Текст книги "Царская ложь. Итоги расследования"

Автор книги: Алексей Оболенский

Соавторы: Эмиль Агаджанян
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

ЧАСТЬ V. ГОРЬКАЯ ПРАВДА

НА ПУТИ К РАЗГАДКЕ

Как мы могли убедиться из предыдущих глав, белогвардейским следователям не удалось не только убедительно доказать факт совершенного летом 1918 года убийства царской семьи в Екатеринбурге, но и обнаружить тела погибших. Зато современное российское следствие, не успев начаться, имело «на руках» и тела, и «свидетельские показания», созданные в 1930-1960-х годах Ермаковым, Никулиным, Покровским, Медведевым, Радзинским и некоторыми другими. В то же время читателю, надеемся, уже стало понятно, что останки из екатеринбургского захоронения не имеют ни малейшего отношения к членам семьи Николая II и их приближенным, а «воспоминания участников» с большой долей вероятности являются позднейшей фальсификацией, основанной на хорошо известных в СССР следственных материалах Дитерихса и Соколова.

Но если захоронение в Поросенковом Логу не было создано в июле 1918 года подчиненными Юровского, то кто и когда его создал?

Из протокола осмотра места происшествия от 11–13 июля 1991 года и из воспоминаний принимавшей участие в раскопках захоронения археолога Л.Н. Коряковой нам известно, что датировка раскопа базировалась исключительно на показаниях Авдонина, априори утверждавшего, что захоронение было создано Юровским и его подчиненными в июле 1918 года. Однако из-за повреждения захоронения якобы при раскопках группой Авдонина – Рябова в 1979 и 1980 годах принятыми в археологии методами установить точную датировку захоронения не представлялось возможным. Подчеркну, речь идет не о датировке обнаруженных останков, а именно о времени создания самого захоронения.

В начале 1990-х годов с подачи уральского исследователя Винера возникли фантастические версии о захоронении: сперва семьи некоего екатеринбургского купца, а впоследствии двойников Романовых по фамилии Филатовы. Однако, будучи вызван для дачи показаний в прокуратуру, Винер свои слова ничем подтвердить не смог, что, однако, не помешало ему в дальнейшем продолжать тиражировать свои измышления, создав даже собственный благотворительный фонд и объявив себя академиком не существующей в стране академии.

Наряду с официальной версией возникновения захоронения в 1918 году и с фантазиями Винера в 1997 году известным журналистом, автором текста книги главы СССР Л.И. Брежнева «Целина»

A. П. Мурзиным (1929–2006) было обнародовано открытое письмо Святейшему патриарху Московскому и всея Руси Алексию «О чем рассказал перед смертью цареубийца Петр Ермаков?»[179]179
  http://www.rv.ru/content.php3?id=6402


[Закрыть], в котором автор выдвигает еще одну версию создания погребения под «мостиком» в По-росенковом Логу уже в 1919 году. Правда, в качестве единственного доказательства своей версии Александр Павлович приводит услышанные им в юности устные воспоминания Ермакова и ряд заведомых нестыковок в составленной академиком Покровским «записке Юровского».

Вместе с тем официальное следствие, проводившееся и в 1990-х годах, и ныне, продолжает настаивать на том, что созданное летом 1918 года захоронение в Поросенковом Логу до его вскрытия группой Авдонина – Рябова не подвергалось стороннему вмешательству. Соответственно, не может идти речи и о выемке/закладке каких-либо останков и вещественных доказательств, кроме как в 1918 и 1979–1980 годах.

Осенью 2015 года академик, доктор исторических наук B. В. Алексеев, ранее входивший в состав правительственной комиссии 1990-х годов под руководством Б. Немцова, в материале «Без исторических документов подлинность Царских останков не определить», опубликованном на интернет-ресурсе Православие.ру[180]180
  http://www.pravoslavie.ru/88154.html


[Закрыть], так определил круг основных проблем, препятствующих объективному исследованию «екатеринбургских останков» и событий лета 1918 года в целом. Приведу здесь обширную выдержку из этой публикации:

«Тут встает второй выше поставленный вопрос – истолкование археологических материалов. Они прошли через множество генетических экспертиз с безапелляционным выводом: останки царские. Конечно, генетика дает высокоточные и чаще всего верные результаты, тем более что в нашем случае они получены широко известными и авторитетными специалистами, но останкам-то без малого ТОО лет, а отложились они при очень сложных исторических обстоятельствах. В таком случае требуется корреляция полученных генетических доказательств с историческими документами того времени. Она может подтвердить, а то и опровергнуть их.

