Текст книги "Царская ложь. Итоги расследования"
Автор книги: Алексей Оболенский
Соавторы: Эмиль Агаджанян
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
ЧАСТЬ IV. АНАТОМИЯ ЛЖИ
НЕТ ТЕЛА – НЕТ ДЕЛА
Известно, что, начинаясь трагически, любая история с течением времени способна превращаться в пошлый балаганный водевиль. Не миновала эта участь и расследование по «царскому делу». И хотя доказательная база белогвардейского следствия, как мы знаем, тоже основательно «прихрамывала», а перед Соколовым и Дитерихсом также была поставлена задача, связанная куда больше с вопросами политическими, чем с поиском истины, тем не менее откровенного фарса в их работе не было, что и позволило версии Соколова благополучно просуществовать до наших дней, несмотря на убедительнейшие аргументы Саммерса, Мангольда и Ферро.
К сожалению, заказчики и исполнители нового расследования, затеянного в «новой» России 1990–2010 годов, не имели такта и опыта своих предшественников.
Чтобы читателю было легче понять всю абсурдность действий следователей и церковных исследователей «царского дела» в современной России, вернемся сейчас на несколько десятилетий назад.
Лето 1991 года. Советский Союз доживает свои последние дни, и это совершенно понятно любому его обитателю. Михаил Горбачев уже растерял остатки былого авторитета и внутри страны, и за ее пределами, а взгляды населения и западных партнеров устремлены на команду реформаторов под предводительством Бориса Ельцина. Разумеется, крах власти в стране, занимавшей ⅙ часть мира, требовал и радикальной смены идеологии, и поисков свежих экономических решений, а работа в этом направлении велась «младореформаторами» уже не один год. На смену героям-большевикам и солдатам – победителям фашизма должны были прийти новые лица. И такие лица были найдены. Ими стали националисты и коллаборационисты в союзных республиках, как Мазепа и Бандера на Украине, откровенные предатели, как генерал Власов, политические оппоненты Ленина и Сталина – Троцкий, Каменев и прочие и, конечно же, участники и предводители белогвардейцев. Главными же фигурами, одновременно консолидирующими жителей новой России и наглядно демонстрирующими «звериное лицо» большевизма, должны были явиться по замыслу архитекторов новой идеологии Николай II и его семья.
Однако метаморфоза превращения слабовольного и отнюдь не примечательного какими-либо достижениями царя, каковым его представляла советская историография, в центральную фигуру нового идеологического пантеона была сопряжена с рядом трудностей. Любой советский школьник связывал имя Николая II прежде всего с Ходынкой, Кровавым воскресеньем, позором Цусимы и Мукдена, Ленским расстрелом рабочих, бесславной Первой мировой войной и, наконец, отречением от престола, в ходе которого царь отдал власть «словно командование эскадроном».
Не лучше обстояли дела и с его церковным почитанием. Даже годы спустя в своем интервью порталу Православие.ру ректор православного Свято-Тихоновского университета и секретарь комиссии по канонизации святых протоиерей Владимир Воробьев говорил: «Когда в 2000 году Синодальная комиссия по канонизации святых обсуждала вопрос о прославлении царской семьи, она пришла к выводу: хотя семья государя Николая II была глубоко верующей, церковной и благочестивой, все ее члены ежедневно совершали свое молитвенное правило, регулярно причащались Святых Христовых Тайн и жили высоконравственной жизнью, во всем соблюдая евангельские заповеди, постоянно совершали дела милосердия, во время войны усердно трудились в госпитале, ухаживая за ранеными солдатами, к лику святых они могут быть причислены прежде всего за свое по-христиански воспринятое страдание и насильственную смерть, причиненную гонителями православной веры с неимоверной жестокостью. Но все же нужно было ясно понять и четко сформулировать, за что именно была убита царская семья. Может быть, это было просто политическое убийство? Тогда их мучениками назвать нельзя».
