Текст книги "Мастер путей 7 (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Через минуту «Бармаглот» уже накидывал китель: Смазнова примотала на место прокола марлевую салфетку и закрепила её когезивным бинтом.

– Давящую повязку удалить через четверть часа, – спокойно проинформировала старого ЧВКшника она. – А ты, «Мастер», организуй мне мост до дома. Надо доставить биоматериал в срок, покуда он пригоден для анализа.

Сказано – сделано. Несколькими мгновениями позже Окси уже убывала на Землю, в наш мир, через портал, проброшенный аккурат её квартиру.

– Недурная девка, – констатировал «Бармаглот», когда за провизором закрылся переход. – Как есть недурная. Сразу видно профессионала… Только чем нам анализ крови поможет?

Я пожал плечами.

– Я «Мастер», а не «Профессионал». Мне-то почём знать? Вот вернётся наш гуру анализов и таблеток, тогда и спросишь её.

Дело сделано. Больше от нас не зависит ничто. Теперь остаётся только ждать, что покажет исследование крови старого ЧВКшника. Может, он прав, и рак сжигает его прямо сейчас, и шансов дожить до нового года у него никаких. А, может, беспардонно симулирует, и на нём пахать можно от Калининграда до ещё не построенного Владивостока.

– Ладно, коллега, – вздохнул я. – Рад был увидеть знакомого в ином мире. Но нам пора навёрстывать упущенное.

– На ночь не останетесь? – спросил для проформы наёмник. – У нас сегодня большой праздник и пышная культмассовая программа. Девочек себе любых возьмёшь, какие только понравятся… А, хотя, куда тебе… И так на семь баб один прораб.

– Вот именно. Но не переживай. Ещё нанесём тебе визит вежливости.

Глава 7
Дорогой подарок

Интерлюдия

Оказавшись у себя дома, Смазнова Оксана сбросила на пол рюкзак, скинула на свою ношу китель, прошлась в свою комнату и с тяжёлым вздохом, сопроводившим тридесятую непечатную ругань, рухнула в постель.

Нельзя сказать, будто у молодой женщины голова пошла кругом. Да, переходы через Грань ощущались физически. Для неподготовленного человека ощущения сугубо непривычные. Но не настолько, чтоб от этого сказаться бесчувственной.

Нет, просто бывший аптекарь-провизор, буквально уволившаяся со своей работы «одним днём», «без отработки», наконец получила возможность абсолютно уединиться в укромной обстановке и в тихом, мирном месте, не прерываемая никем и ничем, обдумать то, во что додумалась ввязаться.

Абсолютно очевидно, и этот факт не подлежит оспариванию, что всё, взваленное на «Мастера», явь. Не галлюцинации контуженного наёмника, не помутнённый наркотическим обезболивающим разум раненого, не выдумки охочего до сказок заскучавшего приключенца. Это правда. Всё это. Магия, перенос в другой мир, телепортация, какая-то параллельная реальность… только, какая-то она слишком параллельная.

Мобильный телефон в том мире и взаправду не ловил. Будто бы не было никакой сотовой связи и в помине. Ни текстом сообщения ни отослать, ни дозвониться до кого бы то ни было, ни в интернет выйти. Вообще глушняк. Лишним доказательном иного мира являлось небо: солнце на нём было, так же, одно, а вот лун аж две. Ночные светила, не похожие на привычную Оксане Луну ни цветом регалита, ни расположением морей и кратеров, ни размерами. Стоит ли заикаться про магию?

То, что «Мастер» овладел телепортацией и способностью скакать повсюду, как горный козёл, было интересно и по-своему обворожительно. Шутка ли, мгновенное перемещение практически в любую точку пространства? Это же имба! Так это ещё не всё. Оказалось, что он не один такой уникальный: в том мире добрая половина людей, если не больше, колдовать способна. Все эти сказания, предания и легенды про управление стихиями без инструментов, силой мысли, воли и колдовством…

Технологический разрыв с тем миром просто валил с ног. Натуральное средневековье. Хорошо хоть, уже изобрели самоходный транспорт и телеграф. Но сравнивая медицинские инструменты «той стороны» с теми, которыми доводилось работать Смазновой… оставаться спокойным после этого трудно.

