Текст книги "Мастер путей 7 (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15
Я – Человек

Ночь уже вступила в свои права. Ушли вечерние сумерки вместе с дневной температурой. На селение опустилась ночная прохлада. Да только местный люд это не беспокоило ни разу.

Только и сделали, что отпустили мелкую девчонку к своей семье да убрали останки туши айна. Сразу после этого пошёл пир горой, питьевые жидкости полились рекой, а площадь перед собравшимися, где ещё не так давно остывали (причём, буквально) останки аномального зверя, заняли специально подготовленные группы специально обученных девушек. По характерному набору рисунков на их телах смело можно было причислить их к коллегам по цеху Аксы и Руны.

«Бармаглот» вцепился в меня бульдожьей хваткой. К счастью, фигурально выражаясь. Однако пребывать в спокойствии не позволил: вываливал нагора одну полезную информацию за другой. Быть может, она и была в той книге, которую он мне дал, но всё равно комментировал всё происходящее перед нами.

– Ритуал, который мы видели, это ещё ладно, – продолжал информировать меня старый ЧВКшник. – Овации ты сорвал бурные, этого не отнять. К слову говоря, такие акты самоосознания стараются приурочить ко всем более или менее крупным и знаковым событиям. Ритуальные жертвоприношения эти ребята практикуют по сугубо устоявшимся праздникам, по типу Ночи Двух Лун. А вот дать молодым себя показать – это пожалуйста, это за милую душу, сколько угодно, хоть каждый день. Лишь бы айнов на это хватило. Их для этого специально ловят и стараются взять живыми, обессилив.

– Я смотрю, одним только ритуалом «самопознания» дело не ограничивается, – предположил в ответ, глядя, как буквально из мрака ночи на освещённую факелами площадь бесшумными тенями просачиваются девушки. – Эти «боевые танцовщицы» – жрицы?

– Метко подметил, – кивнул собеседник. – Как и у многих менее развитых народов, тут танцы – почти духовное действо. Ими общаются с духами, показывают свою силу богам, отпугивают нечисть. С последним, правда, не сложилось на практике. Однако продолжает утверждаться, что без них было бы ещё хуже. Мол, так отваживают хоть кого-то, а не стань «боевых танцовщиц» и их плясок – так и вовсе кошмар начался бы. На этих девчонках, по сути, держится вся уверенность населения в завтрашнем дне.

К слову сказать, да. Танец танцем, но на деле площадь занял десяток хорошо синхронизированных и отменно слаженных двоек. Движения девушек слишком гладко ложатся друг на друга и категорически ладно поставлены, чтоб заподозрить в них случайных участниц. Объективно, конкретно этот состав не первый раз «работает» вместе. Не удивлюсь, если на боевые выходы тоже ходили таким же набором.

И вот мне, как тактически подкованному зрителю, даже само появление этих девиц «на сцене» напомнило хорошо отрепетированную, качественно отработанную и идеально подготовленную интервенцию на территорию противника. Будто бы заходили в чужой опорник или занимали позиции для зачистки. Грамотно двигались в связке «ведущая с ведомой», грамотно держали интервал между двойками, не лезли в кутерьму друг на дружку… Когда же дошло дело до, не скрою, весьма и весьма зажигательных (при том, буквально) танцев под ударный бой барабанов, в движениях жриц стали угадываться маневры, похожие на приёмы рукопашного боя.

Смотрелось красочно, да. Особенно, когда то тут, то там, в полумраке площади, докуда едва, но добивал свет факелов, вспыхивали резко обрываемые спецэффекты: прямо во время танца девушки взывали к Силе и применяли пламя, извиваясь телами в крайне и крайне горячих телодвижениях.

Вернулась отлучившаяся куда-то Акса. Жрица прильнула к уху «Бармаглота», чтоб не орать дурниной, перекрикивая рык барабанов на площади, и что-то коротко ему доложила. Тот кивнул, потянулся к уху приближённой и что-то сказал в ответ. Девушка с поклоном отошла.

ЧВКшник повернулся ко мне.

