Текст книги "Чёрный хребет. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Здесь же собирают мёд в больших масштабах, поэтому напиваться могут гораздо чаще.

Чувствую, что надвигается нечто нехорошее, но повлиять ни на что не могу. В данный момент я пассивный наблюдатель. Безоружный, безучастный.

Глава 16

Изначально дигоровцы хотели провести турнир на выбывание: каждый участник играет против случайно выбранного соперника, чтобы победитель затем сыграл с победителем из другой пары и так до тех пор, пока не останется один. Так они играли в любую другую настольную игру.

К сожалению, данный способ – слишком быстрый. С тремя столами, по пять минут на партию, победитель появится меньше, чем через час.

Поэтому я предложил другую систему: сначала участники играют друг против друга три партии, а проигравшие не выбывают навсегда, а спускаются в сетку проигравших, где им даётся ещё один шанс дойти до финала. Так гораздо честнее и даёт больше времени, чтобы привыкнуть к правилам игры.

– Что это вы тут делаете? – спрашивает Майра.

Девушка стоит у сарая, но на этот раз без оружия и доспехов. Она и в боевом облачении выглядела привлекательно, а нарядившись в лёгкие штаны и льняную рубаху – сама неотразимость.

Вот и талисман состязания.

– Мы устраиваем чемпионат по новой игре, которую показал наш юный гость, – отвечает Хуберт. – Но ты на него не допущена – он только для мужчин.

– И что же в ней такого мужского? – спрашивает девушка.

– «Шашки» – очень суровая игра. Не для слабонервных.

– Ну и ладно, не так уж и хотелось.

Майра ходит между игроками, здоровается с каждым, иногда перекидывается парой слов. Когда очередь доходит до Длехи, она очень долго с ним обнимается. На этот раз я вижу родительскую любовь, которой не хватило старейшине.

Всё-таки есть в Дигоре тепло, просто оно не на виду.

– Мы тут пьём и жарим мясо, – говорит мужчина. – Можешь присоединяться. Но к игре не допустим – мала ещё.

Закатив глаза, девушка направляется к столу рядом со мной и наливает в кружку мёд. Эта штука здорово бьёт в голову: я выпил всего полстакана и уже чувствую лёгкость в груди. Ещё немного и захочу спеть.

– Впервые вижу их такими весёлыми, – говорит Майра. – Они уже несколько лет не собирались вот так погулять.

– Это всё – одна большая семья?

– Нет. Длехи – мой дядя. Вон те двое, – указывает на людей, чьи имена я не запомнил. – Мои двоюродные братья. Остальные просто знакомые.

– Сегодня у вас какой-то праздник? – спрашиваю.

– Вроде бы нет... обыкновенный день.

Отпиваю мёда, гляжу, как участники состязания делятся на пары, но к игре пока не приступают. Шумят, веселятся, подначивают друг друга. Огоньки играют на их лицах; при свете факелов они уже не кажутся такими рыжими.

Не могу понять: они устроили чемпионат по шашкам рядом с заброшенным сараем для того, чтобы защитить меня от старосты? Или это внутренние, неизвестные мне причины? В любом случае, спасибо. Благодаря этим людям я до сих пор жив.

– Надеюсь, ты не сильно испугался? – спрашивает девушка.

– Не-ет. Меня каждый день на кол хотят посадить, я уже привык.

– Я тебе пообещала, что ты уйдёшь из деревни и я намерена выполнить своё слово.

– Я тебе верю, – говорю.

– Нет, я серьёзно, – продолжает Майра. – Я тебя сюда привела, я тебя отсюда и уведу.

– Хорошо.

– Ты мне веришь?

– Конечно. Ты похожа на ту, кто всегда держит слово.

– Так что ни о чём не переживай. Пока ты в Дигоре, ты под моей защитой.

Киваю в согласии. Как бы странно это ни звучало, но ощущаю себя гораздо легче, когда она рядом. Пусть её слово не так много весит, как слово старейшины, но что-то определённо значит.

Моё представление о Дигоре снова изменилось.

Сначала я хотел попасть сюда, потом очень жалел, что пришёл. Теперь мне здесь снова нравится. Какое-то напряжение среди жителей присутствует и я намерен понять, в чём причина, но в целом... за мрачной оболочкой прячется мягкая сердцевина.