Однако следствие по уголовному делу относительно найденных останков категорически, но с нарушением норм российского законодательства отказывается от такой корреляции. Еще в ходе работы Правительственной комиссии по идентификации предполагаемых царских останков (1993–1998) мною неоднократно ставился вопрос об их исторической экспертизе, но он безосновательно отвергался. Мою позицию поддержал и профессионально мотивировал известный юрист профессор А.И. Бастрыкин в своих публикациях и в докладе научной конференции «Царское дело и Екатеринбургские останки» (Царское Село, апрель 1998 г.). Он пишет: «Один из авторитетных членов Правительственной комиссии – директор Института истории и археологии Уральского отделения Российской академии наук, академик РАН В.В. Алексеев обращался к Правительственной комиссии с предложением провести историческую экспертизу обстоятельств расстрела и захоронения Семьи Романовых силами специалистов возглавляемого им института. Однако по инициативе следователя Генеральной Прокуратуры В.Н. Соловьева данное предложение было отвергнуто. Такое решение является ошибочным…» Далее на шести страницах обосновывается суть и следствия этой ошибки, делается вывод: «Назначение такой экспертизы снимет возможные обвинения в адрес следователя, который при изучении исторических источников подменил собой экспертов-историков». Подмена привела к тому, что вместо профессиональной исторической экспертизы появилась элементарная историческая справка о гибели Царской Семьи. Допущенную ошибку необходимо исправить.

Начинать придется с привлечения дополнительных документов и критики источников (третий из вышепоставленных вопросов). Основополагающей базой следствия Соловьева являются воспоминания Я. Юровского, что не выдерживает критики. Во-первых, воспоминания в исторической науке не считаются вполне достоверным источником. Во-вторых, в данном случае они представлены главным преступником и по определению не заслуживают доверия. В-третьих, о месте сокрытия жертв преступления сообщается в дописке неустановленного времени и сомнительного назначения. Сопутствующие воспоминания подельников преступления, за очень малым исключением, подозрительно лежат в плоскости позиции его организатора.

Заместитель председателя Совета народных комиссаров СССР Л.П. Берия

Не служит ли всё это попыткой пустить следствие по ложному следу? Тем долее что другой альтернативы оно не предложило…

К сожалению, официальный отчет о гибели Царской Семьи не обнаружен до сих пор.

Проверить эти и многочисленные другие факты трудно, но к этому надо стремиться. Недавно обратил внимание на сноску в книге Д. Волкогонова «Ленин – жрец террора», где называется любопытный документ «Материалы предварительного следствия по делу об убийстве императора Николая Александровича» (Архив Военной прокуратуры РФ). Если получить доступ к нему, то, вероятно, можно будет многое прояснить.

Генерал-полковник Б.З. Кобулов

Или другой документ. В архиве Свердловского управления КГБ лежит директива за подписью заместителя Л. Берии Б. Кобулова, в которой ставится задача возвращения к проблеме гибели Царской Семьи, но итоги ее исполнения недоступны исследователям. В печати появилось сообщение хорошо информированного профессора Дипломатической академии РФ В. Сироткина о том, что в 1946 году И. Сталин поручил соорудить под Екатеринбургом «могилу» расстрелянной Царской Семьи. Эту операцию под названием «Крест» курировал его ближайший соратник В. Молотов (Мир истории. 2002. № 12. С. 39). Как эта могила соотносится с той, что вскрыта в 1991 году в Поросенковом Логу?»

