Текст книги "15-кратный зум (СИ)"

Автор книги: Александр Бахмет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Глава 2

– Доброе утро, господин! Пора вставать! – нежно промурчал над ухом голос жены.

Я при этом ощутил, что с меня нагло сдирают одеяло.

– Оставь меня в покое, женщина! – недовольно пробурчал я, пытаясь вернуть одеяло на место и закутаться в него. Без одеяла было непривычно прохладно.

Жена тянула одеяло с возрастающей настойчивостью.

– Вставайте, граф! Вас ждут великие дела! – голос её стал жёстким, как у судьи при оглашении приговора. Она рванула одеяло так, что оно слетело с меня.

– Что ещё за дела? – возмутился я. Мы общались на русском, и у меня это получалось легко, даже без акцента.

– А то ты не помнишь!? Мы едем на базар за продуктами. А потом ты должен отремонтировать насос. Потом уборка. Ещё надо успеть вскопать грядки под лук и чеснок, сжечь мусор… Ну, и ещё кучу всего.

– Блин!.. – сказал я и сел на кровати.

В голове прояснилось. Какой странный сон! И насколько реалистичный. Я до последнего момента был в его плену. Всё помнилось с необыкновенной яркостью, будто было на самом деле. Корабль, космический торговец, гарем… Я помнил мельчайшие подробности, помнил рубку управления, помнил черты лица каждой из своих многочисленных жён и каждого из детей. Но сейчас с каждой секундой я ощущал, как всё это уплывает в какую-то даль и покрывается мутной пеленой времени.

– Лёшка, ты долго будешь так сидеть? – возмутилась жена.

– Я сейчас, Натача… Уже встаю!

– Что-о-о? Как ты меня назвал?

– Извини, Наташенька. Я спросонок, – и я чмокнул супругу в губки.

Мы скромно позавтракали пустой пшённой кашей с омлетом, жареном на воде с мукой, собрали сумки и потопали на остановку.

Всё было, как и множество раз до этого. Долгое ожидание автобуса, толкучка в салоне, чувство чужого локтя под ребром и чужой сумки под ногами. Люди ругались между собой, изредка кричали водителю: "осторожнее, не дрова везёшь!", со скандалами вылезали на остановках, порой оставляя в салоне пуговицы, и "садились", что означало – втиснуться в скрипящую от навалившихся изнутри тел дверь. Затем были длинные очереди за продуктами (надо сказать, что они стали меньше, чем пять лет назад) и быстро пустеющий кошелёк, сумка уже изрядно потяжелела и набитый людьми автобус мнился мне как желанная цель по дороге домой.

Вот очередная очередь. На этот раз за сахаром. Наташа взяла из кошелька десятку и побежала покупать яйца. Ей нужны были только домашние, "ферменные" не годились для её "писанок". Нужна плотная скорлупа, белая и без синей печати.

Сахар продавали прямо с машины два мужичка средних лет. Работали споро, и я радовался, что скоро моё мучение закончится. Иногда в очередь внедрялись посторонние люди, уверяя остальных, что только хотят посмотреть на продукт. Некоторые, действительно, быстро уходили, но были такие, кто пытался вне очереди купить. Но бдительные покупатели с криками изгоняли нахалов. Вдруг, в очередь внедрилась здоровенная женщина с командным голосом. Она затребовала у продавцов документы на сахар и право его продавать. Один из торгующих вздохнул и кивнул в сторону кабины:

– Идёмте, я всё покажу…

И тут женщина откуда-то из толпы выдернула молоденького и худенького сержанта милиции и за руку повела за собой. Через минут пять она вернулась и, раздвигая могучей грудью людей, как ледокол, расчищала дорогу сержанту, который бережно нёс в руках пакет с парой кил сахара. Мне пришло в голову сравнение – так кошка учит котёнка ловить мышей. Народ понимающе заулыбался. Интересно, когда "котёнок" научится "ловить мышей", как будут они улыбаться?

