Текст книги "Царская ложь. Итоги расследования"

Автор книги: Алексей Оболенский

Соавторы: Эмиль Агаджанян
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

ДОМ СВОБОДЫ

Полковник Кобылинский донес до нас подробности условий содержания Романовых под арестом в Тобольске: «Тихо и мирно потекла жизнь в Тобольске. Режим был такой же, как и в Царском, пожалуй, даже свободнее… Вставали все в семье рано, кроме государыни… После утреннего чая государь обыкновенно гулял, занимаясь всегда физическим трудом. Гуляли и дети. Занимался каждый, кто чем хотел. После прогулки утром государь читал, писал свой дневник. Дети занимались уроками; государыня читала или вышивала, рисовала чего-нибудь. В час был завтрак. После завтрака опять обыкновенно семья выходила на прогулку. Государь часто пилил дрова с Долгоруким, Татищевым, Жильяром. В этом принимали участие и княжны. В 4 часа был чай. В это время часто занимались чем-либо в стенах дома, например фотографией, или просто сидели у окон дома, наблюдая внешнюю жизнь города. В 6 часов был обед. После обеда приходили Татищев, Долгорукий, Боткин, Деревенько. Иногда бывала игра в карты, причем из семьи играли: государь и Ольга Николаевна. Иногда по вечерам государь читал что-нибудь вслух, все слушали. Иногда ставились домашние спектакли: французские и английские пьесы. В 8 часов был чай. За чаем велась домашняя беседа. Так засиживались до 11, не позднее 12 и расходились спать… Все лица и вся прислуга свободно выходили из дома, когда и куда хотели. Никакого стеснения никому в этом отношении не было. Августейшая семья, конечно, в этом праве передвижения была, как и в Царском, ограничена. Она ходила лишь в церковь».

Полковник Е.С. Кобылинский – комендант Александровского дворца и начальник охраны бывшего царя Николая II

Вторят ему и репортеры из газеты «Петроградский листок» в заметке «Романовы в Тобольске» от 22 августа: «Двадцатипятитысячное население Тобольска только в первые дни приезда Романовых беспокоило последних всяческим соглядатайством, а теперь любопытство улеглось… Освоилась и семья Романовых со своим положением и, видимо, совершенно успокоилась; по крайней мере, сам Николай Романов кажется равнодушным и сдержанным… Его находят только постаревшим, он кажется старше своих 49 лет: бородка поседела. От той выправки, к какой мы привыкли на фотографиях, не осталось и помина… Обстановка самая обыкновенная, какую можно встретить в провинциальной зажиточной семье… Романовым разрешено получать несколько газет и ежемесячные литературные журналы… Любимым занятием Николая Романова, как в саду Царскосельского дворца, являются занятия во дворе разбивкой маленького сада и пилкой дров»[36]36
  Там же. С. 206.


[Закрыть].

Впрочем, обитатели Тобольска были не слишком рады появлению у себя многочисленного отряда полковника Кобылинского и его подопечных. Тамошняя газета «Уральская жизнь» писала: «С приездом семьи Романовых все продукты в Тобольске значительно поднялись в цене, т. к. даже содержание прислуги Романовых требует большого количества продуктов, что отражается на населении такого городка, как Тобольск».

Недовольны были тобольские обыватели и непозволительным, с их точки зрения, содержанием, выделяемым арестантам и их сопровождающим, которых насчитывалось 55 (!) человек. Так, ежемесячная смета буфета составляла: «Чаю 2 п. 25 ф., кофе 7 пуд. 20 ф., сахару 9 п., масла сливочн. 6 пуд., молока 1200 бутылок, сливок 240 бут. (или 1920 бутылок молока), муки крупитчатой 45 пуд., яиц 600; ежемесячный расход продуктов по кухне бывшего высочайшего двора в доме Свободы в г. Тобольске: муки пшеничной 1 сорта 2 мешка (10 пуд.), рису 1 п., круп: гречневой 1 п., перловой 3 пуд., пшена 3 пуд., сахару, песку 4 пуд., яиц куриных 2000 шт., молока 600 бут., картофеля 20 м., масла сливочного 10 пуд».

Дом бывшего губернатора в г. Тобольске, в котором содержались под арестом Николай II и его семья. Август 1917 г.

