Текст книги "Измена. Я больше не буду тряпкой (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Багирова Александра
Измена. Я больше не буду тряпкой

Глава 1

– Доча, ты чего такая бледная? – мама проводит рукой по моей щеке.

– Я… как раз хотела тебе сказать, – мечтательно улыбаюсь.

Сегодня тест показал две долгожданные полоски.

– У меня для тебя такая новость! – мама перебивает меня.

– Какая? – вздыхаю немного разочарованно. Так хотелось поделиться своей радостью.

– Я беременна! – выдает мама.

– Снова? – не получается скрыть удивления. – Вы же с Максимом знакомы…

– Два месяца! – снова перебивает меня. – Но я чувствую – это мой рыцарь! Я нашла своего единственного!

Именно так она отзывалась о каждом своем мужчине. И от каждого спешила родить ребенка.

– Девятый… – я все еще сбита с толку.

У нас большая семья четыре сестры и четыре брата. Я старшая. У нас с Людмилой один отец, а дальше родители развелись, и каждому своему новому рыцарю мама рожала по ребенку. Бывало так, что «герои» сбегали еще до рождения малыша. Иногда задерживались на год-два не больше.

Младшему братику полтора года. Мама снова беременна.

– Максимка так обрадовался! Уверена, ребенок нас сблизит еще больше, – мама с любовью смотрит в сторону спальни, где, судя по богатырскому храпу, спит ее новый рыцарь. – А мне врач столько лекарств выписала. Возраст-то, – разводит руки в сторону. – Не девочка уже, – достает из кармана халата сложенный вчетверо листок.

– Я не знаю, или у меня наличных хватит. Я много с собой не брала…

У меня оживает телефон в сумочке. Прерываю разговор с матерью. Отхожу к окну.

– Приветик, заюшка! – едва принимаю вызов, тут же раздается веселый голос мужа.

– Привет, Глебушка.

– Ты когда сегодня домой? Задержишься?

– Я у мамы с Сережей. Автобус рейсовый в шесть. Значит, часам к восьми или немного раньше буду дома.

– Отлично! Я немного задержусь на работе. Небольшой завал. Как раз соберемся и отпразднуем! – издает чмокающий звук в трубку. – Целую мою прелестную супругу.

– У меня дома все готово. Только разогреть и накрыть на стол, – говорю улыбаясь. – И я тебя целую, дорогой супруг.

– Серега как?

– Хорошо. Доволен, что сегодня в честь праздника в школу разрешили не пойти. Сейчас во дворе играет с детьми мамы.

– Такой день, пусть пацан балдеет, – смеется супруг.

Сыну сегодня исполняется одиннадцать. В будний день мы решили отметить все скромно по-семейному. А уже на выходные забронировали место в детском развлекательном центре. Пригласили друзей Сережи, наших родных.

– Скажи ему про деньги! – дергает меня мама за руку сзади.

– Маме, привет, – видимо, услышав ее голос, говорит супруг.

– Она это… снова в положении, – не удается подавить растерянного вздоха. – Надо лекарств купить…

– Купи. Деньги на карту скину. Нет проблем, – не меняя веселого тона, говорит муж.

– Спасибо, ты у меня лучший!

– А ты у меня!

– И еще! Сегодня вас с Сережей ждет невероятный сюрприз! – говорю и кладу руку на свой плоский живот. Там уже теплится жизнь. Пока еще сама до конца не верю в это счастье.

– Оу, заинтриговала! Жду с нетерпением вечера!

– А как я жду!

– Зацелую, ненаглядную!

Закончив говорить, со счастливой улыбкой поворачиваюсь к матери.

– Ты купи все в городе. И мне завезешь. А то мне мотаться проблематично не на кого оболтусов оставить.

– Хорошо, мам, – прячу листок в сумочку.

– А сейчас все к столу. Я пирогов напекла. Будем поздравлять изменника!

Мама так настаивала, чтобы я к ней сегодня приехала. Очень хотела внука поздравить.

Сережа возвращается со двора вместе с детьми мамы. С Иваном он особенно сдружился. Мой брат всего на два года старше сына.

