно-жёлтая женщина останавливается сбоку от меня и говорит:

– Тогда сделай это!

То, чего я боялся.

Придётся подчиниться: попытаюсь отступить и меня обрекут на длительные муки.

Без колебаний достаю метательный нож, приставляю к горлу и провожу остриём по коже. Кривлюсь от острой боли, но не издаю ни звука. Кровь течёт по шее, пачкает доспех.

Неужели это конец? Хотел заслужить благожелательное отношение, а приходится лежать на спине и медленно погружаться в беспамятство. Чувствую покалывание в кончиках пальцев. Значит, вот так я закончу свою жизнь. В попытке одолеть гору, которая мне не по силам.

Как-то несправедливо... Но я сам согласился на такие условия, с меня и спрос.

– Поверить не могу, ты и правда это сделал, – говорит женщина.

– Ваш приказ – закон, – говорю.

Гортань не задета, поэтому разговаривать пока могу. Но с каждой секундой в глазах всё больше темнеет.

– Хосо, исцели этого идиота! – велит женщина.

«Как скажете, великая, – звучит сиплый голос серо-синего духа. – Ох уж эти людишки, правда? Такие забавные, такие суетные!»

Кожа на шее больше не ранена. Я не истекаю кровью, но стёганый доспех на груди набух от влаги. Хосо меня исцелил.

Каждый из духов обитает в своём собственном мире, но они могут общаться друг с другом через жемчужины, лежащие вместе. Жёлтая жемчужина лежит вместе с красной и чёрной, поэтому женщина может разговаривать с Хосом и с... Эрнисиусом. Надеюсь этого духа я не увижу и не услышу.

– Можешь пользоваться моим Даром, – говорит женщина. – Но ты никогда сюда больше не вернёшься. И ты отдашь Дар обратно Эндарс, как только её встретишь. Вот моя цена.

– Спасибо, госпожа! – говорю.

Какая же неприятная цена! Мне нравится способность повелевать временем, могу выдумать бессчётное количество ситуаций, каким она может меня выручить. Например, попытка убийства раненым фаргаровцем. Кто знает, смог бы я уклониться от удара без жемчужины или нет.

Но обязательное условия вернуть силу Эндарс...

Я надеюсь однажды вновь встретить девушку – уж слишком яркое она у меня оставила воспоминание. Теперь придётся выбирать – увидеть Эндарс и отдать жемчужину, либо оставить жемчужину у себя, но не никогда больше не пытаться её найти. Плохой, неудобный выбор. Не хочу выбирать ничего из этого.

С другой стороны, Дар сейчас у меня и я могу им пользоваться!

– Спасибо, о великая госпожа!

Нужно сматываться, пока она не передумала.

Тянущее чувство в жемчужине, я погружаюсь в шар и снова лежу на деревянном полу в доме старосты, а вокруг меня дрыхнут сотни соплеменников.

«Ну и стерва, да?» – доносится голос Хоса.

Что правда, то правда.

Глава 6

Выхожу на улицу как только начинает светлеть небо.

Утренняя прохлада, Фаргар ещё спит, мои соплеменники дрыхнут в доме позади, а я собираюсь испытать жёлтую жемчужину. Теперь она полностью в моём расположении, можно не бояться разгневать всемогущее существо.

В правой руке меч, в левой – метательный нож.

– А теперь, – говорю. – Замри.

Время останавливается.

Чтобы управлять жемчужиной, не нужно держать её в руке, не нужно её даже касаться, она просто должна быть при тебе. Нужно всего лишь захотеть и сила тут же в твоём распоряжении.

И без того тёмный окружающий пейзаж теряет цвета. Замедленный мир – чёрно-белый мир.

Метаю нож в дерево неподалёку. Пока металлический предмет у меня в руке, он двигается с моей скоростью, но стоит немного отлететь – тут же замедляется и полностью останавливается. Похоже, я могу двигаться со скоростью в тысячу километров в час, но метнуть предмет с такой скоростью не могу – он полетит так же, как если бы я бросил его в нормальном состоянии.

Отсчитываю время в уме.