Следовательно, перед светскими и церковными властями новой России стояла задача во что бы то ни стало доказать факт беззаконного жестокого убийства не только и не столько царя (ведь его вполне логично было бы считать политическим!), а всей без исключения царской семьи. К слову сказать, никому никогда в католической Европе не приходило в голову ставить вопрос о канонизации Людовика XVI, Марии-Антуанетты или, скажем, принцессы Марии де Ламбаль, зверски растерзанной в 1792 году толпой парижан за слова о верности свергнутым сюзеренам. Несчастную женщину тогда несколько часов насиловали, выбили ей зубы и отрезали груди. Потерявшую сознание жертву привели в чувства и издевались над то ли еще живой, то ли уже мертвой еще несколько часов. Наконец мясник Гризо ножом отрезал ей голову и вспорол живот. Тело маркизы в буквальном смысле слова разодрали на части, а наутро протащили по улицам Парижа, неся перед собой на пике окровавленную голову. Далее шествовал один из убийц, обмотавшийся кишками жертвы и сжимавший в руке ее сердце. Одни свидетели писали, будто он кричал, что сегодня на ужин у него будет сердце аристократки, другие – будто он откусывал от сердца куски прямо на улице… Заметьте, никакого мученичества и никакой святости!
Как мы знаем из предыдущих глав, белогвардейское следствие располагало для доказательства «злодейского убийства» совсем немногим – показаниями участника злодеяния, которого никто и никогда не видел в глаза и который не оставил по себе ни фотографий, ни образцов почерка, ни даже свидетельства о смерти; телеграфным бланком сомнительного происхождения и еще более сомнительного содержания; горой обгорелых вещей, неизвестно кому принадлежащими съемным зубным протезом и отрезанным пальцем руки и найденным год спустя трупом комнатной собачки столь же сомнительного происхождения; массой слухов и сплетен; официальным объявлением советской власти о расстреле одного Николая II; множеством запротоколированных свидетельских показаний о вывозе из Екатеринбурга живой царской семьи, ну и разумеется, непоколебимой уверенностью Вильтона, Дитерихса и Соколова в убийстве, совершенном «жидами». Согласитесь, не густо для признания семейства не только святым, но и просто убитым!
В этом и кроется главная проблема, вставшая вслед за Соколовым и Дитерихсом и перед создателями новой российской идеологии. Отсутствие тех самых неопровержимых доказательств, позволяющих безапелляционно говорить о свершившемся факте убийства. Не хватало главного и основного доказательства – собственно говоря, предмета расследования, то есть тел убитых! А как говаривали следователи уголовного розыска, «нет тела – нет дела», то есть возбудить уголовное дело об убийстве и довести его до суда при отсутствии тел убитых невозможно! Еще более затруднительно сделать это при отсутствии живых подозреваемых и каких-либо прямых улик, мотивов и свидетельских показаний. А значит… Если тела «мучеников» не были найдены в 1918–1919 годах, то их надо найти сейчас, и желательно немедленно! Что и произошло неподалеку от Свердловска (бывшего Екатеринбурга) в июле 1991 года.
ОТКРЫТИЕ ВЕКА
Современный период расследования в СССР начался даже не в 1991 году, а в куда более далеком 1979 году, когда некий Гелий Трофимович Рябов неожиданно совершает (по его словам!) без преувеличения «открытие века». Гелий Трофимович, с одной стороны, был режиссер и сценарист (что, видимо, сильно помогало ему впоследствии создавать по чьему-то замыслу красивые сценарии своих «открытий»). Но, с другой стороны, он был заслуженный работник МВД СССР, а также советник министра МВД СССР Николая Анисимовича Щелокова. Так вот, Гелий Рябов совершенно неожиданно едет в Свердловск, там непонятно почему просит сводить его в Ипатьевский дом.
