Текст книги "Годы гроз (СИ)"
Автор книги: Александр Ульянов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
III
Январь 949 года от Вознесения
2944 год миреданского календаря
Лотария, герцогство Альдеринг
Казалось, эти муки никогда не кончатся.
Невыносимо длинные дни сменяли бесконечные ночи, во время которых Моллард думал о том, что хотел бы вернуться в забытье. Забытые видения по-прежнему внушали тревогу и даже ужас. Но в них он хотя бы не чувствовал боли.
Она давила изнутри, словно пытаясь вырваться, и завершить то, что начала булава свинара. Лекари сказали, что трещина срослась и опухоль спадает, но Дэну казалось, будто она все время становится больше.
Он ни разу не поднялся с тех пор, как очнулся. Первая же попытка обернулась тем, что он оказался на полу без сознания. Так же закончились остальные три, пока Кассандра со слезами не упросила его лежать. Она бы не отходила от его постели, но по непонятным для самого Дэнтона причинам ему было противно ее присутствие. Как и чье-либо другое. Принцесса Алина много раз порывалась осмотреть его рану, но Дэн запретил стражам впускать ее. Сегодня Лавеллет начал по этому поводу ссору, но тут вмешался Эллис.
– Согласно Хартии людских свобод, знатный человек имеет право на уединение. Церковный титул инквизитора считается равным графскому.
– Это оскорбление! – кричал Эльтон.
– Оскорблением будет врываться в комнату тяжелого больного, – холодно ответил Эллис.
– Но я желаю помочь! – воскликнула Алина.
Дэнтон поморщился.
«Хватит с меня твоей помощи. Пожалуйста, Эллис, уведи их».
– Простите, ваше высочество. Я прекрасно понимаю вас. Но инквизитором занимаются мои лекари, вы можете не беспокоиться. Брат Кослоу прислал письмо – мощи до сих пор мироточат. Они собрали немного миро и отправили нам. Святой Джерри, а с ним и Господь, даровали Дэнтону жизнь.
Слова затихли, и Моллард вздохнул с облегчением. Бальдер будто услышал его мысли и увел Алину и Эльтона от комнаты.
За окном тихо шел полуденный снег. Фыркали лошади, стрелы с характерным звуком вонзались в мишени. Звенело железо. Над всем этим гудел Брон. Он собрал с окрестных деревень почти сотню молодых мужчин, еще пятьдесят прислал граф Линед из западной Лотарии. Правда, эти оказались мальчишками не старше тринадцати. Похоже, Линед просто отдал инквизиции лишние рты. Урожай в этом году был еще скуднее, чем в прошлом. Люди не могли накормить скотину и голодали сами.
Хорошо, что запасы Альдеринга были велики. В замке никто не голодал, и новобранцы, наверное, благодарили Бога, что попали в инквизицию. Хотя Брон не щадил их с рассвета до заката.
Дэнтон был рад, что рыцарь ответственно подошел к делу. И одновременно это вселяло беспокойство. Солдаты, особенно новенькие, будут видеть в нем лидера. Инквизитор Моллард для них – призрак, восставший из могилы. Что, если они слишком привыкнут подчиняться Брону?
С этим нужно что-то делать. Но думать об этом было столь же больно, как и о всем другом. Пока что Дэнтон был не в силах что-либо решать.
Он потянулся и достал из-под подушки монету. Большую, размером с ладонь, созданную из двух металлов. На серебре была отчеканена молния, бьющая снизу вверх, на золоте – грифон. Символ Просветителя и древний герб лотарских королей. Герб Моллардов – рода, который можно считать угасшим. Инквизиторам нельзя иметь детей.
В дверь тихонько постучали.
– Дэнтон, это я, – раздался голос Эллиса.
– Войди.
Граф Бальдер приоткрыл дверь и оказался внутри. На нем был подбитый мехом дублет, по полу волочился тяжелый плащ. Круглое лицо Эллиса раскраснелось от холода. Граф располнел с тех пор, как они виделись два года назад.
– Как ты себя чувствуешь?
– Как еретик в темницах Низарета. В чем я должен покаяться, чтобы эта боль прошла?
– Тебе лучше знать, – ухмыльнулся Эллис и придвинул табурет к кровати Дэнтона. – Воды?
– Хочется мяса, но желудок не принимает. В последний раз меня рвало, как пьяницу.