Тут необходимо отметить, что в публикации покойного ныне В.Г. Сироткина (1933–2005) не содержится конкретных библиографических отсылок к источникам, которыми он пользовался. Нам не удалось нигде встретить ни упоминаний об операции «Крест», ни о ее «кураторстве» со стороны Молотова. Тем не менее косвенные, но неопровержимые свидетельства того, что советские спецслужбы интересовались местом «царского захоронения» только не в 1946, а в 1945 году, удалось обнаружить.

Как уже упоминалось, А.П. Мурзин в 1997 году в своем «Открытом письме» писал о рассказе Ермакова:

«А в 1945 г. его вызвали в Москву. Был принят в аппарате «самого товарища Берия». Дотошно выспрашивали его обо всем, связанном с казнью царя. Почти год велось новое следствие. И под мостиком раскопали «могилу», в которой наткнулись на какие-то кости. Ермаков, узнав об этом, был немало удивлен. Однако убеждения своего не изменил, твердо сказав нам мартовским днем 1952 г.: захоронение в этом месте Юровский производил в 1919-м…

… Лишь пару месяцев назад я узнал наконец: в 1952 г. рассказ Ермакова о следствии по «царскому делу» в 1945–1946 гг. не был его фантазией! О материалах следствия докладывал в Академии наук директор екатеринбургского Института истории и археологии академик В.В. Алексеев. Он сообщил мне, что следствием руководил заместитель Берии Б.З. Кобулов.

Что же так тянуло к скромному мостику на Коптяковской дороге наши хитроумные спецслужбы? Вот сколько раз они рылись там: в 1919 г. – Я.М. Юровский, в 1945–1946 гг. – Свердловское управление НКГБ, в 1979 г. – ретивые «энтузиасты» Г. Рябов и А. Авдонин (по наводке главы МВД СССР Н.А. Щелокова), в 1980 г. – они же, в 1991 г. – «официальная» команда, изъявшая из захоронения останки. Причем вновь в глубочайшей тайне от народа и Церкви».

Сторонники официальной версии утверждают[181]181
  https://www.mk.ru/ social/2018/05/17/tayna-ostankov-romanovykh-pochemu-sledstvie-molchit-ob-itogakh-novoy-ekspertizy.html


[Закрыть], что «никаких документальных подтверждений «операции «Крест» не было и нет. Действительно, в конце Великой Отечественной войны у советских спецслужб появился интерес к российскому императорскому дому. Но объясняется он очень просто: когда Красная армия вступила на территорию Третьего рейха и его сателлитов, Смершу были поручены поиск и конфискация любых ценностей, принадлежащих находившимся за границей членам Дома Романовых. В связи с этим спецслужбы в 1944 году и затребовали документы, относящиеся к этой теме. Какие-либо данные о том, что поиски ценностей были связаны с посмертной судьбой останков, в архивах отсутствуют».

Служебная переписка НКВД в Свердловске (ныне – Екатеринбург) по «царскому делу» в-апреле 1945 г.

Более того, на конференции в Сретенском монастыре, прошедшей в октябре 2017 года, бывший директор архива ФСБ В.С. Христофоров уверял, что никаких документов за 1940-е годы по Романовым не найдено и, более того, не найдено даже документов, которые хотя бы косвенно говорили о работе НКВД и Кобулова в этом направлении.

Однако в том же ГАРФ в свободном доступе лежит документ: «Переписка по выявлению документальных материалов о судьбе последней царской семьи Романовых 43 листа (12.1945)»[182]182
  ГАРФ. P5325 214526.


[Закрыть].

Кроме того, сторонники официальной версии лукавят еще больше, поскольку дело, порученное Кобулову, отнюдь не ограничивалось «поиском ценностей», а стало полноценным разбирательством НКВД/НКГБ по делу семьи Романовых. Вот лишь несколько фактов:

1. Весной 1945 года генерал-полковник Богдан Захарович Кобулов (1904–1953) еще не занимал пост начальника Главного управления советским имуществом за границей. Его перевели на эту должность лишь в 1946 году. И это стало для него полной неожиданностью (судя по его личному письму Сталину). Весной 1945 года он был заместителем народного комиссара НКГБ СССР Л.П. Берии.