– Нас звали? – улыбается Сережа.

– Конечно!

– А вот и подарочек любимому внуку! – мама на минуту уходит в другую комнату, возвращается с пакетом.

Сережа с горящими глазами открывает пакет, а там…

Стыдливо отвожу взгляд в сторону… два года назад именно этот конструктор мы подарили семилетнему Адаму. Коробка, заклеенная скотчем, протертая, но это именно тот конструктор. Я очень долго его выбирала, точно не спутаю.

– Спасибо, – растерянно говорит Сережа.

Думаю, сын тоже его узнал. Мы вместе тогда бродили по магазинам. Но виду не показал.

У мамы с деньгами тяжело. Всегда так было. Я с четырнадцати лет подрабатывала, где только могла, чтобы помочь семье. Папа исправно платил алименты. Но у нас была слишком большая семья, денег всегда не хватало. Братья и сестры часто болели. Я привыкла заботиться о них. И даже сейчас, делаю все, что в моих силах.

Мы проходим к столу. Общаюсь с братьями и сестрами, узнаю их новости. Безумно их всех люблю. Некоторых я нянчила, не спала ночами, помогая измотанной матери.

– Не знаешь, папа дома? Хотела к нему тоже забежать, – спрашиваю маму.

– Неа, на работе, смена у него. Его оболтусы в школе.

Отец и мать давно развелись. Но живут через три дома. Они смогли сохранить более-менее нормальные отношения. У папы своя семья, двое сыновей, молодая жена, с которой я очень сдружилась. Анжела стала мне настоящей подругой.

– Жаль… хотела с ним тоже повидаться.

– Успеешь еще, – безразлично машет рукой мама. – Ты про лекарство не забудь! Врач говорила, мне обязательно надо принимать!

– Не забуду.

Про беременность решаю сообщить в следующий раз. Так даже правильнее. Лучше пусть Глеб и Сережа первыми узнают.

– Я тебе с собой закруток дам, картошечки домашней.

– Спасибо, только как я это все дотащу, – развожу руками. – Лучше уже, когда с Глебом вместе приедем.

Я теперь в положении и тяжести могут навредить крохе.

– Тьху, так Семка в город собрался. Сейчас ему скажу, он вас с Сережкой прихватит. Проблем-то! – мама поднимается из-за стола.

Семен – это наш сосед. Очень отзывчивый мужчина. Даже моего младшего брата мама назвала в его честь.

– Отлично! Значит, еще раньше домой доберусь!

Мама уходит договариваться. А на кухню входит Максим. Его я плохо знаю. Видела всего раз.

– У нас гости. Не знал, – бубнит хрипло, вместо приветствия.

– Мы уже уезжаем, – зачем-то оправдываюсь. Мгновенно чувствую себя лишней, под взглядом серых маленьких бегающих глаз.

Не нравится он мне. Но мама свой выбор сдала. Не мне ей указывать.

– Угу, – идет к крану. Набирает стакан воды и залпом выпивает.

– Поздравляю вас. Мне мама сообщила о вашей радости.

– Угу, – берет со стола кусок селедки и отправляет его в рот. Облизывает жирные пальцы.

– Пойдем, Сережа. Надо собираться, – встаю из-за стола и забираю сына.

Не хочется находиться рядом с Максимом.

Вскоре возвращаемся мама.

– Можете ехать. Сема вас ждет. Вовремя я спохватилась, еще несколько минут и укатил бы.

Прощаюсь с мамой, братьями и сестрами. Беру пакеты с гостинцами. Максим даже и не думает помочь дотащить мне их до машины. Впрочем, именно этого я от него и ожидала. И маме, скорее всего, не помогает…

В дороге Семен весели нас сыном, рассказывает деревенские байки, забавные случай про соседей. Не замечаю, как мы оказываемся в городе.

Благодарю соседа, даже пытаюсь предложить ему деньги. Но он наотрез отказывается даже слышать о подобном.

– Папа дома? – спрашивает сын уже в подъезде.