– Ты сравниваешь себя то с еретиками, то с пьяницами. Что с тобой, Дэн, ты себя разлюбил?
– Я стал реальнее смотреть на вещи. Ты знал, что инквизитора тоже можно убить?
– Только дремучие крестьяне считают вас бессмертными послами небес.
– До сей поры я думал, что смерть далеко от меня, – Дэнтон закрыл глаза и тяжело вздохнул.
– Она подошла вплотную, но ты обманул ее.
– Не знаю, я ли это был. В прошлый раз меня исцелил колдун, – Дэн открыл глаза и посмотрел на Эллиса. – Теперь – святой. Означает ли это что-нибудь?
– Богословская задача, – покачал головой Бальдер. – Спроси лучше Кослоу или напиши в Низарет.
– Я хотел бы увидеть Кослоу, – Дэн сглотнул. – И возблагодарить святого Джерри. Как только смогу, я первым делом отправлюсь в монастырь.
– Они пришлют тебе миро.
– Я слышал.
Эллис кивнул и закинул ногу на ногу. Задумчиво посмотрел в окно, теребя козлиную бородку.
– Твой сир Раддерфорд усердно взялся за обязанности.
– Он опытный рыцарь.
– Говорят, он хотел бы стать инквизитором.
– А я хотел бы стать тучей и сражать грешников праведной молнией. Что с того?
Эллис рассмеялся.
– А я хотел бы быть облаком. Мягким и безмятежным. Плыл бы себе по небу, радуясь солнцу.
– Всякое облако когда-нибудь становится тучей.
– Или развевается ветром, – Эллис вздохнул. – Грустно мы закончили нашу шутку.
– Да уж, – Дэнтон снова закрыл глаза. Боль давила на них изнутри.
– Как ты думаешь, новые люди будут тебе верны?
– У них нет выбора.
– Выбор есть всегда, – Дэн услышал, как Эллис встал и подошел к окну. – Так ты отправишься на север, когда придешь в себя?
– Да. Ересь не ждет.
– Безусловно. Доходят слухи, что Церковь возрождения обрела невиданную мощь. Они подчинили себе весь Рейнвиль. Я давно уже не видел торговцев оттуда – с прошлой весны.
– Я разберусь с ними.
Солнце вышло из-за облаков и заглянуло в окно. Дэнтон положил на веки ладонь.
– Тебе нужно больше, чем эта малышня, – сказал Эллис. – Чтобы сделать, что должно.
– У меня осталась сотня после Баргезара. Они настоящие воины. И я попросил подкрепления у архиепископа Симона.
– И все равно, – Бальдер сел обратно на стул и положил руку на плечо Дэна. – Я хочу, чтоб были люди, верные лично тебе. Сорок всадников будет довольно?
– У тебя есть лишние люди? – Моллард отнял руку от глаз.
Эллис улыбнулся во весь рот.
– Мощь Старого Утеса возросла с тех пор, как ты был здесь в последний раз.
– Ты собираешь армию? Зачем?
– Времена нынче смутные, Дэнтон. Теперь король зовет на войну. Я не пошел, как и многие. Дождусь весны.
– Отправишься на запад?
– Вряд ли.
– Ты не ценишь свою присягу.
– Я дурной вассал, – подмигнул Эллис. – Но верный друг. Остаюсь им даже, когда меня обманывают.
– Нет, – Дэнтон отвернулся. – Не начинай.
– Что? Тебе не нравится вспоминать наш уютный заговор?
– В том не было ничего приятного.
– Разве не приятно было смотреть, как умирает убийца твоей матери?
Ни единый мускул не дрогнул на лице Эллиса, когда он говорил это.
– Почему ты так спокоен? Он ведь был твоим отцом.
– Он предал доверие графа Алексиса и твое, – буркнул Бальдер. – Мы сделали, что должно. Если бы ты не написал отречение, он бы убил и тебя… Но до Сарисы так и не смог добраться. Разве можно так отчаянно хотеть власти, которая тебе не принадлежит? Это мерзко.
Дэн снова закрыл глаза.
– Дэнтон, мой дорогой!
– Дядя Ловер, – учтиво поклонился Моллард и позволил обнять себя. Руки сами сжались в кулаки.
– Садись же! Дела инквизиции привели тебя в мое графство? Неужто где-то здесь ересь?