Время тянулось медленно, очередь – тоже. В голове у меня вертелись разные мысли, в том числе – что подарить Наташе на её день рождения. Мысли почему-то стали приобретать стихотворную форму:

 
Что жене подарить в день рождения,
Когда цены на рынке кусаются?
Две морковки с хвостами зелёными
над зарплатой моей насмехаются.
Если б был я поэтом Робертом,
Я бы рифму взял поувесистей,
Чтоб клубничка была пораскидистей,
Чтобы клюква была поразвесистей…
 

К этому времени подошла моя очередь, и я прекратил свои стихотворные экзерсисы. Я загрузил сахар в сумку и понял, что больше не потяну. На моё счастье, Наташа уже не могла ничего купить, так как кончились деньги. Потом была кажущаяся бесконечной дорога к автобусу.

Лёгкая куртка была мокрой изнутри, кепка – тоже, но я не рискнул её снять, весна – обманчивое время года. Разница в двадцать градусов между утренней и вечерней температурой – обычное явление. Наташа останавливалась пару раз, хоть основная часть груза была у меня, и разминала уставшие пальцы.

– Ну, зачем ты столько набрала? – ворчал я. – Купили бы в другой раз…

Она смотрела на меня, как напуганный зверёк, и ничего не говорила.

Нам повезло, и автобус был не слишком полный. Мне даже удалось жену устроить на сидении и поставить сумки рядом. Пока мы тряслись по раздолбанной дороге, вдыхая воздух, разбавленный выхлопными газами, я вспоминал свой сон.

Сейчас он не казался уже таким реальным. Это же надо!.. Гарем!.. Я свою жену с трудом нашёл. А когда назначал первое свидание, чуть в обморок не падал, коленки тряслись и давление зашкаливало. Мне вдруг припомнились подробности знакомства Али со своими жёнами. Как, всё-таки, это получается? Я же могу вспомнить это, будто всё происходило со мной! Хотя, нет… не всё… вспоминается не всё… Интересно, что мне приснится следующей ночью? Я вдруг почувствовал нетерпение. Мне хотелось, чтобы скорее наступила ночь. Но до ночи была ещё уйма времени.

Я весь остаток дня возился с испорченным насосом. Наташа нервничала, потому что не могла постирать. А я нервничал, потому что наша гадкая вода вызвала оседание солей в насосе и коррозию его корпуса. На новый насос денег уже нет. Да и что толку. Это уже пятый насос. Год-два, и опять надо покупать новый. А этот был из дорогих – центробежный.

Я выковыривал из чёрного осадка крыльчатки и секции спрямляющего аппарата и ругался – в корпусе появились две крохотные дырочки. Но гораздо хуже было то, что двигатель прикипел к внешней оболочке, а зазор, в котором должна течь вода, почти зарос отложениями.

Начало темнеть. Вот и ночь, а воды нет, насос "не пашет". Чистое, без единого облачка небо с запада было окрашено в чуть розовый цвет. Похоже, ночью будет заморозок.

Выглянула Наташа.

– Ну, как дела, мастер-ломастер?

– Полные дрова, – махнул я рукой. – Летальный исход…

– Тогда хоть из уличной колонки принеси пару вёдер. – Она вздохнула, понимая, что нового насоса ждать придётся долго.

Я кивнул, понимая, что парой вёдер обойтись не удастся. В голове вертелась глупая мысль, что можно было бы сделать из поломанного насоса. Я внёс его на веранду и свалил на верстак в углу. Завтра, слава Богу, воскресенье. Можно будет продолжить эксперименты.

– Не переживай так, – сказала за ужином Наташа. – У тебя всё получится.

Мы помолчали.

– Как у вас дела с заказом? – спросила жена.

– Так себе… – буркнул я в ответ. – Работы навалом, а денег – шиш.

– Ты мне поможешь сегодня? – она с надеждой посмотрела на меня. – Виктор приехал из Германии, говорит, что сможет взять ещё с сотню яиц.

– Угу… – с неохотой ответил я, попивая на скорую руку сделанный из разболтанного варенья компот.

Что делать, весна. На носу Пасха. Жена расписывает пасхальные яйца и уже не первый год этот "немец" Виктор помогает нам существенно поправить семейный бюджет.