– Нет. Он сегодня задержится. А у меня будет больше времени накрыть на стол. Праздник только начинается!

– Ты готовишь лучше всех! Бабушке до тебя далеко! – с гордостью говорит сын.

– Ой, льстец, – смеюсь.

Окрыленная, в приподнятом настроении открываю дверь квартиры. Играет музыка. Странно. Неужели Глеб смог раньше вырваться?

Сын быстро разувается, снимает курточку и бежит к себе в комнату.

Застывает на пороге.

– Мамочка, папа душит тетю! – в ужасе восклицает Сережа.

За одну секунду преодолеваю расстояние и оказываюсь рядом с сыном. Первая мысль – у меня галлюцинации. Этого просто не может быть! Только не мой Глеб! Он бы никогда!

– Он ее… Не душит, – отвечаю, сдерживая крик отчаяния.

Муж лежит сверху на какой-то дамочке, на кровати нашего сына. Супруг медленно поворачивается к нам и фокусирует заплывший взгляд.

– Серег, пошел вон, – рычит на сына. – А ты чего так рано приперлась? – шипит уже на меня.

– Ты… с ней… – и только сейчас я узнаю эту женщину. Шок. Не верю своим глазам.

Внутренности стягивает в тугой комок. Как же больно. Будто меня живьем режут.

– Машка, не мозоль глаза! На стол накрывай. У сына днюха! – говорит муж, целуя мою мачеху в шею.

– Хватит подглядывать, дорогая, – она заливается издевательским смехом.

В кармане сжимаю положительный тест на беременность. Он обжигает ладонь. Этот день должен был стать особенным, он таким и стал. Я увидела настоящее лицо своего мужа.

Глава 2

– Сереженька, иди на кухню, – говорю не своим голосом.

Сын не задает лишних вопросов. Только бросает на отца полный злости взгляд.

– Анжела, подруга… у тебя нет никого ближе меня, – шепчу, цепляясь руками за дверной косяк. – Так ты мне говорила на прошлой неделе…

Я делилась с предательницей своими переживаниями, советовалась с ней. Я очень тяжело схожусь с людьми, мало кому доверяю, а у нее как-то получилось змеей проползти мне в душу.

– Не завидуй! Спасибо скажи! После меня у тебя мужик довольный и щедрый, – заявляет с довольной ухмылкой.

Встает с постели моего сына, одергивает на себе юбку. Глеб тоже поднимается, поправляет штаны. Хорошо хоть они не обнаженные были… и сын всего не увидел… Впрочем, он у меня умный мальчик и все понял… Пусть и не с первых секунд.

А вот я не могу понять. Хочется себя ущипнуть. Проснуться.

До сих пор не верю, что Глеб мог сделать подобное! Не могу двигаться. Если перестану держаться за дверной косяк, тут же рухну.

– Ух, какой довольный, – хлопает Анжелу по пятой точке.

Они даже сейчас ведут себя естественно, как не в чем ни бывало.

– Глеб! Ты даже не попытаешься мне ничего объяснить?

Обычно ведь мужья, застигнутые врасплох, стараются выгородить себя, придумывают нелепые отмазки… Зачем мне слушать его бред? Хочется хотя бы понимать, что я не совсем ему безразлична! Что он дорожит семьей, переживает!

Я снова чувствую себя тряпкой…

Давняя боль возвращается с новой силой. Снова предательство. Я ведь верила, что смогла начать жизнь заново. Стать счастливой, похоронить прошлое.

– Зачем? Ты все видела. А почему ты не шевелишься? Не накрываешь на стол? Мне непонятно, – бросает на меня гневный взгляд. – Еще и прервала в самый ответственный момент.

– Что? – от его наглости дар речи пропадает.

– Знаешь, как после этих всех занятий безумно есть хочется, – подгавкивает ему Анжелка.

– А как тебе есть захочется, если я отцу все расскажу?! – на смену растерянности приходит злость.

Безумно хочется им причинить боль. Дикую, адскую, чтобы на своих предательских шкурах ощутили все.