Ловер Бальдер постарел и обрюзг. У него отросло брюхо и седая борода, лицо покрыли старческие пятна. В руке блестела привычная трость.
– А где же Эллис? Он знает, что ты приехал?
– Мы уже виделись, дядя Ловер. Он скоро придет.
– Отлично! – граф похлопал Дэна по плечу. – Я прикажу подать вина, выпьем за встречу!
– Не стоит, милорд. Я привез вино специально для вас, – Дэнтон достал из сумки бутылку. – У вас есть кубки?
– Конечно, дорогой, конечно!
Дэн наполнил два кубка и протянул один графу.
– За встречу.
– За встречу! – поднял кубок Бальдер и сделал большой глоток, а потом еще один и почмокал. – Странный привкус. Что это за вино?
Дэн отставил кубок и сложил руки у подбородка.
– Почему ты не пьешь? – спросил старый граф, и лицо его стало краснеть. – Ты…
Он вскочил, роняя кубок. В огромных глазах застыл ужас. На щеках и шее распускались алые пятна, Ловер не мог вдохнуть. Рука отпустила трость, и та упала на пол, жалобно звякнув. Бальдер подломился и рухнул следом.
Дэнтон сидел, вонзая ногти в ладони, и смотрел. Затем он встал, разломил трость графа о колено и бросил в камин. Золотая выпь расплавилась и потекла по углям.
– Да, мы сделали, что должно, – сказал Дэн. – И ты, и я. Лишь Сариса пострадала ни за что.
– Господь свидетель, она совершила много грехов. И если бы она не умерла, ты не смог бы отдать Альдеринг инквизиции, – Эллис мягко улыбнулся. – Эти земли – главная причина, почему ты получил алый плащ. Не каждый рыцарь дарит своему ордену целое герцогство.
– Я стал инквизитором не поэтому, – Дэнтон потянулся и с помощью Эллиса взял стакан. Снег за окном усилился.
– Конечно, у тебя много достоинств. Но думаю, в Низарете оценили твой вклад.
Моллард выпил немного воды.
– Не оставишь меня, Эллис? Я попробую уснуть.
– Конечно, набирайся сил.
– Я столько проспал, но сил отнюдь не прибавилось.
Когда Бальдер вышел, Дэн швырнул стакан в стену, и тот разлетелся на маленькие глиняные осколки. Зачем Эллис постоянно вспоминает это?
Семь лет назад он сообщил Дэнтону ужасную правду – это Ловер Бальдер отравил его мать, ибо желал добраться до титула герцога. Первой мыслью Дэна было ворваться в Старый Утес с мечом, но Эллис отговорил его. Он придумал план поизящнее.
Они отравят Ловера. Казнят Сарису. Дэнтон покинет инквизицию, они станут друзьями-феодалами и возвеличат Лотарию. Чуть позже Дэн решил иначе, но не сказал об этом Эллису.
Власть герцога зажата со всех сторон. Королевские законы, вассалы с их распрями, голодные крестьяне – все это ложится на плечи герцога. Но если ты инквизитор и служишь Богу, а не собственному титулу, власть твоя становится незыблема. И кто угодно будет обязан раскрыть перед тобой двери, лишь увидит алый плащ. А тот, кто не откроет – будет обречен на погибель души.
«Что за испытания готовишь ты мне, Господи? – молился про себя Дэнтон, глядя на каменный потолок. – Куда ведет меня воля Твоя? Ты позволил нам, ученикам Твоим, самим вершить поступки и выбирать судьбу. Правильно ли выбирал я, Господи? Дашь ли мне сил выбрать верно в будущем? Чудо Твое оживило меня, так значит, что-то есть впереди? Дай мне знак, прошу Тебя, когда настанет время».
После молитвы Моллард заснул. Впервые этой зимой он проспал несколько часов, почти не чувствуя боли.
IV
«Его величеству королю всей Америи Эсмунду Первому из рода Теаргонов, от герцога Вестгарда и всех его земель Вигтора Фрамма.