– Мои поздравления, «Мастер», – не скрывая ехидства в голосе, проинформировал он. – У тебя очередное «деловое предложение». Предки девочки, которой ты подсобил с айном, искренне желают сосватать тебе свою дочурку. Её, кстати, Алия зовут.

– Они там, часом, белены не объелись? – осведомился я. – На кой ляд я им сдался? Я ж тут у вас «крокодил-мимопроходил».

– Ты не знаешь их законов и правил, – усмехнулся собеседник. – Тут же не слепые сидят. Все видели, что ты поделился с Алией силами. Потому она и смогла изжарить айна чуть ли не до пепла. И все прекрасно видели, что сил ты дал ей больше, чем она имела изначально. Ты – сильный союзник. После такого на тебя девки гроздями вешаться начнут. Вот родаки и подсуетились.

«Это объясняет неистовые крики и гвалт», – подумалось мне. – «Значит, не показалось».

– Придя на помощь малой, ты… – «Бармаглот» замялся. – Ну, не то, что крёстным отцом стал… Но, в некотором роде, нечто подобное и исполнил. Не могу найти аналогий в нашем мире. Короче, ты для неё теперь не суженый, но… как бы это сказать… Не самый посторонний, короче.

– Когда она дорастёт до свадьбы, у меня уже внуки появятся.

– Так неужто вас кто торопит? Ты всё равно сейчас на контракте. Я и не ожидаю, что бросишь всё немедленно ради женитьбы. Однако не угореть с этого факта не могу.

– Угорай себе на здоровье, – согласился я. – Только меня в это не втягивай.

Наёмник хмыкнул.

– Ладно, не фыркай кипятком. Всё обыграю. Спи спокойно.

Вот после этих слов, конечно, мне и стоило напрячься. Но кто же знал, что аукнется оно ещё?

Продолжавшиеся несколько минут зажигательные боевые танцы сменились на очень даже пластичные и залипательные. Девушек будто подменили: из боевых танцовщиц они будто бы обратились в жриц какого-нибудь бога любви. Слишком уж резко контрастировали их новые движения, слишком уж сократилась дистанция в двойках между ведущими и ведомыми. Издалека даже казалось, будто бы лёгкие, незначительные касания тел партнёрши по танцам стали походить на нежные поглаживания и… знаки внимания…?

– У местных мужиков с танцульками так себе, – пояснил для меня «Бармаглот». – С пластикой у баб намного лучше. Первой частью танца они взывали к своим Создателям, отпугивали всякую нечисть и демонстрировали боеготовность на уровне «номера один». Сейчас же часть, посвящённая не выживанию, а жизни. В том числе и началу новой.

– То-то я чувствую, лесбийскими игрищами запахло.

– Что поделать? В идеале, тут нужны партнёры-мужчины, но где их, таких артистичных, взять-то? Каждый – кузнец на механизаторе и изобретателем погоняет. Эти руками да мозгами работать горазды, а не примами на пуантах в пачках подрабатывать.

Барабанщики умудрялись всего одним-единственным инструментом задавать тон всему мероприятию. Умело исполняли и тревожные партии, и героические, и минорные, и тихие умиротворяющие. Недурно, недурно. Как есть недурно.

А после танцев, когда отжигающие в исступлении девушки покинули площадь, последнюю заняли… я даже не сразу понял, кто. Не то борцы-тяжелоатлеты, не то боевые гномы, не то ещё какие циркачи-трюкачи… Бородатые коренастые мужики с качественно развитыми мышечными наборами выходили по двое и учиняли потешные бои без правил. Кто-то врукопашную валил друг друга наземь. Кто-то пытался достать магией и Силой. Кто-то махался на снарядах по типу мечей или дубин. Обошлось, к счастью, без смертоубийств, хотя некоторым помощь лекарей, по итогу, понадобилась.

– Тут, думаю, пояснять смысла нету, – бросил невзначай «Бармаглот», комментируя «спортивные состязания». – Истоки те же, что и у греков с римлянами. «О, спорт, ты – мир!». Выставляются сильнейшие и показывают, что не только кирпичи укладывать да металл лить-ковать горазды. Иногда встречаются уникумы, владеющие всем и сразу. Однако, чаще всего бойцы специализируются на чём-то одном. Рукопашный бой, магия, и так далее.

