Текст книги "Царская ложь. Итоги расследования"
Автор книги: Алексей Оболенский
Соавторы: Эмиль Агаджанян
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
ПЕРВОЕ «ДОКАЗАТЕЛЬСТВО»
И они нашлись. Еще после повторного осмотра (первый был произведен комиссией Наметкина – Бафталовского) окрестностей Ганиной Ямы 18 августа 1918 года у нового следователя Сергеева, сменившего Наметкина, появилась новая улика, и даже не одна. В материалах следствия сохранился протокол от 10 февраля 1919 года осмотра «предметов, представленных следствию 9 сего февраля генерал-лейтенантом М.К. Дитерихсом». Значатся в нем и находки, сделанные в районе шахт.
«По осмотру этих вещей найдено следующее:
1. Вещи, значащиеся по описи № 6, подписанной членом Екатеринбургского окружного суда Сергеевым, как найденные при осмотре шахты […].
8. Челюсть искусственная. Она состоит из следующих частей: 14 зубов верхней челюсти, золотой пластинки и каучуковой массы. Между зубами набита глина.
Судебный следователь Н. Соколов
Генерал-лейтенант Дитерихс
Понятые».
Правда, уже в другом документе, подписанном тем же самым генералом Дитерихсом, местом обнаружения зубного протеза показана отнюдь не Ганина Яма, а… дом Ипатьева:
«Опись вещам, найденным при осмотре дома Ипатьева» […]:
[…] 411. 4 фарфоровых вставных зуба.
[…] 423. Вставная верхняя челюсть с 10 зубами. Небо гуттаперчевое, резиновый присос снят».
Следователь Соколов приводит детальное описание этой находки:
«Документ 143
ПРОТОКОЛ
осмотра вещественных доказательств
1919 года, февраля 11 дня, судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде Н.А. Соколов, в порядке 315–324 ст. ст. уст. угол, суд., в присутствии генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса и нижепоименованных понятых, в г. Омске производил дополнительный осмотр челюсти, описанной в пункте «а» 8 протокола 10 сего февраля, и лопаты, описанной в п. «б» того же протокола.
По осмотру найдено следующее:
1. Искусственная челюсть, описанная в п. «а» 8 протокола 10 сего февраля, имеет 14 верхних зубов. Зубы держатся в каучуковой массе. В середине золотой пластинки имеется гнездо присоса, круглой формы. Резинового кольца – подушечки, иногда употребляющейся при искусственной челюсти, нет. Размер задней линии челюсти от края до края по прямой линии – 6 сантиметров. Размер челюсти с передней стороны по овалу челюсти – 13 сантиметров. Диаметр гнезда присоса – 2 сантиметра.
При осмотре челюсти ясно видно, что между зубами плотно внедрилась желтоватого цвета масса, напоминающая глину. Она набита только с передней стороны зубов, с внутренней стороны к нёбу ее нет.
Глина от зубов отделена и помещена в особый пакет […].
Судебный следователь Н. Соколов.
Генерал-лейтенант Дитерихс.
Понятые».
Съемный протез верхней челюсти в следственном деле Н.А. Соколова. ГАРФ
Разумеется, и следователь Соколов, и его куратор генерал Дитерихс не могли не обратить внимание на подобную странность находки зубного протеза. Предположить находку двух (!) вставных протезов верхней челюсти и в доме Ипатьева, и на Ганиной Яме сложно. Да и в томах следствия Соколова фигурирует фотография лишь одного протеза. Логичнее предположить, что найденный среди разбросанных в доме Ипатьева вещей какой-то неизвестно чей протез через какое-то время был повторно «найден» Сергеевым уже на Ганиной Яме.