А если наладить двухстороннее сообщение на регулярной основе? Тягать туда что-нибудь на продажу, и обменивать на что-нибудь эдакое? Да хоть на то же золото! Оно в обоих мирах в ходу и цене. Выменять условный слиток там за корзинку каких-нибудь полезностей, продать этот же слиток тут… Тому же Центробанку не загонишь, а вот на сером или чёрном рынке… это запросто, это с руками оторвут. Правда, в ряде случаев, буквально, так что дело небезопасное… надо проконсультироваться с «Мастером». У него наверняка есть выходы, куда можно тот же драгметалл реализовать.

Чем дольше думала Смазнова, тем больше она понимала, насколько ей повезло. Но тут уже надо включать думалку и осознавать, что бесплатный сыр только в мышеловке: ей никто не даст с бухты-барахты должность императрицы и не отгрузит в техническое развитие целое царство-государство с дозволением вытворять любую дичь и вакханалию. И, всё же, кое-какие преференции она получить может. Тому же «Мастеру» благодаря. И, скажите на милость, зачем ей скучные и куцые подачки этого мира, когда она, пользуясь своими недурными мозгами, может заполучить чуть ли не все богатства того? Ведь, что ей для счастья надо? Семью. Детей. Дом. Можно даже без крепостных крестьян при нём. Сколько она будет копить на свою жилплощадь с зарплатой аптекаря? Она и квартиру-то ещё до конца не оплатила, рассрочка всё ещё висит. И с семьёй не везёт… А тот же «Мастер», хоть и ушёл в очередной контракт, но тут, рядом, под боком… ну, почти. Хотя бы, не шароёжится по чужим опорникам, зачищая окоп за окопом и рискуя словить «прилёт» чужого беспилотника, начинённого взрывчатым веществом повышенной бризантной способности…

Но коммерческая жилка подождёт.

Полежав какое-то время лицом в подушку, некогда являвшейся свидетельницей неистовых утех и игрищ Окси с «Мастером», гостившем у неё дома, молодая женщина поднялась. Достала из кармана куртки телефон, уже давно определившийся в сотовой сети. О-о-о… а она, оказывается, популярна.

Стоило ей разблокировать устройство и дать аппарату прогрузиться, как посыпались, будто из рога изобилия, уведомления о входящих сообщениях и пропущенных вызовах. И номера телефонов всё знакомые. Вот с этим познакомились в ночном клубе. Да, ночка тогда выдалась жаркой во всех смыслах этого слова… Этот в спортивном зале свои шары подкатил: тоже был ничего, хоть и слился… Этот брал с собой в компанию друзей, вместе парились в сауне, плавали в бассейне и предавались утехам в номере отеля: девушек в компании было немного, потому почти все парни отрывались на ней, как на самой выносливой. Что-то подозрительно вовремя активизировались «ухо_жёры», в своё время доставившие молодой женщине пару-тройку приятных минут, и канувшие в тишину. Судя по текстам сообщений, оставленных после пропущенных звонков, в большинстве своём приглашают «повторить».

Но Смазнова уже не маленькая девочка, чтоб бежать за кем-то по первому зову. Уже научившись разбираться в людях и знающая себе цену, она не собирается разменивать своё личное время на вечернюю сауну с ночной групповухой. Оксана хорошо умеет расставлять приоритеты.

Без сожаления смахнув все уведомления в корзину, бывший медик-провизор выцепила из телефонной книги номер и вызвала его.

Несколько секунд из динамика телефона шли гудки вызова, наконец, прервавшиеся чистеньким молоденьким голоском:

– Окси, солнышко, какие люди… Как ты, моя сладенькая?

Смазнова улыбнулась.

– Спасибо, Даш. Приятно слышать тебя. Как ты?

Подругу женщина не видела, но знала, что та, донельзя активно жестикулирующая по своей натуре, в сердцах махнула рукой.