Мы сидели до начала третьего ночи. Наташа расписывала яйца парафином, нагревая в пламени свечи специальный "писачок", а я окунал их в анилиновую краску, промакивал пятнистой тряпкой, уже похожей на камуфляж. Жена опять рисовала новый узор, я окунал яйцо в другую краску… Так, постепенно на белой скорлупе появлялся сложный многоцветный орнамент. Сперва жёлтые цвета, потом – красные, голубые, зелёные, коричневые…

Утром, едва промыв слипающиеся глаза, я заострённым круглым надфилем проделывал в скорлупе аккуратные отверстия и выдувал содержимое яиц в гранёный стакан. Яиц была огромная куча. Часть яичной массы получалась окрашенной в разные цвета из-за незаметных трещинок в скорлупе, и я с сожалением выливал их в раковину. К счастью, большая часть была нормальной, и я сливал всё в баночки, чтобы в один из дней сделать омлет на завтрак, обед или ужин. Вдруг я вспомнил! Мне в эту ночь ничего не приснилось!

– О-о-о! – разочарованно завыл я.

– Ты чего? – спросила жена.

– Да так… – я чуть помедлил с ответом. – Вчера мне приснился чудесный сон, а сегодня, увы, нет.

– Ну, ты нахал! – хохотнула Наташа. – Хочешь приятный сон по заказу. И кто была она?

– Это была не она, а они, – поправил я.

– Ах ты, мерзкий развратник! Ты у меня под боком занимаешься групповым сексом?

– Да нет! Это было нечто другое, – я вдруг испытал колебания. – Понимаешь… Это был такой странный сон… Но, почти как наяву. Я был как будто другим человеком. Я почти всё знал про него, про его женщин…

– Ты во сне был бабником? – Наташа укладывала пустые скорлупки на широкую сковороду и ставила их в горячую духовку для закрепления рисунка.

– Нет… – я прервал свою речь, вдувая воздух в следующую скорлупку. – Я, то есть он, – мусульманин, у него большой гарем.

– Да-а-а! Твои предки дают о себе знать… И как ты чувствовал себя в роли султана?

– Это был не султан… Космический торговец…

– Ух, ты! Это что-то новенькое. Ты не собираешься, случайно, обзавестись ещё одной женой на стороне?

Я хмыкнул:

– Куда уж мне… на одну зарплату. Да и ту платят не вовремя.

– То-то же, – назидательным тоном сказала жена.

Несколько минут мы молчали. Нагретые яйца протирались тряпочкой, которая впитывала излишек парафина и, заодно, растирала его по краске, делая рисунок водостойким. Пока мы протираем одну партию, в духовке греется другая.

Вдруг Наташа спросила:

– А почему ты говоришь о себе во сне в третьем лице?

– Не знаю… Это был, как будто, я, но, в то же время, не я. Во сне я был им, а сейчас я себя им не чувствую.

– Ага! Так ты ещё хочешь уйти от ответственности? – пошутила жена. – И у тебя было много детей?

Я смолчал, и мы опять работали несколько минут в тишине.

Яйцо одно, яйцо второе, яйцо третье… Красивые, глянцевые, яркие. Воздушно-лёгкие и стеклянно-хрупкие. Вот, наконец, последняя партия.

Наташа опять нарушила молчание.

– Ты имел секс со всем гаремом?

Её, похоже, мой сон нисколько не смущал. Мало ли что снится мужчине.

– Нет. Я вообще не имел с ними секса. Я успел пообщаться всего с… тремя… Да, правильно, с тремя.

– Они были хороши в постели? – игриво поинтересовалась Ната.

– Да не был я с ними в постели! Я выяснял сведения о планете, к которой мы прилетели.

– И всё? – она была явно разочарована. – Ты во сне с женщинами решал такие вопросы? Ну, ты нормальный?

Я почувствовал, что теряю душевное равновесие.

– Я же тебе говорю, что у меня было ощущение невероятной реальности того, что там происходило. Там я не помнил тебя и себя этого. Это вообще был как бы не я. И меня там беспокоили совсем другие проблемы.

– Угу… Проблемы межпланетной торговли. – Она прыснула от смеха, точь-в-точь как старшая жена этого Али. – Приготовь омлет, а я уложу всё в коробочки и подниму девчонок.

Больше мы к проблеме моего сна не возвращались – просто не было когда. Наташа разбиралась с дочкиными домашними заданиями, а я вдруг придумал, что сделаю с насосом.