Но, как неоднократно нами подчеркивалось, следствию катастрофически не хватало улик и вещественных доказательств, и оно занялось определением принадлежности находки:
«(…) При промывке грунта найдены были пряжки от дамских подвязок, кусочек жемчуга от серьги Императрицы, пуговицы и другие мелкие вещи, а на дне шахты в иле оказался отрубленный палец и верхняя вставная челюсть взрослого человека. По высказанному тогда же мнению придворного врача Деревеньки (sic!), палец этот и челюсть принадлежат доктору Боткину»[126]126
Представление Товарища Прокурора Екатеринбургского Окружного Суда Н.Н. Магницкого от 30 декабря 1918 года Прокурору Екатеринбургского Окружного Суда В.Ф. Иорданскому/ / Гибель Царской семьи. Материалы следствия по делу об убийстве Царской семьи (август 1918 – февраль 1920). С. 125.
[Закрыть].
Учитель П. Жильяр в своих показаниях следователю И.А. Сергееву вспоминал:
«Знаю, что у д-[окто]ра Боткина были вставные зубы. Предъявленные Вами две пластинки вставных зубов похожи на те, какие имел Боткин. Пластинки были изготовлены ялтинским зубным врачом Кастрицким»[127]127
Протокол допроса свидетеля П. Жильяра от 12–14 сентября 1918 года Членом Екатеринбургского Окружного Суда И.А. Сергеевым//Там же. С. 107.
[Закрыть].
Полковник Е.С. Кобылинский: «У него верхняя челюсть, кажется, была искусственная»[128]128
Протокол допроса свидетеля Е.С. Кобылинского от 6 —10 апреля 1919 года Судебным Следователем по особо важным делам при Омском Окружном Суде Н. А. Соколовым / / Там же. С. 310, 313.
[Закрыть].
Для устранения возникших противоречий и установления истины теперь уже и следователь Н.А. Соколов решает получить показания родного брата Е.С. Боткина и 11 февраля 1919 года направляет запрос во Владивостокский окружной суд:
«…В одной из шахт этой местности впоследствии была найдена, в числе других вещей, искусственная челюсть взрослого человека. Имеются основания полагать, что эта челюсть принадлежит придворному Лейб-Медику Евгению Сергеевичу Боткину, также убитому вместе с Царской Семьёй. При осмотре дома Ипатьева после убийства в помойной яме были найдены следующие предметы, видимо, принадлежащие убитым: дощечка от иконы, дощечка с остатками иконы, белая кофточка из маркизета, белый носовой платок, чёрная шёлковая кофта, розовая ленточка, галстук с пришитой к нему лентой Ордена Св. Владимира, Георгиевская лента, пропитанная пунцовой краской, и кусочек муаровой ленты.
Искусственная челюсть, уже осмотренная мною и признанная вещественным по делу доказательством, помещена в особый пакет, опечатанный печатью судебного следователя по особо важным делам Омского окружного суда. В настоящее время она, вместе с перечисленными выше вещами, найденными в помойной яме дома Ипатьева, находится в г. Владивостоке.
На основании 292 ст. Установлений] Уголовного] Судопроизводства] прошу Вас, г. Судебный Следователь:
а) допросить в качестве свидетеля, в порядке 443 ст. у. [становлений] У. [головного] С.[удопроизводства], проживающего в г. Владивостоке Секретаря Английского Консульства Виктора Сергеевича Боткина, родного брата Лейб-Медика Боткина, и, предъявив ему вышеуказанную челюсть, выяснить путем допроса его:
1) принадлежит ли эта челюсть покойному Лейб-Медику Евгению Сергеевичу Боткину;
2) если свидетель признает её принадлежащей ему, пусть объяснит, по каким именно признакам он считает её принадлежащей покойному;
3) не известно ли ему, когда и где была сделана эта челюсть»[129]129
Запрос Судебного Следователя по особо важным делам при Омском Окружном Суде Н.А. Соколова от 11 февраля 1919 года во Владивостокский Окружной Суд в отношении вещественных доказательств // Гибель Царской семьи. Материалы следствия по делу об убийстве Царской семьи (август 1918 – февраль 1920). С. 199.
[Закрыть].
