Текст книги "Мастер путей 7 (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Опосля оных старый ЧВКшник, тихо прокашлявшись, занял своё почётное место: приземлился на свой массивный трон, вытащенный из дома на свежий воздух.

– В общих чертах обрисовал им, что вы за люди, – тихо пояснил наёмник по-русски, перейдя на родной язык. – В красках, со слов Руны с Аксой, описал вашу помощь с айнами. И недвусмысленно дал понять, что вы у нас не в последний раз. Во всеуслышание о передачи власти пока не объявил, но они ребята мозговитые. Сами обо всём скоро догадаются…

Гвалт оваций начал стихать, как только барабанщики на стенах домов начали заводить свои шарманки. Под мерное отрывистое стаккато до дикости туго натянутых мембран из чьих-то тонко выделанных шкур начали заниматься факелы, на подставках расставленные вокруг площади. Уж не знаю, чем «заправляли» светильники, но пламя от них по яркости сопоставимо с не самым хреновым тактическим подствольным фонарём.

Явление идеально совпало по времени с полным заходом светила: последний его луч, на прощание полоснув по небу, скрылся за горизонтом, уронив на селение вечерние сумерки. Не скрою, театрально получилось. Специально ли так задумывалось или да, но вышло красиво.

Одновременно с этим глаз заметил движение: прямо по главной улице, по которой несколько дней назад проходила наша самоходка, трое крепких, рослых по местным меркам мужчин тянули в цепях животину, в которой безо всяких сюжетных подсказок для попаданца угадывался… угадывалась… айна… айн… Аномальный зверь, короче.

Больше ничем и никем не может быть химероподобное создание о четырёх лапах, с чуть вытянутой мордой, оснащённой саблевидными зубами, и имеющее похожие на корону костяные наросты на черепе, лучами расходящиеся во все стороны позади ушей и скул. Шерсть покрывала всё тело твари, включая длинный хвост: на этот раз последний не был снабжён никакими приколами по типу булавы или шипов. Просто длинный хвост, между прочим, схожий по внешнему виду с таковым у Ланы. Один подвид, что ли?

Зверь сопротивлялся изо всех сил, даже не делая попыток атаковать своих конвоиров. То ли мозгов не хватало, то ли мощи. А как же россказни, будто бы айны могут одним бессловесным порывом изорвать в клочья всех, кого увидят?

«По ходу, Силы лишили», – подумалось мне. – «Не то колдовством, не то артефактами. Древний народец. С айнами не первое столетие воюет. Наверняка знают способ. И явно не для циркового номера его сюда тащат…».

Догадка подтвердилась буквально сразу же.

Под всё нарастающий гул барабанов, к которому стали присоединяться начавшие было затихать удары собравшихся за столами, откуда-то из тьмы, со стороны одного из соседних с нами столов, вышла не просто девушка: ребёнок. Буквально девчонка. Она была совсем ещё мелкой даже в представлении своих сородичей. У меня же резонно встал вопрос: «А какого хрена она не в детском саду?». В ней роста меньше метра!

А вот разодета была красочно. Даже в полумраке опустившихся на селение сумерек, разгоняемом светом факелов, видно, что её простая по конструкции туника ни хрена не коррелирует с повседневным облачением чуди белоглазой. Конструктив, быть может, такой же простой, но вот кипенно-белый цвет основной ткани с золотыми переливами окантовки намекал на некую торжественность. И это не говоря уже о явно недешёвого вида украшениях, в изобилии надетых на тело ребёнка. На запястьях по широкому, в целую ладонь, золотому браслету со встроенными камнями-артефактами. На лодыжках – их собратья. На шее туго охватывающее тоненькое горлышко ожерелье, по виду больше напоминающее ошейник…

Это же не то, о чём я думаю⁈

Ведь, не то⁈

Глава 14
Своеобразный аттестат зрелости

Моя бровь в неподдельной заинтересованности полезла вверх.

Что местные что-то задумали – так это дважды неоспоримый, трижды очевидный и четырежды непреложный факт. Но что конкретно, раз выставили ребёнка супротив аномального зверя? Да, этот пёсий пёс (я не про ребёнка сейчас говорю) меньше того, что появился в Оболенске. Но если тот, в Академии, умудрился вывести из строя Лану, то кто сказал, что этому не под силу сделать то же с девчонкой?