Как ни странно, эксперимент у меня занял не очень много времени. Я распилил корпус насоса вдоль оси, промыл "потроха" и вставил их в оболочку, собранную из пивных пластиковых бутылок. Детали вошли плотно, будто бутылка специально проектировалась для этой цели. Мягкая полупрозрачная конструкция, стянутая капроновой бечёвкой, исправно качала воду.

Я был на седьмом небе от такого успеха. Жена же, скупо меня похвалив, сказала:

– Поставь воду греться на стирку.

Остаток дня я носил воду, заливал в большую кастрюлю, в многочисленные тазы, в стиральную машину, потом сливал из машины, перекладывал мокрое бельё, помогал Наташе отжимать и вешать. Мы закончили, когда девчонки, Леночка и Танюша, уже вовсю сопели носиками в подушки.

Засыпая, я почему-то вспоминал институтскую военную кафедру, лагерные сборы, наряды на кухню, мойку полов в казарме. Умаешься, как бобик, а в шесть часов утра дневальный орёт "подъём". Припомнилось, как в общежитии, уже во время диплома, кто-то в шутку, на ночь глядя, заорал "подъём". Его чуть не избили – половина этажа вскочила и стала одеваться, не разобравшись, где они.

Глава 3

– Р-р-р-о-та-а-а! Подъё-о-о-м!

Я привычно отбросил одеяло, вскочил с постели и бросился к табуретке, где должна была лежать моя одежда. Но табуретки не оказалось на месте, сапог тоже, а ноги по щиколотку утонули в мягком ворсе коврового покрытия. Я был не в казарме, это уж точно. Яркий, как днём, свет многочисленных кристаллических светильников, рассыпанных по потолку, будто звёзды. Отливающие металлом панели каюты… Большая кровать, как у королей, чуть прикрытая бордовым шёлковым балдахином… В голове проносились обрывки образов и мыслей, будто кто-то играл в моих мозгах в "пятнадцать".

За спиной раздался захлёбывающийся, до боли знакомый женский смех.

– Али! Ты что, в российской армии служил? – она ещё и издевалась.

– Бамбарбия! – заорал я. – Зарэжю! Гдэ мой кынджал!

Она стояла совсем голая по другую сторону кровати и показывала мне язык. Я огромным прыжком преодолел это препятствие и в следующее мгновение едва увернулся от удара ногой в голову. А если бы не увернулся?.. Мне ещё не удалось выпрямиться, когда Натача звонко шлёпнула меня по голой ягодице внешней стороной стопы, и я кубарем полетел в угол комнаты.

– Ай, женщина! Ты не уйдёшь от расплаты! – я, действительно, рассвирепел.

Расплата наступила скоро. Мне удалось захватить её руки и повалить на постель. Она смеялась, извивалась всем телом, и небольно кусала меня за уши, щёки и губы. Я пылал страстью, как вдруг моё желание словно испарилось. Я в задумчивости уселся на постели.

– Что случилось? – Натача села рядом и провела рукой по плечу. – Ты не ушибся?

Я помахал отрицательно головой.

– Тогда что с тобой? – она рассматривала меня с тревогой.

– Сон.

– Какой сон? Тебе приснился плохой сон?

– Нет. Не то, чтобы плохой… Просто очень странный сон. Очень ясный, чёткий. Как будто это всё происходило со мной.

– А-а-ли-и-и! – она баюкала меня, словно ребёнка. – Это, наверное, из-за глупости, что я устроила. Ну, эта, "рота, подъём".

– Да ты знаешь, это не имеет никакого отношения к остальному сюжету. Я, будто бы, попал в конец двадцатого века. Распад Российской империи. Вернее, нет, – Советского Союза. Нищая семья, у меня в кошельке жалкие копейки и одна-единственная жена. Представляешь?! "Шоб ты жил на одну зарплату"! Никогда не слыхала такого?

– Просто ужас! – сказала Натача. – Но ты должен знать, что резкий раздражитель, например, громкий хлопок, удар, может породить в мозгу вымышленные события, которые объясняют этот хлопок или удар. Мозг легко разрисовывает картинку до самых мельчайших подробностей. А ты в армии там служил?

– Нет. Но был на лагерных сборах…

– Это что? – удивилась Натача.

Я ей подробно начал рассказывать про систему военной подготовки при институтах, про "своих" преподавателей, вспоминал армейские и студенческие анекдоты. Натача выглядела озабоченной. Вдруг она вскочила.