– Ой, не спрашивай… Если жаловаться начну – на полчаса точно не умолкну… Ты-то как?

– Звоню по делу. Есть один пациент, которому поставили рак мозга, и приговорили без шансов. Но анамнез и симптоматика говорят обратное. И надо бы понять, это врачебная ошибка с установлением диагноза, или ошибка пациента, забывшего умереть. Если образец крови привезу, сможешь помочь?

– Ну, я-то нет… – протянула Даша. – Я ж не эксперт по раковым образованиям. Так, лабораторная мышка из пробирок… Кому надо, конечно, передам, чтоб вне очереди исследовали… Когда сделаешь забор?

– Материалы на руках. Сейчас сумку-холодильник достану и могу везти.

– Отлично! Тогда надо торопиться. Организуй температуру в сумке между двумя и восемью градусами, и давай к нам. Желательно, на такси. Если в метро с досмотром остановят – и температурный режим собьют, и время потеряешь, и вообще…

– Спасибо, подруга. С меня причитается.

– Ой, ладно тебе…! – в очередной раз махнула рукой та. – После всего того, что ты для меня сделала, грех не отплатить добром. Давай, жду тебя. Пока организую нам подкрепиться.

* * *

Прощание не затянулось надолго. Нам не устраивали пышных провод, не выстраивали почётный караул, как при первой встрече. Не было салютов, фанфар и прочих прелестей с атрибутами торжественности. Убывали буднично, будто бы реально собирались вскоре встретиться вновь.

Но местные не дураки. Увидев наше скопище, сопровождаемое своим Старейшим, стоящее возле нашей же самоходки, сообразили, что проходит нерядовое событие. Покуда мы расшаркивались перед убытием, стали постепенно заполнять собою площадь. Не всю, и держались на почтительном расстоянии, но было очевидно, что собрались по наши души.

Перед убытием нам преподнесли подарок. Настолько ценный, что его стоимость трудно переоценить. Чем-то он сродни дневнику-энциклопедии светлейшего князя Бериславского. Даже по размеру, пожалуй, такой же, если не больше.

– Народец древний, – проинформировал нас на прощанье «Бармаглот». – Выпуск бумаги освоил многие века назад. Пусть и делает её фильдеперсовым методом, но для писчих целей годится отменно. Ей благодаря и сумели наладить культурный и информационный обмен. Возьми, «Мастер», не оскорби отказом.

Сопровождавшая нас парочка Аксы и Руны вышла к нам, держа на вытянутых руках недурных размеров том, обшитый плотной обложкой из толстой грубой кожи неведомого мне зверя. Стоило мне принять дар и раскрыть его на случайной странице…

– Это мой труд, – буднично сообщил старый ЧВКшник. – Как только добрался до писчих принадлежностей, стал скрупулёзно записывать всё, что только мог, и зарисовывать, как умел. Тут всё. И язык, который успел понять, включая фонетику и простейшую грамматику. И некоторые познания в магии. И переводы самых ходовых фраз и изречений. Самые часто употребляемые слова. Описание некоторых видов животного и растительного мира. Кое-что по астрономии. И краткая история этого народца с его этническими и культурными особенностями. Последнее рекомендую изучить в первую очередь, чтоб не накосячить… Вижу, ты не дурак, и красавицы твои, одна другой краше, тоже разумом не обделены. Но своими силами вы всё постигать будете долго, а тут уже всё готовое, всё исписанное.

На страницах книги, получившейся довольно увесистой, отчего её неудобно держать на одной руке, крупным, размашистым, но очень аккуратным почерком, никак не оповещающим о наличии у пациента проблем с мелкой моторикой, поселились записи самых разнообразных направлений. Как в своё время мне довелось изучать труды по Силе в обители Сумеречной Долины, так и тут мне увиделось, что знания на страницу книги помещались хаотично, не по темам, в порядке обнаружения и записи. Тот же словарь обнаружился на разных листах, между которыми виднелись записи по охранным магиям и заклятьям отражения. Всё было исписано русским языком, с минимальным количеством ошибок, почти без сокращений, а потому читалось на удивление легко и непринуждённо. Такими темпами, и впрямь, всё положенное можно освоить быстро…

– Дорог подарунок, – согласился я. – Прям как есть дорог. Информация ценна всегда, а информация о незнакомой местности и впрямь на вес золота. Чувствую себя татем*.

