Текст книги "Чёрный хребет. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Фаргар стоит на ушах.

Мало того, что я пропал и мои друзья в бешенстве носятся между домами, допрашивая всех подряд, так ещё и Дверон выиграл гонку и назначил себя старостой деревни. Похоже, мои уговоры сработали и он решил, что для его деревни не будет лучшего исхода, чем мирное сосуществование с Дарграгом.

– Гарн! – кричит кто-то и на меня оборачиваются многочисленные взгляды.

Ко мне мчится Зулла. Бросается обниматься и чуть не плачет от счастья. Эти объятия только дружеские: никакого притяжения, как с Майрой, здесь нет. Следом подбегают другие и вскоре вокруг меня образовывается небольшая толпа.

– Буг с Вардисом уже несколько дней тебя ищут, – говорит Зулла. – Весь север уже обходили в поисках твоих следов.

– Представляю, – говорю.

Если бы близнецы только узнали, где меня держали, Буг в своей маске снёс бы центральные врата как бык и тут же принялся крушить дома, пока остальные дарграговцы поливают Дигор болтами. С одной стороны, плохо, что они не нашли меня быстрее – гораздо больше людей в Дигоре осталось бы в живых. С другой, я заключил союз с соседней деревней. Кто знает, получилось бы это или нет, если бы остался жив старейшина со всеми своими приспешниками.

– Я тут уже всех местных опросила, – продолжает девушка. – Угрожала, умоляла, но никто ничего не знает. Либо они очень хорошо умеют врать. Посмотри вон туда.

Зулла указывает на столбы в центре деревни, к которым привязаны пленники. Несколько мужчин и женщин сидят в изнеможении, на последнем издыхании.

– Мы привязали нескольких самых подозрительных, – говорит Хоб. – Они уже пару дней без еды и воды, вот-вот откинутся. Кстати, тот тип, что пытался заколоть тебя твоим же ножом – сдох от жажды.

– Развяжите остальных, – говорю. – Никто из них к моему исчезновению не причастен.

– Где ты был? – спрашивает Зулла.

– В Дигоре, – говорю. – Но прежде, чем вы продолжите расспросы, можно мне нормальной еды, пожалуйста. Я уже устал жевать резиновое мясо, которое мне дали с собой. Челюсть отваливается.

Всей толпой мы направились к дому старосты, где я собрал людей и в красках им описал, как меня подстрелили у ручья.

Кстати, спасибо Майре за это.

Рассказал, как меня привели в деревню, как сразу же попытались отправить на пику. Рассказал всё в мельчайших подробностях, в том числе о результатах турнира по шашкам и как я его судил.

Разумеется, о прощании с Майрой упоминать не стал.

Оказалось, всё это время меня упорно искали все мои друзья и соплеменники. Все до единого верили, что я до сих пор жив и нужно приложить как можно больше усилий, чтобы меня спасти.

– В Фаргаре осталось совсем немного человек, остальные обыскивают равнины к северу, – говорит Зулла.

– Простите, что заставил беспокоиться. Надо было надеть броню, когда шёл к ручью, и тогда никто бы меня не подстрелил. Но всё вышло как нельзя лучше. Теперь Дигор – наши друзья.

– Друзья? – переспрашивает девушка, не веря сказанному.

– Мы теперь союзники, – говорю. – Мы будем помогать им, когда это потребуется, а они нам. Торговать, обмениваться знаниями. Вы даже не представляете, какой славный мёд они там делают. В голову бьёт – только так. Отправим им еды, а они нам – пару бочек этого добра.

– Даже не знаю, что сказать...

– Не беспокойся, это не какой-то обман. Наш план по объединению деревень даёт свои результаты.

– Кстати, насчёт этого, – продолжает Зулла. – Новый староста Фаргара хотел с тобой поговорить. Но я не стала бы ему доверять.

