Текст книги "Измена. Я больше не буду тряпкой (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5

– Это не ссора, мама! Ты вообще меня слышала?! – устало опускаюсь на лавочку у входа. Ноги совсем не держат.

– Я тебе давно говорила, ни к чему хорошему твоя дружба с Анжелкой не доведет, – гладит меня по голове. – Девица без роду и племени, хваткая, хитрющая, твоего отца умело к рукам прибрала, хочет и на Глебушку замахнуться! Только ты ей спуску не давай! Фиг, мы такого мужика отдадим! Я с тобой доченька, мы справимся!

– Он мне даром не нужен! Он с ней восемь лет или больше! Возможно, папин младший сын от Глеба! Ты хоть понимаешь, с кем я жила! Видеть его не могу! – больше нет сил. Из глаз льются слезы. Задыхаюсь в рыданиях.

– Ты не горячись. Это все домыслы. Что, такому как Глеб, делать рядом с вертихвосткой столько лет? Накрутила себя. Поговорить вам надо нормально.

– Ты не слышала, как они издевались! Что мне говорили! – продолжаю заливаться обжигающими слезами.

– На эмоциях, Маш. Прекращай мокроту разводить. Поверь моему жизненному опыту, такие как Глеб, на дороге не валяются. За него бороться надо, а не так просто отдавать! – берет меня за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза.

– Ты папе пока не говори. Я не знаю, как ему сообщить, – закусываю губу.

Очень переживаю за отца. Сердце у него очень слабое, а он еще так тяжело работает. Если из-за этих новостей с ним что-то случится, не переживу.

– Я дура, по-твоему? – мама хмурится. – Если расскажу, на всю деревню скандал будет. Анжелке тогда руки развяжу. Эн, нет. Нам Глеб самим нужен! – довольно улыбается. – А папаша твой, раз выбрал себе ношу, так пусть и дальше тянет свою гулящую бабень.

– Не нужен, Глеб! Я его не прощу. Никогда к нему не вернусь, – перестаю плакать и говорю твердым голосом. – Уясни это, мама!

– Ты про нас подумала? Знаешь, сколько всего твоим братьям и сестрам надо! В школу, в детский садик. А мой ребеночек! – с любовью гладит свой живот. Мы с Максимкой его так ждем.

– Так пусть Максимка, – едва не выплевываю это имя, – Сам и заботится о своем будущем ребенке!

– Я спишу все на твои нервы и твое состояние, – качает головой мама. – Ты прекрасно знаешь, что у нас тут в округе особо работы нет. Максимка бы рад, и он обязательно найдет работу. Но нужно время.

– Работа есть даже на том же рыбзаводе. Было бы желание, мам.

– Ага, ты знаешь, там рабский труд! Я запретила Максимке гробить себя.

– Папа же работает!

– Ой, нашла с кого пример брать, – машет рукой. – Жаль, ты во многом в него пошла. Но ничего, успокоишься и поймешь, что мать плохого не посоветует. И хватит быть эгоисткой!

– Эгоисткой? Это когда я после школы вместо игр полы мыла? Чтобы тебе помочь. Забыла? – я никогда ранее так с матерью не говорила. Но тут не могу сдержаться. Слишком нервы расшатаны после всего случившегося.

– Труд еще никому не повредил. Меньше времени на глупости было. А вот сейчас не работаешь, расслабилась, дурь в голову и ударила.

И ни слова благодарности, будто все так и должно быть. Сильно зажмуриваюсь, чтобы прогнать слезы. При матери плакать больше не хочу.

– Я в шоке с тебя, мам…

– Ты лучше вспомни, из какого болота тебя Глебуша вытянул. Я говорила, нечего тебе в медицинском делать. Сразу работать иди. Столько лет впустую тратить! Но нет, ты рогом уперлась! Поступила. К чему это привело! Ты молиться на такого мужа должна, который не отвернулся, все понял, принял, еще и как принцесса все эти годы жила! Или память короткая а, Маш! – щелкает меня по носу.

