Текст книги "Чёрный хребет. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Я не гожусь на эту роль, – тянет.

– Тогда назови того, кто на неё подходит, и я лично отправлюсь к этому человеку в дом, чтобы убедиться.

– Симон.

– Ваш старик Бейрел сказал, что он задира и любит давать по роже кому ни попадя.

– Зато его будут слушать.

– Этот человек нам не подходит, – говорю. – Мы хотим мира и для этого нам нужен мирный староста.

– Мира, значит, хочешь?

Дверон смотрит мне в глаза, а я ему в глаз. Ему слегка за сорок, рано поседел, многочисленные морщины на лбу, значит постоянно хмурится.

– Это то, ради чего мы вышли из своей деревни два дня назад, – говорю. – Как только здесь окажется старостой нормальный человек, мы тут же уйдём. И периодически будем возвращаться, чтобы проверить, как тут идут дела. Если снова готовитесь к войне – пеняйте на себя.

Не уверен, что это даст результат, но это лучшее, на что можно надеяться. Как ещё остановить вражду между деревнями, не сжигая Фаргар дотла?

Многочисленные убитые, которых мы вчера насадили на пики, никак не способствуют мирным переговорам. Но с другой стороны, никаких мирных переговоров бы не было, если бы нас не воспринимали как равных. Пришлось убить сотню людей, чтобы нас, наконец, зауважали.

– И как ты собираешься это провернуть? – спрашивает Дверон. – А? Умник. У нас старосту выбирают путём драки и криков. Кто всех победит – тот и староста.

– В таком случае тебе придётся всех победить и перекричать.

– Я не собираюсь в этом участвовать. Никогда не хотел быть старостой и сейчас не собираюсь.

– Папа, – вмешивается девушка.

– Не сейчас, – отвечает Дверон.

– Из тебя был бы хороший староста. На самом деле.

– Послушай дочку, – говорю. – Или жену... кто бы это ни была.

– Чего вы пристали? – Дверон опять откидывается на кровать. – Не хочу и всё.

Некоторые люди готовы убивать за власть, они спят и видят себя на троне в окружении подчинённых и подхалимов. А этому прямо предлагают, а он отказывается. Похоже, это хороший знак и нужно продолжать давить.

– Неужели ты не видишь, во что это выльется? – спрашиваю. – Взгляни на меня. Я не староста Дарграга, но ко мне прислушиваются многие. А ты... возглавь Фаргар и мы с тобой договоримся больше не убивать друг друга.

Протягиваю руку вперёд.

– Конец вражды, – говорю. – Конец убийствам, конец похищениям. Не хочу давить, но это единственный путь для Фаргара остаться в живых. Войти в полное, абсолютное подчинение от Дарграга, иначе огонь и смерть.

Достаю из ножен меч и протягиваю Дверону. Невероятно красивый клинок, широкий, без единой зазубрины. Изящное орудие убийства, которое можно носить с собой на поясе круглые сутки. Не такое грубое, как копьё.

– Мы восстановили утраченные технологии, так что поверь, мы намного... намного сильнее вас. Некоторые мои товарищи очень сильно удивлены, почему Фаргар ещё цел. Они думали, что мы полностью вас истребим, но мне этого не хочется. Я больше никогда не смогу заснуть, если придётся зарезать каждую женщину и ребёнка в вашем селении. Будет гораздо лучше, если мы станем друзьями.

– Друзьями... – усмехается Дверон. – Вы вчера убили моего соседа Кхенфа, это был очень хороший человек. Паренёк в той комнате – его сын. Теперь он остался без отца.

– А вы убили нашего старосту Шибу, это тоже был хороший человек. Убили моего друга и учителя Гаспара. Он был одноногим и очень любил вырезать флейты из дерева. И что же с ним случилось? Проткнули копьём и сожгли, оставив обугленное тело. Это горько, это неприятно, но я не хочу зацикливаться на старых обидах. Взгляни на меня...