Дочери Николая II на прогулке в Тобольске

Николай II с детьми на прогулке в Тобольске

Николай II с сыном пилят дрова во дворе «Дома Свободы». Зима 1917–1918 гг.

Продовольственная карточка, выданная Николаю II в Тобольске

Месяц спустя подобной роскоши пришел конец. Тобольские газеты сообщали: «Продовольственный комитет Тобольска нашел, что это чересчур жирно, и постановил отпускать продукты, как об этом сообщает телеграф, по карточкам. Кроме того, на днях привезли 6 ящиков вина, но солдаты, узнав об этом, разбили их по дороге с пристани и вино разлили. По поводу пропуска вина сделан запрос Керенскому».

Тем не менее условия содержания арестантов оставались более чем мягкими. Члены бывшей свиты имели право беспрепятственного перемещения по Тобольску, императорская семья помимо неограниченных прогулок по территории «Дома Свободы» имела возможность посещать богослужения в близлежащей Благовещенской церкви, закупать дополнительно необходимые продукты питания и т. д.

Еще по дороге в Тобольск у Александры Федоровны начались сильные зубные боли. По просьбе больной Временное правительство дало разрешение на приезд в Тобольск из Ялты бывшего лейб-стоматолога С.С. Кострицкого, который с 17 по 27 октября (ст. ст.) 1917 года провел в «Доме Свободы», оказывая помощь Александре Федоровне и Николаю II.

Добрые воспоминания о приехавшем из Крыма докторе сохранились в заметках комиссара Отряда особого назначения, охранявшего арестантов, В.С. Панкратова (1864–1925): «Наконец приехал из Крыма зубной врач, который считался зубным лейб-медиком царской семьи… на меня он производил впечатление доброго открытого человека, именно человека, а не ремесленника, карьериста»[37]37
  Панкратов В.С. С царем в Тобольске//Былое. Л. Ne 25/26. С. 145, 156.


[Закрыть].

По странной иронии судьбы в день Октябрьского переворота в Петрограде, когда Зимний дворец был захвачен большевиками, Николай II аккуратно записал в свой дневник: «Утром показывал Кострицкому все наши комнаты»…

Семье во все время своего тобольского заключения удавалось сохранять привычный уклад жизни. На Рождество 1918 года были и свечи, и подарки, и елка – Александра Федоровна отметила ее непривычный для европейцев запах: «Пахнет сильно апельсином и мандарином, и по стволу течет все время смола».

Николай II привычно много гулял, упражнялся в чистке снега, распиливании дров и занятиях на тренажере, вечерами читал вслух, Александра Федоровна вышивала, а дочери порой музицировали… Дневниковые записи бывшей императрицы носят исключительно бытовой, домашний характер: «Рисовала. Советовалась с окулистом относительно новых очков», «все послеобеденное время сидела и вязала на балконе, 20° на солнце, в тонкой блузке и шелковом жакете».

Правда, 27 февраля (14 – ст. ст.) власти вновь урезали содержание заключенных. Было объявлено, что «у народа нет средств содержать царскую семью», в связи с чем государство бесплатно отныне предоставляло лишь отапливаемое и освещенное помещение и солдатский паек. Однако каждый из арестантов имел право тратить на свои нужды по 600 рублей в месяц из личных средств. Тем не менее свиту пришлось сократить на 10 человек. Учитель царских детей Жильяр напишет потом: «Надо будет расстаться со слугами, преданность которых приведет их к нищете».

Но, занимаясь лечением зубов, подбором очков, вышивкой и рисованием, тобольские узники, возможно, не совсем отдавали себе отчет о происходящих в этот период за стенами «Дома Свободы» событиях, радикально изменивших русскую историю.

МИРУ МИР!

В первый же день после своего прихода к власти большевики единогласно приняли на Втором съезде Советов ленинский «Декрет о мире», обращающийся с призывом ко «всем воюющим народам и их правительствам начать немедленно переговоры о справедливом демократическом мире», а именно о «немедленном мире без аннексий и контрибуций». Это было главным требованием уставшего от войны народа и несомненным залогом будущей поддержки новой власти.

Один из крупнейших исследователей по истории дипломатии Джон Уилер-Беннет[38]38
  Сэр Джон Уилер Уилер-Беннет (Sir John Wheeler Wheeler-Bennett) (1902–1975) – историк, эксперт по Германии, официальный биограф короля Георга VI, рыцарь Великого креста Королевского Викторианского ордена (GCVO), член Британской академии (FBA). После Первой мировой войны был главным редактором архивов немецкого Министерства иностранных дел.