Ответить не успеваю. Внутри все кипит от возмущения. Во двор выходит Люда.

– Привет, сестренка, – здоровается, вымученно улыбается.

– Привет, Людочка, – обнимаю ее.

Сестра устало садится рядом со мной на лавку.

– Ты как? – спрашиваю, замечая, что с сестрой явно что-то происходит. Она жутко похудела, черные круги под глазами, их видно даже при слабом освещении.

У нас хорошие отношения, но мы не сильно близки, слишком мы с ней разные. Люда всегда была своенравной и во всем перечила матери, я же старалась сгладить конфликт, все делала, лишь бы дома не разгорелся очередной скандал.

Когда сестре исполнилось шестнадцать, она, не окончив школу, уехала в другой город. Выбрала место обитания подальше от родных краев. Работала в кондитерской, потом в кафе, сейчас занимает должность администратора в ночном клубе.

Сестра очень скрытная, живем мы далеко друг от друга, и информация о ее жизни у меня минимальная. Хоть мы каждую неделю созваниваемся. Но Люда всегда ограничивается общими фразами.

– Помирать собралась. И тут про семью вспомнила. А когда здорова была, то мы ей не нужны были, – недовольно ворчит мама.

– Мам! Прекрати! – одергиваю родительницу. – Люд, – поворачиваюсь к сестре, – Выкладывай! Что случилось?

– Отсчет пошел, – обреченно говорит, смотрит в одну точку. – Если сейчас операцию не сделать… потом… потом…уже не будет.

– Людочка! – теряю дар речи… новость просто вышибает почву из-под ног.

– Машуль, мне так страшно, – обнимает меня и рыдает на моем плече. Чувствую, как дрожит ее худенькое тельце.

Глава 6

– Не стыдно? – мать смотрит на меня уничижительным взглядом. – Вот где реальная беда, а не то, что ты там лопочешь.

– Я документы привезла, – всхлипывает сестра. – Они… они так много денег хотят. Все что заработала, отложила, все отдала… И все равно мало!

– Мы что-то обязательно придумаем! – глажу ее по плечу.

– Семья на то и семья, чтобы выручать. Делай выводы, Людка! И больше от нас нос не вороти! – укоризненно шипит мама.

– Машуль, прошу, попроси у Глеба! – понимает на меня заплаканный взгляд. – Я отдам! Только бы выкарабкаться! А потом на две, три работы устроюсь! Я заработаю!

Ее отчаяние передается мне. Молодая девушка, такие испытания на ее голову свалились.

– Без Глеба справимся, – глотаю горький комок.

Пытаюсь лихорадочно придумать, где взять деньги.

– Как? Ты уже придумала? – фыркает мать. – Поделись гениальным планом! Или пусть сестра прощается с жизнью, а ты будешь лелеять свои дурацкие обиды?

– Придумаю! – встаю со скамьи, беру Люду под руку и иду в дом.

Дальше разговаривать с матерью не имеет смысла. Она все равно не изменит своего мнения. Мне ее не переубедить. Так зачем трепать себе нервы?

Заглядываю к Сереже, он увлеченно играет с Иваном.

– Мамочка, я тебе нужен? Все хорошо? – спрашивает обеспокоенно и внимательно разглядывает мое лицо.

– Да… играй! Не переживай, – стараюсь говорить непринужденно.

Люда всхлипывает и держится за мою руку. Веду ее в комнату. Делаю чай. Пытаюсь, как-то успокоить. Только какие тут слова утешения найдешь?

– Ты папе говорила? – спрашиваю.

– У него же сердце. Еще не говорила, я была уверена, что Глеб поможет, – опускает взгляд.

– Мы с ним расстаемся.

– Почему? – в голосе тревога. – Я думала, вы счастливы.