2. О том, что речь шла не исключительно о ценностях, но и о событиях лета 1918 года в целом, говорит как минимум то, что секретариат НКВД запрашивал:

Перечень архивных документов, переданных в секретариат НКВД СССР в марте 1945 г. ГАРФ.

а) альбомы с фотографиями семьи;

б) книги «Последние дни Романовых» Быкова и «убийство царской семьи» Соколова;

в) дело о семье бывшего царя Николая II 1918–1919 годов[183]183
  ГАРФ. Ф 601. On. 1. Д. 849 и 850.


[Закрыть];

г) материалы отряда особого назначения по охране бывшего царя Николая II[184]184
  Там же. Д. 846.


[Закрыть];

д) книгу для записи дежурств членов отряда особого назначения по охране бывшего царя Николая II[185]185
  Там же. Ф. 5С. Оп. 7. Д. 34.


[Закрыть];

е) директор ЦГИА Максаков рекомендовал НКВД привлечь к разбирательству Петра Ермакова.

Разумеется, эти документы никак не могли способствовать розыску мифических «ценностей». Зато, как мы видим, слова из «Открытого письма» А.П. Мурзина о привлечении к следствию Ермакова находят документальное подтверждение в сохранившихся архивных документах.

Например, известно о двух запросах НКГБ от 23 и 29 марта 1945 года.

Интересно, что секретариат НКВД в ходе следствия 1945 года запрашивал из архивов дело именно с той копией «записки Юровского», на которой Покровским были указаны координаты захоронения. Хотя общеизвестно, что копий «записки» существует несколько.

Акт передачи в НКВД документов из Центрального государственного исторического архива СССР 29 марта 1945 г. На документе есть отметка о возврате источников в архив 04.04.1946 г. ГАРФ

Секретариат НКВД в 1945 г. запрашивал в архиве именно тот вариант   «записки Юровского», на котором академиком Покровским приписаны координаты «захоронения»

Архивные дела, которые были запрошены НКВД в 1945 г., по описи ГАРФ 1966 г. ГАРФ В более поздней описи ГАРФ эти два дела получают уже новые имена. Под этими именами они находятся на хранении по сей день. В «Деле ВЦИК» хранится копия «записки Юровского» с координатами «захоронения»

Весьма показательны и два дела из известных нам запросов, которые в числе прочих посылал НКГБ.

Впоследствии эти дела, судя по всему, попали из ЦГИА в 601-й фонд Николая II ГАРФ. В описях архива за 1966 год они еще есть под старыми названиями, указанными в запросе НКГБ. Позднее же они были переименованы соответственно в «Дело ВЦИК о семье бывшего царя Николая II» и в «Дело управделами Верховного правителя… о судьбе Николая II и его семьи». Так вот в «Деле ВЦИК» как раз и хранится та самая копия «записки Юровского» с рукописными координатами захоронения в Поросенковом Логу.

Иными словами, в марте 1945 года НКГБ СССР зачем-то не просто запрашивал архивные документы по царской семье, не имеющие отношения к поиску «ценностей», но и получил информацию из единственного известного на сегодняшний день документа о точном месте «захоронения», указанном академиком Покровским в «записке Юровского». Но, как мы увидим ниже, интересовало всемогущий НКГБ отнюдь не захоронение.

Необходимо отметить, что приведенная выше информация – далеко не единственная, свидетельствующая об интересе НКВД/НКГБ в 1940-х годах к теме судьбы императорской семьи.

В том же «императорском» фонде 601 ГАРФ хранятся и 246 листов любопытного памятника, носящего заглавие «Воспоминания великой княжны Татьяны Николаевны (подложные) позже декабря 1918 г.».

Нигде и никогда не публиковалось исследований о научной атрибуции и графологической экспертизе этих «Воспоминаний», позволивших однозначно отнести их к «подложным», как не публиковалось информации, проливающей свет на историю их появления в фондах ГАРФ.

Однако даже поверхностное знакомство с «Воспоминаниями» позволяет сделать вывод о глубоком знакомстве их автора с жизнью царской семьи до 1917 года, распорядке жизни в Тобольске, знакомстве с придворными порядками, отношении императора и его семьи к Григорию Распутину и т. д.