Милостивый государь мой! От всей души приветствую вас. Как ваше здравие? Надеюсь, что беспокоиться не о чем. Спешу сообщить, что войска Стоунгарда достигли нас и мы встретили их, как братьев. Кальдийцы по-прежнему находятся в захваченном Созвездии, и теперь уже совершенно ясно, что они не двинутся в наступление до весны. Тем сильнее мы рады вашему решению прислать столь внушительную подмогу. Теперь, когда маршал Адричи решится напасть на Вестгард, мы дадим ему достойный отпор.
Серьезной проблемой остается голод. В осаде мы продержимся не дольше нескольких месяцев. Осенью отряды кальдийцев разграбили все окрестные деревни – наши отряды мешали им, как могли, но многие амбары все же были опустошены, а их содержимое отправилось к врагам. Запасы Вестгарда уже не так велики, как раньше.
Я слышал об успехах наших войск на юге. Быть может, герцог Гидельбург соизволит прислать нам немного захваченного пропитания. Осада неизбежна, и нам нужна еда.
Я слышал также, что герцог Вилонии по-прежнему не отвечает на ваши послания. Боюсь, государь, что случилось страшное, и Кристан де Ларуа решился на очередной мятеж. Это будет тринадцатый в истории Вилонии, и второй, подавленный вами – ибо я не сомневаюсь, что ваше величество расправиться с бунтовщиками надлежащим образом.
Мой звездочет утверждает, что Годы гроз, наконец, прошли, и весна будет теплой. О том же говорят и народные предсказания. Так что я опасаюсь, мой король, что Адричи может отправиться не в апреле, а гораздо раньше. Быть может, к Вознесению он уже надеется взять Вестгард.
Мы будем храбро биться, государь, и обещаем не сдаваться, покуда не достигнем победы или пока последний из нас не падет мертвым. Просим о помощи вашего величества в этом неравном бою, надеемся на вас и уповаем.
Молюсь за вас и вашу семью, мой король, и, пользуясь случаем, клянусь в своей вечной верности Америи и вашему достойному роду.
Вигтор Фрамм, герцог Вестгарда и всех его земель. Писано лично, 14 января 949 года от Вознесения, приложена личная печать и печать герцогства».
«Узурпатору америйского трона Эсмунду Теаргону от Илларио Марцетти, именуемого Пятым, владыки объединенного Кальдириума и истинного короля Америи.
Дражайший оппонент наш! От своих доносчиков мы слышали, что вы находитесь в добром здравии, так что опустим этикет. Судя по всему, Господь не призывает вас на суд, поскольку желает, чтобы вы лично увидели, как захваченная вами корона перейдет в руки истинного наследника Аветов.
Хотим процитировать для вас Просвещение, возлюбленный недруг наш. В стихе 42:12 Пятого Откровения сказано, что «всякий, устремленный против воли Божьей, встретит лишь препятствия на темном пути своем». А стих 13:10 Второго Откровения гласит: «Кровь, пролитая во имя греха, вернется кровью [к грешнику и всему роду его]».
Эти цитаты мы привели к тому, что в декабре коллегия Первого Града поднимала вопрос об анафеме в отношении вас и вашего двора, но пока не пришла к единому мнению. Вы совершили ужасный грех – впервые за века Святой престол стоит пустым уже долгие месяцы. Люди плачут у останков Просветителя, и страстно молятся о свободе Великого Наместника. Мы слышали, что и в столице Америи, подле узурпированного вами трона, сильны подобные настроения. Рано или поздно Господь услышит людские молитвы, и поверьте, гнев Его будет страшен – так утверждает каждый служитель Первого Храма.
Сим снова убеждаем вас в тщетности сопротивления. Господь, безусловно, на нашей стороне, а на вас Он смотрит с презрением. Это подтверждает чудо, которое случилось в Первом Храме, когда мы вошли в него. Из тела Божьего раздался звон чудесной красоты, который слышали сотни людей, и молния ударила в шпиль среди ясного неба.
Смеете ли вы оспаривать волю Господню!
Так или иначе, мы займем америйский престол. Незачем устилать нашу дорогу телами невинных людей. Этот грех ляжет на вас и ваших детей, и на детей ваших детей. Вы будете отлучены от истинной церкви, и души рода Теаргонов будут обречены на гибель в Небытие. Подумайте, недруг наш, стоит ли неправедная власть такой цены.
Молимся о вашем благоразумии и надеемся на скорый смиренный ответ.
Его величество Илларио Пятый, владыка объединенного Кальдириума и истинный король Америи. Подписано 23 января 949 года от Вознесения, приложена королевская печать».