Собравшиеся за столами принялись перестукивать всем, что подвернулось под руку, по массивным тяжёлым столешницам, раза с пятого или десятого найдя общий с барабанщиками ритм. Мелодичности музыкальному сопровождению это не прибавило, зато стало понятно, что конкретно преследовали люди: заслышав всё нарастающую со всех сторон какофонию, тварь в цепях неистово замотала головой, пытаясь прогнать звуки прочь, и зарычала, огрызаясь.

Человек, тянувший аномального зверя за цепь вперёд, бросил своё занятие и отошёл на безопасную дистанцию, к столам, окаймлявшим площадь. Двое других, удерживая тварь в цепях, натянутых в противоположные стороны, встали намертво, будто забетонированные в землю столбы.

Девочка в белой тунике неспешно заняла своё место между нашим столом и удерживаемым посреди площади айном. Встала, несколько секунд постояла перед ним, смотря на него, после чего и повернулась к нам.

М-да. «Этнокультурные особенности отдельных народностей», чтоб их бомбардировщик крылатой ракетой за ушком почесал.

«Вид спереди» ещё больше выбивал из колеи.

Короткие, насквозь белёсые волосы собраны в некое подобие каре. Белёсые же глаза, чья радужная оболочка того же цвета неразличима с такого расстояния, смотрели на нас бездонной ледяной пропастью. Тонкая ткань надетой на голое тело туники, чей V-образный вырез, окаймлённый золотым орнаментом, доходил девочке до живота, выглядела приоткрытой обёрткой на вкусном угощении, любезно преподнесённой шеф-поваром самому искушённому критику.

– Мне стоит вмешаться? – спросил я, перекрывая рокот барабанов и стук по столам.

Благо, орать не пришлось: сидел рядом с «Бармаглотом».

– Пока что нет, – отозвался тот.

И кивнул девочке.

Та отвесила далёкий от придворных церемониалов поклон безо всяких викторианских экивоков по типу реверансов. Просто поклонилась. Выпрямила спинку, развернулась к зверю под всё нарастающий темп ударов барабанов.

Дальнейшее, конечно, стоило предвидеть, но мне по роду деятельности приходится держать в уме сразу тучу параллельных вариантов развития событий. Но АПБ в кобуре с предохранителя, всё-таки, снял.

Развернувшаяся картина выглядела… непривычно. Не могу сказать, что шокировала или повергала в пучину самых низменных животных чувств. Но в своём мире, например, едва ли бы увидел, как девчонка дошкольного на вид возраста, орудуя Силой, формирует на месте, где стоял аномальный зверь, нечто вроде изрезанной рунами печати. Округлая, метров несколько в диаметре, печать с едва прослеживающимся контуром и содержимым еле различима даже в полумраке: днём я её хрена с два заметил бы.

Произносила ли малая заклятье вслух – не знаю. Во-первых, слишком громко вокруг: барабаны заливали своими ударами весь воздух на площади. Детский голосок просто растворился бы в них, даже если бы мелкая и прибегла к нему. Во-вторых, она стояла к нам спиной. Движение губ девочки от нас видны не были. Но вот вытянутую по направлению к айну ручку, на тоненьком запястье которой виднелся не по возрасту массивный золотой браслет, инкрустированный явно не ювелирного назначения камнями, видела вся площадь.

Секундой позже центр последней утонул в огне. Одновременно на месте айна вспыхнул факел сравнительно низкотемпературного пламени: после совместной огневой атаки Пламневой и Ветровой, которую мне довелось пережить, я хорошо усвоил разницу, визуально различаемую по цвету языков. Желтоватого цвета огонь охватил тело аномального зверя и быстро захватил ещё по метру в стороны. Воздух разорвал надрывный рёв твари. Откровенно понесло палёной шерстью и мясом.

На душе начало отходить. Признаться, я уже рассчитывал баллистические кривые и траектории пуль. Думал, как бы мне побыстрее уложить эту мохнатую скотину и не задеть окружающих. Перед глазами внезапно сформировалась сцена, будто бы мелкую девчонку собирались принести в жертву зверю.

Не, ну, а что⁈ Это не просто другой народ. Это другой мир! Мало ли, как у местных шарики за ролики заезжают и крыша на подшипниках вертится, шифером похлопывая⁈ Тут ко всему готовым быть надо!