*тать – вор, старорусское. Прим.

– А ты не чувствуй, – посоветовал «Бармаглот». – Считай это залогом. Раз мы решили вернуться к обсуждению нашего деликатного дела позже, то готовься к этому. Будем думать, что я уже начал передачу тебе…

«…дел», – почему-то не сообщил вслух он.

– Значит, по возвращению сдам тебе зачёт, – хмыкнул я, закрывая книгу. – Но не сразу. Окси понадобится время, чтоб провернуть анализ крови. Значит, дней пару или тройку её не будет. Мы должны будем наверстать потерянное время, и, ориентировочно, к выходным вернёмся. Если эксцессов не случится.

– Буду ждать с распростёртыми объятиями, – кивнул наёмник. – Раз знаю ориентировочную дату, то теперь уже поляну накрою.

Перед самым уходом через Портал Руна преподнесла мне, потянувшись ко мне на носочках, хитро вышитое оголовье: некая повязка в национальной этнической расцветке с узорами, с которой свисали несколько кистей из чьей-то шерсти. В связки были органично вплетены какие-то рукоделия, издалека похожие на амулеты.

– Это вам на случай встречи с чудью, – пояснил «Бармаглот». – Не уверен, что встретите ещё кого-то. Но на востоке – старые земли народца. Возможно, там сохранились анклавы. А это – знак Старейшего. Что-то типа короны царя. Всякий из чуди признает в вас «своего», и не посмеет тронуть без причины. Если сами первыми руки не начнёте распускать.

Ну, а дальнейшая погрузка с убытием и вовсе упоминания не стоит. Пожал руку «Бармаглоту», приобнял Аксу с Руной, прильнувших ко мне с благоговейным трепетом, погрузил всех в самоходку и пробросил Путь до урочища, где ночевали в последний раз.

Больше медлить нам нельзя. Время не на нашей стороне.

* * *

Уже когда я, забыв про отдых и приём пищи, гнал «птичку» на максимальных оборотах строго на восток, пытаясь наверстать упущенное, случился короткий разговор с девчонками.

Как обычно, разместился на ступени посадочной двери техники, рядом у колеса притулилась Алина с ноутбуком на коленях. Через очки дополненной реальности с пультом в руке вёл беспилотник навстречу солнцу, а моё сопровождение стояло в прикрытии.

– «Мастер», дорогой, – осторожно поинтересовалась светлейшая княжна Морозова. – Дозволь поинтересоваться… о каком таком «деликатном деле» испрошал тебя твой соотечественник? Ужо не покинуть ли нас ты собрался, часом?

«Сердцем чует» – это явно про Ветрану. Она даже краем уха не могла слышать, о чём мы с «Бармаглотом» говорили. Но суть передала точно. Если соглашусь царедворствовать над чудью белоглазой заместо ЧВКшника, то уже однозначно можно говорить о переезде за Урал. Пока что местная связь не позволяет командовать людьми удалённо.

– «Бармаглоту» поставили смертельный диагноз, – коротко оповестил я. – Жить ему оставалось недолго, уже подходит срок. Зная это, он просил меня принять его дела и встать во главе низкорослого народца.

– Поправь, если ошибаюсь, – заметила она. – Но срок минул. А твой сородич всё ещё жив.

– Так и есть, Вет, – отозвался, не отвлекаясь от управления бортом.

Под ним камера беспилотника фиксировала совсем уж безрадостные перспективы: мы приближались к какому-то очень и очень крупному водоёму труднопроходимой природы. Нечто сродни топям, простирающимся от края и до края. Какое-нибудь Васюганское болото местного розлива… То там, то тут виднелись проплешины, подёрнутые зеркальной рябью, и их плотность с поперечниками всё возрастала. Чем дальше пролетала «птичка», тем больше фиксировались и «лужи», и их размеры. Про глубину и думать не хочется: учитывая несущую способность дна, можно говорить, что у болот его не бывает.

