Текст книги "Измена. Я больше не буду тряпкой (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 56

Николай

– Привет, боец! – Коля заходит в палату, сжимая в руках букет белых роз.

– Здарова! – Паулина слабо улыбается.

Она еще слаба, лицо бледное, сильно осунулась. Главное – жива.

– С возвращением на грешную землю!

– Пасиб, – пытается сесть, Коля ей помогает. – Я уже думала все и та курица меня прибьет. Глупая получилась бы смерть, – хмыкает.

– Очень, – он кивает, берет стул, садится рядом.

– Рыла мне яму, сама и напоролась. Жаль. Я хотела ее засадить.

– Глебка постарался.

– Думаешь это он?

– Уверен, – Коля кивает. – Только доказательств против него нет. Остановка сердца. Он вызвал скорую, пытался ее спасти. Артем говорит, что и следствие на его стороне. У него там шишка прикормленная имеется.

– Это я поняла, – Паулина стискивает зубы.

Когда подруга пришла в себя, она дала показания. Николая отпустили. Но Анжела забрала с собой на тот свет много тайн. Доказать, что Глеб причастен к покушению на Паулину очень сложно. Активизировались прикормленные чиновники, которые его покрывают. А на Колю, наоборот, началась охота. Проверки за проверками, к любой мелочи цепляются.

– Война в самом разгаре. Тут или он нас или мы его, – он сжимает кулаки, вспоминая наглую рожу заклятого друга.

– Мы выстоим. Мы выиграем. За нами правда, – Паулина говорит уверенно. Девушка полна решительности, и ненависть в ее глазах пылает адским огнем.

– Пришло время рассказать все. Достаточно тайн, Паулина. Иначе его не победить.

– Верно, – она поджимает губы, долго смотрит, не моргая, перед собой.

Коля ощущает, как ей нелегко дается собраться с мыслями и начать рассказ.

– Я бы не лез в душу… если бы не ситуация…

– Как Маша? – она все же пытается перевести разговор. Выигрывает еще время для себя.

– Она далеко. С ней все хорошо. Насколько мне доложили. Глеб сейчас занят нами. Потому к ней не дотянется. А если попробует, я смогу ее защитить, – Николай закрывает глаза, прячет свою боль и неизменную любовь.

Как ему хочется бросить все и помчаться к ней. Увидеть снова. Просто ощутить, что она рядом. Нельзя. Не сейчас. Возможно… никогда… И он должен это принять. И в свою очередь позаботиться о ее безопасности. Чтобы больше никогда Манюня не оглядывалась в страхе, жила своей жизнью и ни в чем не нуждалась.

– К ним, – тихо поправляет его.

– Что? – на время Коля погрузился в свои мысли и утратил нить разговора.

– Сергей твой сын. Это я раскопала до больницы. Тысяча процентов твой…

– Знаю… – он делает судорожный глоток воздуха.

Он всегда это знал… Без подтверждений, анализов, фактов. Но позволил злости и обидам взять верх. Цепляться за ложь…

Каким же он был идиотом… так просто отпустил любовь…

Утратил ту, что до сих пор является смыслом его существования. Манюня и их общий сын… Он пропустил все, и за это нет ему оправдания. Как нет прощения и за его веру в ложь.

Он не имел права сомневаться в любимой. Должен был бороться… Ведь такое чувство – это раз и на всю жизнь.

– Много дров наломал, – Паулина читает все в его взгляде. – И я ведь поначалу тоже недолюбливала ее. Была уверена, что она предательница раз столько лет жила с Глебом. Все мы ошибаемся, Коль, – Паулина сжимает его ледяную ладонь.

– Не все ошибки можно исправить.

– В твоем случае далеко не все потеряно.

– Угу, – Коля отворачивается.

Паулина хочет приободрить, вернуть ему веру. Только поезд ушел, Коля слишком многое упустил. Ему сейчас даже стыдно смотреть любимой женщине в глаза. Нет ему оправданий. Козни Глеба не обеляют его.