– Он был так счастлив, что путался с Анжелой минимум лет восемь. Это я о ней только знаю. А сколько подобных дамочек прошло через его постель? Ай, прости, что вываливаю на тебя. Не до моих проблем тебе сейчас.

– Мне так жаль, – вижу, как в ее глазах тает надежда. На куски мне душу ее взгляд разрывает. Я люблю сестру, на многое для нее готова.

Но приползти к Глебу, унижаться, просить денег, смотреть в лицо предателя – это за гранью. Не могу перетупить через себя.

Около двух часов провожу с сестрой. Укладываю сына спать и сама располагаюсь на диване в гостиной.

На удивление, сон приходит быстро. Тяжелое забытье окутывает меня туманом.

Просыпаюсь от тяжелого дыхания, в нос ударяет знакомый запах.

Не сразу удается осознать происходящее спросонья.

– Маша, Маша, что ты устроила! – голос Глеба затягивается на горле подобно удавке.

– Убирайся! – открываю глаза.

Так и есть, он стоит около дивана, навис надо мной как коршун.

– Только вместе с тобой, дорогая женушка, – подхватывает меня под мышки, одним резким движением усаживает.

– Мы разводимся, Глеб, – отползаю от него дальше.

– Образумь ее, Глебушка. Сильно что-то Машу по голове шибануло, – в гостиную вплывает мама. – Видишь, муж не стал ждать утра. Сразу примчал, как я ему позвонила! – поднимает вверх указательный палец.

– Вера Аркадьевна, это у нее гормоны. Не обращайте внимания. Вам тоже нервничать нельзя, – поет соловьем мой муженек.

– Какие такие гормоны? – мама хмурит брови.

– Беременна наша Маша, – Глеб извлекает из кармана тест.

– Откуда он у тебя, – спрашиваю вмиг охрипшим голосом.

– Так на полу в нашей спальне валялся.

Видимо, когда я переодевалась, он выпал из кармана, а я и не заметила. Как можно было допустить такую оплошность?! Мысленно отвешиваю себе несколько оплеух. И что теперь делать?

– Ох, счастье-то какое. Долгожданного внучка мне подарите! – всплескивает руками мама. – Это же детки практически в одно время родятся. Как замечательно!

– Это ничего не меняет, мы разводимся! – страх опутывает вязкой паутиной.

Глеб сейчас напоминает мне кровожадного паука, который уже начал загонять меня в свои сети.

– Ты слышишь, что ты несешь! – мама аж ногой топает. – Пузатая, без работы, куда ты денешься? Такого мужа ни за что, ни про что обижаешь.

– Оу, Вера Аркадьевна, наша Машуля еще меня и ограбила. Все деньги из сейфа умыкнула, – с улыбкой палача изрекает Глеб.

– Паршивка! Не так я тебя воспитывала! Какой же позор! – хватается за голову мама.

– Оставьте меня в покое! – не срываюсь на крик, только потому, что в доме дети.

– Мы сейчас едем домой, там спокойно все обсудим, – говорит Глеб.

– Нет!

Вместо ответа он хватает меня, перекидывает через плечо как мешок.

– Вера Аркадьевна, за Сережей присмотрите? Сами понимаете, нам с женой одним надо побыть.

– Конечно, Глебушка, не переживай. Вправь ей мозги, – щебечет мама.

Я пытаюсь вырываться, бью мужа по спине, даже умудрилась его укусить. Только все без толку. Я как муравей против паука. Глеб несет меня через весь дом к машине.

Во дворе резкая боль пронзает низ живота. Из горла вырывается надсадный вопль.

– Машка, у тебя кровь, – озадаченный голос моего мучителя.

– Надо в больницу! Надо спасти ребенка! – боль усиливается, паника нарастает.

Глава 7

Веки будто свинцом налились. С огромным трудом разлепляю их. Странное состояние, не чувствую своего тела, в голове туман.