– Ты? Не смеши меня, – задирает голову вверх и хохочет. – Ты же не хочешь, чтобы у папаши твоего сердечко прихватило. А оно у него шалит.

У отца действительно слабое сердце. Но заслуживает ли он жить с предательницей? Но она права, решиться рассказать ему все, я сразу не смогу.

– У вас двое сыновей. Отличная семья. Зачем ты полезла в нашу? – спрашиваю, чувствуя, как внутри сгораю заживо.

Не знаю почему, мне так важно понять их мотивы.

– И вечно воняющий рыбок престарелый муж, – морщит нос.

Отец работает на рыбном заводе начальником смены. Трудится и сверхурочно, чтобы у нее с сыновьями все было. Покупает постоянно ей обновки, дарит подарки, каждую неделю цветы.

– Ты сама рыбой торговала, жила с алкоголиком, который тебя избивал. Отец тебя из такого болота вытащил! Вот твоя благодарность!

– Выискалась мне тут проповедница, – демонстративно отворачивается и обнимает моего мужа.

– Как ты мог в кровати сына?! В нашей квартире?! И сейчас продолжаешь! – делаю несколько судорожных вздохов, а ощущение, что яд в легкие поступает.

Боль идет по нарастающей, бьет сильнее, жестче. Перед глазами наша жизнь с Глебом… Неужели все двенадцать лет он меня обманывал? Была ли искренность?

– Вот тут признаю косяк. В комнате Сереги не надо было. Но мы зашли подарок положить, – кивает на новенький ноутбук на столе. – И приперло, накрыло… В общем, уплыли от страсти. Анжелка-то деваха сочная.

Он даже сейчас говорит иначе, развязно, нагло. А обычно ласковый, вежливый. Такое ощущение, что мужа мне подменили.

– Я не узнаю тебя… – губы едва шевелятся.

– Расслабься, Машка. Даже лучше, что ты правду знаешь. Теперь по углам прятаться нам с Анжелкой не придется, – заявляет самодовольно.

– А ты… – в мозгу не укладывается то, что я сейчас слышу, – Считаешь… что я спокойно буду на все это смотреть и дальше с тобой жить?

– Уверен. Чем тебе плохо? Я что обижал тебя? Бабла не давал?

– Глебушка, не оправдывайся перед ней! – фыркает Анжела. – Пусть спасибо скажет, что пригрел. Кем ты была? Манька-тряпка! Об тебя только ленивый ноги не вытирал…

Ее слова огнем прожигают кожу, в душу пролезают, выворачивают наизнанку.

А ведь я ей ничего подобного не рассказывала! Я ни с кем не говорю про прошлое. Оно оставило слишком много шрамов.

– Ты… ты ей рассказал! – издаю судорожный вопль.

– А чего скрывать? Пойми это же не просто кличка, это твоя суть. Ты такой родилась. А мне огонь нужен, искрометная женщина. Так что, скажи спасибо за мое благородство, что пригрел, оберегаю, ни в чем не ограничиваю, – смотрит на меня так, будто он реально супергерой, спасающий жизни. – Жалел, правду скрывал. Но пора тебе прозреть и узнать свое место.

– Так зачем ты со мной жил, Глеб? Почему не нашел искрометную женщину? Зачем столько лет притворялся?

Глава 3

– Благотворительность, Машка. Жалость. Привычка. Мое хорошее к тебе отношение. Я же заботился о тебе, о твоей семейке эти годы. В ответ хотел уюта и спокойствия в доме. Угомонись и иди на кухню, – муж всем своим видом показывает, как устал от разборок.

– Не ценишь ты, что Глебушка для тебя делает, – притворно вздыхает Анжела.

– Не ценит, лап, – качает головой изменщик. – Ее семейка только за мой счет и живет. Твоя многоуважаемая и плодовитая мамочка девятого носит. За чей счет? Ее очередной хахаль обеспечит? – издает смешок. – Нет, на меня все надежды. И заметь, я не отказываюсь.

– И потому я должна терпеть твои выходки?