Полученный Н.А. Соколовым от брата Евгения Сергеевича Боткина Виктора Сергеевича ответ вопроса о принадлежности обнаруженного протеза не снимал:
«…Родной брат мой Евгений Сергеевич Боткин состоял Лейб-Медиком при Её Величестве ГОСУДАРЫНЕ ИМПЕРАТРИЦЕ Александре Фёдоровне. В последний раз я виделся с братом перед моим отъездом в Пензу из Петрограда, в конце 1915-го или в начале 1916-го года. В то время у него было несколько вставных зубов в верхней и нижней челюсти. Полной искусственной челюсти у него не было. Предъявленная мне Вами, г. Следователь, искусственная челюсть (предъявлена челюсть, полученная сего числа от Ген. [ерал]-Лейт.[енанта] Дитерихса) мне не знакома, но могла легко принадлежать моему брату, т. к. при упомянутом нашем последнем свидании у него зубы были в очень плохом состоянии…»[130]130
Протокол допроса свидетеля В.С. Боткина от 14 марта 1919 года И.д. Судебным Следователем 2-го Участка Владивостокского Окружного Суда Зеленецким / / Гибель Царской семьи. Материалы следствия по делу об убийстве Царской семьи (август 1918 – февраль 1920). С. 247 – 248.
[Закрыть]
Полной уверенности в принадлежности найденного протеза Е.С. Боткину у следователя Н.А. Соколова, таким образом, не было. Если внимательно рассмотреть ответ родного брата лейб-медика Е.С. Боткина, то мы можем убедиться в том, что на начало 1916 года у него было «несколько вставных зубов» на верхней и нижней челюстях. Подробное изучение нижней челюсти черепа № 2 не выявило никаких следов присутствия хоть одного «вставного зуба» на нижней челюсти. Учитывая состояние лунок передних зубов, все они были утеряны посмертно и не было ни одного включенного дефекта, который позволял бы допустить наличие вставных зубов в этой области. Если предположить, что брат имел в виду коронки, а не мостовидные протезы, то коронка не является поводом для удаления зубов, и зуб под коронкой может прослужить еще долгие годы. Однако, даже если предположить, что неожиданно, сразу после последней встречи братьев, лейб-медик Е.С. Боткин удалил себе все зубы на верхней челюсти и сделал полный съемный протез, то атрофия верхней челюсти не была бы такой тотальной за прошедшие два года до смерти. Подобная атрофия встречается только при удалении зубов за много лет до смерти. Удаление множества зубов и протезирование полным съемным протезом занимает довольно много времени, так как для изготовления протеза необходимо дождаться полного заживления челюсти, что после тотального удаления займет не одну неделю, а иногда и месяц. В исторических документах, кроме показаний учителя П. Жилья-ра, мы не находим каких-то упоминаний о том, что у доктора Боткина были какие-то всеобъемлющие проблемы с зубами, в результате которых ему пришлось разом лишиться всех зубов верхней челюсти и изготовить полный съемный протез. Таким образом, вероятность того, что у доктора Боткина был полный съемный протез верхней челюсти представляется весьма слабой и это не позволило следователю Н.А. Соколову снять вопрос о принадлежности челюсти. Однако современные эксперты пошли другим путем и однозначно признали этот протез принадлежащим лейб-медику Е.С. Боткину.
Нужно понимать, что полный съемный протез – один из самых старых и распространенных видов протезирования. Таких протезов изготавливалось и изготавливается по сей день великое множество, и кроме самого владельца либо врача-стоматолога, который изготовил данный протез, мало кто может опознать конкретную челюсть, если нет возможности наложить протез на протезное ложе и увидеть полное соответствие. Опознание же по единственной имеющейся фотографии без самого протеза и вовсе задача нетривиальная. Сама фотография очень низкого качества, тем не менее на ней довольно хорошо видна форма бугров верхней челюсти, которые полностью отсутствуют у черепа № 2. Таким образом, сравнить форму бугров на фотографии с формой бугров на черепе физически невозможно из-за посмертной травмы. Передний отдел альвеолярного гребня на фотографии практически не виден, так как он на всем протяжении по большей части прикрыт базисом протеза и судить о его форме, глубине и тождественности имеющейся челюсти невозможно, мы просто не видим эту зону на фотографии. Каким образом в данных условиях по одной некачественной фотографии эксперты делают заключение об однозначной принадлежности этого протеза именно этой челюсти, остается загадкой, так как невозможно сравнить ни задние части альвеолярного гребня (их нет на челюсти), ни переднюю (ее нет на фотографии).