Становлюсь в полный рост перед Двероном.

– Что ты видишь? – спрашиваю.

– Пацана, который слишком много о себе возомнил.

– Нет, – говорю. – Ты видишь перед собой человека, который сдерживает своих соплеменников от расправы. Но это ещё не всё. Пусть ваша деревня и потеряет свою независимость, но она начнёт процветать как никогда. Мы построим дорогу через горы и наладим торговлю, мы будем обмениваться ценными ресурсами и защищать друг друга, когда один из нас окажется в опасности. Дигор, Гуменд, у них не будет даже шанса перед нами.

Меня понесло. В такие моменты мой язык начинает работать сам по себе, я его не контролирую.

– Представь, как сильна станет наша армия, когда мы будем действовать сообща. Представь, чего мы добьёмся с вашей силой и нашей дисциплиной. Мы пройдёмся по окружающим землям, присоединяя к нашему союзу остальных. Мы превратим нашу родину в безопасное место. Мы засеем все эти земли и будем возделывать поля, а рабочие люди не будут озираться по сторонам в ожидании атак агрессивных деревень. И это лишь начало: мы построим город, большой и высокий, где будут находиться мастера всевозможных отраслей, объединённые в гильдии; мы наладим поставки сырья для работы и передачу знаний от поколения к поколению. И всё, что для этого нужно – сложить оружие, стать на колени и признать нас своими хозяевами.

– Сырьё, земли, армия, – тянет Дверон. – Почему никто не спрашивает, чего я хочу.

– И чего же ты хочешь?

– Покоя! – ревёт и бросает в меня подушкой.

– Ты не получишь покой, если вы выберете старостой агрессивного зверюгу – мы такого не допустим. Ты получишь его только в том случае, если сам станешь старостой, либо найдёшь человека, который лучше подходит на эту роль.

– Пошёл вон, – говорит.

Забираю свой меч обратно.

Надеюсь, мои слова возымели хоть какое-то влияние и моя мысль прорастёт в его голове. Пока что это единственный путь, который я вижу перед собой, способный оставить Фаргар существовать.

Не для того мы кололи, стреляли и убивали, чтобы затем Фаргар пришёл в себя и нанёс ответный удар. Либо он изменится, либо мы не оставим от него и камня.

Мне подходят оба варианта.

Глава 8

Иду к ручью с целой сумкой бурдюков, чтобы набрать воды.

Двадцать человек мы отправили обратно в Дарграг, чтобы известить родственников об успешном походе, и заодно отнести погибших домой. Вряд ли кто-нибудь из них хотел бы быть похороненным на чужой земле.

Оставшиеся неполные две сотни остались в доме старосты, чтобы проследить за Фаргаром и убедиться, что они не планируют копить силы для войны против нас. Вот и сидим на одном месте, проедаем заготовленные припасы.

Набираю воду в бурдюк за бурдюком.

Обычно к ручью посылают нескольких человек с кучей оружия, но я ведь неуязвим. С красной и жёлтой жемчужиной не найдётся такого человека, который мог бы меня одолеть.

Набираю воду и ничего не боюсь.

Неподалёку старуха с деревянным ведром зачёрпывает воду. Наши взгляды встречаются и я ей приветливо улыбаюсь, а она в ответ корчит недовольную рожу. Нас в этой деревне ещё долго будут ненавидеть.

Стоит старухе отойти, как в воде что-то булькает... рыба?

Присматриваюсь к ручью и вижу прямо передо мной лежащую на дне стрелу. Как странно. Что она тут делает? С пронзительным свистом другая стрела вонзается мне в ногу.

– Сука! – кричу от неожиданности.

Что? Откуда? Падаю на землю, пытаясь понять, откуда стреляют. Говорил же ребятам, забрать всё оружие в Фаргаре, ничего не пропускать. Мало было топора, нацеленного мне в голову, ещё и стрелы кто-то посылает.