Рябов вспоминает потом этот момент, старательно придавая ему некий мистический оттенок: «В тот момент, когда я сошёл на перрон, я сказал встречающему: «Отвезите меня в особняк Ипатьевых». Сказал непроизвольно, инстинктивно, интуитивно, как угодно». Вся эта глава будет неразрывно связана со своеобразной мистикой, но для начала примем это как данность. По официальной версии, Рябов приехал встречаться со свердловскими товарищами и рассказывать им историю своих кинопроизведений. Но почему-то на следующее утро за ним услужливо приезжает милиция и вместо встреч с трудящимися везет туда, куда он указал, и показывает там все, что он пожелает, что гораздо больше похоже на организованный высоким начальством приезд человека с неограниченными полномочиями по некоему важному делу, чем на личную поездку на встречу с почитателями и случайное посещение по дороге интересного исторического места. Так что уже с самого начала сценарий, предложенный известным режиссером, выглядит как-то неправдоподобно, а Рябов старательно пытается придать ему вид «непроизвольного, инстинктивного и интуитивного». Видя непроизвольную и инстинктивную заинтересованность Рябова Ипатьевским домом, также абсолютно «случайно» Гелия Трофимовича знакомят с местным геологом А. Авдониным, и опять же, по официальной версии, всего лишь на основании некоей версии «записки Юровского» они вместе совершенно неожиданно находят могилу, в которой якобы захоронен Николай И, его супруга, три дочери и несколько приближенных.
Г.Т. Рябов
Здесь нужно сказать несколько слов и о том источнике, благодаря которому бравые гробокопатели якобы сделали свое открытие. Это «Евангелие от Юровского» легло в основу доказательной базы и всех следственных действий, проводимых в России с 1991 года.
Вот что говорит об этом документе старший следователь В.Н. Соловьев, возглавлявший следствие с 1993 по 2015 год и признавший безусловную подлинность «находки» Рябова и Авдонина:
«Воспоминания Я.М. Юровского, коменданта Дома особого назначения, организатора расстрела и захоронения царской семьи.
1. Наиболее ранняя (краткая) редакция записок, где свидетельства Я.М. Юровского были записаны членом ВЦИК, известным историком и государственным деятелем Советской России М.Н. Покровским («записка» датируется 1920 г.).
2. Вторая (пространная) редакция записок Юровского датируется апрелем – маем 1922 г. Эта записка подписана Юровским, машинописный текст имеет правку, сделанную его рукой.
3. Третья редакция (сокращенная) возникла в 1934 г. Она была создана по заданию Уральского истпарта, в ходе совещания в феврале 1934 г. старых большевиков, участников охраны и расстрела Николая II. В этот документ входят стенограмма выступления и подготовленный на основе стенограммы, в ряде деталей отличающийся от него текст окончательного документа. Сохранились стенограммы, выполненные двумя стенографистками.
4. В различных музеях и архивах страны имеются копии «краткой» записки Юровского без дописки о месте захоронения трупов. Экземпляры копий изготовлены и заверены сыном Я.М. Юровского А.Я. Юровским».
Интересно, что текст «записки» был известен и ранее. К примеру, его использовал при написании своей работы «Двадцать три ступени вниз» еще М. Касвинов. Правда, тогда «записка» носила название «статьи М.Н. Покровского», каковой, по сути, и является. Но интереснее другое. В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ), бывшем Центральном партийном архиве ЦК КПСС, хранится документ со следующим названием «Справка ЦПА НМЛ при ЦК КПСС «О расстреле Николая II и его семьи». Приложения: протокол заседания Совнаркома РСФСР № 159 пункт 3 – сообщение Я.М. Свердлова о казни бывшего царя Николая II по приговору Екатеринбургского Совета и об утверждении этого приговора Президиумом ВЦИК; схема захоронения Николая II и его семьи; запись воспоминаний Я.М. Юровского о расстреле Романовых, сделанная М.Н. Покровским; письмо заведующего Партархивом Свердловского обкома КПСС Грязнова заместителю заведующего ЦПА НМЛ при ЦК КПСС Р.А. Лаврову о подтверждении участия М.А. Медведева в расстреле Николая II и его семьи».
Фрагмент справки ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС «О расстреле Николая II и его семьи». 1964 г.
В справке, написанной в мае 1964 года, приведен анализ архивных источников об обстоятельствах гибели царской семьи, а также приложена ссылка на статью Покровского об обстоятельствах гибели царской семьи, которая при перепечатке с легкой руки неизвестных стала всем известной «запиской Юровского»: «На основе каких источников составлена статья М.Н. Покровского и дату ее написания установить по документам ЦПА (Центрального партийного архива. – Примеч. авт.) невозможно».
Иными словами, архивисты СССР на прямой запрос ЦК КПСС не смогли дать ответа на вопросы ни о датировке, ни о происхождении этого «основополагающего» документа.