– Глеб может быть очень убедительным. Мне ли не знать, – Паулина снова угадывает направление его мыслей.

– Что он с тобой сделал? – Коля спрашивает тихо.

Подруга еще ничего не сказала, а ее боль уже плотной завесой ощущается в воздухе.

– Я была его невестой, – ловит удивленный взгляд Коли. – Да, да сейчас сложно поверить, но я была настолько молода и глупа, что влюбилась в него… А Глеб запал на деньги моей семьи. Мама с папой владели сетью супермаркетов. Я родилась в очень обеспеченной семье. Но деньги не испортили родителей, они были открытыми и добрыми людьми. За что в итоге и поплатились, – Паулина прерывается, берет стакан с полочки, делает судорожный глоток воды. Рука дрожит. – Они приняли мой выбор. Их не смутило, что парень за душой не имеет ни копейки. Папа обещал, что нам поможет, главное – это мое счастье. А я дурочка наивная верила, что мое счастье рядом с Глебом. Он был вхож в наш дом. Отец устроил его к себе в офис. Там Глеб собирал компромат. А потом натравил местных авторитетов на отца. А меня… меня, – она закусывает губу. Так что выступают капли крови. – Я пришла домой и нашла трупы своих родителей. Их застрелили… кто это сделал, следствие до сих пор не установило… Даже если не Глеб собственноручно, то точно он к этому причастен. А меня в тот же день затолкали в машину и отвезли к тому, на кого работал Глеб. Он меня продал… как вещь… ненужную и использованную… Несколько лет я была во власти страшного человека. Что только он со мной не делал… Когда надоела не отпустил… делился с друзьями… – она хватает ртом воздух, задыхается. – Я освободилась только когда он умер. Сбежала. Стала военным корреспондентом. Думала там, где свистят пули, смерть подстерегает на каждом шагу, я найду свой конец. Но выжила, – горько усмехается. – Наверное, пока не время. Я обязана отомстить. Так что, Коль, начал свой бизнес Глеб на деньги, полученные за мою семью. А дальше он пошел по той же кровавой дороге. Странно… он лечит людей в своих клиниках… а создавал их на предательствах и крови… Жестокий парадокс жизни…

– Он за все ответит, Паулинка… обещаю… – откровения подруги выбивают почву из-под ног. Ему хочется ее утешить, но Николай, прекрасно понимает, что словами тут не поможешь. Боль Паулины не унять.

– Для этого и живу, – она подмигивает. Старательно прячет внутри себя эмоции, которым ненадолго позволила просочиться наружу.

Даже тогда ни Николай, ни Паулина не подозревали насколько кровавой и долгой будет эта битва. Их враг слишком коварен, и за годы безнаказанной жестокости оброс опасными связями. Только отступать и сдаваться нельзя. И вопреки всему, они боролись, одержимые желанием уничтожить зло.

Николай делал все, чтобы его Манюня оставалась в безопасности. Пока ведется беспощадная война.

И когда казалось, через год бессонных ночей и хождению над пропастью, подлостей и обмана, наметился прогресс. Они практически загнали Глеба в угол… Он ударил в спину.

Нож вошел между лопаток Николая.

Тьма засасывала, забирала к себе. Боли не было. Только дикий страх, за ту, ради которой он жил, боролся, существовал.

– Манюня… – хрипел он посиневшими губами.

Пока тьма окончательно не забрала его к себе.

Глава 57

Маша

Два года спустя…

– Мария Михайловна, мы поймали ворюгу! – предварительно постучав, охранник с довольной улыбкой входит в мой кабинет.

– Отлично! Это не тот ли, которого вы в прошлый раз упустили?

– Да! Он! Сто пудов! – улыбка парня становится еще шире. – Снова горячительными хотел поживиться.