Ну, а комментировать разгул застолья и вовсе бесполезное занятие. На протяжении нескольких часов ели всё, что жевалось и пили всё, что глоталось. Из соображений собственной безопасности к местной еде притрагивались с осторожностью, хоть ЧВКшник и заверил, что всё безопасно: схватить несварение желудка трудно.

* * *

Ночь прошла относительно тихо и спокойно.

По итогу, конечно, порвали пару барабанов, кто-то уснул прямо за столом или под ним, под утро недосчитались разбитыми добротного количества глиняной посуды, зато все отыгрались, оторвались и отдохнули душой и телом.

Утром же нашёл Лану, встречающую рассвет на крыше нашей самоходки: вислоухая забралась туда ещё затемно и села, разложив на прохладном после ночи металле свой длинный хвост.

– «Высоко сижу, далеко гляжу…», – пробормотал я присказку из старой доброй сказки, забираясь туда же. – Чего уединилась-то? От коллектива отрываешься?

Хвостатая обернулась на меня и улыбнулась.

– Мастер… Да… Малость закручинилась. Осознала, как различаются порой миры и их жители. У меня – ни кола, ни двора, да нательная рубаха и та тобой подарена. У тебя – хоромы похлеще барских. А кто-то… с младых лет лишает жизни иных, чтоб не отдать взамен свои…

Я присел за спиной соратницы.

– Ну, допустим, что с колом и двором ты несколько не права. Мой кол – твой кол. Мой двор – твой двор. Ты могла и не заметить, но ко всем вам отношусь одинаково.

– Я это ценю, мастер, – тихо проронила Лана. – Ты один из немногих, кто не чурается меня как прокажённой. Да за жизни убережение до гробовой доски обязана буду… Просто… когда узрела экзекуцию… представила себя на месте девочки или зверя. Убивать ради выживания… мне это не по нраву. Почему мы не можем сосуществовать, не мешая друг другу?

Я пожал плечами.

– Потому что это пищевая цепочка. Айны – млекопитающие хищники. Им необходимо пропитание. Засим и едят тех, кто не может дать им отпор. Это их природа. Сама же знаешь: можно воспитать волка в избе, но собакой он от этого быть не начнёт. Природа всегда берёт своё.

Соратница резко обернулась на меня.

– Так значит, я тоже не могу быть собакой? – уже менее мягким голосом спросила она. – Значит, я тоже волк, сколько меня не приручай? Моя природа тоже возьмёт верх и я пойду вас жрать⁈

Я посмотрел девушке в глаза. Прямо в глубину её зрачков. Хотя периферийным зрением и увидел, как начали дёргаться мышцы на её покрытом шерстью лице, обнажая небольшие, но явно не бутафорские клыки. Посмотрел, и спокойно спросил:

– А ты? Сама-то ты кто? И кем хочешь быть? Ты – дикая волчица? Или подручная собака?

Оскал Ланы усилился, взгляд обострился.

– Или, быть может, есть другой вариант?

Из взора хвостатой враз улетучилось всякое звериное начало. Его место заняло искреннее недопонимание.

Я ткнул пальцем грудь собеседницы, закрытую боевым защитным костюмом и «плитником».

– А что, если я скажу тебе, что ты – не волчица? Что, если я скажу тебе, что ты – не собака? Как ты воспримешь мои слова, если я скажу тебе, что ты – Лана?

Оскал, замерший на лице вислоухой, начал медленно таять. Та будто бы не понимала, что происходит или не осознавала сказанного ею.

– Ты – девушка, – повторил я то же самое иными словами. – Будущая женщина. Будущая мать, которой предначертано породить своё потомство. Та, кто должна взрастить своих детей, вывести их в свет и дать им большое светлое будущее. Как тебе такой вариант?

Губы вислоухой скрыли клыки, но девушка потупила взор.