Таким образом, эта улика, оказавшаяся в руках следствия при невыясненных (!) обстоятельствах, явно не может свидетельствовать в пользу какой-либо версии. Она даже не может служить доказательством гибели Е.С. Боткина. И тем не менее, по версии Н.А. Соколова, она стала одним из ключевых вещественных доказательств в пользу убийства.
Абсолютно аналогично обстояли дела и с найденным на Ганиной Яме фрагментом человеческого пальца. Сергеев, со слов Чемодурова и доктора Деревенко, предположил, что палец мог принадлежать Е.С. Боткину. Но следователю Соколову и генералу Дитерихсу нужны были (что вполне логично!) доказательства убийства именно бывшей царской семьи. Поэтому фрагмент пальца отправляется на новую экспертизу, результат которой и ложится в папку следственного дела Соколова:
«ПРОТОКОЛ
1919 года, февраля 10 дня, судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде Н.А. Соколов, в порядке 336 – 352 ст. ст. уст. угол, суд., в присутствии генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса и нижепоименованных понятых предъявил эксперту, заведующему санитарным отделом Акмолинского областного управления врачу Григорию Ивановичу Егорову палеи, и часть кожи, описанные в л. 7 протокола сего 10 февраля.
Эксперт-врач Егоров, по осмотре сих предметов, пришел к следующим выводам:
1. Палец представляет собой две фаланги: ногтевую и среднюю. Вероятнее всего, это указательный палец, но сказать, какой именно руки – правой или левой, – не представляет возможности, так как строение пальцев обеих рук одинаково.
2. Этот палец принадлежит, по всей вероятности, руке человека, знакомого с маникюром, и имеет вид выхоленный.
1.3. Эксперт более склонен признать, что это палец женщины, имевшей тонкие, длинные пальцы.
4. Он отделен по линии межфалангового сустава. Края сустава и кожа представляются ровными. Поэтому эксперт предполагает, что палец скорее отрезан каким-либо острым режущим предметом, чем оторван при разрыве какого-либо предмета.
5. Палец принадлежит взрослому человеку средних лет.
6. Оба кусочка кожи отделены от руки человека, но от какой именно части руки и какой именно, определить не представляется возможности.
Понятые.
Судебный следователь Н. Соколов.
Генерал-лейтенант Дитерихс.
Врач Григорий Иванович Егоров».
Но и тут мы вынуждены признать, что мнение эксперта, как ранее и мнения Деревенко и Чемодурова, носило исключительно предположительный, вероятностный характер. Никаких доказательств принадлежности этого пальца кому-либо из Романовых или их окружения у следствия как не было, так и не появилось.
СТРАШНЫЙ И УЖАСНЫЙ ВОЙКОВ
Тел же «убитых» в распоряжении следствия по-прежнему не было. И будучи неплохим юристом, Соколов прекрасно понимал, что без их находки или вразумительного объяснения отсутствия дело развалится. Но если тела не обнаружены, а двух небольших костерков на Ганиной Яме явно недостаточно для сжигания одиннадцати трупов, то необходимо во что бы то ни стало найти такие обстоятельства, при которых сожжение было бы возможным!
Почтовая марка СССР с изображением П.Л. Войкова. 1988 г.