Чем больше я стою с кружкой в руке, тем больше хмелею. Майра тоже расслабилась, наблюдает за происходящим с лёгкой полуулыбкой. Её птица сидит на крыше сарая и смотрит на происходящее внизу.

Люблю вот такие моменты, когда на носу гуляния, а ты стоишь, расслабленный. Можно даже забыть, что я пленник.

– Что за цена у твоего Дара? – спрашиваю.

Ощущаю приятное тепло в щёчках.

– С чего ты взял, что у меня он есть?

– Не каждый человек умеет смотреть глазами приручённой птицы.

– Ладно, – признаётся Майра. – Ты меня раскусил. У меня есть Дар.

Достаёт из мешочка на шее жемчужину с коричневым дымом внутри.

– Цена у этой штуки совсем маленькая. Всего лишь надо подкармливать любых птиц, что ко мне прилетают. Выхаживать тех, кто выпадает из гнезда. В общем, заботиться и никого не оставлять в беде. Но я это и так делала, без всяких Даров. Этим я его и заслужила: заснула однажды ночью, а проснулась в каком-то лесу, посреди джунглей. А напротив меня стоит... существо с капюшоном, так глубоко надвинутом на голову, что лица не разобрать, только клюв торчит из-под ткани. И говорит мне...

Молчит, вспоминает.

– Что говорит? – спрашиваю.

– Не помню. Честно, не помню. Это было так давно... С тех пор коракс всегда следует за мной, веселит, поддерживает, когда грустно. Пусть это и птица, но я отношусь к нему как к брату. Каким-то образом он всегда понимает, что я чувствую.

– Никто не пытался отобрать твой Дар?

– В этом нет смысла. Он принадлежит только мне, никому другому птица подчиняться не будет.

Как только мясо доходит до нужного состояния, его раскладывают на керамические тарелки, а игроки садятся за стол. Вот-вот начнётся битва, где определится король шашек. Стоит сделать грамоту победителю, чтобы он повесил её на стену у себя дома и много лет мог вспоминать свой триумф.

– Эй, где судья? – спрашивает Хуберт. – Куда мы подевали судью?

– Тут, – говорю.

Выхожу вперёд, проверяю, как расставлены фигуры. В данной игре моя задача – следить, чтобы все ходы были выполнены правильно, чтобы никто не мухлевал с дамками и не доставал новые шашки «из рукава». Подразумевается, что я должен быть самым трезвым из присутствующих, но всё совсем наоборот: мы с Майрой напились больше всего, в то время как игроки – все в здравом рассудке.

– Итак! – кричу. – Начинаем турнир!

Хуберт делает первый ход, Гунай отвечает. За соседними столами играют другие. Хожу вокруг игроков, слежу за партиями, запоминаю результаты матчей. Очень тихо интересуюсь у Майры, кого как зовут, поскольку имена всегда быстро вылетали из памяти.

Объявляю каждого победителя.

Хлопаю в ладоши, чтобы наградить за победу и продвижение в таблице. Через несколько матчей приходится брать веточку и зарисовывать на земле схему игр, с сеткой победителей и проигравших, чтобы не забыть, кто на каком этапе вылетел.

– Классно ты это придумал, – говорит Майра. – Я бы уже запуталась.

– Двадцать шесть человек, – говорю. – Больше сотни партий – просто так их не запомнить.

Количество игроков не является членом геометрической прогрессии со знаменателем, равным двум. Это означает, что равно или поздно в одном из раундов станет нечётное количество победителей и кому-то не достанется пары для игры. В данном случае уже после первого раунда – тринадцать победителей. Приходится изобретать решение на ходу: один из проигравших во втором раунде играет с тринадцатым игроком. В этой отдельной партии тринадцатый проигрывает, поэтому вперёд проходят двенадцать.

Пока всё идёт по плану – я не запутался. Во втором раунде остаётся шесть победителей. Тщательно обозначаю каждого на земле.

К этому моменту я накидался так сильно, что система записи игроков плывёт перед глазами. Да и Майра не лучше: ходит вокруг столов и комментирует каждый ход, хотя не понимает, в чём смысл игры. Наверное, так бы выглядел я, если бы меня позвали комментировать бейсбол.