– Я едва ли могу рассчитывать на столь… идеалистическое будущее, – тихо проронила она. – Моя природа… я…

– … головка от патефона, – буркнул и добавил уже твёрже. – Запомни. Ты – Лана. На данный момент времени – подопечная Тайной, Его Императорского Величества, Канцелярии. На совсем данный момент времени – моя подчинённая, за которую я в ответе. Или история в Первоуральске тебя ничему не научила?

Видать, не научила. Иначе бы сейчас мы не наблюдали этого самокопания. Подумаешь, шерстью да ушами с хвостом отличается… Есть те, кому без разницы, насколько у кого «лохматость повысилась ©».

– Природу не преодолеть, – повторил я аксиому. – Волк никогда не будет собакой. Баран никогда не будет ослом. Орёл никогда не будет курицей. Это неоспоримый факт. Но человек всегда остаётся человеком, покуда в нём силён разум. Именно он делает нас нами, а не отсутствие с наличием тех или иных конечностей. Ты считаешь себя человеком?

Хвостатая отвернулась прочь.

– Я… не могу себя к таковым причислить…

– Тогда я буду драть тебя. Как сидорову козу.

Девушка вздрогнула и обернулась на меня.

– Я буду тебя драть, – повторил, перехватив её взгляд. – Днём и ночью. Столько, сколько понадобится. Пока не выбью из тебя эту дурь. Две руки? Две ноги? Два глаза? На руках с ногами пальцы с ногтями? Ты – человек. Разговариваешь языком на понятном человеку наречии. Мыслишь мозгами и принимаешь решения. Ты – человек. И упаси тебя Господь Бог Саваоф ответить мне иное, когда я спрошу однажды то же самое. Уверяю, тебе может не понравиться.

Я ткнул пальцем в сторону площади, уже успевшей опустеть: лишь редкие загулявшие выпивохи продолжали валяться на столах или под ними.

– Смотри туда. Эти полурослики – люди?

– А как же иначе? – тихо прошептала Лана.

– С какого перепугу? У них же вместо глаз белёсое болото. И волосы один другого белее. Много ты видела людей с таким набором прибамбасов?

Соратница, загнанная в угол логическими (нет) умозаключениями, промолчала.

– А ты чем от них тогда отличаешься? Тем, что волосы не такие седые? Или что радужная оболочка глаз читается? Или, может, ростом?

– Я – полузверь… – одними губами проронила прокажённая. – Это же очевидно…

– Ты меня плохо расслышала? – переспросил я. – Предупредил же, что драть буду. Столько, сколько понадобится. Ты – человек. И если мне потребуется вывернуть твоё сознание наизнанку, чтоб вылечить твой комплекс неполноценности, то я это сделаю.

На крыше самоходки повисла неловкая тишина. Лана, морально и психологически прижатая к стенке, молчала, не в силах вымолвить ни слова.

– Твоё прошлое осталось в твоём прошлом, извиняюсь за тавтологию. Кем ты была до моего появления, какой была твоя жизнь… мне, безусловно, всё это интересно. Но лишь в рамках знакомства. Твоя жизнь уже не будет прежней, как бы ты ни старалась. Напротив, я всеми силами пытаюсь дать тебе новую. Чтобы ты, наконец, почувствовала себя полноправным членом общества. Прямо как Алия. Если она добилась этого по праву силы, то кто сказал, что это не дозволено тебе?

На глазах соратницы начало делаться мокро.

– Мне солдат дороже себя самого, – сказал, конечно, не я, а великий полководец Суворов, но в данной ситуации от этого не меняется вообще ничего. – Тебе поручена задача, которую не исполнял ещё никто до тебя. Это уже сам по себе признак небывалого доверия к тебе. Ты – уникальна. Твоему гению нет цены. Ты просто бесподобна. Но резко теряешь в ценности как боевая единица, когда сама же смешиваешь себя с грязью. И если ради восстановления твоей морали и самооценки мне придётся заняться твоим воспитанием, то так тому и быть. В прошлый раз тебе явно понравилось.

Моя рука потянулась к непокрытой капюшоном причёске собеседницы и погладила её.