Один, два, три, четыре... где-то на двенадцатой секунде время снова продолжает свой ход и метательный нож приходит в движение. Долетает до ствола и вонзается остриём.

Двенадцать секунд замедленного времени, превращающиеся в мгновение для окружающих.

– Вот это я понимаю! – произношу.

Такую штуку бы мне во время сражения с Фаргаром... Да я бы...Я бы взял нож и ударил в ногу каждого жителя Фаргара и сражение завершилось бы гораздо меньшей кровью. Ладно, не каждого жителя Фаргара, но стольких, сколько бы успел за двенадцать секунд.

Причём это время наверняка увеличится со временем – красной жемчужиной я владею уже несколько лет и с годами она стала эффективнее. Случайные синяки и порезы проходят гораздо быстрее, чем раньше.

Поднимаю кругляш и смотрю, как наполняется жёлтым дымом внутренность жемчужины. Этой штуке нужно несколько минут, чтобы восстановить ресурс. Не месяцы, как у красной.

Несколько минут и я снова быстр, как молния.

– Эй, чего это ты делаешь? – спрашивает Буг.

Со стороны деревни приближаются близнецы с младенцем на руках. Ребята ночевали в Фаргаре.

– Тренируюсь, – говорю.

– В такую рань?

– Мы нашли очень милую даму по имени Нилис, – говорит Вардис. – У неё тоже ребёнок, но чуть постарше. Она кормила Холгана, а мы взамен помогали ей по дому.

– А что с её мужем? – спрашиваю. – Надеюсь мы не убили его вчера?

Даже не могу представить, насколько это жестоко. У женщины убили супруга, а затем убийцы заявились на порог с ребёнком и заставляют кормить его грудью.

– Её мужа похитил Гуменд, когда он был на охоте, – говорит Вардис. – Так что мы тут ни при чём.

Опять этот Гуменд. Надо как-то решить вопрос с этой деревней.

– Так вот, она разрешила нам приходить, но при условии, что мы поможем ей с домом. Крыша подгнивает, нужно частично поменять.

– Кто у нас хорошо поел? – спрашивает Буг.

Щекочет малыша, тот пытается ухватить его за палец.

– А это у нас батя хорошо поел.

– Буг, – говорю. – Можно тебя? Хочу немного размяться в спаринге.

– У меня оружие боевое, – отвечает брат.

– Так не доставай из ножен.

Пожав плечами, Буг снимает с плеча огромный двуручник. Ему всего шестнадцать, но веса в нём под сто килограмм и с данным оружием он управляется очень легко, даже с учётом веса деревянных ножен.

Надеваю ножны на свой одноручник и становлюсь напротив него.

– Ты будешь без щита? – спрашивает. – У тебя же никаких шансов.

– Посмотрим, – говорю. – Нападай.

Вардис присаживается с ребёнком неподалёку от нас, ожидая, что Буг раздавит меня точно так же, как мы вчера давили войско Фаргара. У него длиннее меч и это преимущество очень сложно обойти с моим коротышом.

Однако стоит Бугу замахнуться, как я останавливаю время.

Достаю меч у него из рук и кладу на землю. Пришлось повозиться – хватка у брата, что надо. Вместо меча вставляю ему в руки сухую деревянную ветку.

Возвращаюсь на прежнее место и ускоряюсь обратно.

На меня летит сухая ветка, блокирую удар и оружие Буга распадается на части. А сам он, потеряв равновесие, отходит назад.

– Что? – в удивлении шепчет брат.

Рассматривает кусок дерева, странным образом оказавшийся у него в руках. Переводит взгляд на двуручник, лежащий неподалёку. Вардис тоже смотрит на это, выпучив глаза.

– Я думал, ты будешь атаковать оружием, – говорю, стараясь не улыбнуться. – Ты не сможешь меня победить обыкновенной веткой.

– Так я и бил оружием, – отвечает Буг. – Я же только что держал меч, чувствовал рукоять.

– Нет, ты поднял ветку с земли и атаковал ей.

Вардис удивлённо крутит головой, не зная, как на это реагировать.