Замедляюсь, осматриваю чёрно-белую местность вокруг.

Со всех сторон на удивление много деревьев, выступов, камней, торчащих кусков скал, да и сама земля неровная. Стрелять могут откуда угодно. Отползаю в сторону, прячусь в небольшом овражке у ручья.

– Как же больно, – стону и трогаю наконечник стрелы, торчащий из ноги. – Идиот чёртов, стёганку он снять решил. Подумаешь, жарко. Потерпел бы.

Оставлять так стрелу нельзя, нужно как можно быстрее вытащить, чтобы красная жемчужина принималась за дело. Только сказать это гораздо легче, чем сделать. Трудно обломать стрелу, к которой даже прикасаться больно.

Хватаюсь за неё двумя руками, сжимаю зубы и со всей силы давлю на древко. С ужасающей болью, стрела ломается в середине, но это лишь половина – ещё нужно вытащить. Берусь за оперение двумя руками и дёргаю вбок. На этот раз от боли я чуть не теряю сознание.

Последний раз у меня были подобные ощущения, когда проклятый гумендовец откусил мне палец.

Однако стоит мне вытащить стрелу, как другая вонзается в плечо.

– А! – кричу снова.

Должно быть, мои вопли доставляют удовольствие лучнику: они звучат как музыка мести. Недавно мы стреляли из арбалетов по фаргаровцам, а теперь один из них превращает меня в решето, наслаждаясь каждым моментом.

Причём враг на удивление меткий, у меня из-за укрытия торчал небольшой кусочек туловища и он сумел в него прицелиться. Даже не думал, что могут существовать снайперы с луком. Голографический прицел с откидным увеличением у него, что ли?

Вторую стрелу я не смогу даже достать – торчит из лопатки под неудобным углом.

– Эй, ублюдок!, – кричу. – Тебе лучше сразу выйти, иначе я тебя порежу!

Ответом мне послужила следующая стрела, вонзившаяся в землю возле здоровой ноги. По крайней мере теперь я могу определить примерное направление, где засел стрелок. Жаль только щита нет.

В жемчужине остаётся половина дыма, немного, но сколько есть.

Замедляюсь и выхожу из-за оврага. Ковыляю, как могу, в нужную сторону. Не прохожу и десяти метров, как время снова приходит в движение и я оказываюсь на открытой местности. Прыгаю за ближайший камень.

Чёрт, неужели придётся ждать несколько минут, прежде чем жемчужина восстановит ресурс.

– Паскудство, – шепчу.

Возомнил себя неуязвимым! Перемещаюсь как молния, заживляю раны прямо на ходу. Посмотрите на этого героя! Его одолел один единственный человек с луком. Хосо, наверное, сидит на своём троне и ухахатывается с такого простофили как я.

Новая стрела отскакивает от камня с тихим щелчком.

– Промазал, урод! – кричу.

Подгибаю голову, чтобы не попали по моей тупой черепушке. Даже идиоты вроде меня хотят жить.

Новая стрела попадает мне в здоровую ногу. Ах ты ж сука!

Действительно опытный лучник, раз может попадать с большого расстояния, оставаясь незамеченным. Однако восхищаться его умениями почему-то не хочется.

– Эй! – кричу. – На помощь!

Это мой единственный выход: с двумя простреленными ногами нет никакого шанса добраться до лучника. Надеюсь, хоть кто-нибудь меня услышит. Ручей находится не так далеко от деревни и если громко кричать, есть шанс на спасение. Зулла упоминала, что её дом находился где-то неподалёку, поэтому чувство ностальгии может привести её сюда, на окраину.

С другой стороны, мои крики могут привлечь других фаргаровцев и тогда мне точно конец. Но что ещё остаётся?

– Помогите! – кричу со всех сил, срывая горло.