V
Лотария, герцогство Альдеринг
Шаги давались тяжело. Дэнтон чувствовал себя то ли ребенком, который учится ходить, то ли стариком, который ходить уже разучился. Шагать увереннее ни помогали ни трость, ни рука Кассандры.
– Еще немного, Дэнтон, – шептала она. – Потерпи.
– Хватит меня жалеть.
– Я не жалею, я…
– Хватит!
Он опустил ногу на ступеньку и едва не полетел по лестнице вниз. Кассандра схватила его поперек живота.
– Отпусти!
Он оттолкнул ее и сам сделал следующий неуверенный шаг. Перед ним было ступенек двадцать. И нужно было лишь спуститься, а не подняться. Кто бы мог подумать, что лестница окажется таким суровым испытанием.
– А если упадешь, то позволишь поднять? Или будешь корячиться сам?
Дэнтон гневно посмотрел на Кассандру. Ее глаза стали такими же черными, как растрепанные волосы. Она смотрела на него со смесью злости и жалости.
– Я не упаду, – бросил он.
– Уверен?
– Можешь посмотреть. Нет нужды поддерживать меня, как мать дитя.
Кассандра вспыхнула:
– Что злит тебя больше, Дэнтон? Твое бессилие? Или что тебе помогает женщина? Или то, что тебе помогаю я?!
Она взмахнула руками, как будто что-то отбросила, и помчалась прочь по коридору. Ее шаги удалились вместе с эхом, и только тогда Дэнтон позволил себе с яростью сломать трость о стену.
Он сам не понимал, почему злится. Он не стыдился своей немощи ни перед кем другим, кроме нее.
Дэн стоял на второй ступеньке, пытаясь унять гнев – от него разболелась голова.
– Инквизитор?
Дэнтон обернулся. Перед ним стоял молодой солдат с волосами и бородкой цвета соломы. На висках его белела седина, несмелая улыбка играла на потрескавшихся губах.
– Зачем ты здесь?
– Рыцарь Кассандра послала меня. Что с вашей тростью, инквизитор?
– Сломалась, – бросил Дэн. – Как тебя зовут?
– Я Рексен. Вы не помните меня?
Дэнтон пригляделся. После того, как он услышал имя, зеленые глаза и голос юноши показались знакомыми.
– Это ты был рядом со мной в Баргезаре?
– Да, инквизитор, до последнего.
– Не помню этой седины.
– Появилась после битвы, – солдат опустил глаза.
Дэнтон кивнул.
– Я рад, что ты выжил. Дай свое плечо.
Моллард оперся на Рексена и они медленно пошли вниз.
– Как твои раны, солдат?
– Тот свинар переломал мне ребра, но они уже срослись. Остальное царапины.
– Со мной все хуже, как видишь.
– Вы остались в живых, инквизитор. Это главное. Тело восстановится.
Дэнтон угрюмо кивнул, и они продолжили спуск.
Двор пустовал, только дрожащий от мороза поваренок крутил ворот колодца. Начинало темнеть, на сизом небе появились первые звезды. Дэнтон отпустил плечо Рексена и сделал несколько шагов по утоптанному снегу. Холод вцепился в тело, будто зверь, но в тоже время дал почувствовать себя живым.
Изо рта вырывался пар. Дэн осмотрел истыканные мишени и растрепанные манекены. На одной из соломенных голов сидела сорока.
– Холодно сегодня, – буркнул Рексен, растирая руки. Он был без плаща, в одном стеганом кафтане и штанах.
– Иди внутрь, не мерзни.
– Я подожду с вами, инквизитор.
Дэн вышел на середину двора. Здесь, на этих камнях, случились одни из самых важных событий в его жизни. Похороны дедушки. Выход из инквизиции. И сюда же он приехал, как только стал инквизитором. Тогда он хотел, чтобы замок видел: он не напрасно претерпел свои муки. Он добился алого плаща, и стал-таки владыкой Альдеринга.
Часовой на воротах протрубил в рог, обернулся и будто бы вздрогнул.
– Инквизитор? – воскликнул он и упал на колени. – Я счастлив видеть вас, инквизитор Моллард!
Эхо его голоса разносилось по двору, остальные часовые на стенах тоже опустили глаза и заметили Дэнтона. Кто-то издал радостный крик.