К сожалению, в жемчужине вышел весь дым и следующие несколько минут я бегаю от брата, уклоняясь от его ударов, и даже не думая атаковать. Вскоре жемчужина снова полна жёлтого дыма. Замедляю время, достаю у брата из рук двуручник и вставляю вместо него обыкновенный цветок с белыми лепестками.

– О, Буг, это так мило! – говорю.

Принимаю у него из рук цветок.

– Что за бред! – вскрикивает Буг. – Ничего не понимаю.

– Ладно, – говорю. – Расслабься, это я сделал. Вот эта жемчужина позволяет мне очень быстро двигаться. Так быстро, что едва глазом едва уловишь.

И в подтверждение своих слов, останавливаю время, отхожу на несколько шагов вбок, ускоряю. И так несколько раз, останавливаясь в разных точках, чтобы для постороннего человека выглядело как мгновенное перемещение.

– Нашёл её в покоях старосты, – говорю. – Очень ценная вещь, но дать вам посмотреть не могу. Существо, которому эта штука принадлежит – очень злобное и может убить, если передать её кому-то.

– Ничего себе, – говорит Буг. – Почему же староста не воспользовался этой штукой?

– Потому что у него была другая вещь.

Протягиваю брату мешок, в котором лежит маска старосты. Мне нельзя её касаться – иначе в голове раздастся страшный вопль, могу хранить в мешке.

– Эта маска, – говорю. – Давала старосте силу и неуязвимость. Если я правильно понял, этот артефакт сделали люди, чтобы бороться против таких вот жемчужин.

В этом мире ещё столько неизведанного. Если существует зачарованный артефакт-маска, то должны существовать другие удивительные вещи, со своими силами и особенностями. Ковёр-самолёт, например. Не удивлюсь, если где-то такой существует. Или сапоги-скороходы.

– Попробуй надеть, – говорю. – Только аккуратно, я не совсем в ней уверен.

Буг недоверчиво подносит маску к лицу, словно боится, что она снимет с него кожу. Стоит ей коснуться его головы, как тело брата раздаётся вширь, руки увеличиваются, а ноги проседают в землю из-за увеличения веса. Одежда на нём натягивается и рвётся в нескольких местах. Теперь он все двести тридцать сантиметров ростом, одной рукой может легко поднять нас обоих с Вардисом и младенца впридачу.

Меч, прежде смотревшийся в его руках огромным, теперь кажется обыкновенным, одноручным.

– Ничего себе! – ревёт Буг, аж уши закладывает.

– Тише, – говорю. – Голос эта штука тоже усиливает.

– Простите!

Брат смотрит на свои руки, внезапно ставшие настолько большими, что могут разорвать человека пополам. Близнецы и без того не маленькие ребята, но с этой штукой Буг превратился в настоящего колосса. Даже больше, чем бывший староста Фаргара.

– Как ты себя в ней чувствуешь? – спрашиваю.

– Это прекрасно! Я никогда не ощущал в себе столько силы!

Брат подходит к дереву, в которое я недавно метал нож, размахивается и бьёт в него кулаком. От мощного удара оно раскачивается и несколько листьев падает с кроны. Теперь понятно, как староста сломал наш строй. Одного удара дубины достаточно, чтобы сломать щит и руку, что её держит. Только Чемпин из нас всех оказался достаточно сильным, чтобы сдержать мощь гиганта.

– Я чувствую себя всемогущим! – заявляет Буг. – Ударьте меня!

Стучу Буга мечом в ножнах.

– Сильнее!

Размахиваюсь и бью брата ещё сильнее.

– Это разве удар? Ударьте меня со всей силы!

На этот раз я отхожу на несколько шагов, разгоняюсь и прыгаю в Буга с ударом ногой – портить хороший меч о его твёрдую кожу не имеет никакого смысла. Этого бессмысленного движения он даже не почувствовал.

– Да я с такой штукой непобедим! – говорит.

– До тех пор, пока маску с тебя не снимут, – отвечает Вардис. – Старосту же мы победили.

– Кстати, да, – говорю.

Замедляю время, подхожу к замершему на месте Бугу и аккуратно, кончиком меча, отделяю маску от лица брата. Трогать её я не могу, поэтому приходится работать инструментом.