– О, боже! Скоро завтрак! У тебя ещё молитва, а мне надо зайти на вахту, узнать требования таможенников, и долго ли они нас будут мучить.

Моя первая, она же старшая жена, оделась за тридцать секунд и умчалась, оставив за собой разорённую местность в виде раскиданных вещей с одним-единственным трупом, погружённым в раздумья. Я глянул на часы – время молитвы.

Склонившись в поклоне на коврике, я анализировал свой сон. Всевышний никогда ничего не делает просто так. Этот сон – пинок мне, чтобы задумался о своей жизни. Я живу на много уровней выше этого бедняги Алёши из двадцатого века, но нас связывает одна общая цель: и он, и я, мы оба хотим лучшей жизни, семейного счастья, благополучия. Он, как и я, из шкуры лезет вон, чтобы добиться этого. Я – богач в сравнении с ним, но всё равно пытаюсь идти дальше. Куда? Чего мне сейчас не достаёт? Куда направляет мою жизнь воля Аллаха? Всемогущий разум не будет впустую тратить свои силы, он укажет мне цель, совпадающую с моими чаяниями, пусть даже на короткое время. Достигая своей цели, я смогу оказать услугу Всевышнему. А что является моей целью?

Я вздохнул. Мне хотелось создать свой мир. Начать заново историю планеты. Заселить её своими потомками. И чтобы народы на ней жили счастливо. О, Аллах, прости мне мою дерзость! Но я очень хочу!

Мои мысли грубо оборвала мелодия мобильного телефона…

Нас, разумеется, не пустили сразу на планету. Сперва мой корабль посетили контролёры. Это было просто как нашествие саранчи. Они шатались по всем помещениям, брали пробы воздуха, измеряли уровень радиации, заставили каждого человека на борту дуть в анализатор и делать вакцинацию. Досталось даже коту Саймону. Оскорблённый бесцеремонным обращением, он спрятался в хозяйственной кладовке и дети только через два дня выманили его оттуда разными лакомствами. По внешней обшивке тоже кто-то лазил. Стук был приглушённый – сразу видно, что люди уважают чужой труд, подошвы – на резине, чтобы не помять и не поцарапать покрытие. Встречаются, ведь, звездолёты с декоративной росписью, и даже позолоченные. Нужно быть полным идиотом, чтобы поцарапать поверхность и потом судиться с владельцем. Мне, правда, и такие попадались. Но это были дикие, нецивилизованные планеты.

Потом, ещё через несколько дней, на огромной орбитальной станции "Либра-1" нам выделили причал. После этого уже более подробно проверили соответствие орудийных установок паспорту корабля (специально рейс на Гитанию делал в прошлом году, зато теперь мне никакие пираты не страшны). Серьёзные молодые парни в который раз осматривали все помещения, а у меня кошки скребли на душе, особенно когда я видел, как они смотрят на моих женщин. Но я сопровождал всех контролёров и не позволил бы ничего лишнего. Ладно бы, к дочкам свататься собирались, а то – так… Да и зачем мне нужны такие зятья без собственного дела.

В принципе, эти аль-канарцы ничем не отличались от землян. Правда, я понял, что основное население здесь говорит на русском языке, который несколько отличается от того языка, на котором говорит Натача, и который немного понимаю я и мои остальные жены. Ещё я заметил интересную особенность – когда кто-либо из местных разговаривает по телефону, то оттопыривает пальцы. Ну, вы, может быть, видели, как люди пьют кофе из маленьких чашечек? Некоторые оттопыривают при этом мизинец. Аль-канарцы, когда держат в руке телефон, оттопыривают мизинец и указательный палец. А если телефон в ухе, а руки пустые, они всё равно оттопыривают пальцы и размахивают ими в воздухе.

В общем, всё было очень хорошо. Я даже удивился – никто не заявил, будто я привёз контрабандой запрещённых к ввозу животных, какой-нибудь груз, минералы, литературу или ещё что. Правда, это всё могло быть ещё впереди.

Наконец, меня пригласили к коменданту станции, по совместительству – начальнику пограничной службы, и я подумал, что самая волокитная часть закончилась. Правда, Натача имела на этот счёт противоположную точку зрения, поэтому я волновался. Она, чаще всего, оказывалась права. Я совершенно забыл про свой сон, у меня была куча других, более важных хлопот.