Учитывая же, что «Воспоминания» хранятся во второй описи фонда 601, большая часть которой попала туда в начале 1990-х годов из архива КГБ и была зачем-то рассортирована тогдашним руководителем ГАРФ (а заодно и членом правительственной комиссии) С.В. Мироненко по разным фондам, можно предположить, что «Воспоминания» также поступили из архивов КГБ.

Обложка папки «Дела ВЦИК». ГАРФ

Руководитель униатской греко-католической церкви кардинал (митрополит) Андрей Шептицкий

«Воспоминания» написаны от первого лица. Несомненно, их появление в архивах КГБ, а позднее в ГАРФ как-то связано с именем чекиста Сергея Тарасовича Даниленко-Карина (1898–1985), разведчика, сотрудника ОГПУ/НКВД/НКГБ, специалиста по борьбе с националистическим подпольем, приложившего немало сил к организации и проведению в 1946 году Львовского собора, ликвидировавшего униатскую церковь. При этом Даниленко-Карин близко сотрудничал с Верховным архиепископом Львовским, митрополитом Галицким, предстоятелем Украинской греко-католической церкви кардиналом Иосифом Слипым (1892–1984).

Сами материалы, связанные с «Таисьей», приобщены к делу «Ходячие» (в архиве СБУ), которое велось НКВД с 1939 года по Шептицкому и другим архиереям греко-католической церкви, а в апреле 1945 года завершилось арестами митрополита Иосифа Слипого и других церковных иерархов. Материалы этого дела продолжали использоваться в оперативных и пропагандистских целях в процессе подготовки «самороспуска» ГКЦ и Львовского собора 1946 года. Поскольку главным «архитектором» и сценаристом этого процесса был будущий автор книги С.Т. Даниленко-Карин, то понятно, что он был в курсе всей истории с «Таисьей».

В одной из своих книг[186]186
  Даниленко С.Т. Униаты. М.: Политиздат, 1972. 223 с. (Б-ка «Современные религии»).


[Закрыть] С.Т. Даниленко-Карин на протяжении ряда глав упоминает «монахиню-провокаторшу» Таисию Меньшову, оставившую воспоминания едва ли не по заданию западных разведок. Ясно, что подобные, ничем не обусловленные упоминания в книге, посвященной деятельности советских спецслужб и созданной их непосредственным сотрудником, не могли быть случайными и, скорее, служили своего рода «подготовкой почвы» на случай каких-либо публикаций на Западе.

О чем же пишет Даниленко-Карин? Руководитель униатской греко-католической церкви кардинал (митрополит) Андрей Шептицкий (1865–1944) узнал в 1930 году, что в Варшаве живет одна из дочерей Николая II. Там она находится под надзором кардинала Краковского и папского нунция Мармаджи. До этого в Киеве ей помогали отец Теофил Скальский и настоятель Александровского прихода отец Казимир Наскренецкий. По их настоянию она и приняла католичество. Они же дали ей письма к верным людям в Варшаву, Краков, Ченстохов и Познань. Из Киева эта женщина сначала попала в город Ченстохов, где отдала рекомендательное письмо капеллану монастыря шариаток отцу Стефану Мещанскому. Позже с его помощью переехала в Варшаву. Одна из встреч ее с митрополитом состоялась в 1939 году. В очередной раз она посетила резиденцию митрополита в 1942 году. Примерно до февраля 1943 года монахиня жила в его резиденции – монастыре Святого Юра. В то время у нее были документы на имя Натальи Меньшовой-Радищевой и справка из госпиталя Немецкого Красного Креста.

В 1943 году нашу героиню поселили в женском монастыре сестер василианок в селе Подмихайловцы. Митрополит доверил свою воспитанницу игуменье Монике Полянской и капеллану монастыря Теодоровичу. Церемонию пострига ее в монахини-василианки провели во дворце Святого Юра. Нарекли ее «сестра Таисия». Она продолжала часто приезжать из Подмихайловцев во Львов к митрополиту. В один из таких приездов она поведала Шептицкому, что закончила работу над своими воспоминаниями и дневниками. Шептицкий писал о ней папе римскому Пию XII, а 2 декабря 1943 года он в очередной раз пишет кардиналу Тиссерену о своей подопечной и отсылает ему первую часть ее рукописи: «К сему прилагаю первую часть рукописи новопосвященной василианки, известной Вашей эминенции». Еще летом 1943 года Шептицкий получил завещание Таисии, в нем она оставляла все свое имущество униатской церкви.