Зрение не сразу фокусируется на лице, склоненном надо мной. Седовласый мужчина в белом халате, смотрит на меня, сдвинув на переносице кустистые брови.

– Ребенок… мой… малыш… – шепчу заплетающимся языком.

– Отдыхайте, Галина. Для вас сейчас самое главное – это отдых, – говорит мужчина.

– А ребенок? – смотрю на него с надеждой.

Тогда на руках у Глеба я потеряла сознание. Я чувствую беду, слишком хорошо улавливаю ее запах, но не хватает мужества себе в этом признаться.

– Мне жаль, Галина, – разводит руками мужчина.

– Нет! – вопль отчаяния срывается с губ.

И только потом до сознания доходит… это все ошибка! Он называет меня Галиной! Это не со мной. Этот кошмар ко мне не имеет никакого отношения.

– Вы ошиблись! Я не Галина. Мой ребенок жив, – слова на языке отдают горечью. Я вру сама себе, цепляюсь за иллюзию.

Я так обрадовалась известию о беременности, так хотела малыша, мечтала о нем. И даже не важно, что его отец предатель. В первую очередь это мой ребеночек! Он со мной!

В ответ на мои мысленные крики, низ живота отдает болезненной пустотой.

Далее в палату входит медсестра. Укол. Снова забытье.

Следующий раз прихожу в себя с четким осознанием потери. Во мне что-то умерло, часть души. Глеб уничтожил не только наш брак, но и дитя. Внутри все горит, сгорает моя вера, надежда. Все то, чем жила…

– С пробуждением, – приторно сладкий голос мужа доносится сбоку.

Вздрагиваю всем телом, хочется исчезнуть, спрятаться, раствориться.

– Убирайся!

– Видишь, что ты наделала, – подходит ближе, укоризненно качает головой. – Ты нашего ребеночка загубила. И к чему эти истерики? Ты ведь знала, что в положении. От меня скрыла, себя довела, Маша, Маша, – поджимает губы.

– У тебя еще язык поворачивается, – хочется вцепиться в его рожу ногтями и разодрать до мяса. – Из-за тебя я потеряла ребенка!

– Угомонись. Уже сыт по горло твоими спектаклями, – морщит нос. – Я поместил тебя в клинику под вымышленным именем. Я человек известный, мне не надо, чтобы в сеть просочилась информация, что моя жена… сгубила ребенка. Не вздумай, признаваться кто ты!

– Так переживаешь за свою репутацию! – смотрю на него с презрением.

– Машуль, – наклоняется к моему лицу, берет меня за подбородок, сильно сдавливает. – Попробуешь что-то выкинуть – сильно пожалеешь. Не забывай, семья у тебя большая… мало ли что может случиться, – ухмыляется.

Быстро целует меня в губы. Тут же плюю ему в лицо. Глеб начинает приглушенно хохотать.

– Я предупредил, женушка. Выздоравливай, – и покидает палату.

Бессилие наваливается тяжким грузом. Ненавижу! Как же я его ненавижу! Хочу, чтобы за все заплатил!

Ребенок… он жил во мне, маленький крохотный беззащитный… Он стал жертвой жестокости и предательств, еще даже не появившись на свет.

Слезы катятся по щекам. Боль скручивает тело. Хочется орать в голос, выть как побитая собака. Заходит врач с медсестрой. Даже не помню, что они мне говорят. Потом снова темнота.

На следующий день приезжает мать привозит Сережу. Она всхлипывает и причитает.

– Как же можно быть такой неосмотрительной. Эх, доча…

Молчу. Не хочу ни о чем и ни с кем говорить кроме сына. Мой мальчик гладит мою руку.

– Мамочка, я с тобой! Всегда. Помни это! – говорит с запалом.

– Ты как? Тебя никто не обижает?

– Мам, не волнуйся. Со мной все хорошо. Думай, о своем здоровье, – голос серьезный.