– Тебе очень идёт эта рубашка, – говорю. – Подчёркивает плечи.

– Э... ну ладно, – отвечает Майра.

Никто и никогда не делал ей комплиментов. Несмотря на то, что все вокруг в данный момент шутят и веселятся, в другой день они слишком пасмурные и мрачные, поэтому хорошего слова не дождёшься.

– У тебя очень красивые плечи, на самом деле, – говорю.

– Спасибо, – отвечает.

Посмотрите на это: да я прирождённый дипломат. Ещё немного дружелюбия и Дигор станет ближе к союзу с Дарграгом, чем когда бы то ни было.

Майра опускается рядом со мной на лавку и в этот момент наши колени касаются...

Это лёгкое прикосновение настолько интимное, что сквозь моё тело проходит разряд молнии. Я почти счастлив: вокруг смеются, шутят, я навеселе, а рядом сидит ослепительная девушка, которой нравится моя компания. Всё внутри поёт, я почти позабыл, какую участь мне здесь приготовили. Пока вокруг смех – ничего плохого произойти не может.

Хочется прижаться губами к щеке девушки, но момент не очень подходящий.

– Майра, – говорю. – Ты знаешь, что такое стихи?

– Нет, – отвечает.

Меня снова понесло. Я всегда был романтиком и начинал декламировать стихи, как только алкоголь превысит определённую отметку. У других людей включается комедиант, каскадёр, миллионер, но только не у меня. Моя вторая личность – поэт. Появляется с первыми градусами и очень жаждет себя показать. Читает стихи на любые темы, любому собеседнику, в такие моменты хочется стать на одно колено и читать строки, глядя в звёздное небо.

– Маира, милый друг, приди, подай мне руку... Я вяну, прекрати тяжёлый жизни сон...

Произведение известного классика, но я читаю его с таким упоеньем, будто сам придумал. Смотрю девушке в глаза, она смотрит на меня. Чувствую, как энергия слов передаётся от моих уст в её уши.

Ничего из этого не выйдет: не будет здесь ни любви, ни нежности. В конце концов я пленник, а вокруг – вражеская деревня. Но пока я счастлив и могу читать стихи – чувствую, что существую. И не важно, что случится завтра.

– Маира, почему в часы глубокой ночи... Я не могу тебя с восторгом обнимать... На милую стремить томленья полны очи... И страстью трепетать?

Вижу, как девушка краснеет: её пробрало, да и меня тоже. Невозможно остаться равнодушным, когда тебе смотрят в глаза и выразительно читают стихи. Чувствую, как она хочет меня обнять, но нельзя – вокруг слишком много людей.

Кладёт свою ладонь на мою и этого достаточно. Слова здесь не нужны.

– Судья! – голос Хуберта ледяной водой обрушивается на мою голову. – У нас игра уже началась!

– Если я останусь в живых, – говорю. – Я прочту тебе ещё больше стихов.

– Хорошо, – отвечает Майра.

Иду выполнять возложенные на меня обязанности, с чувством теплоты на душе. Девушка тоже встаёт и идёт болеть за игроков. Иногда наши взгляды встречаются, как прежде, но теперь что-то изменилось.

Между нами появилась связь, незримая, но ощущаемая.

Это всё стихи, они такие. Связывают людей.

В четвёртом раунде снова оказывается нечётное количество победителей: Хуберт, Длехи и молодой парень с пушком над верхней губой. Сын Длехи. Видимо, умение играть в настольные игры – это у них семейное.

– Вперёд, Стеш! – кричит Майра. – Уделай этого балбеса!

Девушка явно не на стороне своего дяди.

Сначала садятся Длехи с сыном, где Стеш проигрывает. Затем Стеш играет против Хуберта и побеждает, они оба опускаются в сетку проигравших. Теперь Хуберт должен сразиться с победителем из вылетевших из четвёртого раунда, чтобы попасть в полуфинал со Стешем и сразиться с ним во второй раз.

Мало кто понимает систему, по которой мы играем, но раз уж выбрали меня судьёй, то терпите.

– Хочешь, расскажу секрет? – спрашивает Майра.