В этот день, прямо во время полуденной молитвы, меня опять потревожил мобильный телефон. Я глянул на экран – опять Натача… Хотел сперва проигнорировать звонок, но решил, что Старший Помощник, она же – Старшая Жена, всегда должна иметь доступ к Командиру Корабля. Тем не менее, я дал излиться фонтану своих эмоций:

– Женщина! Ну, как ты можешь меня беспокоить в такой Час!

– Али, это очень важно! С тобой хочет переговорить один человек.

– О, Аллах! Он не уважает ни Мухаммеда, ни самого Аллаха, если звонит мне в такой момент. К дьяволу его!

– Али! Это нечто необычное. Тебе обязательно надо поговорить с этим человеком.

– Шайтан! Ну, хорошо… Где он?

– Он связался с нашей базовой станцией корабля, я могу переключить его на твой телефон, но ты не увидишь его лица.

– Зачем мне его лицо? Он что, женщина?

Натача смолчала, и я уступил её молчаливому натиску.

– Ну ладно, я сейчас приду.

Я пришёл в рубку в плохом настроении. Натача беседовала по видеоканалу с каким-то чиновником. Да и кем ещё можно назвать человека в чёрном отутюженном костюме, в идеально гладкой белоснежной рубашке, да ещё с галстуком. Можно было бы принять его за чьего-то секретаря, хотя доходы его, судя по костюму, намного превышали секретарские.

Я сел в кресло рядом с женой.

– Я, Али ибн Мухадди ибн Сауд ибн…

Я ещё был далеко от имени Пророка, моего великого предка, но лицо этого господина уже перекосилось. Он выдавил из себя слабую улыбку.

– Извините меня. Я не смогу запомнить всего вашего имени. Не могли бы вы сказать, как я должен обращаться к вам? Кстати, меня зовут Михаил. Михаил Песков. К тому же, наши мусульмане тоже пользуются в обиходе одним-единственным именем и фамилией.

Ох, уж, эти европейцы. Своего прадеда он уже, возможно, и не помнит. Я повторил:

– Я – Али. Али ибн Мухадди. Что вы от меня хотели?

– Я не от вас хочу. Я вам предлагаю.

– Так что же?

– Крышу. Обычную крышу.

– Гм-м. Но у меня есть крыша над головой. Я не нуждаюсь в другой.

– Вы не поняли. Я предлагаю крышу для защиты ваших интересов.

Пока я пытался переварить услышанное, на пульте загорелась ещё одна лампочка, и почти сразу же – ещё одна.

– Ого, – сказала Натача. – Ещё двое.

– Вы можете подождать? – сказал я своему собеседнику. – Я только узнаю, кто это.

Я переключился на вторую линию. На экране появился мужчина в таком же идеальном костюме, как и первый, но коротко подстриженный и более полный. Его лицо расплылось в улыбке.

– Привет, чуваки. Я – представитель правительства Всеобщего Братства. Считайте, что у вас уже есть реальная крыша.

Я сидел, разинув рот, но ситуацию спасла Натача.

– Привет, чувак. У нас уже есть предложения от других правительств, и мы их рассматриваем. Можете оставить ваши условия?

– Да нет базара, в натуре.

Представитель Всеобщего Братства подмигнул Натаче.

– Я кинул вам все наши реквизиты. Мы недорого берём. У нас крутые парни. И мы никому не даём наших в обиду. А ещё у наших пацанов самые клёвые тусовки в мире. Вам понравится. Классно оторвётесь. Пока.

Линия переключилась, и на экране опять засиял чёрный пиджак, белоснежная рубашка, чёрный галстук.

Над пиджаком возвышалось конопатое лицо и рыжая копна волос.

– Привет, в натуре. Отпад, чувак! Классная тёлка. Я – от правительства Южных Канар. Стоит вам подумать – и наша крыша станет вашей. Хе-хе-хе. Мы берём не только баблом, но и натурой.

– Это как? – я, должно быть, начал багроветь.

– Бартером, чувак. Расслабься. Любой товар. По рыночному курсу, без проблем. Можем с отсрочкой платежа. Правда, учти, что проценты будут расти, счётчик будет тикать.