Два дня назад у нас украли дорогой коньяк. Вор на камерах засветился вскользь. Опознать и найти было нереально.

– Милицию вызвали?

– Игнат звонит. А я сразу к вам докладывать!

– Рада, что вы исправили упущение.

– А мы-то как рады!

В нашем магазине кражи происходят не так часто. Чем я очень горжусь. Поэтому особенно приятно, что охрана смогла быстро найти злодея. Не хочу, чтобы кто-то портил репутацию доверенного мне магазина.

Уже год как я стала управляющей одного из супермаркетов. Начинала с выкладки товаров, много работала, порой спала час-два не более. Но оно того стоило. Меня заметили. Я шла по карьерной лестнице вверх очень быстро. Добивалась всего сама и мне это безумно нравилось. Каждое новое повышение, давало стимул стараться еще больше.

Так что на данный момент я могу обеспечить все, что нам с сынулей нужно и даже задумываюсь об ипотеке. Хочется собственное жилье.

Я полюбила этот город, людей, воздух. Мне все тут мило и я чувствую – тут мой дом. Сергей тоже делает успехи в учебе, очень увлекается иностранными языками, сейчас изучает три, но планирует начать и четвертый. Так же ходит на спорт, много читает, помогает мне по дому, даже если я об этом не прошу. Очень он вырос и повзрослел за эти годы. Настоящим мужчиной стал. У него даже появилась подруга, они вместе с ней в кино частенько ходят.

Для меня как для матери самым приятным было, что Сережа мне все рассказал, поделился мыслями, эмоциями. Доверительные отношения и взаимопонимание с сыном – это ли не счастье!

Сережа очень радовался моим успехам, подбадривал меня, когда я в чем-то сомневалась.

– Мам, нет вещей, которые тебе не подвластны! Ты со всем справишься!

И я справлялась, наверное, в первую очередь, чтобы не разочаровать сына.

Отцу я помогла. Оплатила ему лечение и дальнейшее пребывание в санатории. Анжела умерла, как мне он сказал. Сердце остановилось.

Эта новость не вызвала во мне никаких эмоций. Я не желала ей подобной участи, но и оплакивать мне некого. Ее сыновья, пока папа был на лечении, были у моей матери, после он забрал их домой. Глеб не появился, не затребовал права на сына. А папа любит парней, для него они его дети, и не важно, что там показывают тесты.

Отец переехал из нашей деревни, продал дом и поселился около моря. Ловит рыбу и продает ее. На жизнь хватает. Но если надо я всегда помогу, только отец у меня помощи больше не принимает, говорит, что сам справится. Морской воздух, жизнь вдали от козней и склок действительно пошла ему на пользу, вижу, как он молодеет, когда говорю с ним по видеосвязи.

А вот насчет матери у нас уговор – не признаваться где я.

Отец меня не подвел. Сохранил тайну.

– Раз, дочурка, я не уберег тебя. Не сказал на свадьбе что видел, как твой Глеб зажимал другу. Всю жизнь себя за это корил… Теперь я больше тебя не подведу!

На отца я зла не держу, такой у него характер. Лишь бы был здоров.

А матери я больше помогать не намерена. Пусть живет как знает.

По слухам, с Максимом она разошлась и снова беременна от нового «рыцаря». Мать уже не изменится, и пока позволяют ее биологические часы, она будет рожать. Но я больше не хочу в этом участвовать. С меня хватит. Я вычеркнула ее и жизни.

С Людой я тоже не поддерживаю связи. Очень хотелось, но сестра может проболтаться о моем местонахождении, а это для меня слишком опасно.

Возможно, пройдет еще немного времени, и с некоторыми братьями и сестрами я налажу контакт.

Но пока я живу отдельно. Впервые жизни забочусь только о себе и сыне, и мне это безумно нравится.

Выхожу вместе с охранником, хочу лично встретить полицию. Захожу в кабинет, где держат мужчину. В нос ударяет смрад немытого тела и запах многолетнего перегара.