Хватаюсь за стрелу в ноге, ломаю из последних сил, сдерживаюсь, чтобы не заскулить. Как же больно! Даже слёзы на глаза наворачиваются.

– Давайте же, исцеляйтесь, – шепчу.

Однако, это так не работает. Требуются часы, чтобы раны затянулись, и за две минуты ничего не изменится.

Новая стрела ударяет в ступню, пробивает насквозь. Камень, за которым я прячусь, слишком мал – за ним не уместишься целиком, поэтому приходится выбирать, какая часть тела останется неприкрытой. Будь в жемчужине ещё чуть-чуть жёлтого дыма, переполз бы в другое место, а так приходится сидеть здесь и надеяться, что следующая стрела не угодит в голову.

Ломаю и эту стрелу, корчась от боли.

На самом деле, я могу это пережить – скоро у лучника закончатся стрелы. Сколько их у него? Двадцать? Тридцать? Вряд ли больше пятидесяти. Пусть он хоть все потратит – мои раны затянутся. Но стоит ему выйти из укрытия и одним фаргарским трупом будет больше.

Разумеется, если к этому моменту я смогу перемещаться хотя бы ползком.

Новая стрела ударяет в камень. Это хорошо. Камень – лучше, чем нога.

Аккуратно выглядываю из укрытия, полубоком. Будет очень неприятно, если стрела угодит в глаз. Вокруг – никого. Лучник очень осторожен – не хочет выдать своё местоположение. Пусть я и знаю примерное направление, но конкретный угол и расстояние остаются загадкой.

Из самых примечательных мест, откуда превосходно можно вести стрельбу – дерево и куст у его подножия. Лучше позиции не найти. Туда я и направлюсь, если представится возможность.

Снова прячусь за камнем и новая стрела пролетает мимо, чиркнув по колену.

– Промазал, дятел! – кричу.

Надеюсь, этим я выведу его из себя и он будет стрелять агрессивнее и менее точно.

– Где ты стрелять учился, недоумок?

Жемчужина уже наполовину восстановила жёлтый дым. Ещё немного посидеть и можно будет перебежать поближе к дереву и кусту. Короткими перебежками я доберусь до его позиции и схвачу урода, если только он не убежит раньше.

А если и убежит – не велика беда.

Выслежу по следам на земле и узнаю, кто из фаргаровцев оказался таким смелым, что спрятал дома оружие. И затем его ждут три дня без еды и воды возле столба.

Новая стрела вонзается мне в ногу, прервав мысли о расплате.

– Вот сука! – кричу. – Ты с каждой минутой делаешь себе всё хуже. Если остановишься прямо сейчас и выйдешь, всего лишь посидишь немного у столба и наверняка останешься жив. Продолжи стрелять и я обезглавлю тебя прямо посреди деревни.

Человек с луком совсем меня не боится. Плевал он на мои угрозы и на мою жизнь в целом. Он мстит за проигранный бой и не собирается останавливаться.

Что мне сейчас бы пригодилось, так это маска, которую я отдал Бугу. Приятно, должно быть, когда от твоего тела отскакивают стрелы. Не вопи она каждый раз, как я к ней прикасаюсь – оставил бы себе. А так пришлось выбирать: маска или Дары.

Ломаю стрелу, проклинаю всё на свете.

Какой же я идиот, что оказался в такой ситуации. Будь со мной ещё несколько человек – мы бы запросто окружили лучника и в этот момент стояли бы над его телом как победители. А так, приходится расплачиваться за свою глупость.

Новая стрела отскакивает от камня.

Жемчужина восстановилась, значит пора.

Выбегаю из-за укрытия и смотрю, как мир вокруг теряет краски. Ковыляю, точнее: всё-таки три попадания в правую ногу, одно в левую. Перемещаться ещё можно, если ты готов мириться с адской болью на каждом шагу.

– Какая же ты тварь, – цежу сквозь зубы.