Верховный архиепископ Львовский, митрополит Галицкий, предстоятель Украинской греко-католической церкви Иосиф Слипый

Папа римский Пий XII

Позаботился митрополит и о новых документах для нее. В то же время он вызвал к себе из Ковеля настоятеля монастыря бельгийца Ван де Мале и, показав ему свидетельство о рождении Татьяны Романовой, продиктовал, какие документы нужно выписать. Ван де Мале изготовил на специальном бланке «выписку из метрики» для «великой княжны Романовой» и от имени митрополита приказал священнику монастырской церкви Михаилу Пилюху подписать ее и заверить печатью. После неожиданной смерти Шептицкого перед его преемником Иосифом Слипым встал вопрос: что делать с «сестрой Таисией»? Существовала опасность, что она может попасть в руки наступающих советских войск и заговорить. Тогда же было собрано тайное совещание. На нем присутствовали сам Иосиф Слипый, игумен Климент Шептицкий и один из руководителей националистического подполья. Было решено попробовать отправить ее в более безопасное место, например в Словакию. После совещания Слипый немедленно передал игуменье Полянской: «Исключительные обстоятельства требуют, чтобы вы с сестрой Таисией были чрезвычайно осторожны. Никаких отношений за стенами монастыря. Никаких выездов во Львов без моего ведома. И она и вы должны предвидеть последствия, которые могут произойти, если сестра Таисия окажется в руках большевиков. Этой опасности необходимо избежать. Даже – Бог простит – ценой жертвы».

Тем не менее совершенно исключено, что высшие иерархи уровня Шептицкого могли сознательно вводить в заблуждение своего патрона – папу римского. А уж тем более откровенно лгать ему в собственноручных письмах о том, что под его покровительством живет дочь Николая II.

Прошли годы. По просьбе Ватикана и лично президента США Кеннеди в 1963 году отбывшему свой срок наказания за сотрудничество с нацистами и участие в формировании дивизии СС «Галичина» кардиналу Иосифу Слипому (1892–1984) был разрешен выезд из СССР. Впрочем, Слипого по делу «сестры Таисии» и ранее допрашивали несколько раз – в 1945 (!) году и уже в 1950-х годах. Допрашивали потом и еще раз уже при оформлении разрешений на выезд за границу.

Правитель Королевства сербов, хорватов и словенцев (с 1929 г. – король Югославии) Александр I Карагеоргиевич. 1921 г.

Сам Иосиф Слипый в своих воспоминаниях (2014), вышедших уже после смерти автора, говоря о Таисии, немногословен. Он пишет, что Таисия, вероятно, была самозванкой, но он не знал ее лично и никогда с ней не встречался. По словам Слипого, ее почему-то всячески опекали некоторые высшие церковные иерархи, в том числе Андрей Шептицкий, и именно по их указанию она написала некие «Воспоминания». Жила Таисия с личным секретарем в монастыре василианок, была достаточно обеспечена и много жертвовала на благотворительность. После войны она, вероятно, стала жертвой НКВД и погибла.

Правда, в газете «Окланд трибьюн» за июль 1949 года появилась заметка, в которой сказано, что английские власти помогли великой княжне Татьяне спастись от советских агентов и она перебралась на территорию Англии. До этого княжна была в лагере для перемещенных лиц. Эта статья явилась перепечаткой материала одной из датских газет. В датском исходнике сказано еще, что она с 1945–1946 годов работала сестрой милосердия в госпитале для перемещенных лиц из Польши.

А все в том же ГАРФ сохранились до наших дней не только «Воспоминания», но и письма от имени Таисии (а ранее – Наталии Меньшовой-Радищевой) на имя и кардинала Иосифа Слипого, и югославского короля Александра I. В последнем она именует себя великой княжной Татьяной Николаевной, дочерью императора Николая II.