– Ладно, кидай реквизиты, я подумаю.

– Это дело.

Последовало нажатие кнопок, индикатор мигнул, сообщая, что информация принята. Экран на долю секунды погас и снова показал нашего первого абонента.

– Так что вы мне скажете? – спросил мужчина на русском, поразившем меня своей правильной чистотой.

В этот момент индикаторы линий зашкалило.

– Вы видите, что делается? Оставьте ваши реквизиты, – уже привычно произнёс я.

– Хорошо. Но я связался с вами не только для того, чтобы скинуть вам свои реквизиты. Мы реально можем вам помочь.

– Вы, это кто?

– Мы – это Федерация Геи. Запомните, пожалуйста.

– Спасибо. Я буду иметь вас в виду.

– Что вы хотели этим сказать? – в голосе собеседника вдруг почувствовалась обида.

– Да ничего. Только то, что мы рассмотрим ваше предложение в обязательном порядке и учтём.

– Только геев нам не хватало! – сказал я Натаче, когда изображение погасло.

Жена прыснула от смеха. Она замахала рукой, но я не мог понять, чего она хочет.

– Геи здесь ни при чём! – сквозь смех почти прошептала Натача. – Гея – это Земля по гречески. Вот и всё!

– Ну и назвались бы "Федерация Земли". А то "Геи", – я пожал плечами и переключился на следующего абонента.

Они все были как близнецы. Отличались лицами, прическами. Но выражение лица, манера говорить и даже то, что они говорили, были как переписанные из Интернета школьные сочинения. Я устал после пятого, но стоило мне отойти от экрана, как начались безобразия. Очередная рожа, появившаяся на мониторе, расплылась в наглой улыбке.

– Привет, чувиха! Это твоё корыто?

– Это корабль Али ибн Мухадди.

– Во, блин! Мусульманин… И сколько у него таких красоток?

Натача молча отключила линию, но на следующей было не лучше.

– Слышь, подруга, может мы с тобой потопчемся на площадке у ресторана "Вулкан страсти"?

– Пошёл на фиг, козёл! – рявкнула моя первая, старшая, главная и любимая жена, переключая линию связи.

Я уже собирался сменить за монитором Натачу, но следующий абонент оказался вежливым молодым человеком. Он смутился, увидев перед собой красивую женщину, но быстро взял себя в руки и заговорил:

– Привет. Мы, правительство молодых предпринимателей, блок Виктора Кочетова, предлагаем вам свою крышу.

Он опять смутился и замолчал. Натача улыбнулась:

– Спасибо. Но вы не единственные, кто предложил нам свои услуги. Чем они отличаются от множества других предложений?

Я подошёл и сел за монитор. Парень смутился ещё сильнее, но, если до сих пор едва выдавливал из себя слова, то теперь его будто прорвало:

– Извините, пожалуйста. Я засмотрелся на вашу жену. Она очень красивая. Её надо хорошо охранять. Под нашей крышей вы можете чувствовать себя в безопасности. Наше правительство не дерёт больших налогов, но всегда вытащит вас из любой жопы. Мы никак не ограничиваем размеры ваших налогов, ни сверху, ни снизу. Вы можете платить бакс в месяц, лишь бы у вас нашлось, чем расплатиться с адвокатами, и отстегнуть нам положенные комиссионные. Наши представительства раскиданы по всей планете. В любом уголке Аль-Канара вы можете связаться с нами по телефону, и мы придём к вам на помощь. В отличие от многих других правительств, мы поддерживаем тесные связи с агентствами по охране авторских прав и оказываем широкий спектр услуг по мониторингу применения ваших изобретений и "ноу-хау" в любой сфере производства, бизнеса, услуг и даже политики. И учтите, что делаем это как бы в кредит. Вы можете…

– Стоп-стоп. Я всё равно не могу всё запомнить. Пожалуйста, киньте нам ваши предложения, и мы их внимательно рассмотрим.

Я нажал кнопку отключения связи.

– Али, у нас ещё, как минимум, пара десятков звонков, – напомнила Натача.

– Нет, так дело не пойдёт, – пробормотал я. – Пока никому не отвечай, я поговорю с Вайноной. Без почтового сервера и Интернета нам не обойтись.