– Ты никому не доверяешь, – говорю с усмешкой. – Даже мне, наверное.

– Нет, тебе я доверяю.

– Точно?

– Точно, – говорит Зулла. – Ты же меня спас из Гуменда...

– Сколько раз тебе говорить, это не я тебя спас, а несколько человек общими усилиями.

– Это был ты. И ты никогда меня не переубедишь. И вообще, когда тебя похищают из собственного дома, а соседи смотрят на это из окна, волей-неволей перестанешь доверять окружающим.

– Ладно, – говорю. – Я прислушаюсь к твоему совету и не буду доверять Дверону.

– Не доверяй. Но он – лучший из тех, кого ты мог найти в этой грёбаной деревне.

Оказалось, пока меня не было, Лира успела поставить на ноги многих жителей деревни, включая Дверона. Её целительные способности оказались на удивление хороши. Я никогда не прибегал к её услугам из-за красной жемчужины, но судя по эффективности её работы, девушка у бабки-знахарки училась хорошо.

Нужного мне человека я нашёл в середине Фаргара. Дверон с помощью коромысла помогал старушке нести вёдра с водой.

– А вот и ты, – говорит мужчина, как только я оказался рядом с ним. – Так и знал, что ты жив. Таких и упавшая скала не раздавит.

Дверон имеет странную привычку не прикрывать мёртвый глаз повязкой, поэтому выглядит он отвратительно и устрашающе. В данный момент он ещё и сочится какой-то слизью. Какая мерзость.

– Я выбрался старостой, – говорит. – Как ты и предлагал.

– Рад, что мои уговоры на тебя подействовали.

– То, что ты говорил в моём доме, это правда?

– Конечно, – говорю. – Возглавь жителей Фаргара и всё изменится, ваша деревня станет настолько процветающей, как ты даже вообразить не можешь. Но для начала ты должен стать на одно колено и поклясться выполнять все мои приказы.

– Стать на колени? – удивлённо переспрашивает Дверон.

– Конечно, – говорю. – Это с Дигором мы заключили союз, а с Фаргаром всё иначе. Вы все – наши рабы и останетесь ими навсегда...

– А ты не слишком ли далеко заходишь, мальчик?

– Давай отойдём с тобой за угол...

Отходим в поветь для хранения сена, где нас никто не будет видеть...

Замедляю время с помощью жёлтой жемчужины и со всей силы ударяю Дверона в солнечное сплетение, восстанавливаю ход. Мужчина падает на землю и начинает хватать ртом воздух, держась за грудь. Он не может произнести ни слова.

– Как же вы меня достали, – говорю. – Дебилы. Вы настолько близки к уничтожению, что одно моё слово и вся деревня сгорит. Но я вместо этого метаюсь между вами, пытаюсь сохранить жизнь врагам. Чувствую себя полнейшим идиотом, но по какой-то причине продолжаю это делать. Так что, сука, прямо в этот момент пообещай, что будешь подчиняться всем моим приказам.

Дверон сидит на земле, сгорбившись.

Хорошо, что жители деревни нас не видят: публичное унижение переносится гораздо хуже, чем личное. Подаю мужчине руку и помогаю подняться на ноги.

– Фаргар ждёт великое будущее только в подчинении у Дарграга, иначе у него не будет будущего вовсе, – говорю. – По мне, так это сделка честнее некуда и я искренне удивлён, почему ты до сих пор не согласился. Что мне ещё, сука, сказать, чтобы ты понял мою мысль? Подчинись и мы достигнем всех наших целей.

– Каких целей?

– Развития и мира. Больше никаких войн, убийств, потерь, наши кладбища не будут увеличиваться такими темпами как прежде. Разве одно только это не звучит уже убедительно?

– Ладно, – говорит Дверон. – Ладно.