– Я помню твою главную проблему, Лана. Все беды в один миг не решаются. Ничего нельзя сделать с твоей природой, потому что она непобедима. Кто тебя породил, как и зачем – вопросов больше, чем ответов. Но для меня ты в первую очередь человек. Девушка, которой я доверился, и знаниями которой пользуюсь. Обещаю. Рано или поздно я избавлю тебя если не от всех невзгод, то от самых тяжких. А пока что запомни, и повторяй как мантру: «Я – Человек».

Слёзы из глаз Ланы не сдерживало уже ничто.

Глава 16
А кому-то не до отдыха…

Последовавшее за субботой воскресенье (да, такое тоже иногда случается) выпало всё на те же выходные, отведённые нашим графиком под отдых. Раз решили идти в режиме «пять-два», то его и придерживались. До этого неделю пёрли, будто дурные, до полного изнеможения (дошло то того, что Морозова с Ветровой просто вырубились без сил), теперь два дня отъедаемся, отсыпаемся и приводим себя в порядок.

Праздничное гулянье не могло не сказаться на общественной жизни селения. Со слов «Бармаглота», тут проживало порядка тысячи человек. На празднике мы видели едва ли половину, включая барабанщиков, борцов, танцовщиц и прочих гуляк. Остальные, по всей видимости – дети, как и сказал наёмник. Их мы почти не наблюдали.

Это я к чему? К тому, что утром селение будто бы замерло. Жизнь в нём чуть ли не остановилась. С восходом солнца, когда, обычно, оживает всякий населённый пункт, опустившаяся перед рассветом тишина ещё больше загустела. Не слышно ни стука деревянной посуды, но топота крепко подбитых подошв мужицких сапогов, ни звонких детских или женских голосов. Всё селение легло спать.

Старый ЧВКшник любезно предоставил нам в пользование одно крыло своего дома: там мы с девчонками смогли разложиться в полный рост все вместе, и при этом не создать помех местным. Дом-то «Бармаглота» уже адаптировали под его аномальный рост, в два раза превышавший таковой среди чуди белоглазой. Определять нас в какое-то другое сооружение по меньшей мере неудобно.

Праздник праздником, но на него мы явились при полном оснащении. Все, как один, в боевых защитных костюмах. При каждом из нас оружие. Лишь рюкзаки с имуществом, традиционно, отдыхали в самоходке. Зачем они на застолье?

Шерсть на лице Ланы неплохо помогала вислоухой соратнице маскировать свою мимику и эмоции. Потому её слёзы не стали для прочих причиной праздного интереса: их, утёртые ещё на улице, или не заметили, или дипломатично сделали вид, что они касаются лишь той, кто их проливала. Засим, и не последовало неуместных расспросов, когда я завёл хвостатую в комнату на втором этаже дома, которую нам отвели для сна.

– Ну, как вам «культмассовое мероприятие»? – спросил я девчонок, готовящихся ко сну.

Те уже разложили на полу наши коврики для теплоизоляции, расстелили спальные мешки. Комнату-то нам выделили, но спальные принадлежности, от кровати и до одеял, рассчитаны на пользователей, схожих по росту с местными обитателями. Никто не ожидал, что придётся оснащать ими нас, явившихся как снег в июле. Единственная, кто смог бы более или менее успешно пользоваться местными постелями – низкорослая полторашка-разноглазка. Потому спальные мешки из самоходки пришлось-таки достать.

Девчонки уже избавились от тяжёлых боевых защитных костюмов и красовались в новом, свежем, чистом нательном белье. Всё никак не привыкну к виду их девичьих тел в плотно облегающем «первом слое» телесного цвета с длинными рукавами и штанинами. Со стороны и при слабом освещении кажется, будто обладательницы «нателки» пребывают нагими.

Аккуратно, как учил их, поставили оружие к стенке, в угол, надёжно закрепив от падения. Спальные места разложили и приготовились отбиваться.

Светлейшая княжна Морозова, сидя на подоконнике, улыбнулась, глядя, как я помогаю Лане избавляться от «плитника».