Так что кто, когда и с какой целью напечатал это «великое» произведение под условным названием «записка Юровского», следствие уточнить не пожелало, а сразу же, безо всяких возражений, критического осмысления и тем паче необходимых в таком случае следственных действий, признало «записку» главной уликой и все тут. Ну и заодно посчитало само собой разумеющимся, что именно на основании этой «записки» Рябов с Авдониным нашли захоронение. Такова официальная версия.
В разных же версиях самой «записки», как и в «воспоминаниях», появившихся в 1950–1960 годах, якобы участников расстрельной команды, столько противоречий, что их хватало на несколько глав практически каждой книги, где исследовалась интересующая нас тема. Каждый «участник» тех событий по-своему их описывает, и зачастую их описания противоречат друг другу в самых важных вопросах.
Вообще, если быть до конца откровенными, то и в самой «записке Юровского» нет никаких координат, широты, долготы или указаний на точное месторасположение. Она в принципе не может являться каким-то точным указанием места. Из всего вышеперечисленного возникает маленький, но едкий вопросик: если «записка Юровского» подлинная, то почему по ней никто 60 лет не мог найти могилу и нашлась она только тогда, когда это очень кому-то понадобилось? А если она сфабрикована, то как по ней абсолютно точно смогли найти место Рябов с Авдониным?
Давайте на секунду предположим, что Рябову с Авдониным просто указали место. Можно предположить и другое: именно Рябов с Авдониным и сделали в 1979 году это захоронение или просто узнали по каналам Щелокова о его существовании. Что вероятнее выглядит?
Через несколько лет после официального вскрытия захоронения, в 1991 году, Гелия Рябова по чьему-то тихому указанию вообще отстранили от всей этой суеты, а вперед выдвинули его друга – геолога Авдонина. Непонятно, какая кошка между ними пробежала, но если сначала они дружно утверждали, что нашли захоронение только благодаря привезенному Рябовым и секретному до этого момента варианту «записки Юровского», то дальше стали говорить вообще разные вещи и странно путаться в «показаниях».
А.Н. Авдонин
Мы не случайно взяли слово «показания» в кавычки. Следствие никогда (!) не привлекало ни Авдонина, ни Рябова в качестве свидетелей или обвиняемых (в незаконном вскрытии захоронений) и никогда не брало с них официальных показаний, если не считать краткого объяснения Авдонина, записанного перед официальным вскрытием.
Так, Авдонин стал утверждать, что он нашел захоронение сам безо всякой «записки»: «В 1978 году я сообщил Рябову в письме, что предполагаемое место захоронения царских останков нами найдено. С «запиской Юровского» Рябов приехал к нам в 1979 году на вскрытие останков». То есть Авдонин якобы обнаружил захоронение на год раньше, чем Рябов привез ему «записку».
В 1993 году, назначенный членом правительственной комиссии, Авдонин пишет в письме на имя Ю.Ф. Ярова: «На сокрытие останков в этом месте указывает и руководитель расстрела царской семьи Я.М. Юровский, но документ об этом нами был найден слишком поздно – в конце поисковых работ».
Можно, конечно, предположить, что друзья просто не поделили славу и Авдонину очень хотелось стать главным именинником на этом банкете, но есть все основания подозревать, что это просто еще одно свидетельство бесполезности «записки Юровского» в данном деле и доказательство того, что место захоронения просто было указано коммунисту и заслуженному работнику МВД Рябову его непосредственным руководством.
Министр внутренних дел СССР Н.А.Щелоков
Ясно, что «записку» сюда притянули исключительно для того, чтобы хоть как-то обосновать странный, если не сказать мистический, рассказ о том, как сценаристу и режиссеру Рябову вдруг очень захотелось поискать могилу последнего русского царя.
Поэтому нам следует верить, что он просто почитал «секретный» вариант «записки Юровского» и сразу же по ней и нашел захоронение, чего до него не могли сделать несколько профессиональных белогвардейских следователей вместе с огромной армией интересующихся этим вопросом. Иначе весь этот абсурд с непонятной, но отважной инициативой, странной самодеятельностью энтузиастов и целой серией балаганных чудес не объяснить.
