Текст книги "Измена. Я больше не буду тряпкой (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 42

Сергей столкнул меня со сцены, я упала под всеобщий хохот и осуждающие свисты. Поднялась, нашла в толпе Людмилу, которая стояла, прижав руки к щекам. Схватила сестру за руку и побежала к выходу.

В мою сторону летели такие слова, что уши вяли. Я сгорала от стыда и обиды.

– Машунь, успокойся. Они вскоре это все забудут, – уже дома пыталась меня утешить Люда. – Сергей обиделся на тебя за отказ. Может, попробуешь с ним помириться? Уверена он сможет уладить ситуацию.

– Нет! – замотала головой. – Никогда!

Я возненавидела Сергея лютой ненавистью. Что бы ни случилось, я не унижусь до того, чтобы приползти к нему.

При сестре еще старалась держаться. Когда же она заснула, я дала волю слезам. Рыдала, выплакивая свои обиды.

А ведь ему поверили! Никто даже не усомнился! А моя правда… Кому теперь она нужна…

За что так? Потому что сказала: «нет»?!

Как это несправедливо! И ведь ничего нельзя сделать…

Я так надеялась, что сестра права, и народ вскоре забудет это происшествие.

Зря.

С того злосчастного вечера начался мой персональный ад.

На следующий день весь институт был расклеен моими фотографиями. С гадким текстом:

«Нужна уборка? Могу предложить гораздо больше. Проживаю, далее следовал номер моей комнаты, забегай, договоримся».

Сергей подготовился. Он давно это планирован. Фото были сделаны у него дома, подловил именно те моменты, когда я мыла полы.

– Что вы себе позволяете. Какой срам! – говорили мне даже преподаватели.

На все мои заверения, что я к этому не имею никакого отношения, они лишь скептически фыркали.

Я не могла спокойно пройти по коридору. На парах постоянно слышала шушуканье за своей спиной. Подходили ко мне и с гадкими предложениями. Некоторые «умники» чтобы выделиться перед друзьями даже демонстративно плевали на меня.

Это была дикая травля, которая не прекращалась ни днем, ни ночью. Ко мне приходили под комнату. Разукрашивали дверь нецензурными надписями.

– Давайка, ты проваливай! – сказали мне мои соседки по комнате. – Нам дурная слава не нужна. Если не смогла по уму все сделать, раз уж выбрала такую профессию, то теперь сама разгребай. А нас марать не вздумай.

Я пыталась им все объяснить. Рассказать правду. Только никто меня не слушал. Даже комендантша стала на их сторону и мои вещи попросту выкинули в коридор.

Меня пересилили в комнату, в которой уже давно никто не жил. Она находилась в самом отдаленном закутке, около подвала, с грибком на стенах и стойким запахом плесени. Там стояла поломанная тумбочка и треногая кровать.

Сестра уехала к себе, ей надо было возвращаться на работу. Напоследок засыпала меня словами поддержки, расцеловала.

Дошли слухи о моем падении и до матери.

– А чего ты хотела, все правильно. Нечего свинье лезть, куда не следует. Знай свое место, дочь. Таких как мы всегда сжирают. Я тебя предупреждала, но ты меня не слушала. Собирай манатки и быстро домой.

– Нет, мам, я станусь, – сказала с твердостью в голосе.

– Идиотка! Мало тебя унизили!

Во мне проснулось упрямство. Хотелось доказать всем, что я смогу, выстою, обязательно доучусь. Моя мечта горела во мне еще ярче, она поддерживала меня, давая силы проходить через все испытания.

Работы свои я потеряла.

– В тихом омуте порок водится. А я сразу знала, что ты с гнильцой! Ишь чего надумала, к моему сыну присосаться! – сказала мне мать Сергея.

– Ваш сын – разбалованная сволочь! Он оговорил меня, потому что я ему отказала.

За это я получила пощечину, от уже бывшей работодательницы. И еще куча оскорблений в спину.

На других работах тоже не подбирали выражений, обвинили во всех смертных грехах. И воровство приписали. Пытались навесить сумасшедшие суммы долга. И если не оплачу, грозились написать заявление в полицию.