Из показаний крестьян и путевого сторожа на железной дороге было известно, что по дороге на Коптяки (в район Ганиной Ямы) в середине июля перемещались подводы и грузовики с красноармейцами, а в кузове грузовиков были замечены бочки с бензином. Кроме того, Соколовым были получены показания аптекаря о том, что перед эвакуацией в июле 1918 года большевики получили изрядное количество серной кислоты… для заправки аккумуляторов автомобилей. Требование на выдачу кислоты было подписано областным комиссаром снабжения П.Л. Войковым[131]131
Войков Петр Лазаревич (1888–1927) – революционер, политический деятель, дипломат. Учился в Горном институте (Санкт-Петербург), но был исключен за революционную деятельность. Продолжил обучение в университетах Женевы (математика и химия) и Парижа (химия). Комиссар Министерства труда Временного правительства. В августе 1917 года был направлен министерством в Екатеринбург на должность инспектора по охране труда. В Екатеринбурге вступил в РСДРП(б). Член Екатеринбургского совета и Военно-революционного комитета. После октября 1917 года вошел в Екатеринбургский военно-революционный комитет, который обратился ко всем Советам Урала с призывом «брать власть на местах в свои руки и всякое сопротивление подавлять оружием». С октября 1917 года – секретарь Уральского областного бюро профсоюзов, с ноября – председатель Екатеринбургской городской думы. В январе – декабре 1918 года – комиссар снабжения Уральского совета. В 1921 году возглавлял дипломатическую миссию в Польше, убит в Варшаве в 1927 году.
[Закрыть].
Отрубленный палец в следственном деле Н.А. Соколова. ГАРФ
Это рукописное требование, заодно с апокрифическими воспоминаниями провокатора Беседовского, стали основанием для обвинения Войкова в уже современной России в причастности к убийству Романовых. Несколько лет назад патриарх Кирилл обращался к москвичам с просьбой о переименовании станции метрополитена «Войковская», но понимания среди горожан эта инициатива не встретила. Как бы то ни было, но в руках Соколова оказались новые «улики»:
«Копия
Г. Судебному Следователю Омского Окружного Суда по особо важным делам.
Сообщаю Вам о нижеследующем:
[-]
4. Управляющий домом № 40 на Златоустовской ул. и аптекарским магазином «Русское Общество» Максимилиян Данилович МЕЦНЕР говорит, что летом прошлого 1918 года, незадолго перед уходом из Екатеринбурга большевиков, какого дня и числа не помнит, около 7 часов вечера, к нему в квартиру явился незнакомый мужчина предъявил бумагу от комиссара Войкова об отпуске 5 пудов серной кислоты. Явившийся человек, видимо, предполагал, что в отпуске кислоты будет встречено какое-нибудь препятствие или замедление, поэтому он обратился к Мецнеру с резкими и угрожающими словами. Тогда же Мецнер выдал один битон японской серной кислоты в деревянном ящике под росписку на предъявленной бумаге, весом 2 п. 31 ф. Около 10 ч. вечера, в тот же день, по телефону комиссар Войков велел приготовить еще три битона с кислотой, за которыми приехали на простой телеге 3 или 4 человека с винтовками, один из них был как будто «старший» после полночи, ящики были раньше приготовлены во дворе около ворот, ящики сложены были на телегу и увезены в сторону Главного проспекта. Мецнер в своей конторе «Русского Общества» приказал своим подчиненным найти накладную на указанный товар, причем найдены подлинные бумаги следующего содержания: 1/ «Предлагаю, немедленно без всякой задержки и отговорок выдать из Вашего склада пять пудов серной кислоты предъявителю сего. Обл.Комиссар Снабжения Войков». Это писано чернилами, а ниже следует росписка карандашем: «Серной кислоты 2 п. 31 ф. получил секретарь Зимин 17/VII». 2/«Предлагаю выдать еще три кувшина японской серной кислоты предъявителю сего.
Обл. Комиссар Снабжения Войков». Ниже следует расписка: «Три кувшина серной кислоты получил Секр Зимин 17/VII». Далее следует подпись конторы «3/ «4 ящикисл. серной. На лицо 4X2 п. 31 ф. 11 п. 4 ф. пд 15– Р. 166. 50. Упак. 30 196 р. 50 к. 18/VII».