– Давай.

Она наклоняется очень низко и кладёт ладонь мне на предплечье. Очень тёплое прикосновение.

– Я всегда мухлюю в манкалу. Вообще всегда.

– Напомни мне никогда не играть против тебя.

– Ладно, – говорит.

И смеётся.

Какой весёлый смех. Смех, от которого становится теплее.

Хуберт побеждает в четвертьфинале, но проигрывает Стешу в полуфинале. В последней партии мужчина доминировал на поле, перекрывал кислород фигурам противника, но Стеш оказался хитрее: отдал два камня, чтобы провести дамку и затем с её помощью полностью перевернул игру.

Хорошо, что мы ставки не делаем, иначе кто-то бы расстался с приличной суммой.

Наступает финал, решающий матч.

Длехи против Стеша, отец против сына, это их второе столкновение. У Длехи за весь турнир восемь побед и ни одной проигранной партии. У Стеша – восемь побед и целых пять поражений: у него трижды был счёт два-один, один раз два-ноль, и один раз ноль-два.

Финал чемпионата по шашкам среди жителей Дигора.

Я едва стою на ногах, Майра трясёт за плечи своего дядю и желает ему скорейшего поражения. Остальные игроки стоят в стороне и с интересом ждут окончания турнира, на удивление трезвые, хотя каждый прикладывался к напитку. Игра до трёх побед, пять партий максимум.

Кульминация праздника, самое весёлое настроение за весь турнир...

Внезапно, девушка останавливается и смотрит куда-то вбок, встревоженно.

– Что там? – спрашиваю.

– Факелы, – говорит.

Вскоре и я вижу приближающихся людей: человек тридцать, если не больше. И впереди всех – старейшина. Едва идёт, качается, придерживает ноющую поясницу. На лице – ненависть и возмущение.

– Чего это вы здесь устроили? – спрашивает.

Вот и конец веселья. Человек, который мастерски умеет испортить любой праздник одним своим появлением. Смеха как ни бывало, атмосфера уничтожена. Теперь я снова чувствую себя пленником, шею покалывает от занесённого лезвия гильотины.

Но ему никто не отвечает. Длехи сидит за доской и обдумывает свой первый ход, Стеш напротив него. Окружающие склонились над столом. Только языки пламени танцуют на стенах покосившегося сарая и просевшего дома.

– Они специально собрались здесь, чтобы позлить нас, – встревает Гамрул.

– А ты всё-таки наябедничал? – спрашивает Гунай. – Аж самому старейшине... странно, что не мамочке.

– Прекратить! – ревёт Трогс. – Разойдитесь по домам, живо!

Его взгляд останавливается на девушке и лицо искривляется ещё сильнее.

– Майра, быстро в дом!

В этот момент из-за стола поднимается Длехи. Весёлый, покачивающийся от выпитого.

– Майра со мной, – говорит. – Под моей ответственностью. Я всё-таки её дядя, разве мне нельзя провести время с любимой племяшкой? Единственной племяшкой.

Язык мужчины заплетается от алкоголя. Удивительно, как он в таком состоянии надеется на победу – стеш обставит его в два счёта.

– Почему чужак ещё жив? – спрашивает старейшина. – Я же приказал отправить его на кол.

– К сожалению, это невозможно, глубокоуважаемый Трогс.

– Почему?

– Он у нас судья на турнире. Если мы прямо сейчас уведём его на смерть, кто наши очки считать будет?

– Ты издеваешься? – спрашивает староста. – Уведите его!

Несколько человек из-за спины старика выходят вперёд, но путь им перекрывают участники турнира по шашкам. С каждым мгновением напряжение всё нарастает: у пришедших копья, у игроков копья. Несколько неправильных слов, плевок в лицо, и начнётся свалка.

– Я же сказал, – повторяет Длехи. – Что сейчас невозможно. Нам нужен человек, что будет считать наши очки. Все результаты турнира потеряются, если мы лишимся судьи.

– Ты хочешь оспорить мой приказ? – спрашивает старейшина.

– Конечно нет! – фыркает Длехи. – Кто же будет оспаривать приказы такого... премногоуважаемого человека.

– Он издевается, – встревает Гамрул.