Я жила в адском огненном кольце, и оно все сжималось, сдавливало меня в тиски, не давая возможности дышать. Но я упорно продолжала учиться. Выдерживала насмешки, издевательства. Училась не реагировать на них.

– Маша! Не подходи к нам! – так в один голос завопили мои так называемые подруги, когда попыталась с ними заговорить.

– И вы туда же? – спросила обреченно.

– Пойми, не важно, делала ты эти вещи или нет. Просто сейчас, ты как прокаженная, и кто с тобой общается сразу законтачится и его тоже будут таким считать. Так что… – Ольга не договорила, взяла Светлану за руку и они развернулись и ушли.

Я осталась одна в окружении монстров, которых победить не представлялось возможным.

Так прошел месяц. Мои мучители не забывали обо мне. Они изощрялись, придумывали новые издевательства.

– Ты получила по заслугам. Теперь не скули, – сказал как-то Сергей, проходя мимо и любуясь, как я оттираю сумку, в очередной раз облитую какой-то гадостью.

Я даже не посмотрела в его сторону. И лишь мысленно подумала, что придет день и он непременно за все заплатит.

Даже преподаватели сторонились меня. Я ощущала себя действительно заразным изгоем.

Устроилась работать в кафе уборщицей. Больше нигде не брали. А мне нужны были деньги. И вопреки всему, я продолжала учиться. Я не могла сдаться. Не сейчас! Не вот так! Они не могут меня сломать! Если сейчас отступлю, то больше никогда не буду себя уважать.

В тот день, на моих мучителей напал какой-то озверин. С самого утра они не давали мне проходу. Цеплялись на каждом шагу, насмешки и гнусные предложения, сыпались со всех сторон, меня щипали, снова плевали.

А после четвертой пары, когда я вышла на крыльцо и отправилась в сторону общежития, группка студентов меня уже поджидали. Они по команде начали закидывать меня помидорами и яйцами, выкрикивая непристойности.

Я побежала, не разбирая дороги. Яйца и помидоры летели мне вслед, преследовали не отставали. Слезы застилали глаза, унижения и обида достигли предела. Мне хотелось провалиться сквозь землю, не чувствовать, не слышать.

Я бежала из последних сил, ничего не видя, перед глазами черная воронка безысходности. С разбегу налетела на что, упала бы, но чьи-то руки меня удержали. Обжигающие руки, такое ощущение, что они оставляли ожоги.

Подняла голову. Ничего не вижу, ядовитые слезы застилают глаза, и сквозь мою черноту безысходности пробивается золотой свет. Он окутывал меня, таким плотным кольцом, что я мгновенно забыла про своих преследователей.

Глава 43

– Тшшш, Манюня, не дрожи, – его голос походил на тихий шепот моря.

И это его «Манюня»… никто никогда меня так не называл. Нежно, проникновенно, сердце приятно кололо.

– Я грязная, – всхлипывала. – Не трогай меня!

Он крепче прижимал меня к себе, а я вопреки своим же словам, сама обнимала незнакомца.

Мне столько раз твердили – грязная, что я поверила. Уже самой казалось, что даже душа пропиталась грязью и смрадом. Я не такая, я низший сорт, я та, которую все презирают.

– Какие глупости, Манюнька… – и снова шепот моря, теплый, согревающий, такой родной.

Почему Манюня? Он же не знает моего имени. Мы прежде никогда не встречались. Я хоть и не вижу его лица, но точно знаю, встречу с незнакомцем я бы никогда не забыла.

Подняла голову, хочу его рассмотреть, а слезы мешают. Мир видится расплывчатым черным пятном, и только его глаза переливаются золотом, несут мне спокойствие и защиту. Я продолжаю дрожать, но уже не от страха. Его близость будоражит, дарит новые, неизведанные ощущения. Такое чувство, если он меня сейчас отпустит, я умру, не выдержу, не смогу без него.

– Пошли вон, шакалы, – он обращается к моим преследователям. Не кричит, не повышает голос, но четко улавливаю угрозу, и интонации совсем иные, чем когда он со мной говорит.