Требование на выдачу серной кислоты с подписью ПЛ. Войкова. ГАРФ
Мецнер не мог припомнить, когда и где росписывался Зимин в получении кувшинов с кислотой, но Зимин, между прочим, ему говорил, что кислота нужна для броневика. По объяснению Мецнера серной кислоты на складе тогда было до 40 кувшинов, кислоту эту обыкновенно употребляют на кожевенных заводах, для фруктовых заводов и для разных технических целей. Употребляется ли кислота для броневиков не знает.
4/ Заведующий местным автомобильным гаражем пояснил, что для автомобилей, броневиков употребляется /для комулятора / серная кислота до 3-х фун. в месяц на каждую машину[…].
6/Переданные мне Мецнером документы при сем представляю.
7 мая 1919 г.
Кол. Ас. Сретенский
С подлинным верно:
Судебный Следователь
по особо важным делам Н. Соколов»[132]132
ГАРФ. Ф. 1837. Оп. 2. Д. 8 (реально по описи значится под № 7). Л. 116–118.
[Закрыть].
По мнению Соколова, кислоты и бензина было вполне достаточно, чтобы с их помощью сжечь без остатка одиннадцать тел. Утверждение спорное, до сих пор вызывающее ожесточенные дискуссии между экспертами-криминалистами. Однако удивляет скорее другое.
Грузовой автомобиль «Fiat», аналогичный замеченному очевидцами в районе Ганиной Ямы в июле 1918 г.
Почему Соколов и другие участники его следственной команды даже не задумались о том, что и бензин, и кислота могли быть использованы большевиками по своему прямому назначению – для заправки бензобаков и «комуляторов» многочисленного гаража красных, готовящегося к поспешной эвакуации в Пермь? Разумеется, кислота нужна была для заправки аккумуляторов не только броневиков, но и грузовых, и легковых автомобилей, которых насчитывалось в распоряжении красных в Екатеринбурге около трех десятков.
Таким образом, 90 килограммов (5 пудов) серной кислоты выглядят не столь ужасающим объемом, а составляют как раз удвоенный месячный объем (3 фунта – 1,2 килограмма), необходимый, по мнению заведующего гаражом, для одного автомобиля. При отправке же в эвакуацию, где по дороге не предвиделось ни мастерских, ни привычных нам сегодня автосервисов, было вполне логично не только заправить аккумуляторы кислотой, но и иметь с собой запас еще для одной заправки.
С бочками же бензина, стоящими в кузовах красных грузовиков, все еще прозаичнее. В те годы не было в помине не только автосервисов, но и бензоколонок, а расход топлива у грузовиков составлял (не удивляйтесь!) от 50 до 100 литров бензина на 100 километров! В тогдашней рекламе автомобилей было даже принято указывать расход топлива не на 100 километров, а на 1. И канистры тогда тоже не выпускались. Шоферам же настоятельно рекомендовалось избегать выезда на бездорожье. Таким образом, застрявший в Поросенковом Логу грузовик с бочкой в кузове получает совершенно прозаическое объяснение: перед поездкой на Ганину Яму красноармейцы не только залили горючим бензобак, но и загрузили в кузов «канистру» бензина, чтобы топлива наверняка хватило на обратный путь.
ТАЙНЫЕ ЗНАКИ САТАНИСТОВ
Приняв руководство следствием, Соколов с 10 февраля по 1 апреля 1919 года занимался изучением вещественных доказательств, полученных от генерала Дитерихса, предъявлением их экспертам, осмотром найденных документов, в частности телеграмм, проверкой принадлежности найденной искусственной челюсти Боткину.
Будучи грамотным юристом и следователем, Н.А. Соколов прекрасно осознавал всю сложность стоящей перед ним задачи. Не имея, по сути, никаких неопровержимых свидетельств в пользу версии Колчака – Дитерихса, собрать необходимые для суда доказательства факта убийства было фактически невозможно. Но можно было собрать достаточное число «улик», способных убедить в этом общественность.