– Ты не найдёшь человека лучше меня, – говорю. – Я – тот, кто может думать в интересах сразу всех, а не одной конкретной деревни. Надеюсь, что я проявил себя достаточно влиятельным человеком, способным принимать трудные решения. В конце концов непросто было убедить Дарграг пойти войной на вашу деревню, когда вас намного больше, чем нас.

Дверон согласно кивает, только непонятно, с чем именно он соглашается.

– И надеюсь, – говорю. – Что я проявил себя человеком, который учитывает интересы всех окружающих, а не только собственные, или своих близких. Я возглавлю союз, но ты можешь быть уверен, что я никогда не приму решения, с которым ты будешь в корне не согласен. Если ты когда-нибудь решишь, что от меня больше вреда, чем пользы, разрешаю убить меня в этот же момент.

Дверон смотрит на меня оценивающим взглядом. Словно решает, правду ли я говорю. Но я не вру: я собираюсь действовать так, чтобы всем в этой части мира стало хорошо. Все мои предыдущие решения были нацелены именно на это.

– Так что пообещай выполнять все мои приказы, – говорю. – Вы останетесь рабами, но ты не бойся этого слова. Больше никто не будет умирать, а вы станете жить как никогда прежде.

– Почему ты не хочешь заключить обоюдовыгодный союз? Почему тебе нужен Фаргар именно как рабы?

– Потому что вы всё ещё наши враги. Пусть ты выглядишь человеком, который всегда держит обещания, но остальным я не доверяю. Мы сможем сосуществовать только так.

– В таком случае, – говорит Дверон после небольшой заминки. – С тобой моё слово.

Мы пожимаем руки.

– Справишься с Фаргаром? – спрашиваю. – Направишь на мирный курс?

– Справлюсь.

– Тогда мы с тобой станем самыми лучшими друзьями.

Дверон смотрит на меня с кривой ухмылкой. С его точки зрения, я ещё сопляк и совсем не смыслю в жизни, но он не может знать, что я на самом деле намного старше его. Мне было шестьдесят два, когда я покинул свой мир и перенёсся сюда, а сейчас мне ещё больше.

Для меня – это он сопляк.

Пожимаем руки.

Только что мы заключили союз трёх деревень. Одна из этих деревень, правда, ниже статусом, чем две другие, но это всё ещё союз.

Глава 21

Возвращаемся к себе домой, в родную пустыню Дарграга.

– Дом... – мечтательно произносит Вардис.

Целые сутки нам понадобились, чтобы пересечь хребет. Теперь мы спускаемся с гор и видим перед собой далёкие очертания нашей деревни.

Никогда не думал, что буду так скучать по песку и пустынным пейзажам. За недели, проведённые за хребтом, я успел позабыть, как выглядят земли по эту сторону. Зелёная растительность пусть и выглядит привлекательно, но она не заменит суровый, сухой климат Дарграга. Я успел прикипеть к этому месту, оно подарило мне всё, о чём я мечтал. И я всю оставшуюся жизнь буду считать это место домом.

– Да, – говорю. – Наконец.

Надеюсь, мы верно поступили, не став сжигать Фаргар после захвата. Новый староста кажется надёжным человеком, но абсолютно доверять ему я не собираюсь. Периодически мы будем посылать к этой деревне разведчиков, чтобы убедиться, что они не замышляют войну, и если это произойдёт – Фаргар сгорит в огромном кострище.

Однако, я ставлю свою правую руку, что этого не произойдёт.

Не то, чтобы из меня был хороший психолог и я читал людей как открытую книгу, но кое-что понимаю. Я сам честный человек и вижу, когда разговариваю с таким же, как я. До тех пор, пока Дверон староста, они не нападут.

Жители всё ещё нас ненавидят, но теперь они понимают, что Дарграг больше нельзя терроризировать – не по зубам. Поэтому им придётся проглотить свою ненависть.

– А вот и наш дом, – говорит Буг, покачивая Холгана на руках. – Помнишь его?