[Закрыть]в книге «Брестский мир. Победы и поражения советской дипломатии» отмечал:

«Революция планировалась как сверху, так и снизу; ключевым условием ее в обоих случаях было заключение мира: правым мир нужен был для того, чтобы спасти монархию, левым – чтобы ускорить установление «диктатуры пролетариата».

Таким образом, Ленин своим первым декретом сделал именно то, что должен был сделать Керенский или еще сам Николай И, если бы они всерьез смогли проанализировать ситуацию, сложившуюся внутри страны, и захотели бы сохранить за собой власть. Но, как продолжает Уилер-Бенет, «по иронии судьбы, в результате Февральской революции у власти оказались те, кто хотел продолжать войну, хотя вся страна в этот момент была буквально охвачена страстным стремлением к миру. Если бы царский режим сумел подавить революцию, сепаратный мир с Еерманией был бы заключен практически немедленно и на любых условиях. Аналогичным образом, сумей большевики прийти к власти в то время, политика, которая в конечном итоге привела к заключению Брестского мира, начала бы осуществляться на девять месяцев раньше».

Впрочем, если Керенский и возглавляемое им Временное правительство всецело ратовало исключительно за «войну до победы» в интересах Антанты, то попытки начала переговоров о мире с Германией при Николае II все же были. Как помнит читатель, рассказывая о Анне Чайковской (Андерсон), мы упомянули о ее интервью 1925 года, в котором она обмолвилась о поездке брата императрицы Александры Федоровны великого герцога Эрнста-Людвига Гессен-Дармштадтского в качестве эмиссара кайзера Вильгельма II с секретной миссией в Россию в 1916 году. Об этом же говорят и исследования Уилера-Беннета: «К началу 1915 г. царь столкнулся со стремлением к миру практически со всех сторон: левые требовали мира, отражая настроения людей, уставших от войны и требовавших конституционных реформ; правые же стремились к миру, чтобы пресечь в зародыше попытки подобных преобразований, пока это еще было возможно. […] Все это привело к разрозненным и несогласованным попыткам заключения сепаратного мира с Германией, переговоры о котором пытались вести через торговые и финансовые структуры и компании, а также через короля Швеции и великого герцога Гессенского, который являлся братом царицы Александры Федоровны».

Декрет о мире. 1917 г.

Однако большевики сумели довести дело до конца, просчитавшись в одном: распропагандировав и распустив армию и не сумев добиться поддержки идеи мировой революции и всеобщего мира от других воюющих сторон, им пришлось фактически «сдаться на милость победителя», подписав в итоге мирный договор на условиях Германии, который сам Ленин иначе, как «похабным», не называл.

Пока же советская и германская делегации спорят об условиях предстоящего мирного договора, посмотрим, что происходит внутри России и как это может отразиться на участи наших арестантов.

27 декабря 1917 газета «Утро России» публикует статью «Требование суда над Николаем II»: «Левое крыло исполнительного комитета всероссийского крестьянского совета решило поднять вопрос в ближайшем заседании центрального исполнительного комитета и С.Р. и С. Д. о судьбе Николая II и его семьи. Постановлено добиваться немедленного перевода Николая II в Петроград или Кронштадт, а также ареста всех членов бывшей царской фамилии. Бывший царь и его семья должны быть преданы революционному суду. К приезду Николая II в Петроград должен быть выработан обвинительный акт, чтобы сразу поставить дело».

29 января 1918 года. На очередном заседании Совнаркома заслушивается «царский вопрос».

«Из протокола № 59 Совнаркома.

Слушали: пункт № 21 – «О переводе Николая Романова в Петроград для предания суду».

Постановили: «Поручить Н. Алексееву представить в Совет Народных Комиссаров к среде все резолюции Крестьянского съезда по этому вопросу».

20 февраля 1918 года. «Из протокола № 66 заседания Совнаркома. Слушали: пункт № 1 «Протокол заседания Комиссии при Совете Народных Комиссаров от 20 февраля 1918 года».

Постановили: «Утвердить. Пункт 1 поручить Комиссариату юстиции и двум представителям Крестьянского съезда подготовить следственный материал по делу Николая Романова. Вопрос о переводе Николая Романова отложить до пересмотра этого вопроса в Совете Народных Комиссаров. Место суда не предуказывать пока».