Приведем еще один забавный момент. Тот же товарищ Авдонин, когда повторно и с пафосом раскапывали ту же самую могилу в 1991 году, уже имея на это официальное разрешение руководства страны и полную поддержку, не скрываясь и не таясь, почему-то не смог сразу найти место, где он с Рябовым копал первый раз в 1979-м и второй раз в 1980-х годах.
В итоге весь первый день официальных раскопок профессиональный геолог Авдонин, который 12 лет назад якобы точно определил место раскопок, в третий раз указал совсем другое место. Вот как так получается, что по одной только «записке» (которая, скорее всего, еще и фальшивая), где нет никаких точных координат, Авдонин и Рябов в 1979 году попадают с первого же раза в нужное место с точностью до метра, потом, второй раз в 1980 году, снова попадают куда надо, а с третьего раза не могут его найти? Возникает чисто риторический вопрос: а вы вообще там сами-то были первые два раза, товарищи профессиональные геологи и исследователи? Или вас просто тогда привезли на нужное место, показали пальцем, где копать, и сказали, что нужно делать, писать и говорить? Или вас там вообще не было первые два раза?!
Разумеется, раскопки 1979 и 1980 годов велись, как уже говорилось, без всяких разрешений и согласований, на страх и риск их участников. А город Свердловск в те времена считался «закрытым», и любая странная деятельность в нем и его окрестностях неизбежно должна была привлечь пристальное внимание КГБ и МВД.
Рябов пишет: «Попались бы – лихо бы нам стало. Но мы не попались. И вот ведь странность какая: работали с утра до вечера, два дня подряд… Словно нас охранял кто-то… Мистика».
Но в воспоминаниях Авдонина встречается вот такой отрывок: «Я узнал, что его (Рябова. – Примеч. авт.) волнует судьба Романовых, так как он намеревался создать о них фильм. Я ему рассказал о том, что знаю. Он спросил, знаю ли я место захоронения семьи Романовых. Я ему сказал, что предположения у меня есть, но требуются архивные материалы. Он пообещал мне помочь в этом вопросе, сказал, что ничего бояться не надо, так как будем работать под эгидой Щелокова».
Здесь интересно и то, что без «архивных материалов» Авдонин все же не знал места захоронения, и то, что вся экспедиция 1979 года, по словам ее участников, была прямо санкционирована МВД СССР в лице его руководителя.
В последнем прижизненном интервью «Московскому комсомольцу» Рябов также заявил, что раскопки 1979 года велись под наблюдением и охраной сотрудников милиции в штатском.
Полны противоречий и описания Авдониным и Рябовым их раскопок 1979–1980 годов. То Рябов пишет «работали два дня подряд», то приводит дневник, где первый день работ – это «31 мая 1979 года, в 08.45», а потом 2 июня.
В отличие от Рябова, по Авдонину, вся процедура «вскрытия ямы» вместе с завершением всех работ и заметанием следов своего присутствия заняла один день. А точнее: «На всё ушло шесть часов времени».
Авдонин, сообщая о событиях того времени прокурору Туйкову, говорит: «Какого числа я не помню, мы приехали на поляну и вскрыли Яму», «Какого числа и в каком месяце 1980 года мы вернули останки в захоронение, я не помню». Если учесть, что надпись «Взято 01.06.1979. Возвращено 07.07.80» они якобы сами выгравировали на кресте, который положили в ящик вместе с черепами в 1980 году при повторном вскрытии захо-
ронения, то вообще непонятно, как такие простые и памятные даты (которые он сам же старательно царапал на кресте) можно забыть вплоть до месяца, а не только дня?!
Участники «раскопок» 1979 г. Слева направо: Г.П. Васильев,М.В. Рябова, Г.Т. Рябов, А.Н. Авдонин
Через несколько лет память Авдонина вдруг начинает активно выдавать даты, которые он крайне неожиданно вспоминает. Но эти даты не особо стыкуются с датами из свидетельств Рябова.
Рябов пишет в своем дневнике, что раскоп был начат 31 мая 1979 года в 8.45 утра, «30 мая 1979 года ранним утром мы вскрыли это место, обнаружили палки и доски» (интересно, что, согласно официальной версии, в «записке Юровского» были не палки и доски, а железнодорожные шпалы, но и в 1991 году шпал тоже не обнаружили), а Авдонин пишет, что «вскрытие было произведено 1 июня 1979 года».