– Нашел кого защищать! – кричит кто-то из толпы.

– Брысь, – так же спокойно и в то же время угрожающе.

Они уходят, кожей чувствую, как угроза отдаляется. Продолжаю дрожать. Мне страшно, что сейчас незнакомец меня отпустит. Мне так тепло и хорошо в его объятиях.

Он же, наоборот, подхватывает меня на руки.

– Где ты живешь? – прижимает меня сильнее к себе. Вдыхаю его запах, он и пахнет морем, чистым, лазурным, теплым.

– Я тебя испачкаю, – всхлипываю.

– Ерунда, Манюня, – гладит меня по голове. – Все хорошо, обещаю, они больше тебя нетронут, – и я верю его словам. Вот так просто и сразу, ни капли не сомневаюсь, что именно так и будет.

– Они так просто не отцепятся, – вопреки своей вере, говорю совсем другие слова.

– Тогда пожалеют, что хоть пальцем посмели тебя тронуть. Так где ты живешь?

– Там, – киваю головой в сторону общежития.

Безумно хочу рассмотреть его лицо, но все еще мешают слезы, они продолжают литься из глаз, непрерывным потоком и их никак не остановить.

– Сейчас придем к тебе в комнату, и ты мне все расскажешь, – от его слов щеки начинают пылать.

Мне стыдно рассказывать, но понимаю, что выложу ему все. Просто не смогу иначе. Незнакомец очень странно на меня действует.

– Как тебя зовут, зеленоглазая колдунья? – он говорит очень тихо и так проникновенно, что слова кажутся нежнее бархата, окутывают сердце, проникают в душу.

– Маша, – бурчу, уткнувшись ему в плечо.

Я дышу, кажется, впервые по настоящему. Не могу надышаться им, хочется чтобы его запах заполнил легкие до отказа.

– Манюня, – выдыхает мне в макушку. – Николай, – представляется.

– Коля, – так же выдыхаю. Почему-то это имя кажется мне таким сладким, оно словно конфета тает у меня на языке.

Он проносит меня через комендантшу. К счастью не вижу ее презрительного взгляда, но ощущаю. Тут уже иначе на меня и не смотрят.

Рукой показываю направление, называю номер комнаты, достаю из кармана ключи и передаю Коле. Наши руки соприкасаются, обжигающие волны пробегают по телу, меня подбрасывает.

С огромным трудом заставляю себя отпустить его руку. Какие же у него невероятные пальцы… хочется чувствовать их, гладить, целовать…

Он открывает двери, замирает на пороге. С его губ срывается нецензурное витиеватое выражение, и даже ругань у него получается будоражащее.

– Ты тут живешь? Реально? – в голосе нотки гнева.

– Да, – прячу лицо.

– Ты тут больше жить не будешь. Это же не человеческие условия. Манюня, что с тобой происходит? Я хочу знать все!

– Я грязная, – снова повторяю то, с чем жила последнее время.

Они словно поставили на мне клеймо, от которого не могу избавиться.

– Ты самая чистая, самая красивая, – осторожно поднимает мою голову за подбородок. – Кто втемяшил тебе в голову подобную ересь?

По-прежнему не вижу его лица. А так хочу рассмотреть, мне это жизненно необходимо. Рядом с ним я забываю обо всем. И моя убогая комната, не кажется мне жуткой, и мои проблемы не бередят душу. Все уходит на десятый план. Рядом со мной Коля и только это имеет значение. Я словно под каким-то гипнозом, в какой-то иной реальности. И я не хочу обратно, не хочу в тот жестокий мир. Хочу навсегда остаться в его объятиях.

– Длинная история, – всхлипываю.

Его руки собирают мои слезы с лица. И я окончательно улетаю. Тону в морских волнах, наслаждаюсь их касаниями, голова кругом, в теле небывалая легкость.

– Я хочу знать все до мельчайших подробностей, – он осторожно ставит меня на землю.

Сразу становится неуютно, хочется снова прижаться к нему, ощущать тепло, вдыхать невероятный запах.