Вор оборачивается на звук открываемых дверей. Длинные засаленные, седые волосы, черное от грязи лицо, порванная, жуткая одежда и трясет его как в лихорадке.

– Вы не понимаете… пожалуйста… мне надо… это лекарство… хоть стопочку налейте! Будьте людьми! – говорит он, плюхаясь передо мной на колени.

Его голос… этот взгляд…

Меня словно кто по голове ударяет. Очень медленно приходит узнавание. И следом неверие.

Быть этого не может!

– Сергей… – озвучиваю свою безумную догадку.

– Да я Серега, – кивает радостно. Потом замирает. Долг на меня смотрит. Сморкается в рукав грязной куртки. – Манька чтоль? – падает с колен на пол. Протирает глаза. – Или не? Мож нальешь по старой дружбе, а? – улыбается, показывая ряд черных, гнилых зубов.

Глава 58

Узнать самоуверенного холеного Сергея из прошлого в этом спившемся мужчине очень сложно. Далеко не сразу до меня доходит истина. Вначале я стою и моргаю, растерянная, обескураженная.

– А вот и полиция, – сзади раздается голос охранника. – Пойду встречу.

Парень выходит, второй охранник остается со мной.

– Вы и без меня справитесь. Пусть забирают, – резко поворачиваюсь и направляюсь к двери.

Мне нечего тут делать.

– Стой! – для своего состояния Сергей очень проворно хватает меня за руку.

– Отпусти! – брезгливо морщусь.

– Жизнь тебя не изменила, все так же кривишь рожу от меня, – едкий смешок обдает смрадом.

– Полиция с тобой разберется, – выдергиваю руку.

– А я ведь могу быть тебе полезен, – облизывает потрескавшиеся, пересохшие губы.

– Ты? Не смеши, – презрительно одергиваю плечом.

– Неужели не хочешь узнать, как стала участницей одного большого розыгрыша? А подробности про Кольку, за которым ты как мартовская кошка бегала? А про братца своего? Ох, Манька, я столько всего знаю… – мутные глаза, алчно блестят.

Мне бы развернуться и уйти. Но некая неведомая сила заставляет остановиться. Что-то в его пропитом взгляде не дает покоя.

– Думаешь, я тебе поверю? – в своих же словах улавливаю сомнение.

– Ага, – громко икает. – Уверен.

– Оставьте нас. Звук выключите, – говорю охраннику.

– Мария Михайловна, может, не надо, – парень сомневается. Топчется неуверенно на месте.

– Будь по близости. Все будет хорошо, – киваю. – И задержи полицию. После моей беседы, пусть заходят.

– С полицией ты решишь, – едко шипит Сергей, после того, как мы остаемся одни. – И бабла мне подкинешь.

– Посмотрим, насколько твоя информация ценна, – сейчас с ним торговаться не вижу смысла. Пусть говорит.

– Мне нужны гарантии! – скрещивает руки на груди.

– Выкладывай, Сергей. Без препирательств. Иначе я повернусь и уйду. Сейчас ты от меня зависишь, – говорю безучастным тоном и сажусь на маленький угловой диван.

– Ох, ты посмотри, какая деловая стала. Мань, ты так тряпкой и осталась, не корчь из себя не пойми кого, – мерзко хохочет.

– Я ухожу, – поднимаюсь и направляюсь к двери.

– Стой! Я это… пошутил… – испуганно вопит. – Во рту со вчерашнего вечера ни капли. Вот и несу чушь… я это… рад встрече…

– Угу… выкладывай, свою ценную информацию, – останавливаюсь.

– Зря ты со мной не осталась. Как мы могли сейчас жить, – Сергей вздыхает, и смотрит на меня тем взглядом из прошлого.

– Ты сам выбрал этот путь. И нечего меня приплетать.