Кто из них врет и зачем, судить не нам, но обманывают они, судя по всему, оба. Из-за чего «заказчики вскрытия», возможно, и приказали одному из них, в данном случае Рябову, замолчать и уйти в тень, оставив на сцене одного Авдонина.
Возможно, геолог Авдонин, без следовательского прошлого и звания заслуженного эмвэдэшника СССР, должен был выглядеть в глазах общественности чуть более реалистично и нейтрально, чем сценарист в погонах.
Вернемся к описанию событий 1979 года. Из дневника Рябова: «Пришли на место, сняли рюкзаки… Пробито пять скважин под шпалами. В двух из них бур извлек слой черной субстанции с запахом мазута. Я уверен, это искомое: останки трупов Романовых и их людей (в этой могиле 9 человек, все, кроме Алексея и Демидовой)».
А.Н. Авдонин и Г.Т. Рябов на «мостике из шпал» в Поросенковом Логу (май 1978 г. – авторская датировка)
Но чтобы пробивать скважины под шпалами, нужно знать место с точностью до метра. Найти под слоем дерна и глины маленький, полусгнивший за 60 лет мостик из десятка шпал и начать бурить прямо над этими шпалами – это как найти иголку в стоге сена. Никаких указаний на то, что именно в данной точке лежат тела, нет ни в «записке Юровского», ни в каком-либо другом документе. Следователь Соколов еще в 1919 году фотографировал этот мостик и если бы там было что-то интересное, то, наверное, вскрыл бы его и обнаружил цель своих бесплодных поисков. До Соколова мостик видели расследовавшие дело офицеры Генштаба и по нему ежедневно ходили и ездили десятки местных жителей. А вот почему черная субстанция с запахом мазута должна была точно указывать на захоронение, и вовсе непонятно. Никто нигде не описывал, что тела заливали мазутом. Про бензин и кислоту написано много, но про мазут нет ни строчки.
Если забежать чуть вперед, то в 1991 году комиссия не обнаружила никаких трех рядов шпал от мостика. Ни Рябов, ни Авдонин не пишут о том, что они эти шпалы куда-то унесли. В 1980 году верх могилы, по их словам, не вскрывался, так как решено было сделать траншею (шурф) сбоку.
Возникает еще один маленький вопрос: куда и каким таким мистическим образом исчезли три ряда шпал в период между 1979 и 1991 годами и были ли они вообще?
Само место захоронения довольно топкое, чем в свое время и была вызвана необходимость сооружения мостика из шпал, да и, по словам самих Рябова и Авдонина, они не успевали копать землю, как все заливала вода из ближайшего ручья.
«Мостик из шпал» крупным планом (июнь 1979 г. – авторская датировка)
Наконец Авдонин опускает руку в «глинистый раствор раскопа», или «глинистую массу» (так он пишет в своей книге «Ганина Яма»), и сразу нащупывает кучу костей.
Он вслепую начинает их «ворошить»!
Именно этим словом он лично описывает свои действия!
Профессионального геолога Авдонина вообще ни разу не волновал тот факт, что он полностью «переворошил» большую часть костей захоронения до такой степени, что часть из них потом так и не смогли распределить по скелетам, а часть и вовсе не смогли даже найти.
Именно с этого момента стало невозможно установить множество фактов. Например, главный: здесь были захоронены люди изначально или их кости были перенесены в это место откуда-то позднее? Так Авдонин не только уничтожает важнейшие улики и не только не стесняется об этом говорить, но и позже во всех публикациях едва ли не бравирует этим.
Про глубину ямы нужно написать чуть подробнее.
В статье, напечатанной в сборнике «Романовских чтений» (1997), Авдонин писал: «Вскрытие было произведено 1 июня 1979 года. Раскоп – примерно метр на метр. Человеческие останки встречены на глубине порядка 70 см».
Однако, учитывая длину человеческой руки, на глубине 70 сантиметров сквозь воду и глину что-то нащупать на дне ямы и тем более поднять со дна какую-нибудь плоскую кость возможно, только окунувшись в глину с головой.