– Встань, – ответил Дэн. – Кто прибыл в замок?
– Монахи, инквизитор.
– Впустите их.
– Открыть ворота! – прокричал часовой.
Три монаха в заиндевевших рясах въехали во двор. Двое были на лошадях, один сидел на плоских санях, который тянула за собой коренастая лошадка – мохноногая, северной династии. Монахи спешились и приветствовали инквизитора:
– Настоятель Манфрид передает вам свое почтение и радость, что вы пришли в себя, – сказал молодой монах, глядя куда-то мимо Дэнтона. – Мы счастливы, что мощи святого Джерри смогли сотворить чудо.
– И привезли немного миро, чтобы ты встал на ноги как можно скорее, мальчик мой, – сказал старый монах, слезая с телеги. – Дай посмотреть на тебя.
Старик скинул капюшон, и Дэнтон сразу узнал Теора Кослоу – бывший инквизитор стал сухим и хрупким, на голове остались только жалкие прядки волос, но нос клювом и вечно прищуренные глаза никуда не делись.
– Инквизитор, – Моллард принял старика в свои объятия. – Я рад вас видеть.
– И я рад, юный Дэнтон.
– Я уже не юн. Осенью мне исполнилось тридцать.
– Как жаль, что мы не смогли отпраздновать твои именины. Тридцать – хороший возраст. Но мне-то уже больше восьмидесяти, так что для меня ты все равно юнец.
Дэн улыбнулся и повел старика в замок, сам едва переставляя ноги.
– Идемте все внутрь, нечего стоять на холоде. Эй! – окликнул Дэн стража ворот. – Позовите грумов, пусть займутся лошадьми!
Кослоу вдруг хрипло закашлялся и согнулся, стуча себя по груди.
– Как ваше здоровье?
– Увы, его больше нет. Лишний укус комара – и я скончаюсь от потери крови, – уняв кашель, ответил Теор.
– Тогда зачем вы отправились сюда в такие морозы?
– Хотел увидеть тебя. Кто знает, доживу ли я до весны. Зима будет лютой, а в монастыре у нас холодно. Я постоянно мерзну.
– Годы гроз еще не прошли.
– Мрачное изречение. Надеюсь, эти годы наконец пройдут.
Рексен открыл перед ним двери, ведущие в главную часть замка. Он весь продрог, так что побелел кончик носа.
– А, этот мальчик, – сказал Кослоу. – Он опять с тобой.
– Он бился рядом до конца, – Дэнтон кивнул Рексену. – Достойный солдат.
– Он бился и после того, как ты больше не смог.
– О чем вы? – Дэн посмотрел сначала на Рекса, который смущенно опустил глаза, потом на Теора.
– Он не рассказал? – криво ухмыльнулся Кослоу. – Скромность не к лицу героям, мальчик. Когда ваши кони напали на чудищ, он смог подняться и защищал тебя до конца сражения.
– Почему ты ничего не сказал? – спросил Дэнтон.
– Не хотел хвалиться, инквизитор, – Рексен почти втолкнул внутрь третьего монаха и закрыл двери.
– Иди согрейся. Искупайся в горячей воде. На сегодня ты свободен от всех обязанностей.
– Хорошо, инквизитор, – поклонился Рексен.
– Не думай, что это все. Я вознагражу тебя за храбрость.
– Спасибо вам, – и так красный от мороза солдат покраснел еще больше и поспешил удалиться.
– Щедро награждай и столь же щедро карай, – процитировал Кослоу изречение полководца.
– Кто это сказал?
– Коннетабль Гровер, мой далекий предок.
– Точно. Вы всегда любили вспоминать его слова.
– Мудрый и храбрый был человек, – проскрипел старик. – Это он завоевал Кольцо, а не король Вальдар, как принято считать.
– Кто знает. Это было слишком давно.
– Истинная мудрость не покроется пылью. Награди этого мальчика как следует и далеко не отпускай. Немногие бы дрались за тело мертвого, как он тогда думал, командира.
В прихожей замка горели жаровни, и тепло сразу мягко окутало их. Ковровая дорожка под ногами уходила прямо и вела в каминный зал. Стены коридора были задрапированы серебряными знаменами инквизиции. Дэнтон приказал слуге проводить в монахов каминный зал и напоить горячим бульоном. Он и Кослоу заковыляли следом. Оба ослабшие, один от старости, другой от ран, они едва передвигали ноги.