Таким образом, несмотря на требования народа о скорейшем суде над Романовыми, советское правительство еще не выработало своего окончательного решения, предоставляя тобольским арестантам и дальше радоваться своим домашним мелочам в «Доме Свободы».

Тут необходимо непременно сказать еще раз о том, что Романовы для новой власти не представляли абсолютно никакой опасности. В советской историографии широко распространялось мнение о том, что противники большевиков были не иначе как монархистами, мечтавшими восстановить порядки, бытовавшие до Февральского переворота. Однако это совершенно не так. Если мы посмотрим на состав и программы «белых» сил в 1918–1920 годах, то увидим, что Временное правительство Северной области возглавлял старый революционер-социалист Николай Чайковский. В Северо-Западном правительстве заседали кадеты, меньшевики и эсеры. В самарско-уфимском КОМуЧе руководящие позиции занимали эсеры. Генералы Алексеев, Корнилов и Деникин были убежденными республиканцами-демократами. Атаман Краснов выступал за «казачий сепаратизм» – максимальную автономию Дона и атаманскую власть. Адмирал Колчак вообще придерживался каких-то ярко выраженных политических взглядов, имея в составе правительства и конституционных демократов, и социалистов. Атаман Семенов ориентировался исключительно на интересы поддерживающих его японцев. Барон Врангель в Крыму проводил прагматичную политику, и в его правительстве доминировали либерально настроенные политические деятели. Всех их объединяло одно – нежелание мириться с властью большевиков и стремление покончить с междоусобицей путем созыва Учредительного собрания, которое и должно было установить для будущей России форму государственного правления. Да, и среди них не было ни одного монархиста! Более того, допустим, в Вооруженных силах Юга России (ВСЮР) А.И. Деникина не допускалась монархическая символика и атрибутика, а людям, связанным так или иначе с павшей династией, было запрещено служить в рядах белогвардейских ВСЮР. Поэтому отрекшийся от престола за себя и своего сына Николай II не мог априори стать никаким «знаменем контрреволюции» по той простой причине, что антибольшевистская контрреволюция была по своей сути республиканско-демократической, причем немалое число ее вождей приняло весьма деятельное участие в Февральском перевороте 1917 года.

Аналогичной была ситуация и на Урале, и в Сибири. Революция на Урале началась с заседания городской думы Екатеринбурга 4 марта 1917 года. Сохранились воспоминания одного из гласных этой думы банкира Аничкова: «…вести о происходящих в Петрограде событиях облетели весь город, и вечером 4 марта в думе вместо назначенного заседания гласных образовался митинг совершенно неизвестных нам людей, среди коих много было и солдат… Государя иначе, как «Николай Кровавый», никто не называл… Это было почти сплошное море солдатских шинелей с небольшими крапинками женского элемента и штатских граждан. Шум стоял невообразимый, все что-то кричали, и из общего гула многотысячной толпы явственно долетали слова: «Арестовать, арестовать, арестовать».

После прихода к власти большевиков в ноябре по личному приказу Троцкого на Урал направляется член ВРК Ф.И. Голощекин. Перед отъездом с ним беседует В.И. Ленин, ставя задачи по укреплению советской власти на местах и усилению борьбы с мелкобуржуазными партиями. В это же время в Екатеринбург направляется и П.М. Быков, также получивший инструкции лично от В.И. Ленина. 8 ноября 1917 года власть в городе берет Екатеринбургский Совет (председатель П.М. Быков). Большевики добились созыва 16 (29) декабря губернского съезда Советов, на котором из 139 делегатов было 108 большевиков, 27 левых эсеров. Съезд признал единственной законной властью в стране ЦИК и СНК. Однако и в Тобольске, и в Екатеринбурге были весьма сильны партии левых эсеров и анархистов, члены которых, как, впрочем, и рядовые члены ВКП(б), в подавляющем большинстве были уверены в необходимости суда и казни для «коронованного палача и его приспешников».

Но глухие стены бывшего губернаторского дома и надежная многочисленная, до зубов вооруженная охрана оберегали Николая Романова с семьей ото всех перипетий революционной эпохи, позволяя им до поры до времени оставаться в стороне от лихолетья русской смуты. Но долго так продолжаться не могло – в большой игре кремлевских политиков и дипломатов руки наконец-то дошли и до «царских козырей».