Слезы наворачиваются на глаза. У Сережи мог быть братик… мог…

Сложно пережить. Не могу смириться. Кажется, что боль становится только сильнее. Она никогда не уйдет. Сложно даже говорить с кем-то. Хочется закутаться в свое горе и оплакать малыша.

А когда медсестра с милой улыбочкой выдает:

– Вы еще молодая. Еще будут дети. Выкидыши случаются. Там срок маленький, не переживайте вы так.

– Уйдите! Исчезнете с глаз моих. Замолчите!

Всю ночь не смыкаю глаз. Плачу не переставая. Подушка насквозь мокрая, а слезы все льются непрерывным потоком. Хочется выплакать свое горе, чтобы хоть немного стало легче.

Утром мир видится размытым пятном. Выхожу из палаты. Хочу немного пройтись, стены начинают душить.

Около окна стоит незнакомый мне врач и общается с мужчиной. Сердце замирает. Перестает биться. Я еще не понимаю. Не осознаю. А сердце уже узнало, уже заходится в агонии.

Мужчина оборачивается. Золото карих глаз, мгновенно окунает меня в адский котел. Словно и не было стольких лет. Он реальный. Стоит так близко. Не может быть.

Лихорадочно вглядываюсь в его черты лица. Не могу отвести взгляд. Прошлое, которое я так тщательно закапывала все эти годы, оживает. Оно никуда не делось, всегда было… ничего не забыто…

Он смотрит на меня, ошарашено, с долей непонимания, неверия.

Есть только каре-золотые глаза, пронизывающий взгляд, мир замер. Не могу пошевелиться, я падаю с ним в пропасть прошлого. Переживаю все снова.

Он делает шаг ко мне. Протягивает руку. Тихий шепот одними губами:

– Манюня…

Так называл меня только он… Николай…

Когда-то он был смыслом моей жизни.

– Вы ошиблись, – резко отвечаю. Нахожу в себе силы захлопнуть дверь палаты.

Если бы так же можно было выкинуть предателя из своих мыслей.

Глава 8

Почему именно сейчас? За что? Когда душа и так вывернута наизнанку, появляется он и одним взглядом вскрывает старые раны. Мы столько лет жили в одном городе, и никогда не пересекались. Но судьба решила бить меня по всем фронтам сразу.

Падаю на постель лицом в подушку. А так хочется выбежать снова в коридор, подойти к нему и просто вдохнуть запах. Сделать глубокий глоток пропитанного им воздуха. На одну жалкую секунду ощутить облегчение.

Думала, я избавилась от этой губительной потребности. Смогла научиться жить. А один взгляд и все мои барьеры рушатся.

Боль прошлого становится еще сильнее. Его предательство, я так до конца и не смогла оправиться. Теперь еще Глеб. Они все… все до одного продолжают вытирать об меня ноги.

Почему я так остро чувствую его присутствие? О чем я? Всегда так было, я ощущала его всегда. Улавливала энергетику. Слишком остро, дико запредельно, всегда на грани реальности, и дикого беспамятства от оглушающих чувств.

Коля в больнице. Знаю это. И никому неизвестно скольких мне сил стоит оставаться на месте и не побежать на его поиски.

Почему он тут? К кому пришел? К своей жене? Возлюбленной? Любовнице?

Мне не нужно знать ответы на эти вопросы.

Он оставил со мной то, ради чего я живу, ради чего смогла собрать себя по кусочкам. Большего мне жизнь не принесет.

– Что с вами? – в плату входит медсестра. Пугается моего вида. А я даже ничего не могу ей ответить.

Меня бросает то в жар, то в холод, тело сотрясается от болезненных конвульсий. Далее снова укол. Забытье. Но и оно не приносит облегчения. Там я вижу его… человека, которому я верила безоговорочно. Снова падаю в яму прошлого, во сне переживаю все заново, снова и снова. Адский нескончаемый круг.