Маска падает на землю, а брат мгновенно начинает уменьшаться. Тает вся его сила и огромные мышцы.

– Блин, – говорит Буг, глядя на свои руки. – Теперь я чувствую себя слабаком.

Должно быть, такая сила работает как наркотик. Надень маску и чувствуешь себя способным на всё, к этому чувству можно привыкнуть и считать это состояние – своим естественным. Затем снимаешь – и ты снова дохляк, ощущаешь себя неполноценным. Захочется носить маску круглые сутки, не снимая. Спать в ней, ходить в ней, даже есть в ней.

– Оставь себе, – говорю. – Может пригодиться, пока ходишь по Фаргару.

– Правда? – спрашивает Буг.

– Да, но пообещай, что не будешь надевать её слишком часто. У жемчужин есть цена, поэтому не удивлюсь, если у этих штук – тоже. Изучи её аккуратно.

С видом, будто получил сегодня величайшее из сокровищ, Буг засовывает маску в мешок на поясе. Вот он, античный аналог плейстейшен на день рождения. Не носи её слишком часто, а то глаза посадишь.

Глава 7

Рассветает, соплеменники вываливают из здания, потягиваются, расстилают на траве пайки с водой и сушёным скорпионьим мясом.

Знаю, что многие хотят возвращаться домой. Мы ведь победили Фаргар, убили сотню воинов и показали нашу боевую мощь. Враги ещё не скоро наберутся смелости на ответную атаку. Десятилетия мирной жизни в Дарграге гарантированы.

Однако мне этого недостаточно. Я хочу, чтобы хрупкое перемирие продлилось намного дольше.

Сидим нашей небольшой семьёй на траве: Я, Буг, Вардис, Холган-младенец. И Лира заодно: бледная, невыспавшаяся. Едва руки поднимает от слабости, завтракает с помощью близнецов. Девушка оказалась крепче, чем я думал: оправилась от серьёзной раны и даже нашла в себе силы сделать компресс из целебных трав.

Буг отламывает кусочек мяса, даёт девушке. Вардис протягивает бурдюк с водой.

Смотрю на этот странный любовный треугольник и гадаю, чем он в итоге закончится. Выберет ли девушка одного из близнецов, а другому разобьёт сердце или останется с обоими. Устроит ли Буга и Вардиса быть парнями у одной и той же девушки.

Меня бы такое не устроило, но кто меня спрашивает.

Близнецы – самые близкие люди на свете.

– Гарн, там тебя хотят, – звучит голос Аделари.

– Кто хочет? – спрашиваю.

– Фаргаровец какой-то. Спрашивает, кто у нас главный.

– Так позови Саргота.

– Саргот – никто, – говорит Аделари. – Он главный в Дарграге, а не здесь. К тому же, его нигде нет. Не удивлюсь, если староста решил вернуться в нашу деревню в одиночку.

Направляюсь к ступеням, ведущим вниз от дома старосты, и вижу жителей Фаргара, направляющихся по своим делам. Среди них много здоровых, не раненых мужчин. Значит люди, убежавшие вчера во время сражения, вернулись в свои дома и сделали вид, что ничего не было.

Неподалёку стоит мужичок лет под шестьдесят, с тростью. Смотрит на нас со страхом и недоверием.

– Кто таков? – спрашиваю.

– Меня зовут Бейрел, – отвечает. – Я тут живу.

Указывает куда-то вдаль.

– И чего ж тебе надобно, Бейрел?

– Так это, вчера ваши люди пришли ко мне в дом и забрали лук со стрелами. Сказали приходить сюда, если он мне понадобится.

Ах, да. С этого дня оружие фаргаровцам выдаётся только по разрешению с обязательным возвратом.

– Зачем тебе лук? – спрашиваю.

– Если получится, подстрелю пару птичек, чтобы обед приготовить.

– Тогда пойдём, – говорю.

Отвожу его в кладовку, куда ребята составили всё собранное оружие. Куча копий, куча луков, куча стрел. Даже топоры и молотки все забрали. Однажды мы всё это вернём, но не сейчас. Пока мы стоим тут гарнизоном, фаргаровцы наверняка перешёптываются и планируют, каким образом они могут избавиться от нас одним махом.