– Я сильно сомневаюсь, что «Бармаглот» умрёт. Если и покинет бренный мир, то уж точно не от рака мозга. Он не производит впечатления болезного.

– Ещё не окончательный вердикт, – тихо проронила Ева. – Мне по долгу службы всяко разно видеть доводилось. Как-то врачевали одного поражённого… как и твой сородич, «Мастер», был косой сажени в плечах и ростом под два аршина. Проекция души гласила, что час его близок, и отмерянный срок подходил к концу. Но он до последнего вздоха трудился, не покладая рук и не разгибая спину. Жил, как и прежде, и дух испустил в одночасье. Не горю желанием наговаривать пустого, но…

– Я понимаю, – кивнул ей в ответ. – Все мы смертные. Ну, кроме Берислава, конечно же…

По строю охранения прокатилась волна девичьих смешков. Шутки про древнего деда инсайда, на днях разменивающего тысячу лет, смешны до сих пор.

– Потому и я, и «Бармаглот», и все когда-нибудь упокоятся. Но это и должна будет уточнить Окси. Через несколько дней свяжусь с нашим миром и узнаю, как у неё дела.

– А что же, Александр Александрович? – с лёгкой ноткой игривого кокетства поинтересовалась Ветрова. – Не удумал ли ты и впрямь самодержцем заделаться? Ты ж поди, не место при дворе предлагают: самому царём и императором стать!

– А вы куда? – вопросом на вопрос ответил я. – Ну, соглашусь. Ну, уйдёт «Бармаглот» на покой. Ну, встану я вместо него, чудью белоглазой руководить. А дальше-то что? Вы хоть представляете, какой объём работы лежит на том, кто считает себя верховным управленцем? В жизни каждого поселения, не говоря уже о народе, десятки институтов и сотня направлений в каждом, каждое из которых тесно перекликается со смежными и одно тянет за собой другое. Если встряну – то закопаюсь на пару десятилетий. И когда мне вашими проблемами заниматься?

Ветрана тяжело вздохнула.

– О, пресвятые угодники… что же за гридя нам ниспослали Небеса? Он, оказывается, ещё в правлении народами дока!

Девушки засмеялись уже неприкрыто, в голос.

Рядом под боком улыбнулась разноглазка.

– Ну, а после, «Мастер»? – спросила она с чётко слышимой улыбкой в голосе. – После контракта? Ты сказал, что заинтересован продлевать его бессрочно, но рано или поздно сам захочешь уйти на покой. Тогда не думаешь взять над чудью главенство?

– Неудобно, – признался я. – Даже, если и соглашусь. От Москвы до их селения добрая пара тысяч вёрст с гаком будет. Мне, чтоб контролировать два фронта разом, придётся скакать туда-сюда, как сайгак. Проще уж переселить народец куда-нибудь в Московскую губернию… в ту же Сумеречную Долину, например, а уж из Обители править. Но это уже потребует санкции Саныча. Может, его и можно будет купить рабочими руками мастеровитых ребят. Но лишний населённый пункт под боком – это лишние рабочие рты, которых необходимо снабжать пищей и водой. В идеале, он ещё захочет с них и налоги стричь… Короче, всё не так просто и однозначно. Потому оставлю на потом.

А про себя отметил, что размышляю об этом так, будто бы уже согласился принять у «Бармаглота» бразды правления и начал думать, как бы поэффективнее всё обернуть.

Надо сосредоточиться на текущей задаче. За семью зайцами погонишься – от каждого люлей огребёшь.