– Как бы это так осторожно и дипломатично облечь в твёрдый глагол, дорогой мой Александр Александрович… Мягко скажем, колоритно. Будто бы перенеслась в Императорский Естествознательный музей. Уж не думала, что стану созерцать столь… прелюбопытнейшие действа.

Стянул бронежилет с хвостатой, отложил его в сторону и помог Лане освободиться от комбинезона. Та носила его на голое тело, с учётом своих анатомических особенностей. Едва ли такой термин применим к тем, кто покрыт шерстью сверху донизу. Но нательного термобелья девушке не полагалось. Во-первых, его работа всё равно неэффективна из-за отсутствия плотного прилегания к коже. Во-вторых, ей с её шерстяным покровом действовать в нём сугубо несподручно.

– То ли ещё будет, – вздохнула разноглазка, соседствовавшая с Ветраной. – Чем дальше продвигаемся – тем больше непознанного обнаруживаем. Едва ли это последний контакт с иными народностями на восточном краю за Уралом.

– Стоит предположить, что госпожа действительный тайный советник права, – пробормотала Ева.

Распутина, отставив свой артефактный посох в угол к нашему оружию, стояла посреди комнаты в том же виде, что и её боевые подруги. Скрестив на груди руки, капеллан смотрела в никуда взглядом, преисполненном неподдельной задумчивостью.

– Ежели учесть всё ведомое нам из научных естествознательных изысканий, на востоке от Империи пребывала крайне и крайне немолодая цивилизация. Настолько, что от неё, по сути, нынешний мир и знает о Силе. А чем старше народность, тем большую площадь она заселяет.

«Бармаглот» упоминал, что айны выбили чудь белоглазую с востока и заставили отступить на запад, к горам.

Морозова посмотрела на меня и спросила уже серьёзно.

– Ты сам-то что скажешь, Александр Александрович? – в голосе светлейшей княжны уже не слышались нотки праздного веселия. – Ты уже успел зарекомендовать себя как, признаюсь, весьма и весьма сведущий специалист. Что твой опыт скажет нам, узрев сие? Империи так или иначе налаживать обмен с этим народцем. Боюсь накаркать, но в духе Великого Императора Всероссийского Александра, да благословит Господь его правления, экспансия на восток, насколько хватит наличных сил. Раньше-то земли считались неисследованными и необитаемыми, но теперь придётся вести диалог, глаголом али мечом…

– Скажу, что ситуация двоякая, – отозвался я, поглаживая по израненной спине освобождённую от лишней одежды Лану.

Раздетая соратница, старательно делая вид, что полчаса назад не произошло ничего душераздирающего, прошлась до своего спального мешка, уже предусмотрительно разложенного боевыми подругами.

Уж не знаю, догадался ли кто-нибудь из них о чём-то или да, но на этот раз её спальное место оказалось рядом с моим.

«Так…», – подумалось мимоходом мне, заметившему некую закономерность. «Каждую ночь мой спальник соседствует с кем-то из девчонок, чередующихся в порядке живой очереди… Это какое-то совпадение или они между собой сами договорились о порядке…?».

По ходу, сегодня настала очередь ушастой.

– С одной стороны, анклав развивался в окружении заведомо враждебной среды, – поделился наблюдением вслух. – Опасная среда по соседству не способствовала расширению ареала обитания. Люди сплотились на сравнительно небольшой территории и выживали, как могли. Это сыграло против них: малочисленное население, отказ от регулярной армии в пользу народного ополчения, такая себе экономика, которую невозможно развивать в условиях «постоянной войны». С другой стороны, это закалило их. Каждый из тех, кто способен держать в руках оружие, стоит нескольких простых подданных Империи. К тому же, они гораздо более сведущи в Силе: она – единственное, что позволило им выжить. Пусть их мало, но как боевая единица они существенны. К тому же, «Бармаглот» натаскал их в тактике, так что они ещё и в военном деле далеко не профаны.

Из того, что я успел узнать и понять, местное Зауралье – слишком лакомый кусок, чтоб отказаться от него без зазрения совести. Саныч наверняка захочет включить его в состав Империи, «мечом ли аль глаголом».