Чтобы кормить младенца, близнецы взяли немного молока из Фаргара и залили его в соску-пустышку, сделанную из кожи марли.

До сих пор не верится, что мы нянчим собственного отца.

– Ты уже придумал, что сказать матери? – спрашивает Вардис. – Как объяснишь, почему её муж такой маленький?

– Придумал, – говорю. – Но говорить с ней будешь ты, а не я.

– Почему это?

– Потому что она и так на меня должна быть рассержена, поскольку я всех вас увёл в опасную миссию. Если я вдобавок заявлю, что мы омолодили отца... Ну уж нет. Ты к ней подойдёшь и скажешь, что это произошло из-за тёмных сил во время сражения. И это не так далеко от правды.

– Ладно, – говорит Вардис. – Но ты будешь моим должником. Я просто так никого грудью прикрывать не собираюсь.

На том и договорились.

Приближаемся к деревне и нас бежит встречать целая толпа. Все, кто в этот момент находится в домах, выбегают наружу чтобы приветствовать победителей. Чувствую себя человеком, совершившим кругосветное путешествие. Такого признания я не получал за всю свою жизнь.

По деревне уже расползлись слухи, что я великий полководец и сломил оборону Фаргара, будто это была не грозная армия противника, а старая, изъеденная короедом доска. Приятно пожинать лавры, если они заслуженные.

Клифтон кладёт руку мне на плечо с видом «мой шкет», и это, отчасти, правда. Без боевых навыков, что он нам передал, ничего бы из этого похода не вышло.

– Нисколько не сомневался, что вы вернётесь, – говорит.

– Правда? – спрашиваю. – А я сомневался.

– В этом нет ничего удивительного. Видели бы вы себя со стороны: две сотни человек и каждый знает, что ему нужно делать. Это не тупая толпа, какой обычно нападал Фаргар.

Илея бежит к нам и ревёт, не может остановиться.

Наверное, я вёл бы себя точно так же, если бы три моих сына взяли в руки мечи с копьями и отправились убивать других людей.

Обнимает всех троих, что-то пытается произнести и не может, получается нечленораздельное завывание. В этот момент она похожа на курицу несушку, что квохчет над цыплятами, разве что цыплята намного здоровее её.

– Вернулись, – говорит.

И снова плачет. Понадобилось много времени, чтобы она вернулась в чувство.

– А где Холган? – спрашивает.

– Мама, – говорит Вардис. – С ним всё в порядке, жив, здоров. Но кое-что тебе нужно будет узнать.

Близнецы с ребёнком на руках ведут Илею в сторону. Это будет очень трудный разговор, но Вардис справится – он всегда был смышлёным парнем и умел находить правильные слова.

Мне же надо поговорить с другим человеком.

Решить вопрос власти в Дарграге.

Чуть в стороне от основной толпы с недовольным видом подпирает частокол староста деревни – Саргот. Старик отправился с нами в поход, пытался командовать армией, но когда его заткнули, обиделся и в одиночку вернулся обратно. Даже удивительно, как он осилил переход через хребет и не заблудился.

Мы подходим к старосте втроём: я, Хоб и Брас. Стоим в ряд как три бандита, собирающихся отнять кошелёк.

– Явились? – спрашивает Саргот.

– Явились, – говорю. – И у нас очень серьёзный разговор.

– Конечно, у вас всё по-серьёзному. Вы даже пердите с серьёзными лицами.

– Как же он меня бесит, – едва слышно шепчет Хоб.

– Ты никогда нас не поддерживал, – говорю. – Когда мы плавили железо, ты ходил по деревне и причитал. Когда создавали арбалеты, ты слонялся рядом с кислой рожей и всем говорил, какой хернёй мы занимаемся. Когда мы каждый день приходили на поле, чтобы заниматься с копьём, ты высмеивал наши действия среди деревенских.

Староста молча слушает мои претензии с видом полного согласия. Да, он всё это делал и продолжит это делать.