И Соколов вновь отправляется в многострадальный дом Ипатьева.
15 – 25 апреля 1919 года состоялся уже третий осмотр дома. Но в отличие от двух первых осмотров (Наметкиным и Сергеевым), проведенных в августе 1918 года, этот осмотр фактически не имел никакого смысла, что признавал косвенно и сам Соколов: «Дом в настоящий момент занимается одним из учреждений. Он открыт и день и ночь. Ежедневно в дом ходит множество праздных людей, совершенно и открыто осматривающих комнаты и исследующих сохранившиеся надписи. Временами появляются рядом со старыми надписями новые, а старые постепенно уничтожаются».
В самом доме разместилось командование Чехословацкого корпуса в лице генерала Радолы Гайды, получившего в октябре 1918 года руководство Екатеринбургской группой антибольшевистских сил, а в январе 1919 года назначенного командующим Сибирской армией адмирала Колчака. В особняке располагались и штаб Гайды, и его личная квартира. Ни о какой сохранности «улик» и «места преступления» речи не шло – чехи громили комнаты, обрывали обои и т. д. Лишь в марте 1919 года дом Ипатьева был очищен от штабов, но расследованию это помочь ничем не могло.
Строго говоря, даже самый первый осмотр особняка Наметкиным и офицерами по поручению генерала Гришина-Алмазова назвать расследованием «по горячим следам» можно с громадной натяжкой. Предполагаемые события произошли 17 июля, белые заняли Екатеринбург 25 июля, выставив тогда же караул и осмотрев помещения. Как мы помним из доклада Бафталовского, уже тогда «комната нижнего этажа, где, предполагается, было совершено убийство, носила замытые следы красных пятен (впечатление крови) и многих пулевых пробоин. У всех офицеров и лиц, посетивших в этот день дом Иппатьева, не сложилось твердого убеждения что здесь совершено небывалое, зверское убийство».
Тем не менее дом был открыт для всех желающих как минимум несколько дней. Соответственно, в этот период мы ничего не можем сказать об исчезновении из него каких-либо предметов или о появлении новых.
Уже 14 августа Сергеев проводит следующий осмотр особняка, находит цитату из Гейне о царе Бальтасаре, погибшем от рук своих подданных, описывает и фотографирует сохранившиеся на обоях надписи, следы от пуль и другие улики. Но! Делает он это с грубейшим процессуальным нарушением. Выемка улик и их фотографирование производятся не до, а после завершения следственных действий. Соответственно, установить динамику появления на стенах дома надписей и следов от пуль становится уже вовсе невозможно. Зато Сергеев сохраняет в протоколах образцы «народного творчества», обнаруженные им на обоях дома Ипатьева.
«Копия
Протокол.
1919 года мая 19 дня Судебный Следователь по особо важным делам при Омском Окружном Суде Н.А. Соколов в г. Екатеринбурге, в порядке 315–324 ст. ст. уст. угол, суд., производил осмотр предметов, изъятых Членом Суда Сергеевым в комнате, где произошло убийство АВГУСТЕЙШЕЙ СЕМЬИ, по акту его от 23 января 1919 года.
По осмотру найдено следующее:
[-]
4/Две доски, оклеенных картоном и сверху обоями. Они обе имеют вид прямоугольников. Длина обеих их одинакова – 43 сантиметра, ширина одной 22 И сантиметра, ширина другой – 25 сантиметров, толщина обеих также одинакова – 3 сантиметра.
Обе эти доски представляют две части, соседние одна с другой, и являются той самой обшивкой арки, выемка которой и описывается в п. «б» протокола 15–25 апреля 1919 года /л. д. 196 том 3-й/. Выемка этой обшивки передается на фотографических снимках комнаты, где произошло убийство АВГУСТЕЙШЕЙ СЕМЬИ/нижние снимки на л. д. 220 и 221 том 3-й/.