– Умоюсь, – говорю смущенно, – Переоденусь…

Я же в помидорах и яйцах, представляю, как выгляжу. Не хочу так выглядеть перед ним.

– Хорошо, – гладит меня рукой по голове. Я едва не мурлычу как кошка. – А я отлучусь на минут пятнадцать. Улажу некоторые моменты.

– Ты вернешься? – ненавижу себя за этот вопрос. Но мне действительно страшно, что Коля лишь видение, он уйдет и исчезнет. А я не смогу без него… уже не могу…

Ошеломительные, сносящие голову, напрочь выбивающие разум чувства, нахлынули огненным штормом. Но я не боялась, не удивлялась, лишь хотела оказаться в эпицентре этого шторма и чтобы он никогда не заканчивался.

– Я больше тебя не оставлю, – сказал уверено, словно высек эти слова у меня на сердце.

И я ведь поверила. Ни капли не сомневалась в его словах. Каким-то непостижимым образом я верила Николаю с первых секунд, доверяла больше чем себе. За что в итоге жестоко поплатилась.

Глава 44

В душ мне была дорога закрыта. Меня не пускали ни в один, находящийся в общежитии. Я несколько раз пыталась, и как только меня замечали, начиналась такая травля, что я едва ноги уносила. Потому я набирала холодной воды в тазик, на кухню, чтоб подогреть воду, тоже нельзя было заходить, и таким образом мылась. К этому я тоже привыкла.

Сейчас постаралась снять с себя испорченные вещи и как можно быстрее отмыться. Николай скоро вернется, и мне хотелось быть чистой, насколько возможно в этих условиях.

Он пришел через минут двадцать, предварительно постучав в дверь. Я успела даже помыть голову, переодеться. Волосы свисали мокрыми прядями, слезы больше не лились из глаз, и я замерла, едва открыв дверь.

Только сейчас смогла рассмотреть Колю. У меня никогда не было мужского идеала. Я не фантазировала, каким должен быть мой избранник. Но взглянув на него, осознала – это он. Огромные золотисто-карие глаза, высокие скулы, губы… ах эти губы… немного полноватые, упругие, сочные, сглатываю слюну, от безумного желание поцеловать его. Прямой, немного широкий нос, на щеках пробивается щетина. Он очень гармонично сложен, довольно высокий, рельеф мышц отлично виден через черную ткань его рубашки. Он невероятный! Я смотрю, и не могу насмотреть, кажется, никогда не смогу. А эта его улыбка… таю, падаю в пропасть, и понимаю – мне нет спасения.

– Ты невероятна, – он тоже пристально меня рассматривает, словно с какой-то жадностью.

– Волосы еще не высохли… фена нет, – зачем-то говорю чепуху.

– Почему ты в душ не сходила? В тазике моешься, – смотрит мне за спину.

– Мне нельзя в душ… на кухню тоже, – краснею. – Я грязная…говорила же, – слезы снова подступают, ком в горле мешает дышать.

– Манюнь, – переступает порог, закрывает за собой дверь, берет меня за подбородок, ловит в капкан своих глаз. – Никогда больше, ты слышишь, никогда не говори подобного про себя!

– Но… – пытаюсь возразить, хотя на самом деле даже не знаю что сказать. Когда его руки касаются меня, мир замирает, все кажется таким незначительным, есть только Коля.

– Собирай вещи, – эта его теплота в голосе, никогда мне не было так уютно.

Даже не верится, что такое бывает.

– З…з…зачем? – начинаю заикаться.

Эти эмоции, они сносят крышу, я не могу с ними справиться.

– Ты переезжаешь. Я обо всем договорился.

– Что? – моргаю. Ничего не понимаю. Он прикасается ко мне, и мыслить я не способна.

– В другое общежитие. Там никто тебя не тронет, – он отпускает меня, входит в комнату. – Ты даже на одну ночь тут не задержишься. Я помогу собраться.

– Я… что… как… – смотрю растерянно на свою комнату и не знаю за что браться.

Коля быстро находит сумку и по-хозяйски начинает собирать мои вещи. Я пытаюсь ему помочь, но на самом деле, лишь бесполезно кручусь рядом.