Глава 8
Предложение, от которого невозможно отказаться

Навёрстывать пришлось не только время, но и расстояние. Как выяснилось, встреченное нами исполинских размеров болото и впрямь лишь немногим уступает Васюганскому. Даже находится плюс-минус на той же долготе, что и в нашем мире. Разве что, по широтам опустилось сильно ниже. Понимая, что есть риск встретить магнитную аномалию, я почти не пользовался бортовым компасом, и вёл «птичку» строго на восток, ориентируясь по небесным ориентирам. Если нигде не сбойнул, то мы должны были пройти сильно южнее болот, растянувшимся по обеим берегам реки: в этом месте у нас находилось междуречье Иртыша, Оби и Енисея. Но нет же, какие-то тектонические и геологические процессы распустили местное болото очень далеко вниз по течению. Мы вышли из его предела только в месте, где в нашем мире должен был стоять Красноярск.

Правда, как мы выходили… Это была отдельная эпопея, растянувшаяся на чистые трое суток безудержного веселья.

Нескончаемые топи. Бескрайние леса. Три широченные реки, до середины которых долетит не каждая птица, и не каждая рыба переплывёт. Огромнейшие, беспрецедентно гигантские заливы, лиманы, заводи и исполинских размеров зеркальные глади, простирающиеся от горизонта до горизонта. С высоты полёта дрона не было видно конца этим фантасмагорическим природным образованиям, в тепловизионной камере беспилотника выглядевшим сплошным холодным маревом. Казалось, деревья, обязанные быть теплее окружающей среды, и те почти слились на тепловой карте с болотами, что затруднило навигацию в тёмное время суток, сделав её почти невозможной. Хочешь – не хочешь, а на ночёвку вставать пришлось, так или иначе. В противном случае рисковали потерять борт.

И каждый час менялся ландшафт на диаметрально противоположный. Чистейшие степи сменились непроходимым таёжным лесом. Сплошная лесная стена сменилась похожей на тундру лесостепью. Тундру сменили начавшие затапливать всё заводи. Среди заводей начали образовываться озёра. Скопления озёр переросли в топи, среди зеркал которых изредка выстреливали одиноко стоящие каменные истуканы скальных массивов. Не очень больших и высоких, но достаточно крепкие и заметные для того, чтоб посадить на них беспилотник и использовать их как базу подскока.

Зато наверстали упущенное. К субботе, которая вместе с воскресеньем и была отведена в плане пути как выходной день отдыха, мы гнали график. Правда, пришлось забирать не по два часа в день, а аж по три сверх расчётного, но оно того стоило. Ценой невероятных усилий.

Болото – на то и болото. Крайне опасное место. И даже не потому, что там темно, сыро, страшно и вообще творится хрен пойми, что. Как раз с этим-то всё было в порядке. А не в порядке было из-за непроходимых топей, где тонул даже человек, вездесущего запаха сероводорода и постоянных реакций газоанализатора: умный прибор регулярно регистрировал присутствие примесей в атмосфере, нежелательных для дыхания людей.

Поэтому Ветрана каждый час применяла Силу, нанося чудовищной силы удар по площади. Виртуозно владея льдом, она промораживала воду в болоте на многие метры вниз и на добрую стометровку в каждую сторону. Насчёт «низа» не уверен, не измерял: лишь знаю со слов Морозовой, что это примерно так. По крайней мере, лёд выдерживал массу самоходки вместе со всеми нами…

Технически, так это и выглядело. Я проходил Путями на очередную точку, отыскав с помощью беспилотника более или менее сухую кочку, и брал с собой Вету. Девушка проходила вслед за мной и промораживала всё вокруг, чтоб мы не утонули все вместе. Третьим заходом Бериславская за рулём проводила самоходку уже на твёрдые торосы льда, даже не хрустевшие под весом техники. Понятно, что всё это полумера и лёд растает: но час времени в запасе у нас точно был. Физика – тоже наука.