Старейшина сверлит Длехи взглядом, пока мужчина, покачиваясь, наклоняется к своей кружке с мёдом и делает ещё несколько глотков. Мы с Майрой стоим неподвижно за спинами остальных.

Выглядит так, будто в этой деревне накопилось слишком много старых обид. Они гноятся и не хотят заживать, поэтому всё выливается в подобные противостояния. Лёгкая перебранка, шутливый вызов и молчаливые взгляды исподлобья.

– Либо вы прямо сейчас отдаёте нам чужака, либо мы заберём его силой, – говорит староста.

– И испортите всем нам праздник? – спрашивает Длехи.

– Мы в этой деревне не веселимся с пленниками, мы их отправляем на пику.

– Конечно, я всё прекрасно понимаю. И этого мы тоже отправим, как только завершится турнир. Видите ли, я так близок к победе: остались какие-то две-три партии до моей победы и совсем не хочется останавливаться сейчас.

– Доиграйте без него, – встревает Гамрул.

Палач чувствует себя намного увереннее с поддержкой за спиной. Их слегка больше, чем участников турнира, да и трезвы в отличие от нас.

– Закрой пасть, убожество, пока зубы целы, – отвечает Гунай.

– Ребята, ребята... – вскидывает руки Длехи. – Нам всем нужно немного успокоиться. Вы разве не видите, что мы решили впервые за много времени собраться и повеселиться. Не нужно портить этот вечер какими-то идиотскими угрозами.

Мужчина возвращается за стол и делает первый ход на доске, Стеш отвечает своим. Некоторое время около пятидесяти мужчин стоят неподвижно и лишь стук камней по деревянному столу раздаётся в ночи.

– И давно в вашей деревне люди друг с другом вот так... на ножах? – шепчу.

– Как сказать, – отвечает Майра. – Дядя с отцом... недолюбливают друг друга.

– По-моему это слабо сказано. Тут все друг друга недолюбливают.

Слежу за игрой и замечаю любопытную вещь: Стеш поддаётся. Длехи играет совсем плохо, по сравнению со предыдущими играми. Наверное, напился и не может сосредоточиться. Раз за разом парень делает дурацкие ходы, вместо того, чтобы запирать фигуры противника в тупике и продвигать свои.

Пока они играют, старейшина молча стоит рядом и смотрит на происходящее. Ему тяжело стоять прямо, но он не хочет подать виду.

Означает ли, что меня отправят на пику, как только игра завершится? Хотелось бы, чтобы она длилась вечно, однако долго партия продолжаться не может: шашки намного быстрее, чем шахматы. Здесь не так много вариантов хода, чтобы думать сорок минут над одним.

Наконец, партия закончена и Длехи победно вскидывает руки.

– Закончили? – спрашивает старик.

– О, нет, – отвечает Длехи. – Мы играем до трёх побед.

В следующей партии Стеш не поддаётся, поэтому выравнивает счёт и теперь они с отцом имеют по одному очку. Ставлю чёрточку на земле в знак победы парня. Похоже, они действительно издеваются над старейшиной: собираются сыграть все пять партий и каждая последующая будет длиннее предыдущей.

Не выдержав, Старейшина присаживается на лавочку рядом со Стешем.

– Любопытная игра, правда? – спрашивает Длехи. – Парнишка нам её показал. Должно быть, в Дарграге очень распространена.

Будь в нашей деревне чуть больше спокойного времени, я бы показал все настольные игры, что знаю. А так, приходилось каждый вечер тренироваться с копьём. Когда на кону стоит выживание деревни, настольные игры отходят на второй план.

В третьей партии снова лидирует Длехи, а Стеш поддаётся. Не уверен, что это видит кто-нибудь кроме меня – ни у кого нет опыта в этой игре. Но для меня это настолько же очевидно, как снег, состоящий из воды.

– Что-то мне это не нравится, – шепчет Майра.

– Почему? – спрашиваю.

– Неприятное ощущение.

Игра доходит до пятой партии, как я и предсказывал. Теперь Длехи сидит над каждым ходом по две минуты: то берёт камень, то опускает обратно. Что-то шепчет под нос, будто раздумывает. Всеми силами пытается затянуть партию, чтобы старейшина лопнул от злости.