Открываю глаза, и почему-то хочется назад в сон. Ведь там, мой мучитель, мой предатель…

Надо отвлечься. Прийти в себя. Выхожу в коридор. Уже ночь. Брожу по больнице. Пытаюсь в который раз собрать остатки себя.

Подхожу к окну, у которого он стоял. Повожу пальцами по подоконнику. Стыдно себе признаться, но я ищу остатки его запаха. Не нахожу, стискиваю зубы.

Может быть, он еще появится? Я так хочу увидеть его снова. Нет. Я не должна даже думать о подобном. Он для меня опасен, Коля – это яд.

Не о нем мне надо думать, а о своей жизни. Что дальше делать? Как сбежать от Глеба?

Очередной предатель моей жизни. А ведь ему я смогла поверить после всего. Злость бежит по крови, и я ей благодарна. Она хоть немного приводит в чувства.

Возвращаюсь в палату. Достаю телефон. Долго выискиваю нужные контакты. Наконец-то нахожу известную медиа персону, которая очень любит скандалы, знаменита своими расследованиями в сети.

Невзирая на поздний час, пишу ей.

«Доброго времени суток, Паулина. Пишет вам Жена Глеба Сикорского. У меня есть любопытная информация о его личной жизни, о его клинике, готова с вами поделиться».

Без раздумий отправляю.

Глеб так боится опорочить свою репутацию. Не просто так он положил меня в больницу под чужим именем. Выкидыш, далеко не все, чего он боится. Я прожила с ним очень много лет, конечно, в дела его не лезла. Но я не слепая и не глухая, многие его грязные манипуляции мне известны. Да, доказательств нет, но если возьмется толковый человек, и будет искать в нужном направлении, он все найдет.

«Доброго! Его персона давно мне интересна. Если не шутите, это не розыгрыш, то готова вас выслушать в любое время».

Ответ приходит спустя пятнадцать минут.

«Если вы сможете помочь мне обезопасить себя от мужа, то я выложу все, что мне о нем известно».

«Давайте все обсудим с глазу на глаз. Если информация стоящая, то я готова посодействовать».

Договариваюсь встретиться с женщиной в сквере больницы. Не хочу терять время. Надо уже сейчас сражаться за свою свободу. Иначе до выписки, Глеб снова что-то придумает. Он так просто от меня не отцепится. После потери ребенка слишком хорошо это понимаю.

Время до встречи с Паулиной, тянется как резина. Утром обход врачей. Потом звонок от мамы, снова ее жестокие слова.

– Ты себя не жалела, ребеночка не уберегла, и мне такой же участи хочешь! Угомонись, дочь!

– Всего хорошего, – отключаю вызов.

Слушать по десятому кругу, какая я плохая нет сил.

Решаю выйти в сквер немного раньше. Подожду Паулину на свежем воздухе.

Преодолеваю один пролет, и вижу… Не знаю, каким чудом удается устоять на ногах.

Коля стоит спиной ко мне, в конце коридора. Но я безошибочно его узнаю. Я его учую даже с закрытыми глазами. Он нежно обнимает черноволосою женщину за талию, что ей увлеченно рассказывает.

Сжимаю руки в кулаки, впиваюсь ногтями в ладони. Жадно пожираю глазами его спину.

Коля оборачивается, будто чувствует мой взгляд.

Резко разворачиваюсь и бегу по ступеням вниз. Опасно смотреть ему в глаза. Каре-золотые омуты снова лишат воли и затянут в манящую и ядовитую бездну.

На улице делаю несколько судорожных глотков воздуха. Болезненные иглы вонзаются в сознание… он так нежен с той женщиной… Он счастлив, у него все прекрасно…

Иду вглубь сквера. Нельзя чтобы он меня увидел. Встреча с ним слишком опасна для меня.

Пытаюсь сосредоточиться на предстоящем разговоре с Паулиной… а так тянет вернуться и все же посмотреть в смертоносную каре-золотую бездну.