Жмурюсь от нестерпимой боли, хочется кричать, материться и выть одновременно. Спотыкаюсь, тут же поднимаюсь и хромаю дальше. Нужно добраться как можно быстрее, пока жемчужина ещё действует...

Мир вокруг снова становится цветным, а я не преодолел и половину пути. Надеюсь, лучник увидит моё мгновенное перемещение и струсит. Он-то не знает, что сила жемчужины восстановится через несколько минут и в этот момент я представляю лёгкую цель.

– Тебе хана! – кричу.

Стараюсь выглядеть грозно и уверенно. Выхватываю метательный нож – от меча мало проку, когда едва на ногах стоишь.

Подхожу к дереву, а за ним – ни души. Даже следов на земле нет, значит лучник стрелял не отсюда. Не понимаю, это же идеальное место. Сквозь растительность хорошо видно позицию, где я прятался. Можно свободно посылать стрелы и тут же прятаться обратно. Где же он?

Новая стрела попадает мне в ногу, она подкашивается, но я чудом остаюсь в вертикальном положении. Если я сейчас упаду, то далеко уже не уползу.

– Где ты, сука?! – кричу.

С яростным рёвом из-за соседнего дерева на меня выбегает огромный, рыжий, бородатый мужик. Несётся как бык, а у меня нет при себе красной тряпки, чтобы увести в сторону.

Мир тускнеет, но тут же приходит в норму. Жемчужина истощена и больше не поможет.

Метаю нож ему навстречу, но он ударяет ему в плечо тупой частью. Трудно рассчитать обороты, когда цель приближается, тебя качает, а в голове паника. Через секунду огромная масса сбивает меня и мы некоторое время парим в воздухе, а затем я приземляюсь на спину и чувствую, как мной пропахали землю.

Стрела, торчащая из лопатки, выламывается вместе с дикой болью.

Огромные кулаки опускаются на меня со всех сторон, а я закрываюсь, не в силах ответить. Мою голову болтает из стороны в сторону и блок руками не спасает. Чувствую, как трещат кости под мощными ударами.

Пытаюсь дотянуться до второго метательного ножа, но в этот момент мужик переворачивает меня на живот и заламывает руки. Сдерживаюсь, чтобы не закричать.

– Ты труп, урод! – кричу. – Сейчас придут мои друзья и перережут тебе глотку.

Он буквально на мне сидит и не даёт пошевелиться. Чувствую, как мои руки стягивает верёвка. То же самое он проделывает с ногами.

– Зря ты на меня напал, – говорю. – Когда я не вернусь с водой в дом старосты, близнецы начнут меня искать и тебе очень не понравится вид двухсот разгневанных дарграговцев. Они и так едва сдерживаются, чтобы не спалить вашу деревню. Я – единственный человек, кто пытался их переубедить и окончить вражду.

– Не рыпайся, – отвечает и бьёт меня ногой по рёбрам.

С другой стороны подходит рыжая девушка с луком. Похоже, именно она посылала стрелу за стрелой, пока этот бородач выбирал позицию для атаки. Улыбается, довольная.

– Поймали всё-таки, – говорит девушка. – Тёпленьким.

Девушка подходит ко мне, ставит ногу на грудь и спрашивает:

– Ну и кто у нас тут такой шустрый?

– У него Дар, – отвечает мужчина.

– Остановитесь, пока не поздно, – говорю. – Ещё есть время повернуть назад и решить всё миром.

– Ты попался, – отвечает девушка. – Так будь добр, веди себя как жертва. Не надо строить из себя хозяина положения.

Вдвоём рыжие начинают меня обыскивать, хлопают по поясу, залазят под мышки, ощупывают грудь. Ножи и меч отбрасывают в сторону.

Совсем скоро они доберутся до трусов, а там сразу три жемчужины. Нет ни единого шанса оставить их при себе: они видели, как быстро я перемещаюсь, и не успокоятся, пока не найдут кругляш.