– Терпеть – слишком пафосно. Ты как сыр в масле катаешься. И права у тебя нет меня упрекать. В отличие от своей мамочки ты за столько лет не смогла мне ребенка родить. А как я просил! – на лице вселенская обида.

– Как же ты все перекручиваешь! Еще и меня виноватой делаешь! Ты со мной ходил к врачам! И все прекрасно знаешь!

Второго ребенка мы хотели давно. И у меня и мужа проблем на первый взгляд со здоровьем не было. Но все никак не получалось. Я посетила множество клиник, и никто никаких патологий не нашел ни у меня, ни у мужа.

И вот чудо случилось… в такой момент.

– Ты не хотела подсознательно. Вот и не получалось. А вот Анжелочка… – он осекается и оборачивается.

Мачеха бледнеет.

– Ладно, хватит языки чесать, – торопливо машет рукой.

– Анжела! Младший твой сын от Глеба? – именно эта мысль, как молния вонзается в сознание.

Братья совсем не похожи. Еще удивлялась, как они такие разные уродились. И по характеру, и по внешности. Конечно, так бывает, но…

– Не говори ерунды! – фыркает мачеха.

– А если и мой, то что? – с вызовом спрашивает Глеб. – Мне жаль, что за столько лет ты меня так и не поняла.

– Замолчи! – выкрикиваю злобно.

– Ты ее разбаловал просто. Тряпка возомнила себя невесть кем, – с ядовитой ухмылкой шипит Анжелка.

Разворачиваюсь и иду на кухню. Разговоры бессмысленны. Надо собраться с мыслями и понять, что делать дальше. Ильдару сейчас семь. Значит, с Анжелой они почти восемь лет… Или больше. Что еще скрывает мой муж? Человек, которого я оказывается, совсем не знала.

Еще и это прозвище мне вспомнил. Манька-тряпка… закусываю губу до боли. Так меня прозвали еще в школе, за то, что убиралась в домах и за это получала деньги. После учебы все шли гулять, веселиться, а я с тряпками по домам. Маме надо было помогать. У нас большая семья, надо было за что-то жить. Алименты платил только мой папа, а мама не могла пойти на работу, потому как смотрела за детьми. Даже овощи с огорода на рынок продавать, и то ездила я. Сестра наотрез отказывалась составить мне компанию. Ей было стыдно.

Я мечтала стать врачом и помогать людям. Правдами и неправдами я добилась своей цели – поступила в медицинский. Искренне надеясь, что обидная кличка останется в прошлом. Зря надеялась… в институте люди оказались еще злее. Однокурсник, на родителей которого я работала, сделал фотографии меня с тряпкой в руках, и разнес это все по институту. Дальше начался ад…

Только хватит! Я не позволю им сделать то же самое сейчас! Спустя столько лет!

– Мамочка, – Сережа побегает и обнимает меня. – Все будет хорошо.

– Будет, милый, – глотаю подступившие слезы и глажу сына по голове.

Сережа поднимает на меня темно-карие глаза с золотыми прожилками… К горлу подступает ком. Как же я люблю своего мальчика. Он не должен проходить через этот кошмар. Никогда им этого не прощу.

– Мы справимся, – и улыбается мне. – Я буду рядом.

– Спасибо, я бы без тебя не справилась! – целую сына. – А сейчас иди к себе в комнату, я разогрею ужин.

– Ты будешь им готовить? – удивленно спрашивает.

– Это будет особенная еда, – подмигиваю.

– Я останусь с тобой, – говорит твердо.

Как же он у меня вырос. Такой день… и во что он превратился. Стараюсь взять эмоции под контроль. Открываю холодильник. Достаю заранее приготовленные блюда, включаю плиту. Лезу в шкафчик, где у нас находится аптечка. Несколько секунд роюсь во всевозможных препаратах. Есть! Так и знала! Сжимаю в руке пузырек слабительного. Оно у нас от свекра осталось, который постоянно с желудком мучается.

На особенный ужин у меня уходит двадцать минут. Любовнички на кухне не появляются, ведут себя тихо.