– Ищи своё, – говорю. – Подстрелишь дичь и принесёшь лук обратно. Но не забудь, чтобы нам не пришлось снова идти к тебе в дом и забирать оружие.

– Принесу, – отвечает. – Всё принесу.

Старик копается среди сваленных в кучу луков. Перебирает один за другим, словно пытается понять, какой из них лучше взять вместо своего. Наконец, находит длинный, изогнутый на концах.

Однажды я попытаюсь сделать блочный лук, чтобы можно было держать тетиву натянутой без особых усилий.

– Вот этот – мой, – говорит.

Хотя держит наверняка чужой лук.

– Ага, забирай, – говорю.

Стоит ему подойти к дверям и выйти наружу, как я его догоняю.

– Послушай, Бейрел. Ответь вот на какой вопрос. Кто в этой деревне – самый сильный воин.

– Вы, конечно.

Какое наглое подхалимство. Но надо отдать должное, старик сориентировался почти мгновенно.

– Нет, я не об этом. Кто в Фаргаре, из местных жителей, самый сильный воин?

Ненадолго старик задумывается. На самом деле это бессмысленный вопрос – всё равно, что спросить, кто самый лучший боксёр. Один из них доминирует в своём весе и не имеет поражений, но при этом избегает опасных соперников на пике формы. Другой отправляет в нокаут соперника за соперником, но при этом проиграл паре других бойцов. И в дополнение к этому извечные споры о столкновении боксёров из разных эпох.

Так и здесь.

Ты можешь спросить, кто лучший воин в деревне, но ответ получишь совсем не точный.

– Наверное, Симон, – говорит старик.

– Кто это такой? Опиши его.

– Ну он... большой, вечно всех задирает, а попробуй слово поперёк сказать – тут же по роже получишь.

– А кто второй по силе? – спрашиваю.

– Трудно сказать. Миросс, наверное, наш кузнец. Руки у него – о-го-го, любой камень может сжать и он рассыпется на куски. Сварливый очень, постоянно всем недоволен.

– А следующий?

На этот раз старик задумывается очень надолго, перебирает в уме какие-то имена, шепчет беззвучно. Мне нужен не просто сильный воин, но честный и порядочный. Никаких задир и сварливых характеров.

– Дверон...

– Кто это?

– Ну, он охотник. У него дом неподалёку от моего, большой такой, с каменными стенами.

– Что он за человек?

– Спокойный, немногословный...

Дверон, значит. Спокойный, немногословный. Охотник. Дом с каменными стенами. Звучит именно как человек, который мне нужен.

У меня нет никакого плана по окончанию вражды между деревнями, лишь смутные представления, которые могут сработать, а могут и нет. И мужчина по имени Дверон – часть этих планов.

Иду по деревне и собираю любопытные взгляды прохожих. Кажется, все вокруг меня ненавидят: некоторые жители сплёвывают на землю при моём приближении, другие скрипят зубами и щурятся. Умей злобные взгляды резать на куски, меня бы уже превратили в фарш.

Идти по Фаргару вот так – нужно быть смельчаком. Без поддержки за спиной, тебя тут убьют с очень большой долей вероятности. Однако жёлтая жемчужина позволяет мне чувствовать себя увереннее.

С её помощью в любой момент можно сбежать и никто не догонит.

Один из мужчин выходит на центр дороги и останавливается у меня на пути с грозным оскалом. Явно провоцирует конфликт, поскольку я тут один. На вид – типичный деревенщина: дырявая одежда, дважды сломанный нос, грязная борода. Воняет, качается, несёт брагой за несколько метров.

Похоже, этой ночью он заливал печаль от проигранной битвы, но желание почесать кулаки осталось.

– Ты стоишь у меня на пути, – говорю.

Дорога достаточно широка, чтобы обойти мужчину, но обходить я не собираюсь – проявлю слабость на глазах у других фаргаровцев.

– Это – моя деревня! – ревёт. – Где хочу, там и стою.