Стеш поддаётся отцу, отдавая по две фигуры взамен одной.

Наконец, на столе остаётся всего один камень Стеша и парень, с поклоном протягивает руку отцу.

– Я сдаюсь, – говорит.

– Да! – рычит Длехи. – Я снова победил.

Несколько рук опускаются ему на плечи в знак поздравления, однако мужчина не спешит подниматься с места.

– Минуточку, – говорит. – Я победил в турнире, но пока не могу зваться чемпионом Дигора, я ведь сыграл с небольшим количеством людей, а у нас в деревне гораздо больше жителей.

– К чему ты клонишь? – спрашивает старейшина.

– Чтобы заработать титул абсолютного чемпиона, я должен сразиться не с двадцатью друзьями, которые и играть-то не умеют. Мне нужно столкнуться с умнейшим человеком в нашей деревне. И это, конечно же, наш старейшина Трогс.

Теперь и мне это не нравится.

Смотрю на Хуберта, а у него желваки играют под щёками. Рядом с ним стоит Гунай с таким хмурым взглядом, что можно плавить свинец. Остальные игроки выглядят не лучше: мрачные и сосредоточенные. С удивлением понимаю, что они не настолько пьяны, как я полагал.

Да и Длехи не пьян – он только притворяется. Близится что-то непонятное.

Глава 17

Никогда разбитый сарай не привлекал столько внимания, как этой ночью.

Три стола, несколько скамеек и толпа с факелами, собравшаяся в небольшом дворике. Пусть вокруг жители одной деревни, но смотрят они друг на друга враждебно и готовы в любой момент вцепиться друг другу в глотки.

И посреди нависающей бури сидит Длехи, с натянутой напоказ улыбкой.

Пару часов назад он оскорблял Гамрула, теперь же напротив него старейшина и слова он подбирает аккуратные, но всё равно с частичкой издевательства. Каждый раз, когда он говорит «уважаемый» или «умнейший», в его голосе мелькает лёгкий, едва различимый смешок. И это он ещё себя сдерживает – Гуная за его спиной чуть не трясёт от ненависти.

– Что ты задумал? – спрашивает старейшина.

– Думаю, мудрейший староста не сочтёт это нахальством, если глупец, вроде меня, вызовет его на поединок в шашки, – говорит Длехи.

– Я не собираюсь с тобой играть. Я жду исполнения приговора, который вынес сегодня днём. Чужак отправится на пику и я лично посмотрю на его труп...

– Конечно-конечно, и он будет выполнен. Как говорится, ни один чужак не уйдёт без палки в заднице... но перед этим я хотел бы ещё раз воспользоваться его услугами судьи и сыграть с соперником, намного превосходящим меня в интеллектуальных способностях.

Старейшина сидит с недовольным видом. Он чувствует издевательство в словах мужчины, но ничего с этим поделать не может – слишком завуалированное оскорбление. Будь его авторитет всеобъемлющим, он мог бы возмутиться, но в данной ситуации приходится терпеть.

– Я не буду играть в эту игру, – отвечает старик. – Не за этим пришёл.

– Значит, умнейший из жителей отверг вызов глупца?

– Я не играю в игры.

– А если мы сделаем ставки? – спрашивает Длехи. – Выиграет наш уважаемый старейшина, буду каждый вечер мыть ему ноги своими собственными руками.

– В течение какого времени? – спрашивает старик.

– Бессрочно.

В толпе пошёл ропот. Пожизненная обязанность мыть ноги старику – не самое приятное условие, но Длехи сам это предложил.

– Тогда по рукам, – соглашается Трогс.

Для него это шанс унизить человека, который бросает вызов его власти. Не открыто, но всё равно. Ни одному лидеру нельзя допускать такой слабости, как сомнения подчинённых в его решениях, иначе его тут же заменят другим.

– Понимаю, что у меня шанс почти нулевой, – продолжает Длехи. – Но я тоже могу победить в нашем состязании. Чудом, везением, но вероятность имеется.

– И что же ты хочешь в случае победы?

В какой-то момент мне кажется, что Длехи попросит должность старосты. Это было бы не таким большим требованием, учитывая, что деревня разбита на два лагеря и его поддержат сотни человек.