– Бабки голову вскружили. Матушка отправилась к праотцам. За ней батя. Я унаследовал их капиталы, ну и крышу снесло. Гулянки, девки, дружбаны, опомнился, когда на какого-то прохвоста хату переписал, а сам очутился в ночлежке с бомжами, – он садится на пол, хватается пятерней за засаленные волосы. – Вот если бы была ты, то у меня был бы стимул. Ты бы меня сдерживала…

– Легче всего винить кого-то в своих неудачах, – пожимаю плечами. – А по факту, это ты сам пришел к такой жизни. У тебя было все, но ты выбрал дурман.

– Я любил тебя! Реально запал! А после я заглушал утрату! А Людка даже на бледную твою копию не тянула, потом зараза еще и предала… Это она подослала того хмыря, который у меня хату отжал, – он брызжет слюной, говорит невнятно, его начинает трясти.

– Какая Люда? – хмурюсь.

Догадка мне совсем не нравится.

– Сеструха твоя. Кто ж еще…

– А она каким боком?

– Манька, скок время пролетело, а ты ни сном, ни духом, как тебя вокруг пальца обвели, – лыбится. Чувствует свое превосходство.

– Конкретней, – даже делаю шаг в его сторону.

– Людка тебя ненавидела. Всегда. Уж не знаю, чем ты заслужила такую ее «любовь» она в подробности не вдавалась. Но во многом она была генератором идей. Опозорить тебя на моей днюхе, полностью ее задумка. А я и не спорил. Уж слишком ты тогда мне в душу наплевала. Я для тебя все, а ты меня оттолкнула. Как же пить хочется, – он издает противный звук, и дергает себя за нижнюю губу.

Подхожу к столу, наливаю воду из графина. Протягиваю ему стакан.

– Продолжай!

– Ты когда нас познакомила, я и не запомнил малолетку. Она нашла меня сама. Стала лить в уши, какая ты стерва. Говорила, что ты мужиками вертишь, разводишь их на бабки и бросаешь. Что проучить тебя надо. Я тогда на ее лепет не обратил внимания, выгнал, наорал. Но она периодически названивала, порой и сама появлялась и все капала на мозги.

– Почему ты мне не рассказал, когда мы еще дружили?

– Ой, а зачем мне в ваши бабские разборки было лезть? – машет рукой. Ставит пустой стакан на пол. – А вот когда ты стала меня отшивать регулярно, Людкины байки мне стали в мозгу заседать. Она плела, что мол, ты так меня измором берешь. Ждешь, пока на все буду готов, лишь бы к себе подпустила, а у тебя в разработке еще парочка пацаков. И что я как лох уже выгляжу. А потом, ты тогда унизила меня дома. Я тебе про любовь, ласки просил, а ты меня… – вздыхает. – Вот я и озверел. Людку вызвал. Слушал ее россказни, сатанел. Даже не заметил, как на ее план мести согласился. Манька-тряпка, кстати прозвище тоже она придумала. Она мечтала, чтобы ты стала изгоем. Так и вышло. Но тут появился Колька…

– И ваш план дал трещину.

– Ты была счастлива с другим! Думаешь, мне легко было на это смотреть?! – скалится.

– Поэтому ты решил все разрушить? – говорю глухо.

– Не я, вот реально, я б сам на такое не решился. Я уже понял, что тебя потерял. Но Людка, она реально как фурия вездесущая. Она с Глебкой снюхалась. Тот по тебе сох, как и я, попал в твои сети. А я уже присоединился к ним, когда твой Колька меня унизил. Когда перед всем институтом на коленях ползать заставил. Он меня сломил! Понимаешь! – кричит, брызгая слюной.

– Он заставил тебя извиниться за содеянное. Также публично, как ты меня унизил, – ноль эмоций в голосе, и лишь нарастающая боль в груди.

– Для пацана моего статуса – это крах! Баба ты, не понимаешь! И я хотел мести! Понимал, что со мной не будешь, но и чтобы ты счастлива была, не мог допустить!