– Ты был первым из всех, кто публично осуждал наш поход на Фаргар и первым, кто сомневался в его успехе. Последние годы ты только и делал, что всячески препятствовал нашим действиям и приуменьшал достижения.

– Ты – ужасный староста, – вмешивается Хоб. – Хуже не придумаешь.

– Да как ты смеешь, щенок? – взрывается Саргот. – Я беспокоился о судьбе этой деревни, ещё когда ты у отца в яйцах болтался.

Вижу, как Хоб тянется к мечу в ножнах. Понимаю его неприязнь, но Саргот всё ещё житель Дарграга, а мы не вредим своим, даже если они нам очень сильно не нравятся.

– Тише, – говорю. – Мы все здесь – культурные люди, и проблемы мы решаем словами, а не кулаками.

– Этот сосунок ещё смеет меня выговаривать за то, что я забочусь о деревне, – злобно цедит сквозь зубы Саргот.

– Он выбрал неподходящие слова, – говорю. – Но в целом он прав. Все последние годы ты лишь мешал деревне. Из лучших побуждений или из эгоистичных, но это так. Дарграг меняется и всем его жителям придётся принять это.

– Короче, Саргот, – вмешивается Брас. – Не мешай больше и всё, ладно?

– Ты покинул Фаргар сразу после нашей победы, – говорю. – Поэтому многого не знаешь. Там теперь новый староста и он на нашей стороне. Та же история с Дигором. Обе эти деревни теперь наши союзники и мы собираемся не просто жить в мире, а развиваться вместе с остальными. И если ты хочешь продолжать быть старостой – занимайся ежедневными делами местных и не лезь в наши.

– Ты смеешь мне угрожать? – спрашивает Саргот.

– Я не угрожаю, – говорю. – А лишь говорю, как всё будет. Старосту деревни у нас выбирают большинством. Посмотри вокруг: у нас двести воинов, что прислушиваются к моим словам. Мы легко наберём достаточное количество голосов, чтобы выбрать старостой хоть самого Арншариза, гигантскую змею. А ты останешься в меньшинстве.

Мы могли бы выбрать старостой любого человека, но эта должность не такая важная, как в других деревнях. В Дарграге староста хоть и имеет власть, но не абсолютную. В обыкновенные дни он занимается только всякой ерундой, до которой больше никому нет дела. Вроде организации уборки, ремонта частокола и прочей лабуды. Я не знаю никого, кто хотел бы заниматься этим по доброй воле.

Саргот подходит сюда хорошо, но только до тех пор, пока не заходит речь о серьёзных вещах. Тогда он начинает лишь путаться под ногами.

– Ты останешься старостой, но больше не будешь смеяться над нами, – говорю. – Чтобы ни одного ворчливого слова, ни одного недовольного взгляда. Мы выполняем в Дарграге одну и ту же задачу, поэтому мы не потерпим раскола.

– Я смотрю, ты стал сильно в себе уверен, – говорит Саргот.

– Это правда, – говорю. – И первое, что ты сделаешь – начнёшь собирать излишки еды, чтобы отправить их в Дигор.

– Ты с ума сошёл?

– Я как никогда в здравом уме. С этого дня мы будем добывать больше мяса, чем нужно для пропитания, а остатки отправлять в другие деревни. К счастью, в песчаной буре хватит скорпионов, чтобы накормить хоть сотню деревень.

Скрипя зубами, Саргот разворачивается и уходит вглубь деревни. Ничего, он ещё свыкнется, что больше не он здесь всем командует. А если не свыкнется, выберем на его место другого человека, кто не настолько эгоистичен, чтобы тешить своё эго осознанием, что он главный.

Мы начинаем торговлю, а это – первый путь к прогрессу. Ничего, дайте мне немного времени и это место сильно преобразится.

Глава 22

Раннее утро, рубим с Арназом чёрное дерево.