На одной из этих досок/верхней доске, если сложить их обе вместе/, имеется совершенно определенное пулевое отверстие, проникающее всю толщу доски. Входное отверстие находится на стороне, покрытой обоями, и имеет в диаметре 1 сантиметр; выходное отверстие на задней стороне доски носит такую же круглую форму; здесь вокруг его в доске образовались отще-пы; диаметр его несколько больше входного: около 1 И сантиметра. Под ним, т. е. под этим пулевым каналом в доске как раз и находится тот пулевой канал в штукатурке арки, который описывается в п. «в» протокола 15–25 апреля 1919 года/л. д. 196 том 3-й/.
Таким образом, представляется совершенно несомненным, что пулевое попадание имело место и в лицевую сторону арки, в которой примыкает дверь, ведущая из комнаты убийства в кладовую. Это пулевое попадание не отмечено в актах Сергеева.
На лицевой стороне этой же доски имеются совершенно ясно видимые 4 штыковых удара. Из них три проникают в толщу доски на 1 сантиметр, а одно наружное, проникающее слой обоев и картона и едва углубляющееся в слой дерева; глубина последнего – 3 миллиметра. Глубокие три отверстия имеют одинаковые размеры: в длину 8 и в ширину 4 миллиметра; поверхностное имеет в длину 5 миллиметров. Все эти штыковые удары находятся под пулевым отверстием и отстоят от него книзу на 6¾ сантиметра. Одно от другого они все 4 в непосредственной близости. Для точного установления происхождения этих отверстий в них осторожно вкладывалось острие штыка трехлинейной винтовки русской. Форма отверстия как раз совпала с формой штыка.
«Тайные» знаки, обнаруженные Н.А. Соколовым на южной стене в подвальной комнате дома Ипатьева
На этой доске имеются два рисунка, сделанные фиолетовым химическим карандашом. Один рисунок изображает обнаженного мальчика и перед ним, видимо, обнаженную женщину. Сзади первого нарисовано дерево. На рисунке имелись, видимо, надписи пояснительного характера к рисунку, сделанные также химическим карандашом. Разобрать их невозможно, так как они, видимо, уничтожены были Сергеевым. Читаются лишь слова: «Адам», «ты». Рядом с этим рисунком имеется рисунок, изображающий женскую голову с раскрытым ртом и вложенным в рот каким-то предметом. Последний уничтожен, но в соответствии с ним уцелел слог: «Рас». Самый рисунок головы также снабжен надписью; надпись уничтожена, но читаются слог: «ндра», остатки, видимо, слов: «Григорий Распутин», слово: «хуй».
На этой же доске изображен мужской половой член и в соответствии с этим изображением надпись, сделанная черным карандашом /как и самое изображение члена/: «немецкий снаряд». Вблизи с этим изображением и надписью черным карандашом сделаны надписи: «10 V18 г.»,
[–]
Судебный Следователь Н. Соколов.
Понятые:
1/личный почетный гражданин
Андрей Петрович Куликов
2/ Крестьянин Березовского завода Екатеринбургского уезда Иван Иванович Усольцев
С подлинным верно:
Судебный Следователь
по особо важным делам Н. Соколов
Дитерихс.
С подлинным верно.
Судебный Следователь по особо важным делам Н. Соколов»[133]133
ГАРФ. Ф. 1837. Оп. 2. Д. 8 (реально по описи значится под № 7). Л. 136.
[Закрыть].
Как мы видим, Соколов тут же ухитряется найти и новые отверстия от пуль, следы штыковых ударов (которых не видели ни Сергеев, ни офицеры Гришина-Алмазова при первом осмотре дома) и, самое главное, находит загадочную надпись, состоящую из четырех неких символов, которую и он, и Дитерихс спешат объявить оставленной «жидами-сатанистами». Заметим, что до сегодняшнего дня ни один из специалистов по восточным языкам и эзотерике так и не смог дать сколько-нибудь внятное объяснение этим каракулям. Однако обвинение красных в приверженности сатанизму и иудаизму из уст генерала Дитерихса и следователя Соколова прозвучало на весь мир!