– Это больше не твоя деревня. Ты – раб Дарграга и должен поступать, как тебе велят хозяева.

– Хера с два!

Что же делать? У меня с собой три метательных ножа и меч на поясе – я могу вспороть ему брюхо быстрее, чем он пошевелится. Но разве это мне нужно? Как это поможет мне в прекращении вражды?

И мужчина знает, что я могу его запросто зарезать, но всё равно преграждает путь. Хмель и простейшая гордость не даёт ему оставаться в стороне с опущенной головой. С каждым часом всё новые головоломки.

Мужчина, стоящий на моей дороге, олицетворяет весь Фаргар.

Я не могу его обойти – это плохое решение конфликта. Не могу пойти на компромисс – в данный момент он должен подчиняться, а не я. Здесь нужно, чтобы он сам отошёл. Без без угроз, без уговоров.

– Я не собираюсь тебя обходить, – говорю.

– А мне до задницы, что ты там собираешься, – отвечает. – Ты здесь никто. Червяк.

– Значит, будем стоять тут до вечера?

В знак наплевательского отношения к моим проблемам, мужчина подносит большой палец к носу, прикладывает его к правой ноздре и шумно выдыхает. Со сверхзвуковой скоростью из его левой ноздри вылетает сопля и падает на землю рядом с нами. Всегда поражало умение подобных обрыганов так высмаркиваться.

– Давай так, – говорю. – Ты не хочешь уступать мне дорогу, а я не буду обходить, поэтому решим нашу проблему как мужчины.

Хватаю его за воротник, тяну на себя, одновременно ударяю ногой по бедру противника. С уханьем мужчина опрокидывается вперёд, даже не пытаясь выставить руки чтобы смягчить падение. Он так смачно воткнулся головой в землю, что оставил на ней след от своей тупой башки.

– Я не хочу пачкать свои ноги о такую навозную кучу как ты, – говорю. – Но мне придётся потерпеть.

Нельзя оставлять безнаказанным прямой вызов. Бью мужчину ногой по рёбрам – один мощный удар, от которого у него в грудной клетке что-то хрустит. Никакого удовольствия от избиения лежащего, но я вынужден был это сделать.

– Не забывай, что ты – наш раб, а рабов принято убивать за непослушание. В следующий раз я не буду в хорошем настроении.

Даже к силе жемчужины прибегать не пришлось – у этих алкашей слишком медленная реакция.

Прохожу мимо под удивлённые взгляды окружающих. Последнее, что я хотел сейчас делать – убивать такого идиота. В конце концов – он не пытался меня убить, а всего лишь перегородил дорогу.

У нужного мне дома я останавливаюсь. Каменное строение резко выделяется среди окружающих построек – мощное, долговечное, созданное умелыми руками. Из окна, повёрнутого к дороге, на меня смотрит пара глаз. Девушка, высокая, светловолосая.

Дом Дверона, дом человека, который решит все мои проблемы. По крайней мере, я на это надеюсь.

Направляюсь ко входной двери и силуэт тут же исчезает.

Стучусь в дверь – никакого ответа. Стучусь громче – тот же результат. Тяну дверь на себя – закрыта изнутри. Такое ощущение, что я снова пришёл на собеседование и вместо отдела кадров попаду к загадочному уборщику в старомодных наушниках. Нет уж, хватит с меня путешествия по мирам. Мне и тут нравится.

– Откройте! – кричу. – Я хочу поговорить.

Я собственными глазами видел человека в доме, но внутри – полная тишина. Притворяются, будто никого нет. К счастью, стёкол здесь не существует, поэтому через любое окно можно пролезть, если оно не закрыто на ставень.

Пролажу через окно и тут же сбоку мелькает тень.

Время замирает, краски исчезают, я гляжу на медный топор, собирающийся раскроить мою голову. Двумя руками его держит худощавый светловолосый парень. Не могу его винить – это естественная реакция на человека, который вчера убивал твоих знакомых или даже родственников, а сегодня влазит к тебе в дом через окно.

С другой стороны от окна стоит девушка и сжимает котелок для варки еды. Она собирается добить меня, если парень промахнётся.