Гургада трясётся от ударов наших топоров. Валим ствол, избавляемся от боковых веток, снимаем кору.

– Для чего нам это? – спрашивает.

– Для арбалета, конечно же, – говорю. – Первый раз что ли деревья валим?

– А почему такое большое? Обычно мы выбирали поменьше... Крупные нужны деревне для других целей.

– Так мы сделаем крупный арбалет.

В недоумении Арназ поворачивает голову и смотрит на дерево, лежащее между нами. До этого мы рубили молодые гургады, поскольку основание для арбалета нужно небольшое.

– Ты шутишь? – спрашивает. – Оно же толстенное, ты его даже от земли не оторвёшь.

– Арназ, – говорю. – Ты когда-нибудь задумывался, за счёт чего стреляет лук или арбалет.

– За счёт натяжения, конечно же.

– Правильно. Чтобы зарядить арбалет, нужно натянуть тетиву. То есть болт вылетает с той скоростью, на какую способны твои руки. Если ты крепкий – болт полетит быстро, если слабак – полетит медленно.

– Ого, вот это умозаключение, – присвистывает Арназ. – Не зря ты у нас такой умник.

Парень меняет голос, подражая моей интонации. У него неплохо получается пародировать голоса, но только при условии, что он их высмеивает.

– Если у тебя руки сильные, болт полетит быстро. А если слабые, то иди и ешь больше мяса. Слабаки никому не нужны!

– Издеваешься? – спрашиваю.

– Конечно, издеваюсь. Прости, но это очевиднейшая мысль, которая могла прийти на ум даже Бегтеду.

Мы некоторое время стоим молча, вспоминая павшего у Фаргара товарища. Наше знакомство с ним вышло не самое приятное, но погиб он как настоящий герой.

– Но это же правда, – говорю. – От силы рук зависит натяжение тетивы.

– Если правда настолько очевидна, её даже говорить не надо, – отвечает Арназ. – Покажешься идиотом. Как бы ты отреагировал, если бы я сказал, чтобы ты не забывал поесть, иначе умрёшь от голода. И про воду не забывай. Последнее, что тебе нужно – умереть от обезвоживания. А, точно... и воздух. Не забывай дышать.

– Иногда очевидные вещи нужно произносить, чтобы привести мысль к чему-то другому, – говорю. – А я даже продолжить не успел, ты сразу ржать начал.

– А прости, – говорит с издёвкой. – Продолжай.

– Так вот, от силы натяжения тетивы зависит скорость болта...

На этом моменте Арназ начинается давиться со смеху. Похоже, каждое моё слово теперь будет вызывать у него истерику.

– Ладно, – говорю. – Хочешь работать молча – пожалуйста. Как говорила моя мама, побольше работай и поменьше пизди.

Моя родная мать в моём мире вообще была очень острой на язык. У неё были присказки на все случаи жизни и ни одной приличной. Каждый раз, когда она выдавала очередную грубость, отец лишь недовольно качал головой. Наверное, за это он её и любил.

– Всё, я закончил, – говорит Арназ. – Так что ты хотел сказать?

– А ты ржать не будешь?

– Больше нет, честно.

– Тогда слушай, – говорю. – Если от силы рук зависит натяжение тетивы...

Жду, на случай, если Арназ снова начнёт строить из себя невероятного комика. Однако парень отвернулся и слушает меня затылком.

– То как сделать арбалет с настолько тугой тетивой, которую не натянешь руками?

– О чём это ты? – спрашивает. – Разве это не бессмыслица? Невозможно выстрелить из арбалета, если не натянешь тетиву.

– Можно, – говорю. – Например, сделать арбалет очень жёстким, а натягивать его нужно будет тем, что ты вешаешь оружие на дерево, а сам становишься снизу и всем своим весом налегаешь на тетиву. У такого арбалета сила выстрела будет больше, поскольку она будет равняться не силе рук, а всему твоему весу.