– Мелочь, – говорит. – Сущий пустяк. Немного мудрости от старейшины, чтобы я смог поумнеть.

– Мудрости?

– Да, крупица знаний от пожившего на этом свете человека.

Звучит так, будто Длехи хочет получить пару советов в жизни: не поднимай тяжести, чтобы не сорвать спину, не ходи на солнце, иначе обгоришь. И никогда, слышишь, никогда не спи с тёщей, даже если она красивее твоей жены.

Однако Трогс глубоко задумался.

– Идёт, – наконец, говорит старейшина.

На столе раскладывают камни. Трогс достаточно изучил правила игры, пока наблюдал за сражением отца и сына. Игроки садятся друг напротив друга и Длехи делает приглашающий жест, чтобы старейшина сделал первый ход.

– Удивительно простая игра, – говорит Длехи. – Но это только на первый взгляд. Стоит немного поиграть и становится ясно, что за бессмысленным движением камней скрывается очень сложная головоломка.

Длехи с Трогсом обмениваются фигурами и Длехи проигрывает. Он отдаёт камень за камнем, будто вообще не следит за игрой. Никакой позиционной войны, никакого просчёта на ходы вперёд, никаких жертв ради дальнейшей атаки. Двигает камни, которые собьют уже на следующем ходу.

– Помнишь, когда мы играли с тобой в последний раз? – спрашивает мужчина.

– Мы никогда не играли в настольные игры, – отвечает старейшина.

– Нет, играли. Это было... сколько... лет двадцать назад? Я заходил в гости, мы напились и резались в манкалу несколько часов к ряду. И я все партии проиграл. Все до единой, даже одну жалкую не смог взять.

На это старейшина никак не ответил. Он лишь молча смотрит в доску и никуда больше. Его совсем не интересует игра и ввязался он в неё только для того, чтобы обыграть Длехи. Как только турнир завершится, староста больше не притронется к шашкам.

– Этот чужак оказался тем ещё сюрпризом, – продолжает Длехи. – Мало того, что три Дара при себе имел, так ещё и вон какие игры знает.

– Единственный сюрприз, что он до сих пор жив, – отвечает старейшина.

Стою за спинами остальных и не знаю, как мне себя вести. Любое неправильное слово может привести к моему телу, болтающемуся на пике. Вот и молчу. Не стоит лишний раз открывать рот, когда не просят.

Майра кладёт руку мне на плечо. От этой молчаливой поддержки мне становится спокойнее.

– А знаешь, кому эта игра точно бы понравилась? – спрашивает Длехи.

– Теряюсь в догадках.

– Моей сестре... Кадне...

Малейший шёпот в толпе прекращается, теперь все следят за игрой в полном молчании. Две группы людей, стоящих отдельно друг от друга, а в середине – стол с двумя игроками.

– Мы с Кадной каждый свободный вечер проводили за настольными играми, даже выдумывали новые. Мы создали столько хороших, увлекательных игр. Некоторые из них я до сих пор помню. Например, такая: мы разделяли доску на два блока, большой и малый, соединённые мостиком. Мы ставили деревянные фишки в маленький блок и отправлялись на большой блок за сокровищами. Во время игры нам предстояло сражаться с бандитами и друг с другом. Набрать как можно больше добычи и вернуться обратно на малый блок, пока мост не упал в воду. Это была такая чудесная игра...

Старейшина с отсутствующим видом сидит на лавке и молча двигает камни. Для меня слова Длехи ничего не значат, но старика, кажется, задевает.

– Помнишь Кадну? – спрашивает Длехи. – Она ещё была твоей женой.

До ответа Трогс не опустился.

– Кадна... у меня осталось о ней столько хороших воспоминаний. Наверное, каждый брат может так сказать о сестре.

Несмотря на улыбку и спокойный тон, с которым Длехи вспоминает сестру, чувствуется, что он на взводе – рана в душе не даёт покоя. Староста сидит, не шевелится. Он сейчас тоже где-то в пучинах воспоминаний, плавает по своему прошлому и представляет, как всё могло сложиться.

– Он говорит о твоей матери? – спрашиваю.

– Да, – отвечает Майра.