Вспомним о том, что униатским кардиналам и митрополитам на территории Речи Посполитой и Западной Украины совершенно не имело ни малейшего смысла «создавать» на своих землях дочь русского царя. Националистические движения Польши и Украины испытывали к Российской империи ненависть ничуть не меньшую, чем к большевикам. В планы Гитлера и его сторонников восстановление монархии на территории СССР явно не входило. Страны Запада в своей антисоветской деятельности также не считали слабое и немногочисленное монархическое движение среди русской эмиграции альтернативой социалистическому строю, отдавая предпочтение диссидентам из числа левых социалистов и тех, кого сегодня назвали бы либеральными демократами. Крещенная в католичество и позднее постриженная в монахини униатского (греко-католического) монастыря, сестра Таисия автоматически становилась еретичкой и для любого ортодоксального православного верующего. Таким образом, помощь и покровительство католических иерархов никак не могло быть связано с той антисоветской деятельностью, которую им приписывали (с той или иной степенью обоснованности) следователи НКВД. В данном случае они руководствовались исключительно христианским состраданием и милосердием.

Великая княжна Татьяна Николаевна

Лист из «Воспоминаний» великой княжны Татьяны Николаевны. ГАРФ

Сопроводительный лист к «Воспоминаниям». ГАРФ

Письмо инокини Таисии (великой княжны Татьяны) на имя кардинала И. Слипого

Окончание письма инокини Таисии (великой княжны Татьяны) на имя кардинала И. Слипого

Но еще более интересное продолжение эта история получает в мемуарной литературе. В книге сына Л.П. Берии Серго Лаврентьевича Берии (1924–2000) содержится любопытный эпизод (правда, автор, увлеченный историей Анны Чайковской-Андерс, ошибочно так же называет Анастасией и героиню своего повествования)[187]187
  Берия С.Л. Мой отец – Лаврентий Берия. М.: Современник, 1994.


[Закрыть]:

«Уже после войны к моему отцу обратился один офицер. То ли капитан, то ли майор. То, что он рассказал, на первый взгляд выглядело довольно странно. Во время войны он был тяжело ранен на территории Польши. Подобрали его монахини какого-то православного монастыря, выходили. Там, в монастыре, наш офицер знакомится с настоятельницей и у них складываются доверительные отношения. Настоятельнице, как он рассказывал, было интересно общаться с русским. Позднее, предварительно взяв с него слово о молчании, она призналась ему: «Я – дочь Николая II. Анастасия…»

Письмо великой княжны Татьяны Николаевны югославскому королю Александру 1 Карагеоргиевичу. 1934 г.

Окончание письма великой княжны Татьяны Николаевны югославскому королю Александру I Карагеоргиевичу. 1934 г.

Письмо папе римскому Пию XII от кардинала Андрея Шептицкого о великой княжне Татьяне Николаевне

Окончание письма папе римскому Пию XII от кардинала Андрея Шептицкого

Не знаю, что побудило того офицера, вернувшись на Родину после войны, рассказать о ней моему отцу, но такое обращение – факт. Естественно, выслушав эту невероятную историю, отец доложил обо всем Сталину. Правда, и офицер взял с отца слово, что ничего худого с Анастасией не случится. Сталин усомнился: «Может, самозванка? Проверьте!» Так что приезд ее в Советский Союз, конечно же, был организован с ведома Сталина.

Иосиф Виссарионович решил так: пусть, мол, офицер этот едет в Польшу и предложит той женщине приехать в СССР. Разумеется, если будет на то ее воля.

Видимо, в какой-то мере доверие вызвало то обстоятельство, что настоятельница монастыря просила русского офицера никому и никогда не рассказывать о том, что он узнал.

Знаю, что Анастасия Николаевна согласилась приехать в СССР. Две недели жила в Москве, в выделенном для нее особняке. А тот офицер был с ней. Никто, естественно, не знал о том, что она дочь последнего российского царя. Посещала музеи, театры. Съездила в Ленинград.