Замедляю время в последний раз.

У меня есть всего секунда, но какой от неё прок? Руки связаны – даже до трусов дотянуться не могу

Лежу на земле, смотрю на небо...

А время всё стоит на месте. Это уже странно.

Должно быть, жемчужина позволяет мне двигаться с невероятной скоростью, но если оставаться на одном месте и не шевелиться, то в моём распоряжении гораздо больше времени – лежи хоть час, но только неподвижно.

Осматриваю присутствующих.

Мужчина за сорок, с мощными скулами и узкими губами, длинные волосы спадают на плечи, руки у него широкие и крепкие. Одет в какую-то шерсть и кожаные доспехи. Выглядит как матёрый воин, побывавший не в одной заварушке.

Девушка моего возраста. Дочка? Волосы заплетены в две косы, тоже носит кожаную броню, за поясом у неё колчан и медный нож. Эх, дотянуться бы до этого ножа...

Но стоит мне пошевелиться и время возобновит свой ход.

Приходится лежать на месте и смотреть на пленителей, пока жемчужина ещё у меня.

Высоко в небе над нами парит ястреб... или сокол. В этом мире нет ни одного животного из моего – некоторые схожи, но другие совсем уникальны.

Как бы мне отдать им только одну жемчужину, но оставить две другие? Кажется, никак. Жемчужины в мешочке, мешочек прикреплён к внутренней части трусов. В данный момент я даже извернуться не могу, чтобы дотронуться до него.

Придётся расстаться со всеми.

Гадство.

Ещё некоторое время лежу среди чёрно-белых цветов, а затем аккуратно тянусь к ножу девушки и мир тут же приходит в движение.

– В трусах спрятал, – говорит девушка.

– Тоже так думаю.

Мозолистая рука мужчины проникает мне в трусы и вытаскивает мешочек, высыпает все три на ладонь. Смотрю, как мои сокровища присваивают себе посторонние. Мне пришлось идти в поход на Гуменд, чтобы добыть красную. Чуть ли не месяц выживать в пустыне ради чёрной. И жёлтая...

Аж трясёт от злости. Вот так расстаться с самым ценным, что у меня есть. Наверное, я это заслужил. Возомнил себя всемогущим – так расплачивайся и не смей жаловаться. По крайней мере, ты не расстался с жизнью. Пока.

– Ого! – восклицает. – Вот это улов!

– Хм, непростого парня мы поймали.

Девушка наклоняется ко мне и весело пинает ногой по рёбрам.

– Ты кто такой? – спрашивает. – Откуда у тебя всё это?

– От верблюда, – говорю.

– А это кто? Один из ваших?

– Да, – отвечаю. – Двоюродный брат коня в пальто.

– Мне кажется, он над тобой издевается, – замечает мужчина. – Горько ему расставаться с Дарами, вот и язвит.

Девушка снова пинает меня по рёбрам, не сильно.

– Язвишь, да? – спрашивает. – Правильно, что тебе ещё остаётся. Кстати, а почему ты темноволосый?

– Он из Дарграга, они там все такие.

– Дарграг? Я думала, они сидят за хребтом, и им плевать на наши дрязги.

Девушка присаживается на корточки и рассматривает мои волосы как диковинку.

– Ты так удивляешься моим волосам, – говорю. – Хотя сама – рыжая. Пока я ни одной такой не увидел в Фаргаре.

– Так мы и не из Фаргара, – отвечает девушка.

– А откуда? – спрашиваю.

– Этот шустряк даже не понимает, откуда мы, – девушка смеётся. – Меня зовут Майра и я из Дигора. Но ты сам скоро всё увидишь.

Мужчина поднимает меня на плечо как мешок с картошкой и несёт куда-то прочь от Фаргара. Вот и ещё одна деревня, с которой довелось познакомиться. К несчастью, обстоятельства снова не самые дружелюбные.