ПОХАБНЫЙ МИР

3 марта 1918 года в приграничном Брест-Литовске представителями Советской России и Центральных держав был подписан мирный договор, положивший конец участию РСФСР в Первой мировой войне. Его заключение привело не только к резкому обострению начавшейся Гражданской войны внутри России, но и к противостоянию Советской республики со странами Антанты, возмущенными подобным предательством со стороны недавнего союзника.

Условия Брестского мира были для России поистине похабными. Вкратце они сводились к следующему:

1. Отторжение от России западных губерний, в которых среди местных жителей преобладали белорусы.

2. Признание независимости Украины.

3. Потеря Царства Польского, всей Прибалтики – губерний Эстлянд-ской, Лифляндской, Курляндской, Великого княжества Финляндского.

4. Отделение от России кавказских областей – Батумской и Карской.

5. Полная демобилизация армии и флота.

6. Уход Балтийского флота с финляндской и прибалтийской баз.

7. Выплата Германии в размере 500 миллионов золотых рублей и 6 миллиардов марок.

8. Прекращение со стороны Советской республики международной революционной пропаганды.

9. Передача русского Черноморского флота Центральным державам.

Договор был ратифицирован 15 марта 1918 года. Его текст вместе с дополнительными приложениями был опубликован в Петрограде отдельной брошюрой тотчас после ратификации. Официально в газетах полностью он никогда не публиковался.

В нем содержатся два интересных пункта, имевшие непосредственное отношение к ближайшим кровным родственникам германского кайзера Вильгельма II – бывшей русской императрице и ее детям. Статья 21 гласит: «Гражданам каждой из договаривающихся сторон, которые сами или предки которых являются выходцами из территорий противной стороны, должно быть предоставлено по соглашению с властями этой стороны право на возвращение на родину, из которой происходят они или предки, в течение десяти лет после ратифицированного договора. Лица, имеющие право реэмиграции, должны по их заявлению быть освобождены от принадлежности к государству, гражданами которого они до сих пор были. Их письменным или устным сношениям с дипломатическими или консульскими представителями страны, из которой происходят они или их предки, не должно ставить никаких препятствий или затруднений. Предусмотренные в абзаце 4 параграфа 1 статьи 17 германские комиссии возьмут на себя также заботу о немецких реэмигрантах».

Первая страница сепаратного мирного договора, подписанного представителями Германии и Советской России в г. Брест-Литовске (ныне – г. Брест, республика Беларусь) 3 марта 1918 г.

Следующий пункт (статья 23) предусматривает амнистию в случае обвинения реэмигрантов в государственных преступлениях: «Каждая из сторон предоставляет всем подданным противной стороны полное освобождение от наказания за совершенные в пользу этой стороны наказуемые деяния и за проступки против исключительных законов, изданных по отношению к подданным враждебного государства».

Несколько позднее (мы об этом еще скажем) германский посланник в Москве граф Вильгельм Мария Теодор Эрнст Рихард фон Мирбах-Харфф (нем. Wilhelm Maria Theodor Ernst Richard Graf von Mirbach-Harff) (1871–1918) выразит волю своего кайзера в следующих строках: «Судьба русского Царя зависит только от русского народа. Если о чем надо подумать, это об ограждении и безопасности находившихся в России немецких принцесс».

Вести о Брестском мире и о его содержании дошли до арестантов в тобольский «Дом Свободы». В письме к Вырубовой от 16 (3 – ст. ст.) марта Александра Федоровна писала: «… Такой кошмар, что немцы должны спасти всех и порядок навести. Что может быть хуже и более унизительно, чем это? Принимаем порядок из одной руки, пока другой они все отнимают. Боже, спаси и помоги России!»

Через несколько дней появилась запись в дневнике учителя Жилья-ра: «Вторник, 19 марта… Когда князь Долгоруков несколько времени спустя сказал, что газеты говорят об одном из условий, согласно которому немцы требуют, чтобы Царская семья была передана им целой и невредимой, Тосударъ воскликнул: – Если это не предательство для того, чтобы меня дискредитировать, то это оскорбление для меня.

Государыня добавила вполголоса: – После того, что они сделали с Государем, я предпочитаю умереть в России, нежели быть спасенными немцами».

Пребывание в Тобольске для Николая II и его близких стремительно подходило к концу…