Вайнона – моя пятая по счёту жена. Она американка. И как нормальная американка умеет программировать, администрировать компьютерные сети, ловить вирусы, водить всё, что имеет колёса, гусеницы или левиторы, стрелять из "винчестера", и вообще из всего, что может стрелять. Кроме этого, она умеет скакать на лошади, ковать подковы, точить детали на токарном станке и варить всё, от плова и картошки до алюмо-магниевых сплавов и нержавеющей стали. Что, средняя американка этого не умеет? Странно, в американских фильмах даже топ-модели всё это делают. Особенно мне нравится фильм, где манекенщица, летящая с курорта в системе Сириуса, садит звёздный челнок в лунном Океане Бурь. Ну, там террористы отравили экипаж, запустили сонный газ в систему регенераторов, а героиня фильма маникюрными ножницами и пилочкой для ногтей не только разделалась с негодяями, но и восстановила всю систему управления. Вы не знаете, что можно делать пилочкой для ногтей? Ну, например, ею удобно отвинчивать винтики с крестообразным шлицем… Да и в ближнем бою тоже сгодится, если женщина боится за свои ногти. Мои жёны с её помощью одним движением уложат любого бугая насмерть.

Честно говоря, удивительно, что Вайнона согласилась за меня выйти. Наверное, повлияла депрессия после очередного развода и краха её фирмы по перевозке грузов. Я подозревал её в корыстных соображениях, не иначе, как хотела отсудить у меня часть имущества, но моя четвёртая жена, Дейла, – юрист. Она оформила брачный договор так, что этот номер не пройдёт. А чтобы Вайнона не чувствовала себя обиженной, я выделил ей часть отсеков для собственного бизнеса. Хотя, всё равно, отношения у нас бывают довольно натянутые.

К Вайноне я пришёл лично. Она в очередной раз проводила инвентаризацию груза в отсеках. Одета как настоящая американка: бейсбольная кепка на голове, с торчащими по бокам светлыми кудрями, клетчатая рубашка с закатанными до локтей рукавами, джинсы в обтяжку. Вместе с ней крутились Джей с м-м-м…, да как же её зовут, в самом деле? А-а-а, кажется Хари, или нет – Гэри. Дьявол поймёт их, эти иностранные имена. Но Вайнона захотела, чтобы дочку назвали именно так.

Я подошёл.

– Ах, Вайнона! Здравствуй, птичка моя. Почему ты от меня улетела позавчера так рано?

– Моё дежурство по кухне, дорогой, – она поспешно клюнула меня в щеку.

– Ай-яй-яй. А мне сказали, что ты сама просила расписание перенести.

Наверное, мне не следовало так говорить. Вдруг обидится. Да и Зульфию подставляю. Правда, порядок есть порядок, да и Вайнона без хитростей.

– Чувствовала себя неважно, хотелось отоспаться.

– Цветочек мой! Разве ж я не даю тебе спать?

– Ага! Будто сам ничего не помнишь, – вполне определённо махнула головой Вайнона. – Ты что-то хотел?

– Зачем ты так меня торопишь? Разве я не могу на тебя просто посмотреть?

– Времени в обрез, – отчеканила моя пятая жена. – Говори, не тяни.

Я вздохнул.

– Нам обязательно надо подключиться к местной Сети. Открыть свою страничку и настроить почтовый ящик. А иначе нам всем придётся непрерывно отвечать на телефонные звонки.

– Хм? И это всё? – Вайнона наклонилась, заглядывая под брезент, скрывающий размещённый на платформе груз. Затем она встала на четвереньки, включила фонарик и полезла под брезент. Мне осталось созерцать только её плотно обтянутую джинсами хорошенькую задницу. Можно, конечно, поговорить иначе. Нужно только, чтобы никто не мешал.

– Джей, мальчик мой, ты знаешь, что сегодня будет на обед?

– Не-а. А что?

– Сегодня Хафиза готовит. Это что-то необыкновенное. Пахнет просто умопомрачительно.

– У-у-у. Хэри, бежим! Хафиза обязательно нам даст попробовать.

Дети убежали, и мы с Вайноной остались одни.

– Вайнона, прелесть моя, ну поговори со мной, – я чуть наклонился и обхватил её руками поперёк живота. Она была такая восхитительная, что я чуть не рухнул на пол рядом с ней.