– Своеобразный аттестат зрелости, – проинформировал нас «Бармаглот». – Народец живёт в изоляции, окружённый смертельно опасными тварями. Боевых частей не держит. До изобретения огнестрела дошёл, но материалов и ресурсов для производства не хватает. Приходится защищаться своими силами. Чем раньше молодое поколение научится за себя стоять – тем больше шансов у него дожить до порождения своего потомства. Это не экзамен в спецназ: потому и зверь ослаблен преднамеренно, и малышке помогают, держа его в цепях. Да и управление своими силами она освоила: её мощи хватает, чтобы отныне она могла считаться полноценным членом общества.

– Сколько ей лет? – спросил прямо. – Хрен с ним, с ростом. Я уже понял, что чудь – и есть гномы. Такие же полурослики. Но по виду ей пиво ещё нескоро продадут.

– Хрен знает, – признался старый ЧВКшник честно. – В селении больше тысячи человек, почти половина из них дети от грудного до подросткового возраста. Я не могу упомнить их всех.

Светопреставление с огневыми спецэффектами продолжалось недолго: не больше минуты. Уж не знаю, каков запас Силы у местных, и, тем более, у детей, но, для сравнения, Катя с Настей жгли меня примерно столько же.

Как только затих рык твари, девочка развеяла печать с заклятьем. Пламя исчезло также внезапно, как и появилось, оставив нас на некоторое время с «зайчиками» в глазах: источник открытого огня среди сумерек гораздо лучше, чем кромешной ночью, но всё равно накладывает свой отпечаток на сетчатку глаза.

– Ритуал для местных – всё равно, что для нас «первый раз в первый класс», – добавил наёмник. – Ребёнок перестаёт быть обузой для родителей. Становится полноценным участником быта. Теперь ей можно поручать задачи, к которым раньше её и на пушечный выстрел не подпустили бы. Выкабениваться тут не принято, результат может быть только положительный или отрицательный. Наценок за артистизм нету. Конечно, негласно можно произвести неизгладимый эффект на свидетелей: можно было бы и круче, но для малолетки её сила впечатляет. Возможно, уже скоро к её родителям придут с предложением: ей заранее могут определить жениха.

«Стандартная практика для племён и народов, у которых продолжительность жизни непредсказуема», – подумалось мне. «У нас с этим тоже есть подводные камни. Народности тайги, Крайнего Севера, островные государства и племена… Не удивлюсь, если у чуди белоглазой тоже клановая система в ходу: постоянное объединение нескольких семей с предварительно утверждёнными между ними браками детей».

– … а вот это уже повод вмешаться, – спокойным голосом добавил «Бармаглот».

«Повод вмешаться» никак не хотел упокаиваться с миром. Развеянная печать и исчезнувшее пламя явило взору не слишком аппетитную картину: отжаренный до кровавой корочки и местами обугленный кусок мяса на ножках с напрочь отгоревшими ушами и под ноль спалённой шерстью стоял на своих четырёх и даже не думал падать. Вот, как раз это меня заинтересовало меньше всего: о былинной живучести айнов знаю не по наслышке. Даже люди выживали с ожогами тела больше девяноста процентов площади кожного покрова. А тут – крепкий на рану аномальный зверь, регенеративные способности которого подтверждены документально и исторически. Да и, если честно, было бы слишком «имба», если малолетняя девчонка сумела бы прикончить зверюгу.

А та и не сумела. И сама уже не сумеет: явно выдохлась. Попыталась было атаковать айна второй раз, но сил хватило лишь на то, чтоб обдать тварь достаточно хлипкими язычками пламени, с которыми, если честно, справился бы даже мой боевой защитный костюм.

– Значит, помогать не запрещается… – вздохнул я, поднимаясь со своего места. – Только, теперь уже мне понадобится помощь капеллана.

Ева без вопросов поднялась вслед за мной.

То ли барабанщики на позициях почувствовали, что что-то пошло не по плану, раз свои места покинули гости праздника, то ли просто совпало по времени и у них так было запланировано, но одновременно с нашим выходом «музыкальное сопровождение», выждав театральную паузу, с новой силой вдарило довольно боевитый ритм. Если приводить аналогии с нашим миром, я бы сказал, что окружавший площадь «оркестр» стал исполнять «агитато».