Сереже накладываю еду отдельно. Предупреждаю, чтобы ничего кроме еды в своей тарелке не ел. Он понимающе кивает и ободряюще мне улыбается.

– Прошу к столу, – выхожу в коридор и зову их.

– Вот это уже лучше! – довольно кряхтит муж.

– Одумалась! – выплывает за ним из комнаты Анжелка. – А готовишь ты Машка действительно обалденно.

Они усаживаются за стол. Муж произносит речь, поздравляет сына с праздником. Какой фарс, какое лицемерие. Сдерживаюсь, чтобы не сказать что-то язвительнее при сыне.

– Ты уже поздравил, пап, – тихо отвечает Сережа, опускает взгляд в тарелку и ковыряется в еде вилкой.

– Прости за маленькое недоразумение. Мы уже все уладили, – корчит виноватую рожу.

– Приятного аппетита, – отвечает сын.

Предатели набрасываются на еду, будто неделю голодали. Сметают все со стола. От отвращения меня мутит. Они ведут себя так, будто реально ничего не произошло. Пытаются меня вовлечь в свои разговоры. Молчу. Сдерживаюсь. И пытаюсь понять, почему все и всегда меня предают. Ведь Глеб не первый…

– Ой…

– Ой…

Вскрикнуть у них получается удивительно синхронно. Так же дружно они вскакивают из-за стола и бегут к туалету.

– Я первый!

– Нет, я!

– Нееет! Потерпишь, Анжелка!

– Не смогу! Ааа пусти, Глеб!

– Не пущу!

Глава 4

Мы с сыном наблюдаем за битвой около туалета. Сережа улыбается, а мне как бальзам на душу, что в такой момент не вижу вселенской грусти в родных глазах.

Глеб первый прорывается к заветному белому другу. Очень грубо отталкивает Анжелу.

– Скотина! Пусти! Ты не понимаешь! Мне плохо, – скулит.

В последний момент ей удается схватиться за дверь, дернуть на себя и пробраться внутрь.

Далее следуют нелицеприятные звуки. Оханья мужа. К ним присоединяется и скулеж предательницы.

– В ванную. Фу! Анжела! Где твой стыд! – орет Глеб.

У нас совмещенный санузел. И могу представить, какая там сейчас разворачивается картина.

– Не до стыда, когда тут такое! – огрызается.

– А вонь… Анжела!

– Думаешь, ты меньше воняешь! – не остается в долгу изменщица.

– Тебя никто сюда не звал!

Снова жуткие звуки.

– Со своей ненормальной разберись! Это все она! Нечего на мне злость срывать! – орет и тут же стонет. – У меня сейчас живот разорвется! Ааа…

– Они заслужили, – важно изрекает Сережа.

– Прости, что ты стал свидетелем этого, – вздыхаю.

– Мама, ты ни в чем не виновата. Откуда тебе было знать.

– Собирайся. Нам тут делать больше нечего. Возьми самое необходимое, а остальными вещами приедем, когда папы дома не будет.

Сын ободряюще сжимает мою руку. Встает из-за стола и бежит к себе в комнату. Я иду к нам в спальню.

Интересно, в нашей спальне они тоже кувыркались? Ответ очевиден. Закусываю губу. Все равно больно… И непонятно… За что? Почему?

Ведь мог нормально разойтись. Но он все эти годы уверял меня в своей любви. Рассказывал, как ему со мной хорошо. И я верила. Думала, Глеб – это моя опора.

А теперь работы нет. Денег своих тоже. Я от него полностью зависела.

Учебу пришлось бросить. Сначала взяла академку по причине беременности и не только… А потом Глеб меня так упрашивал забрать документы, уверял, что мечтает о тихом семейном гнездышке, что ребенку нужна мать. Я послушала его. Тем более, муж всегда был внимателен, делал многое, чтобы я забыла прошлое.

На работу он меня тоже все эти годы не пускал. Хоть я много раз его просила, несколько раз даже находила неплохие варианты. Все же хотелось чем-то заниматься, помимо дома. Но муж был непреклонен.