– Вот только где ты найдёшь столько деревьев во время боя? Не попросишь же врага остановиться на несколько минут, пока ты отойдёшь в сторону перезарядить оружие.

– А деревья использовать и не обязательно. Можно привязать основание арбалета к поясу, а стремя сделать побольше, натягивать тетиву двумя ногами, а не руками.

– Слишком громоздко, – говорит парень. – К тому же придётся очень быстро отвязывать, если кто-то побежит на тебя.

– Но это подтверждает мою мысль, что можно сделать арбалет с силой натяжения больше рук. Если же взять рычаг, который называется «козья нога», можно натянуть тетиву с силой больше веса взрослого мужчины. Но мы мастерим не это.

Арназ снова смотрит на бревно, лежащее между нами. Оно выглядит внушительно. Из такого сможет стрелять только великан ростом никак не менее пяти метров, с руками, толщиной с человека.

– И что ты собрался из этого сделать?

– Это, – говорю. – Орудие устрашения. Его смогут поднять только шесть человек разом, а тетива будет настолько тугая, что потребуется два человека и несколько минут, чтобы её натянуть. Стрелять оно будет копьями, что прошьют сразу несколько врагов, стоящих друг за другом. И это я ещё не говорю про дальность – вдвое выше, чем у ручного арбалета.

Изобретение античных времён. Подобная штука ранила Александра Македонского, пробив одновременно щит и панцирь. Трудно будет сохранить самообладание, когда в тебя полетят настолько ужасающие снаряды.

– Как ты придумываешь все эти изобретения? – спрашивает Арназ.

– Я просто очень умный.

– Ты не просто умный, а какой-то подозрительно умный.

– Ладно, я тебе поведаю секрет, – говорю. – Только ты никому не рассказывай.

Наклоняюсь поближе к парню, словно боюсь, что нас подслушают. Тот так же инстинктивно подаётся ближе.

– Когда я был в утробе матери, у меня были ещё двое братьев-близнецов. Мы должны быть стать тройняшками. Но я поглотил всех оставшихся братьев и теперь у меня в голове тройная порция мозгов.

Арназ с недовольством выдыхает.

– Вечно ты какую-то фигню порешь, – говорит.

– А ты не задавай тупые вопросы. Вам стоит быть благодарным, что в Дарграге родился такой умный парень, как я.

Весь мой ум заключается в том, что я копирую изобретения из своего мира и выдаю за свои. Как хорошо, что здесь не существует авторских прав и никто меня не засудит. Можно строить из себя Архимеда и никто не заподозрит, что я даже в половину не так умён, как учёный из моего мира. Ему в голову надо забить гвоздь, чтобы я хотя бы сравняться с ним.

С другой стороны, может и Архимед когда-то попал в наш мир из другого. Не могут же настолько изобретательные люди рождаться простым способом – из чрева матери. Как-то слишком банально.

– И как же мы будем это двигать, если оно настолько тяжёлое?

– Эта штука, – говорю. – Называется «баллиста» и мы сделаем её разборной. Каждый человек будет нести с собой одну деталь, чтобы затем собрать на месте и показать нашим врагам всю нашу мощь. С этой штукой мы заставим преклониться вражеское войско ещё до начала сражения. А даже если они бросятся в бой, то уже без запала, потеряв весь боевой дух. Несколько таких штук и перед нами не устоит никто.

И первые в моей очереди – Гуменд.

Мы ещё не скоро нападём на эту деревню. Сначала нужно отдохнуть пару месяцев, залечить раны, восстановить силы. Да и люди не захотят отправляться в бой сразу же по возвращении домой.

К тому же для баллисты нужно выковать стальные плечи, а на это нужно много металла.

Но когда наступит время, мы придём к деревне наших врагов во всеоружии. И на этот раз, я надеюсь, мы не потеряем ни одного бойца.