Мужчины, удерживающие зверя в цепях, натянули их ещё сильнее, не давая твари даже сдвинуться с места. Девочка благоразумно начала отходить назад: это хорошо, значит, инстинкт самосохранения на месте. Её отступление остановил уже я: мелкая уткнулась спиной мне в ногу. Почуяв препятствие, обернулась и подняла на меня бездонный, лишённый предметного взгляда взор. Видать, ещё нескоро я привыкну к этим белёсым радужным оболочкам глаз, едва различающихся по тону с белком глазных яблок…

Я присел позади мелкой на одно колено. Левой рукой приобнял девчонку за талию и прижал к себе, насколько это позволял «плитник» с бронепластиной и навешанные на него подсумки.

– Ева, – тихо позвал я. – Будь добра, исполни заимствование. Бери, сколько надо.

– Сие есть младое чадо, – будто бы для несведущего произнесла капеллан. – Я желала бысть более воздержанной в решениях…

– Сие младое чадо отжарило айна, – вернул ей монету. – Действуй. Можешь понемногу, если опасаешься.

Правой рукой вытащил из кобуры АПБ, не сводя глаз с животины в паре десятков метров перед нами. Так, на всякий случай. Мало ли?

Распутина встала за моей спиной и положила свой артефактный посох нам на плечи. Получилось более чем удобно: стоящая над нами соратница опустила свою дрын-палку мне на плечо, и этим же движением коснулась плеча мелкой. Послышалось едва различимое на фоне барабанного боя бормотания заклятья.

М-да. Сугубо специфические ощущения от заимствования… сугубо…

Если я к ним когда-нибудь и привыкну, то явно не в ближайшем обозримом будущем. Опять этот резонанс каждой клеточки тела и нервных окончаний. Опять эти ощущения вибрации всего моего естества даже там, где ощущать нечего, и где ощущать даже нечем.

Чести и достоинства Евы ради стоит отметить, что в этот раз она действовала куда осмотрительнее. Да, ощущения далеки от пика наслаждений, но они куда менее остры, чем обычно. Всё же, учла, что рядом с нами ребёнок.

Только, последнему и этого хватило. Стоило только капеллану начать, как мелкая резко схватила меня за руку, держащую её за талию, с абсолютно недетской силой, шумно и тяжело вдохнула полной грудью и накрепко вжалась в меня спиной. Откуда в детском тельце столько физических сил – понятия не имею. Но сейчас рядом со мной ощущалась явно не девочка двадцати-тридцати килограмм максимум. Мне казалось, будто бы держал как минимум служебную собаку, натренированную на перегрызание глотки нарушителям государственной границы.

Ева резко прервалась.

– Довольно, – постановила она, отнимая от нас свой посох. – Переизбыток Силы ничуть не менее вреден, чем её отсутствие. Этого… должно хватить с лихвой.

Мелкая, тяжело дыша, обернулась на меня и посмотрела… да нет, ни хрена подобного… не «мне в глаза»… посмотрела «прямиком в душу».

Вот, чего-чего, а никак я не ожидал увидеть настолько пронзительный и пронизывающий, фигурально и буквально, взгляд от малолетки. Будто бы сейчас рядом со мной стоит не девочка, а познавшая мудрость бытия и тайны мироздания высшая сущность. Или я себя накручиваю и это просто в полумраке мне мерещится?

Я молча кивнул ей.

Малая перевела взгляд на свои ручки. Подняла взор на айна. Выдохнула, расслабив плечи и стойку. Вдохнула ещё резче и…

Дальнейшее стоило предвидеть. Но умная мысля приходит опосля.

В направлении аномального зверя вознеслись уже обе ручки девочки. Произнесённое ею заклятье я не разобрал: слишком шумно вокруг, а его она произнесла явно для себя, а не для окружающих. А секундой позже на месте айна вспыхнула печать ГОРАЗДО большего диаметра. Настолько, что оба мужчины, удерживающие тварь в цепях, бросили своё занятие и мгновенно отскочили в стороны прочь. И это было справедливое решение. Потому как они буквально на миг разминулись с возникшим из ниоткуда всепоглощающим пламенем, обдавшим едва терпимым жаром даже нашу тройку. Несчастное зверьё исчезло в огне, распространяя не самый благородный запах палёной органики.