У Дэна снова разболелась голова. Он мечтал подняться к себе и выпить большую чашу настоя чернокорня, который хоть немного, но глушил мигрень.
– В монастыре мы вспоминали, как ты даровал Альдеринг инквизиции, – проскрипел Теор. – Юный сир Лавеллет был восхищен твоим поступком.
– Говорят, он тоже храбро бился в Баргезаре.
– Твоя Кассандра призналась, что он лучший боец из тех, что она видела.
Дэнтона смутили слова «твоя Кассандра», но кажется, Кослоу не имел в виду ничего такого. Знает ли он?
– Еще мы вспоминали Ария. Ты помнишь Ария, Дэнтон?
– Я бы не смог забыть, – кривясь от мигрени, ответил Моллард. – Я снова видел его жуткое лицо во снах.
Два глаза – серебряный и золотой. Мокрые язвы на черном лице.
Как могила, полная червей.
– Я никому не рассказал, Дэнтон, – Кослоу вдруг остановился. – Никому не рассказал.
– О чем?
Теор вдруг стал не просто взволнованным, а даже испуганным. Моллард никогда не видел его таким, и ему стало неуютно при виде страха на лице бывшего инквизитора.
– Я видел его, – прошептал Кослоу.
– Он тоже снился тебе?
– Нет. Год назад мы с братьями навещали Лучистый монастырь в землях Дримгарда. И проезжали недалеко от Баргезара. И я видел его, Дэнтон! Он стоял в чаще леса. Его глазницы были пусты, но он смотрел на меня.
– Это был морок. Колдовской обман, – сказал Моллард, но кожа его покрылась мурашками.
– Нет, он был из плоти и крови! – надрывно зашептал Теор и дрожащей рукой схватил Дэна за рукав. – Я видел его, и он видел меня!
– Этого не может быть, – процедил Дэнтон. Головная боль становилась сильнее, внутри поднялась настоящая буря.
– Я подумал, что сошел с ума. Но в обители мне повезло отыскать одну книгу о миреданских магах. И там было написано о нем, – Кослоу судорожно сглотнул. – Арийстакс Дургеоль, так его звали. Он был одним из верховных магистров Миредана. Одним из тех, кого Просветитель обрек на вечной скитание по Миреданским болотам, когда Кель-Туат ушел под землю.
– Если так, он не смог бы покинуть болота.
– Однако он смог, – Теор отпустил рукав Дэна и посмотрел ему в глаза. – И он воскрес из мертвых. Так что я боюсь за тебя, мальчик.
– Почему?
– Миреданский магистр не стал бы спасать тебя просто так. Он вернул тебе жизнь ради какой-то цели. И цель эта не может быть доброй.
– Почему? – повторил Моллард. Во рту пересохло.
– Разве можно ждать добра от проклятого мага? Господь обрушил Миредан почти четыреста назад, а магистры до сих пор живут, обреченные страдать. Мы ведь убили его, а он вернулся. Мы содрали с него кожу и погребли, ты держал в руках его глаза!
Тогда, после казни, Кослоу перед отъездом вручил десятилетнему Дэну два шарика – золотой и серебряный.
«Мы еще увидимся, маленький Дэнтон, – сказал он. – А пока вот тебе напоминание о том, что ты верно послужил Господу».
Но Дэнтон не был уверен в том, что поступил верно. Его мучило чувство. Пускай Арий был колдуном, но ведь он вернул его к жизни!
Потому через несколько дней Дэнтон отнес глаза золотарю. Из них сделали двусторонюю монету, которую он до сих пор носил с собой.
– Не беспокойся обо мне, дорогой Теор, – Моллард обнял Кослоу и поцеловал во впалую, холодную щеку. – Арий спас меня по провидению Божьему. Даже если он вернулся – это ничего не значит. Если понадобится, я убью его снова.
– Лучше не ходи туда, Дэнтон. Баргезар – проклятое место. Ты дважды чуть не погиб там.
– Хорошо. Все равно, как только я приду в себя, то отправлюсь на север, – Дэн приложил руку ко лбу. – Идем же. Оставим мрачные чувства и вспомним что-нибудь приятное. Помнишь тот пир в долине Алари-Тан?