Уклоняюсь от удара, позволяю топору пролететь мимо, а затем восстанавливаю ход времени.

– Погодите, – говорю. – Я не хочу вам навредить, мне просто нужно поговорить с вашим отцом. Или братом...

Девушка отскакивает в сторону, а парень заносит топор для нового удара. Он атакует неумело – никогда в жизни не держал топор как инструмент убийства. Видимо, наши ребята не сумели найти всё оружие Фаргара.

От нового удара я уклоняюсь уже без силы жемчужины. Бью парня ребром ладони по рукам и он роняет топор.

– Постой, – говорю. – Я ищу Дверона, мне нужно поговорить.

– Убирайся, – отвечает.

– Кто там? – звучит голос из соседней комнаты.

Крадусь боком мимо девушки и заглядываю в дверной проём: на кровати лежит мужчина с перебинтованной ногой. Плотный, широкий, но не очень высокий. Этого мы с Брасом вчера не доставляли, значит он бежал с поля боя и вернулся домой самостоятельно. Скорее всего, его ранило одним из болтов, подхватил инфекцию, и теперь его лихорадит.

Заражение в ране – серьёзная опасность с окружающим уровнем медицины.

– Меня зовут Гарн, – говорю. – А ты – Дверон?

– Зачем припёрся?

– Можно мне присесть? – спрашиваю.

– Нельзя. Говори и уходи.

– Я всё-таки присяду.

Опускаюсь на край кровати Дверона и осматриваю его рану. Болт прошёл по касательной чуть ниже колена – вывел воина из строя без серьёзного вреда здоровью. Пройдёт лихорадка – останется лишь шрам.

– Я бы позвал мою подругу, – говорю. – Она – внучка знахарки и разбирается в травах, но сама оказалась раненой и теперь выздоравливает. Так что тебе самому придётся идти к ней, если хочешь помощи.

– Мне не нужна помощь. Особенно от вас.

– Я вот по какому вопросу... Дверон... Не хочешь побыть старостой этой деревни?

Вопрос, из-за которого я пересёк половину деревни и дважды оказался в опасности. Поскольку мы решили не сжигать Фаргар, а оставить его в покое, нам нужно окончить вражду между деревнями. Установить перемирие хотя бы на время. И для этого Фаргару нужен староста, который не станет вести остальных на войну. Такой, который направит агрессивных соплеменников на иной путь.

И староста обязательно должен быть местным. Никого из нас фаргаровцы не примут.

– Ты за этим припёрся? – спрашивает. – Чтобы нести эту чушь?

– Почему же чушь? Прошлый староста убит и что-то мне подсказывает, что вам он не нравился. Он был чужеземцем, пришёл издалека. Новый староста должен родиться здесь.

– Почему вдруг я?

Дверон поднимается на одном локте и передо мной предстаёт крупный, одноглазый мужчина со старым шрамом поперёк лица. Смотрит на меня, скривившись от боли.

– Это должен быть сильный человек, чей авторитет воспримут остальные.

– Вы убили всех сильных людей вчера.

– Нет, мы убили только тех, кто жаждал крови и рвался в слепую атаку. Те, кто всего лишь оборонял свой дом, почти все выжили. Всего лишь нужно было стоять не в первом ряду и не бросаться на пики. Мы никого не преследовали и не добивали.

– У нас есть люди, кто больше подходит на эту роль, – отвечает. – Проваливайте из нашей деревни и мы как-нибудь выберем старосту.

– Нет, ты не понимаешь, – говорю. – Ты сейчас лежишь на кровати с раненой ногой и строишь из себя жертву, хотя Дарграг поколениями страдал от Фаргара. Сотни наших жителей лежали вот так, как ты сейчас. И мы не можем просто уйти. Мы уйдём только когда убедимся, что нас оставят в покое, и для этого я хочу лично увидеть, кто у вас будет старостой. Мы больше не собираемся терпеть налёты из-за хребта и считать погибших. Вот почему я пришёл к тебе в дом. Вот, почему я предлагаю тебе быть старостой. Возглавь эту деревню и пообещай, что больше не нападёшь на нас. И никто не умрёт: ни вы, ни мы.