– Это все вещи? – смотрит на полупустую сумку.

У меня действительно очень мало одежды, одни штаны, одни джинсы, два свитера, две футболки, одна юбка, пижама. Все видавшее виды. Эти вещи уже попали ко мне не новыми, соседи дали. И у меня они несколько лет. Я считала, что главное – ходить в чистом, иметь опрятный вид. О красоте я не задумывалась, не до того было. Учеба, работа, переживания за близких, этим была занята моя голова.

Единственная красивая вещь, которая у меня была – это платье подаренное сестрой. Но я его выкинула сразу же, не могла даже смотреть, слишком болезненные воспоминания с ним связаны.

– Да…

Он тяжело вздыхает, еще раз осматривает комнату.

– Вроде все забрали, – подхватывает сумку, берет меня за руку и ведет по коридору. Молча следую за Колей. Я в таком состоянии, что готова была с ним и в ад идти.

– С вами еще разберутся! – грозно кидает комендантше и мы покидаем общежитие, сопровождаемые любопытными и злыми взглядами студентов.

– Они никогда не отстанут, – говорю, когда мы оказываемся за пределами удушающих стен.

– Еще как отстанут. Поверь, – Николай хмурится.

Он приводит меня в другое общежитие, расположенное на той же территории, но гораздо дальше. Оно считается у нас самым лучшим, и насколько я знаю, многие студенты приплачивали, чтобы получить тут местечко.

Мы поднимаемся на третий этаж, Коля открывает вторую дверь справа. Очень уютная комнатка, две кровати, красивые обои, добротная мебель.

– Пока поживешь одна. Но могут к тебе девушку подселить… позже…

– Я тут буду жить? – мне не верится. Это какой-то сон. – Как ты так быстро договорился?

– У меня свои рычаги, – одаривает меня ослепительной улыбкой.

Вновь смотрю на его губы и снова полон рот слюны. Как же хочу ощутить их прикосновение.

– Я не знаю, что сказать… Спасибо… Ты даже не представляешь, что сделал, – всхлипываю, прижимаю руки к пылающим щекам.

– Зато знаю я, – прижимает меня к себе, гладит по голове. – Обживайся. Скоро вернусь, – наклоняется, шумно вдыхает запах моих волос и быстро скрывается за дверью.

Сажусь на кровать. Ноги не держат. Неужели я реально буду жить в человеческих условиях? Мне все кажется, что сейчас в дверь забегут мои мучители и, закидав меня камнями, заставят покинуть свое новое жилище.

Мне последнее время они мерещатся на каждом шагу. Даже будучи в магазине я постоянно оглядывалась, высматривая своих преследователей. И иногда таки натыкалась на них, получала щелбан, оскорбления, пинки… Но на людях они еще вели себя сдержанней, на территории института было гораздо хуже.

Но вместо моих мучителей в дверях появляется Коля с пакетом в руке. Смотрит на меня, качает головой, нахмурив брови. Потом проходит к столу и начинает выставлять на него всевозможные угощения, фрукты, которых я с роду не ела, сладости, их названия даже не знала, колбасу, сыр, столько всего, что глаза разбегаются.

Наливает сок в два стакана, садится рядом со мной, протягивает напиток.

– Слушаю.

– Что? – непонимающе смотрю на него.

Мы не прикасаемся друг к другу, но исходящее тепло от парня окутывает меня невесомым, уютным покрывалом. Словно я сижу на теплом облаке и смотрю на все свои проблемы с высоты птичьего полета.

– Все. От начала и до конца. Кто ты? Откуда? Как оказалась в такой ситуации, – переплетает наши пальцы.

– Зачем тебе это? – смотрю в его невероятно красивое лицо, любуюсь, впервые в жизни живу. Именно рядом с ним понимаю, насколько прекрасной может быть жизнь.

– Мне необходимо знать о тебе все, – в глазах вспыхивают золотые искры. Его взгляд как он на меня смотрит… даже спустя много лет, я буду вспоминать его ежесекундно.

– Ты разочаруешься… – мне страшно, что узнав все, он решит точно так же как мои мучители.