– Мужской поступок, Сергей. Ничего не скажешь.

– Фотки Кольки с бабами я замутил. Нашел парня, который в этой теме шарил, он из старых кадров конфетку слепил. А видео он тоже отредачил. Девку, которая тебе про и роман докладывала, тоже я нашел!

– Ты наверно так собой гордишься, – смотрю на него, не скрывая отвращения.

– Я мстил. И было за что. А вот сцену в том номере, уже Людка придумала. Так что когда ты Кольку застала, он видел десятый сон. Лошок храпел, а в это время в его номере такое представление разворачивалось, – смеется. – Но согласись, мы хорошо все провернули. Четенько! Не прикопаться!

– Это же не все, – с виду я превратилась в камень, в то время как ужасающая правда, подобно раскаленной лаве доходит до воспаленного мозга.

– Ты права, не все, – на губах Сергея блаженная улыбка.

Он ни сколько не раскаивается. Ему доставляют удовольствие эти грязные воспоминания.

Глава 59

– Продолжай, – я не чувствую под собой ног. Стараюсь внешне выглядеть невозмутимой.

Пусть выложит все, а дальше я буду впитывать и осознавать… Но перед Сергеем я не покажу свою боль и слабость, достаточно. Он не увидит моих страданий.

– Тебе понравилось имя сына? – спрашивает с такой же едкой ухмылкой.

– Имя как имя, – пожимаю плечами. – Или ты думаешь, из-за одной гниды я теперь всех Сергеев должна ненавидеть?

Мой ответ явно ему не нравится. Не такого ожидал.

– Но я, согласись, особенный! И ты, называя ребенка моим именем, всегда меня вспоминала. Все что между нами было!

– А между нами ничего не было. Я забыла тебя и не вспоминала, – смеюсь.

Он будто меньше становится, сжимается весь.

– Но как… я ведь… такое не забывают…

– Это тебе Людмила в уши наплела? – высказываю свою догадку.

– Мы с ней вместе придумали. Она когда узнала о твоей беременности, мне сообщила. И тогда я условие Глебу поставил, что если все заканает и он на тебе женится, то пацана вы Сергеем назовете. Чтобы ты ни на секунду меня не забывала. Глебу же ухватился за эту идею, потому как думал, что ты до конца не сможешь полюбить сына и быстрее Кольку из головы выкинешь.

– Посмотри на себя, – окидываю его уничижительным взглядом. – У тебя с моим сыном ничего общего нет и быть не может. Наоборот, когда появился мой Сергей, он излечил меня от воспоминаний прошлого. Я полюбила его всем сердцем, и на негатив не осталось места.

– Глеб тоже к пацану проникся, – чешет небритую щеку. – Базарил мне, мол теперь это его пацан и пофиг, что кровь не его течет. Тогда еще над ним дураком ржал. Подкалывал, что подгузники сыну врага меняет. Ты Глеба изменила, подкаблучником сделала, он помешался на тебе. Аж бесил, – вытирает губы от брызжущей слюны. Долго на меня смотрит, – Я бы тоже мог как он.

– Тебе ничего не мешало завести семью, а не прожигать жизнь.

– Мешало! – вскакивает с пола. – Ты и воспоминания. Ты мне всю жизнь поломала! Я вначале за вами следил. Видел, как вы закупаетесь продуктами, сидите в ресторанах, гуляете с сыном в парке. Много раз хотел подойти и открыть тебе глаза, чтоб ты поняла, за кого вышла! – скалится.

– Так почему не подошел?

– Глеб мне платил. Исправно. Каждый месяц. Потом приказал уехать из города, чтобы я глаза не мозолил. Когда я все потерял, он остался единственным источником моего дохода. Но сейчас он пропал. Уже несколько месяцев не платит! И я больше молчать не буду!

– Не молчи, – стискиваю руки в кулаки. Сдерживаю нахлынувшие эмоции.