Девушка скрестила руки на груди и очень внимательно слушает. Её это не задевает настолько сильно, поскольку она не знала мать так хорошо, как родной брат.

– И какая трагедия с ней случилась, – продолжает Длехи. – Гуляла по скалам и упала с обрыва. Какая трагедия...

– Сама виновата, – отвечает старик.

– Может быть, может быть. Если бы она сейчас была с нами, то обязательно выиграла бы этот турнир. Она всегда побеждала в настольных играх, если хотела.

Первую партию забирает Трогс, но Длехи совсем не расстроен. Зрители подходят всё ближе к столу. Постепенно копья, что стояли у стены, перемещаются в руки людей. Теперь все присутствующие вооружены.

– Кажется, я проиграл, – говорит Длехи. – Но это ничего, постараюсь сравнять счёт.

Фигуры снова расставляются на доске. Длехи двигает свою шашку и тут же смотрит куда-то в небо.

– А знаете, что я ещё вспомнил, ребята? Просто небольшая странность, наблюдение. В тот день, когда погибла моя сестра, ей нездоровилось.

– Разве это странность? – спрашивает Трогс.

– Нет, само по себе это ничего не значит. Но вот, что мне интересно. Разве захочет человек с плохим самочувствием так далеко уходить в горы? Обрыв же не близко.

– Решила проветрить голову.

– Да, наверное, – соглашается Длехи.

В окружающей тишине можно услышать каждого жука, что ползёт по земле: ни единого звука от окружающих. Старейшина так сильно склонился над столом, что его подбородок почти касается поверхности доски. Каждое слово Длехи будто бы бьёт его по темечку, заставляя вернуться в сложное для него время.

– Вы ведь бы счастливы вместе? – спрашивает мужчина. – С моей сестрой.

Старейшина бурчит что-то нечленораздельное.

– Знаю, что были. Вы прямо лучились от радости, особенно когда стали жить вместе. Никогда прежде я не видел свою сестру такой счастливой. Но вот ещё одна странность. Я постоянно прокручиваю в голове этот момент, возвращаюсь к нему снова и снова, никак не могу забыть. Когда я видел её в последний раз, она сказала мне всего три слова: «Мне надо отойти». Это не было «Мне надо уйти ненадолго» или «Пойду прогуляюсь». Просто «отойти».

– На что ты намекаешь? – встревает Гамрул.

Длехи смотрит на него с таким презрением, что палач отходит назад.

– Она не собиралась уходить далеко, – продолжает мужчина. – Она собиралась отойти. Как отходят в туалет или к подружке в соседний дом. Просто отойти. Это слово у меня уже...

Длехи стучит пальцем по лбу, будто пытается достать из головы надоедливую песню, которая никак не хочет оставить его в покое.

– Кадне нездоровилось и она захотела ненадолго отойти. И когда она вышла из дома, то направилась вдоль хребта на юг, прямо к обрыву.

– Так всё и было, – подтверждает старейшина безжизненным голосом.

– Да, так всё и было. Женщина, которая плохо себя чувствует, в одиночку отправляется на очень дальнюю прогулку в опасное место...

Окружающие люди сжимают копья, некоторые держат их двумя руками. Кровопролитие настолько близко, что я почти чувствую вкус железа во рту.

Этот турнир по шашкам затевался как способ позлить старейшину, не дать ему казнить меня, пошатнуть авторитет, но выливается в нечто совершенно иное. Теперь, когда два старых врага сели за один стол, вылезают на поверхность все скелеты, все грязные пятна. В Дигоре люди ненавидели друг друга много лет, но это была застоявшаяся злоба. Каким-то образом мой приход послужил катализатором.

– Но знаешь, что самое странное? – спрашивает Длехи.

Трогс не отвечает. Чувствует нависшую тяжесть и пытается спрятаться от неё вглуби самого себя.

– В тот день, когда мы отправились на поиски Кадны, ты сказал, что видел дарграговца. Черноволосого мужчину с копьём и луком. Ты, должно быть, уже и сам это забыл, но я помню это очень отчётливо. Мы нашли сестру у подножия утёса и тут же обвинили Дарграг.

Какая наглая ложь: наши разведчики редко переходят хребет и никогда не нападают на других людей. Всегда держатся в стороне.