Достав из раскопа несколько черепов и костей, Авдонин с Рябовым делают фотографический снимок своей невероятной удачи, даже не подозревая, что запечатлели удачу куда как более невероятную, чем просто достать из болота руками сразу три черепа. На сделанных фотографиях черепа изображены с нижними челюстями. Дело в том, что у скелетированных останков нижняя челюсть всегда отваливается и находится отдельно от черепа, потому что все мышцы, связки и мягкие ткани, которые удерживают челюсть на черепе, давно разложились.
Черепа, сфотографированные Г.Т. Рябовым и А.Н. Авдониным (май 1979 г. – авторская датировка)
Поэтому, ухватившись за череп, можно вытянуть из болота сам череп, но никак не череп с нижней челюстью вместе. Челюсть на скелетированных останках не может быть скреплена с черепом. Никак! Это невозможно!
Однако мы видим на фотографии, что все три чистых и якобы только что отмытых в условиях болота черепа представлены вместе с нижними челюстями. В целости и сохранности. Позвольте нам глубоко усомниться не только в реальности всей этой истории, но и в ее принципиальной возможности.
Мало того, даже если гипотетически нащупать и схватить в «глинистом растворе», как пишет сам Авдонин, челюсть, то вытащить ее оттуда, не сломав и не повредив, – задача архисложная.
Далее Авдонин с Рябовым поступают еще более странно. Они, ничего и никого особенно не опасаясь, в обычном поезде со всеми остановками везут три черепа, кучку костей и несколько зубов через полстраны из Свердловска в Москву (опять же рискуя каждую минуту, что кто-нибудь поинтересуется странным содержимым их поклажи), там делят добычу, и потом эти черепа больше года лежат у Авдонина и Рябова под кроватями.
Они якобы бегают по экспертам, всем говорят, что у них есть царский череп, просят сделать экспертизу, а эксперты почему-то отказываются.
После чего друзья по преступлению, так и не придумав, зачем они вообще притащили эти черепа, кости, а тем более зубы в Москву, через год решают вернуть их обратно в захоронение.
Копатели опять повторяют трюк с перевозкой черепов в Свердловск, упаковывают все три черепа, кости и зубы в один ящик, торжественно запихивают этот ящик обратно в яму, повторно перекопав все захоронение уже с другой стороны.
Как уже говорилось, в 1991 году официальная комиссия при вскрытии захоронения не обнаружила никаких трех слоев шпал, как описывалось ранее. Зато она нашла «остатки бревен вдоль южной границы захоронения и в центральной части остатки досок, брошенных туда в 1979 году».
Все эти странные приключения копателей продолжаются больше года, и это все при многочисленных свидетелях и соучастниках. Разумеется, ни со стороны КГБ, ни со стороны МВД никаких вопросов к Авдонину и Рябову не последовало.
Что характерно, весь этот театр абсурда и явное безумие всей операции не вызвали ни одного лишнего вопроса у следователей и потом, когда Рябов и Авдонин вместо того, чтобы прятаться от тюрьмы, с гордостью опубликовали рассказ о своих приключениях в начале апреля 1989 года, аккурат в тот месяц, когда Горбачев вернулся из поездки в Великобританию.
Однако если задуматься об одной из озвученных выше версий, то все сразу закономерно встает на свои места. Если предположить, что захоронение это было сделано заранее и что весь этот спектакль был срежиссирован, то, скорее всего, захоронения до 1979 или 1980 года либо вообще не было, либо оно появилось незадолго перед этим. Устроили сначала спектакль с «извлечением», для чего и понадобились фотографии с этими черепами, якобы только что вынутыми голыми руками из глины, чтобы потом положить их обратно, еще раз переворошить кости и получить алиби на случай, если вскрывать могилу будет профессионал, который усомнится в датировке и происхождении захоронения. Как мы знаем, ни одного официального допроса Рябова и Авдонина не было ни в 1991 году, ни позднее. Не проводилось и ни одной следственной проверки, которая установила бы точные даты пребывания копателей в Свердловске и окрестностях, а также выяснила, по чьему приказу и на каком основании было организовано милицейское оцепление в районе раскопок.