– Воевать с этими ребятами точно не стоит, – предупредил я. – Внешность обманчива. Девчонка, мелкая настолько, что может кататься на собаке, как на лошади, отжарила айна до угольной корки. Да, не без помощи, но тем не менее. А теперь подумайте, что сможет сделать сотня-другая-третья взрослых, противостоящих айнам с малых лет. Попытка забрать Зауралье силой дастся крайне дорогой ценой. Такое приобретение вам будет ни к чему.

– Я пришла к аналогичным выводам, – пробормотала Алина. – Необходим дипломатический контакт. Я бы настояла на помощи отца и дедушки Берислава…

– Уверена, что стоит делать это сейчас? – поинтересовался я. – Они заняты подготовкой к фортификационным мероприятиям дальневосточного рубежа. Стоит ли отрывать их и разрывать на разные фронты? Пусть займутся дипломатией, когда организуют всё. Проведём караван строителей на место, и вернёмся к переговорам с чудью белоглазой.

– Это и впрямь рациональнее, – подтвердила Ева. – Объём работ исполинский сам по себе. Так ещё и свершается подобное впервые. Вынуждена согласиться с Александром Александровичем. Надёжнее, дабы каждый сосредоточил свои усилия и нёс свой крест.

– Да и вообще! – усмехнулся я. – У вас сегодня по расписанию отдых. А вы мозговой штурм устраиваете. Похвально, конечно, что в работу втянулись и исполняете её с такой искренней самоотдачей, но сегодня – отдыхать. Давайте, девчата. Ложитесь. Ночка выдалась зажигательной. Во всех смыслах этого слова.

Сидящая на подоконнике Ветрана сладко потянулась, совсем по-кошачьи изогнув точёную девичью спинку. Нательное бельё натянулось на уже формирующейся груди девушки, выкаченной колесом. И без того выглядевшая не самой одетой Морозова будто бы оказалась нагой абсолютно.

– Ты прав, мой милый «Мастер», – выдохнула она. – Отдыхать потребно всем, от простого батрака до ломовой лошади.

И с грацией кошки соскользнула с подоконника, босиком направившись к своему спальнику.

Легли опочивать полным составом. Лишь с Ланой возникла минутная заминка: хвостатая витала в своих звероподобных облаках и никак не решалась действовать в открытую, явно опасаясь осуждения окружающих. Пришлось применить мягкую силу к вислоухой и настойчиво уложить её рядом с собой. Только после того, как я обнял соратницу и прижал её к себе, та начала успокаиваться.

Девушки тактично оставили происходящее без комментариев. Лишь Алина многозначительно задержалась на звероподобной напарнице понимающим взглядом, но и та не стала лезть в душу. Надо будет – обратимся за помощью. Пока что справляемся сами.

* * *

А вот на западе от Урала, в Восточном Пределе Империи, в Первоуральске, некоторым было не до отдыха.

Ладно, хрен бы с ним, с караваном снабжения. Принимали поставки из десятка гружёных повозок, примут и сотню таких. Не страшно. Плевать на необходимость размещения сотен рабочих рук и ртов. Размещали в чистом поле без малейшего куста целые полки и батальоны, значит, разместят и мастеровых.

Но вот оказывать экстренную помощь терпящему недуг Великому Архимагу Путей Бериславу доводилось немногим. И одна из этих немногих, его потомок, светлейшая княжна Алина, по совместительству являющаяся действительным тайным советником первого класса Бериславской, ныне находится за сотни вёрст. Связь посредством артефактов наладить можно, и есть возможность оповестить девушку, но зачем?

Вместо этого развёрнутый при Штабе местного Управления Тайной Канцелярии лазарет принялся отрабатывать на полную катушку.

Старца доставили, подставив ему плечи рослых и крепких мужчин, не на носилках. Но уже достаточно бледным и с тяжёлой прерывистой одышкой, чтобы Оксана, только увидев его, резко подобралась.

– На стол его, быстро, – выдала Смазнова быстрее, чем поняла, что происходит.