С.Л. Берия

Деталей проверки и тому подобное я не знаю, но слышал от отца, что ей было предложено полное государственное обеспечение. Анастасия Николаевна поблагодарила за приглашение остаться в СССР, но отказалась. Сказала, что дала обет Господу и должна возвращаться в монастырь. Вот, пожалуй, и все, что я могу рассказать. Знаю только, что она возвратилась тогда же в Польшу. Больше никогда о дочери Николая II мне слышать не приходилось.

Советский офицер, которому спасает жизнь дочь последнего российского императора… Слово, которое дает мой отец вчерашнему фронтовику… Сталин, приглашающий великую княгиню на ее Родину… Согласись, читатель, есть от чего прийти в недоумение. Может, здесь и ключик к многолетней тайне принцессы Анастасии? Принимали-то в Москве настоятельницу православного польского монастыря на самом высоком уровне. Да и приглашение остаться в СССР тоже о чем-то говорит. Какой бы глубокой тайной ни было окутано ее пребывание в Москве, Ленинграде, наверняка остались какие-то следы. А упоминание о монастыре, где она была настоятельницей, разве не след? Есть для историков еще одна «зацепка».

Конечно, эти слова Серго Лаврентьевича можно было бы отнести к буйной фантазии его отца или самого автора, если бы архивные фонды не донесли до нас письма инокини Таисии на имя кардинала Иосифа Слипого (1944) и короля Югославии Александра I (1934), письма кардинала Шептицкого на имя папы римского, да и сам текст не исследованных доселе «Воспоминаний». Но вместе с этим воспоминания сына Берии как нельзя лучше объясняют интерес советских спецслужб к «царскому делу». Перед докладом Сталину руководители НКГБ должны были просто-напросто убедиться в правдивости слов сестры Таисии, оказавшейся в их руках после освобождения от фашистов Западной Украины и Польши.

Заметим, что ставшая отправной точкой в нашем розыске книга С.Т. Даниленко-Карина «Униаты» увидела свет в московском издательстве политической литературы «Политиздат» в 1972 году, фактически одновременно с другим «идеологически выверенным» произведением советского журналиста Льва Касвинова «Двадцать три ступени вниз». Этим публикациям предшествовали записи «воспоминаний участников расстрела», начиная с «записки Юровского», заверенной его сыном, и заканчивая интервью на Гостелерадио Никулина, Ермакова, Медведева и Радзинского, инициированные появлением в мае 1964 года бережно хранимой в бывшем Центральном партийном архиве ЦК КПСС (ныне – РХЦДНИ) до сих пор «Справки ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС «О расстреле Николая II и его семьи».

Подобные случайные совпадения на высшем уровне советских идеологов следует полностью исключить. Если книга Касвинова была призвана подтвердить на официальном уровне версию расстрела всех без исключения членов семьи Николая II и опровергнуть не только показания сторонников Анны Чайковской-Андерсон, но и уже ведущих свое расследование Саммерса и Мангольда, то «Уния» Даниленко-Карина окончательно развенчивала идею о возможном отсутствии казни, низводя всех оставшихся в живых Романовых до уровня креатур западных спецслужб и антисоветского подполья.

Но Анастасия Чайковская-Андерсон и Татьяна (Таисия) были не единственными, кто, судя по всему, покинул Екатеринбург в июле 1918 года живыми и невредимыми.

Газета «Мир новостей»[188]188
  № 40–42, октябрь 2006 года.


[Закрыть] рассказывает (и даже приводит фотографию) о существовании на севере Италии, на сельском погосте, могилы с надгробной надписью, сделанной по-немецки: «Ольга Николаевна старшая дочь русского царя Николая II Романова». Американская журналистка Мария Стравло (Marie Stravlo) утверждает, что обнаружила в архивах Ватикана личный дневник Ольги Николаевны, оканчивающийся, по словам Стравло, 1954 годом. Марк Ферро в приложении к своей книге публикует документ, полученный им от Марии Стравло: составленное при свидетелях 19 января 1955 года нотариусом итальянского города Комо удостоверение личности Ольги Романовой, получившей с помощью своего крестного отца Вильгельма II документы на имя Марджи Боодтс (Marga Boodts).