– Бабло не капает, так что Глеб пусть теперь офигевает от последствий. Вряд ли ты с ним останешься после всего, – нервно смеется. – Брата твоего ведь он тоже того…

Замолкает и смотрит на мою реакцию. А у меня челюсть медленно ползет вниз.

– Славика… – во рту мгновенно пересыхает. Больше ничего сказать не могу…

Я винила Колю… винила себя, что спуталась с убийцей…

– Твой братец нам как кость в горле был. Все вынюхивал. Нас спасло, что он к тебе бежать не спешил с рассказами, хотел больше инфы собрать.

– И вы его… – ком в горле становится больше.

– Не я. Глебка с Людкой так решили. Но если что, прибил его именно твой муженек, – Сергей хохочет.

– Вы просто приговорили молодого парня к смерти, потому что он вам мешал? – не удается скрыть эмоций.

– Ты же поверила, что это сделал Колян, так мы чем хуже! – сморкается в рукав своей грязной куртки.

Я действительно поверила… потому как Коля его нашел. Он был около трупа… Глеб привел мне очень много доказательств его вины. Он буквально засыпал меня ими.

Это все случилось в тот момент, когда еще не вышла за Глеба. Меня снова начали одолевать сомнения. Я хотела поговорить с Колей. Посмотреть ему в глаза, даже допускала мысль рассказать о ребенке.

Тогда мне позвонил Славик, сказал, что должен рассказать важную информацию. Так и не рассказал, его путь прервался… а ведь он только начинал жить…

Не знаю, как у меня получается не завыть в голос перед Сергеем.

– Мань, этот пацан засунул свой нос слишком глубоко. Он один мог все разрушить. Людка кстати не сомневалась ни минуты. Сказала если надо, значит действовать следует быстро и решительно.

В этот момент, я ненавижу себя, гораздо больше, чем Сергея. Я позволяла столько лет водить себя за нос. Верила монстрам, и очерняла человека, которого безжалостно подставляли.

Только не могу я вернуть время вспять. Не могу ничего изменить в прошлом.

Под маской сестры, скрывалась дьяволица. Почему? Откуда столько злости, подлости? Что я ей сделала?

– Гордишься делами прошлых лет? – скрещиваю руки на груди и смотрю на него как мешок с фекалиями, кем он и является.

– Есть, что вспомнить. Жизнь била ключом не то, что сейчас, – грустно вздыхает.

Он сожалеет, что все в прошлом. И ни в чем не раскаивается.

– Воспоминания – единственное, что у тебя останется, – поворачиваюсь и направляюсь к выходу.

– Эээ… стопэ… А мы ж это договаривались! Ты говорила, нальешь, все уладишь! – на лице растерянность и страх.

– Конечно, улажу, Сергей. Можешь не сомневаться.

– Кинуть меня решила! – он брызжет слюной.

Я не отвечаю. Покидаю кабинет. Направляюсь к начальнику охраны. Он мужик из органов. Практически всю жизнь там проработал. Закрыть Сергея надолго много не будет стоить. Он уже стал отбросом общества.

Потом заканчиваю дела магазина. Все делаю на автомате, а в голове раз за разом прокручиваю разговор. Осознание… оно очень тяжело дается…

И лишь одна мысль пульсирует в голове – я обязана поговорить с Колей.

Мне необходимо его увидеть.

Ищу в интернете новости о нем. Кроме того, что он продал сеть своих стоматологических кабинетов, больше толком ничего нет.

Паулина! Они же с ней общались, или были вместе. Сейчас это не имеет значения. Надо с ней связаться.

Звоню. Номер ее телефона я почему-то сохранила. Только он отключен.

Вбиваю в поиск ее имя фамилию. То, что выскакивает в заголовках, заставляет мои глаза вылезти из орбит.

Я стала вдовой… и ею меня сделала именно Паулина.