А происходящее она оценила за какой-то лишь миг. Берислав, имевший хороший рост и не менее хороший возраст, пребывал на грани отхода если не в мир иной, то в бессознательное состояние. Сердце, достаточно могучее, чтобы работать бесперебойно без пяти минут тысячу лет кряду, всё же, как выяснилось, имеет свой предел долговечности: резко потеряв в способности прокачивать кровь, оно утратило свою силу и едва поддерживало в древнем колдуне жизнь. Кровь не поступала к органам в требуемом количестве, не снабжала достаточным объёмом кислорода, отчего и мертвецкая бледность. По той же статье пошла и одышка.

Два рослых офицера, на чьи знаки различия и погоны бывший аптекарь-провизор не обратила ни малейшего внимания, подхватили Великого Архимага Путей и бережно уложили его спиной на операционный стол, осторожно отняв из поразительно цепких и мощных сухих пальцев артефактный посох.

Прежде, чем Велесов Захария Ярославович и Вешняков Богдан Владимирович успели предпринять хоть что-то, молодая женщина резко задрала рукав свободной мантии старца. Одной рукой схватила его иссушенное запястье, другой коснулась шеи в районе сонной артерии. Нескольких секунд ей хватило, чтобы осознать, насколько всё не радужно.

Не говоря никому ни слова, нырнула в свой рюкзак медика и достала оттуда электронный тонометр. Несколько мгновений – и манжета уже надета на плечо мага, а прибор начал нагнетать в ней давление.

Звуковой сигнал окончания работы прибора пришёл катастрофически рано.

«SYS 85 DIA 57».

Не смертельно, конечно, но лишь для здорового человека. Древнему колдуну, собирающемуся разменять десяток веков уже на днях, это может стать приговором.

Не тратя время на освобождение конечности пациента от тонометра, Оксана выхватила из стоявшего у подножия стола рюкзака свёртку-скрутку и расстелила её прямо на животе Великого Архимага Путей. Быстрыми, точечными и невероятно острыми движениями, выдающими хорошую практику, принялась оперировать.

Достала шприц, освободила его от стерильной упаковки, присоединила закрытую защитным колпачком иглу. Извлекла жёсткий кофр с ампулами, оснащёнными резиновой мембранной. Скинула с иглы колпачок. Пронзила ею мембрану и набрала полный объём шприца раствора из ампулы. Закрыв иглу, зажала шприц зубами за толкатель поршня, освободившимися руками достав одноразовые спиртовые салфетки и с силой, от души надавливая, стала протирать локтевой сгиб старческой руки, из-под кожи которой виделись вены. И уже после этого сняв с иглы колпачок, левой рукой зажала двумя пальцами вену, а правой, стравив воздух из полости шприца, поставила укол и ввела препарат внутривенно.

Одноразовый шприц полетел в предусмотрительно подготовленное жестяное ведро, предназначенное для медицинских отходов. Туда же отправилась и спиртовая салфетка, и опустевшая ампула.

Ту же самую операцию повторила Смазнова и с другим наименованием.

– Дозвольте справиться, госпожа Смазнова, – осторожно поинтересовался академик Велесов. – Вижу спорую руку, набитую частыми операциями, а потому не ставлю под сомнение ваш, вне всякого сомнения, высший профессионализм… однако… не просветите о своих манипуляциях?

– «Адреналин», – коротко отозвалась Оксана, вводя внутривенно второй препарат. – Начинает действовать мгновенно, но действие непродолжительно. Сейчас колю «Кордиамин». Начинает работать не сразу, зато поддерживает около часа. Оба препарата необходимы для стимуляции сердечной мышцы. У пациента критически низкое артериальное давление. Не опасное для нас с вами, но не хочу рисковать тем, чьё сердце билось тысячу лет подряд. Настолько старый орган может и не справиться.

Вешняков подошёл к столу, на котором возлегал старец, простёр над ним длань и скрипучим старческим голосом изрёк:

– «Познание».

Над телом Великого Архимага Путей тотчас же сформировалась пугающе блёклая, отдававшая некогда иссиня-чёрным цветом, сфера проекции души. Увиденное не могло понравиться ни Вешнякову, ни Велесову.