Знаю, Николай меня не обидит, но он уйдет, не захочет общаться, а тогда мне казалось, что этого я не смогу пережить… Не смогу дышать без его запаха, никогда не смогу согреться без его тепла…

В чем-то я была права, с тех пор мне всегда холодно, даже если на дворе лютая жара.

– Никогда, – говорит очень тихо. Одно слово, которое мгновенно прорастает в меня. Я верю, хочу рассказать, ощущаю потребность вывернуть перед ним душу.

Когда я заканчиваю рассказ за окном глубокая ночь, моя голова у Коли на коленях, его невероятные пальцы гладят меня по голове и мне больше не больно… все страхи растворяются. Если он рядом, я совсем ничего не боюсь, я смогу выдержать все… лишь бы он был рядом.

– Теперь все будет иначе, – в голосе сталь и огонь, а еще щемящая нежность.

Да, если он со мной, все действительно будет иначе. Я узнаю, что такое счастье, что значит жить, а не существовать.

– Даже не сомневаюсь, – отвечаю и обнимаю его. Пусть почувствует, насколько он мне необходим.

Глава 45

Я так и заснула у него на коленях. Сквозь сон почувствовала, как он укладывает меня на кровать, как укрывает одеялом. Хотелось поднять голову и сказать: «Не уходи», но сил не было.

Он словно все понял, остался. Последнее что помню, руки Коли продолжают гладить меня по голове. Так хорошо я еще никогда в жизни не спала. Мне снились радужные сны, я их не помню, но проснулась с ощущением нереального счастья.

– Ты всю ночь не спал? – спрашиваю хрипло.

Николай склонился надо мной.

– Не мог тобой налюбоваться, – отвечает с диким отчаянием в голосе.

– Так темно же было…

– Твоей красоте темнота не помеха. Ты сверкаешь, озаряя собой все вокруг, – серьезно смотрит на меня, а в золотисто-карих глазах пляшет восхищение.

Он реально любуется мной? Не может быть. Это мне кажется…

Но нечто в нем было такое, что заставляло верить ему безоговорочно.

– Откуда ты взялся… такой, – облизываю пересохшие губы.

– Почему я не встретил тебя раньше, – резко прижимает меня к себе.

Утыкаюсь носом ему в шею, вдыхаю запах. Мы знакомы меньше суток, а я уже не представляю своей жизни без этого парня.

Коля приносит мне завтрак в постель. Таю от его заботы. Я привыкла сама про всех думать, обо мне никогда никто не заботился. Мать была слишком занята детьми, личной жизнью, отец, он по натуре добрый, но сухой человек. А братья и сестры сами нуждались в моей заботе.

Люда тогда меня удивила, проявив заботу. Это было впервые. А теперь Коля… но это совсем иной уровень… это за гранью. Это то, о чем я и мечтать не могла.

А вдруг все исчезнет? От этой мысли перед глазами прыгают черные точки и руки немеют.

После завтрака мы с Николаем по очереди принимаем душ. Он берет меня за руку и ведет в институт.

И только сейчас до меня доходит, что я абсолютно ничего о нем не знаю.

– Ты тоже тут учишься?

– Пятый курс, кафедра стоматологии, – переплетает наши пальцы и нежно гладит мою ладонь.

– Ааа… – я с ним теряюсь. Все боюсь что-то не так сказать. Опозорится. Травля напрочь убила во мне всю уверенность. Я стала замкнутой и нелюдимой.

Когда мы походим к зданию, меня начинает трясти.

– Сейчас начнется, – шепчу одними губами.

Коля все понимает.

– Не переживай, – останавливается, бережно поворачивает меня к себе и целует. На глазах у собравшихся у входа студентов.

Но я мгновенно забываю обо всем. Наш первый поцелуй, его вкус мне никогда не забыть. Он всегда будет ощущаться у меня на языке. Его упругие и шелковистые губы, напор и нежность страсть и ласка.

Коля не целовал, он признавался губами в тех вещах, для которых еще не придумали слов. Их можно только прочувствовать, пережить, пропитаться ими.