Беру сумку, бросаю туда вещи. Взгляд падает на картину. За ней сейф, где у мужа лежат деньги. На карты он мне много никогда не скидывает. Только чтобы хватало на все необходимое, или если прошу определенную сумму на что-то. К деньгам в сейфе я никогда не притрагиваюсь. Глеб как-то сказал мне пароль, чтобы показать насколько доверяет. И я всячески оправдывала его доверие.

Но… мне надо за что-то жить первое время, пока найду работу, обустроюсь.

Тем более, это же не его последние деньги. Времени на раздумья не так много, ругань в туалете может прекратиться в любой момент.

Открываю сейф, там практически пусто, нет бумаг, ничего ценного, пачка банкнот лежит с краю. Не так много. Но мне на первое время хватит.

Значит, не очень-то и доверял, если дома оставил такую маленькую сумму. У Глеба своя частная клиника, и заработки у мужа очень хорошие. Тем не менее, живем мы очень скромно, в трехкомнатной квартире, подаренной ему еще его родителями.

Муж говорит, что все деньги уходят на развитие бизнеса. А мне много и не надо было. Главное, чтобы в доме был уют и гармония. Нам на все хватало, так чего мне было жаловаться?

Собрав еще кое-какие вещи, выхожу из комнаты, иду к Сереже. Помогаю ему упаковать все. Мы делаем все быстро, без лишних разговоров, действуем синхронно.

К счастью, муж и его мадам, так и не вылезают из туалета. Нам удается улизнуть, без лишних препирательств.

Вызываю такси. За город очень дорого. Но в такое время иначе не добраться. Первые дни побуду у мамы, а дальше определюсь.

Подруг кроме Анжелы у меня нет. Глеб говорил, что они все завистницы и только будут портить наше счастье. После школы и института, когда казалось бы подруги, мешали меня с грязью и смеялись надо мной, я ему охотно верила.

– Я тебе и подруга, и друг, и любящий муж, – всегда говорил Глеб.

Я с ним соглашалась. Верила безоговорочно. Ведь если бы не он, не знаю, как бы выжила тогда. Одним этим своим поступком он заслужил мое доверие.

Такси приезжает быстро. Всю дорогу сидим в обнимку с Сережей. Хочется разрыдаться, но сдерживаю слезы. Вроде бы действую, что-то делаю, а боль только усиливается, вместе с осознанием реальности.

Но почему-то больше болит прошлое, чем настоящее. Словно Глеб своим поступком воскресил то, после чего, я думала, что не выживу. То, что не в состоянии вылечить время. Я научилась жить, дышать, но каждую ночь вижу один и тот же сон… Свою сказку, которая на деле оказалась кошмаром. Предательство, после которого я так и не смогла полностью оправиться. Никогда не смогу.

А сейчас все объединилось в один ядовитый комок, он душит, давит, мешает дышать. А сердце… от него уже ничего не осталось. Только из-за любви к сыну, из-за новой жизни во мне оно продолжает биться.

– Тебе чего? – такими словами встречает меня Максим у калитки.

– Я пройду, – говорю твердо. Еще не хватало мне оправдываться перед ним.

– Тю… – издает непонятное.

Мама встречает меня в дверях.

– Машунь, что случилось?

– Сереж иди в дом, – говорю сыну. Когда он скрывается в дверях, выдаю, – Застала Глеба и Анжелу в кровати сына. Догадайся, чем они занимались?

– Глеб и эта вертихвостка? Неее, – морщит нос. – Ты что-то не так поняла, – машет рукой, словно отмахивается. – А ты лекарства мне привезла?

– Мам, когда я могла успеть?! У меня такое дома! – едва держу себя в руках.

– Ничего, завтра поедешь и купишь. У нас тут Люда приехала, – сообщает, косясь в сторону дома.

Люда – моя сестра по отцу. Она давно уехала из дома и с мамой они не в лучших отношениях.

– Что-то случилось?

– Помощь ей твоя нужна. Потому не вовремя ты затеяла ссору с Глебом. Лучше помириться.