«Воистину, не выпендрёжа ради показуха», – подумал про себя, глядя, как девчонка исполняет свой экзамен. «Мозгами шевелит. Это радует».

Повинуясь своей маленькой создательнице, печать резко уменьшилась в размерах до пары-тройки метров. Зато пламя от заклятья не просто сократилось в поперечнике: оно резко взмыло вверх и изменило цвет с желтоватого на ослепительно белый. Вот только жар никуда не делся. Даже с нашей позиции чувствовалось, как эта малолетняя инквизитор сжигает к писюнам собачьим всё, что поимело несчастье оказаться внутри периметра печати. И продолжалось это далеко не одну минуту. По ощущениям, кремация растянулась минимум на две.

Если бы от неё требовалось просто показать умение жарить направо и налево, этого не потребовалось бы. Но на деле мелкая продемонстрировала не только умение применять Силу на практике, но и владеть ею, подстраивая под цель и задачу. Если даже «Бармаглот» не знает её истинного возраста, то мне и подавно знать это не дано. Но такая незначительная, казалось бы, деталь, как изменение характеристики печати и заклятья на ходу, заставила меня критически посмотреть на произведённый результат. Объективно, есть за что накинуть лишний балл.

Всё это время, пока бушевала огненная стихия, барабанщики на позициях исполняли донельзя скорострельное стаккато, нагнетая и без того непростую обстановку. Тоже мне, театр драматургии имени Погорелова… Сопровождение действа оборвалось в тот же миг, когда развеялась печать малышки. На какое-то время площадь утонула в могильной тишине, а перед глазами стояла засветка от необъяснимо яркого пламени.

Десять секунд. Двадцать. Тридцать. Тишина.

Девчонка опустила ручки и явно через силу сглотнула. Обернулась на меня. Застыла, буквально проникая в душу безэмоциональным немигающим взглядом.

Площадь взорвалась неимоверным гомоном и гвалтом. По столам застучали все и всем. Даже тем, чем стучать, в общем-то, бесполезно. Оглушительные крики, идущие в диссонанс удары твёрдых предметов по столешницам, и пронзительный, переходящий в инфразвук рёв каких-то духовых инструментов наподобие рога.

Надо же. А мне казалось, с духовыми тут туго… Обознался, выходит. Признаю.

Я подхватил мелкую на руку, усадил её себе на предплечье и поднялся на ноги. Площадь утонула в новом приступе неистовых криков. То ли я сделал что-то не так, то ли местные чрезвычайно бурно радуются…

Но с айнами мы знакомы даже слишком хорошо. Ослабленный или нет, отжаренный или да, но это, собака такая, аномальный зверь. Я своими глазами видел, что один такой сделал с Ланой. Не горю желанием увидеть повторения той ситуации.

Под всё нарастающие крики собравшихся за столами подошёл к источающей палёный смрад капитально обугленной туше зверя, чьё агрегатное состояние больше напоминало прожарку после подрыва термобарического снаряда. Тело уже лежало, не подавая признаков жизни, а сковывающие её цепи с ошейником валялись на земле без движения, будто бы пустые оболочки от сбросивших шкуры змей. Навёл АПБ на черепную коробку твари и выпустил в неё три пули подряд, целясь примерно в область слухового прохода и глаза. Приглушённый прибором бесшумной беспламенной стрельбы звук выстрелов патронами с дозвуковой скоростью полёта пули потонул в общей мешанине звуков на площади. О том, что пистолет вообще изрыгнул из себя хоть что-то, было понятно лишь по характерному движению затвора и отдаче, которая никуда не делась: стала ощутимо меньше из-за сообщённого метаемому снаряжению импульса, но, по факту осталась.

Опустил пистолет. Повернулся к символическому помосту, на котором стояла наша, с позволения сказать, ложа. Вместе со мной мелкая на моих руках устремила взгляд туда же.

«Бармаглот» на правах Старейшего поднялся с места во весь свой немаленький рост, держа в руках по здоровенной тёсаной кружке с каким-то местным напитком, и высоко воздел тару над собой, будто бы призывая присутствующих пить до дна.

Нас накрыла очередная волна оглушительных криков очевидно одобрительного тона. На миг мне показалось, будто бы ещё секунда – нашу троицу понесутся качать на руках.