Он открывал врата рая, вел меня туда за руку и обрушивал все удовольствия мира. Это все заключалось в его губах, в его прикосновениях. Неземные, ошеломляющие чувства. С ним я теряла ощущение реальности. Вновь верила в себя, и мне казалось, что моя жизнь изменится. Он менял меня поступками, ласками, взглядом, словами.

Он прерывает поцелуй, а я уже мечтаю о следующем. Ощущаю себя путником в пустыне, и только Николай способен напитать меня живительной влагой. В его руках уже бьется мое сердце, я отдала его не задумываясь.

Коля вновь берет меня за руку и ведет к группке студентов.

– Оскар, подойди, – подзывает кивком головы нашего старосту. В голосе приказные, волевые нотки.

Самоуверенный, наглый и хамовитый парень, как-то сразу тушуется. Подходит.

– Привет, – глаза в пол опущены, руки в замок сцепил.

Не похоже поведение нашего старосты.

– Если Машеньку кто-то пальцем тронет, обидит кривым словом, будешь отвечать лично, – говорит спокойно, но ощущаю металл и угрозу.

– Понял, – Оскар отвечает смиренно.

– Она теперь под моей защитой.

– Я прослежу, Николай, – глаза не поднимает.

– Свободен, – Коля взмахивает рукой, словно отмахиваясь от парня.

– После пар я тебя встречу, – шепчет мне, когда мы остаемся одни, но под пристальным вниманием студентов.

– Буду ждать, – сама прижимаюсь к нему, целую в шею.

Он снова меня целует в губы. Снова мир замирает. Есть только мы и его волшебные губы. Я справлюсь, я выстою, ничего не страшно. Ведь у меня есть Коля!

Он проводит меня до дверей. Захожу внутрь здания. Оглядываюсь. Николай смотрит на меня, посылает мне воздушный поцелуй.

Сколько сил мне стоит просто пойти дальше. Хочется плюнуть на все, вновь оказаться в его объятиях. Уже скучаю. Не представляю, как досижу до конца пар.

Я думала, меня будут подкалывать, издеваться. Но ничего этого нет. Косые взгляды никуда не делись. Преподаватели и студенты продолжают колоть меня взглядами ненависти. Но этим все и ограничивается.

Я ни с кем не общаюсь. Меня никто не трогает. Ни одного кривого слова за весь учебный день! Для меня это сродни магии.

Лишь Оскар несколько раз ко мне подходит и интересуется, все ли у меня в порядке. Предупреждает, что если будут проблемы, сразу к нему обращаться. А еще вчера он был в первых рядах тех, кто закидывал меня помидорами.

После окончания пар, бегу к выходу. У меня нет сомнений – Коля уже ждет. Я его чувствую душой, меня как сильнейшим магнитом тянет к нему. Я так истосковалась.

Он стоит на первом этаже. Улыбается. Обнимает меня, поднимает и кружит.

– Я соскучился! – говорит, покрывая мое лицо поцелуями.

– Я тоже, – плачу, смеюсь. Растворяюсь в нем.

– Пошли скорее! – выносит меня на руках из здания.

И лишь преодолев ступеньки, ставит на землю.

– Колюнь, а что это за нимфа с тобой? – слышу незнакомый, мужской хриплый голос.

– Моя Манюня, – отвечает Николай и снова подхватывает меня на руки.

Поворачиваю голову, вижу высоко статного парня, который впился в меня внимательным взглядом.

– Когда только успел! – незнакомец присвистывает.

– Счастье на голову свалилось, – смеется Коля. – Знакомьтесь, мой лучший друг Глеб, моя любимая Машенька, – представляет нас друг другу.

Тогда я мгновенно забыла про все на свете. Николай назвал меня любимой. Это слово отдавало у меня в ушах, окутывало сердце шелковистым коконом. Мне хотелось вопить от счастья. Ведь я ни на грамм не усомнилась в его словах.

– Еще какое счастье, – донесся до меня, как сквозь толщу ваты хриплый голос Глеба. Он не сводил с меня пытливого взгляда. Губы улыбались, а глаза… в них полыхало нечто странное. – Рад за вас, ребята, – добавил с теплотой.