В паре с Ветраной работала Катя. Стоило только газоанализатору возмутиться присутствием в атмосфере чужеродных вкраплений, как одарённая Силой девушка разгонялась на все деньги и устраивала вокруг нас такой силы ураганный ветер, что ломала стволы Силой же опоенных деревьев. Нечистый для дыхания воздух разносило прочь, давая нам возможность не задохнуться насмерть. Системы дыхания, конечно, спасали тоже, но зачем находиться в отравленном воздухе, когда можно не находиться? Мало ли, заводской брак «дыхалки», или ещё какая хрень…

По итогу, с учётом увеличенного «рабочего дня», к вечеру пятницы вышли из территории болот все уставшие, не выспавшиеся, обессиленные и охреневшие от нагрузки. Изнасилованные в хвост и гриву Ветрана с Катей рухнули прямо там, где стояли, как только услышали, что на сегодня хватит.

Поэтому разбивали лагерь уже без них.

Покуда девчонки под предводительством Алины собирали относительно сухой хворост и доставали из запасов самоходки походный шмурдяк, я по одной занёс вырубившихся от усталости в технику и разложил их на спальных местах, избавив от тяжёлой массивной обуви и не менее тяжёлых боевых защитных костюмов.

Для очистки совести Ева, пользуясь статусом капеллана, провернула фортель с заимствованием Силы из моих бездонных запасов и опоила обеих девушек. На этот раз, правда, контролируя процесс тщательно, чтоб не сделать хуже.

– Утром оклемаются, – заверила меня Распутина, вместе со мной хлопотавшая над отключившимися. – Донельзя ответственные отроковицы… но ты бы был построже с ними, «Мастер». Девицы, вестимо, Богу душу не отдадут, но и до добра такое насилие над молодыми телами не доведёт. В следующий раз не давай им так себя опустошать.

– Мы уже знаем их предел возможностей, – тихо отозвался я ей. – Надеюсь, следующего раза не будет. Но, если приспичит, отныне мы ведаем, когда остановиться.

Девчонки вырубились беспробудным сном. Я шумел, готовясь ставить на зарядку высаженные аккумуляторы. Шумели соратницы, разбивая лагерь. Мне выпало заниматься лесозаготовкой для сооружения навеса и укрытия, визжа аккумуляторной электрической пилой, сшивая брёвна гвоздями, саморезами с помощью аккумуляторного же электрического шуруповёрта. Ничто из этого не разбудило ни Вету, ни Катю. Очнулись они только под утро, когда девушки уже организовали крепкий, бодрящий одним только запахом, кофе из моих запасов, собранных ещё в моём же мире.

Светлейшая княжна со своей телохранительницей вышли, протирая спросонья глазки, уже на всё готовенькое. Горели несколько крупных костров на удалении в десяток метров друг от друга, отваживая незваных зверей. На центральном очаге, на установленном над ним таганке, грелась и кипятилась набранная на местности вода. Вокруг расставлены топчаны, нарезанные из широких, насколько позволяло полотно пилы, брёвен: заместо стульев. Готовилась к варке крупа, ждала своей очереди на разогрев тушёнка, на сооружённом мною столе резались овощи для салата. Но вот кофе решили сварить первым делом, чтоб проснуться. Негоже остаться без завтрака, когда сонный дежурный по кухне одним неосторожным движением проливает на поросшую мхом почву всё, что наварил за час.

Ещё не проснувшись, обе девушки не сразу поняли, что вышли к нам из самоходки в одном нательном термобелье, второй кожей облегающем их стройные точёные тела. Учитывая телесный цвет оного, со стороны могло показаться, будто соратницы явились пред нами нагими. Только их это не смутило: они даже не поняли, что уже очнулись.

– А вот и наши труженицы, – махнул рукой обеим, выходящим из самоходки. – Самые главные ведущие сквозь неизвестность. Проснулись?

– Окстись, Александр Александрович, милый, – буркнула несколько резкая спросонья Ветрана, на ходу протирая глазик. – Меня будто досуха опустошили, да ещё сверх того изъяли несуществующее… Думала, окочурюсь…

– Напрасно опасались, ваша светлость, – аккуратно заметила Ева. – Александр Александрович всемилостивейше поделился с вами собственноличными запасами Силы, потому не извольте терзаться пустыми тревогами. За вашим покоем присматривали ваш военачальник и чуть ли не личный капеллан.

– То-то я думаю, с чего это меня на вселенские подвиги потянуло… – буркнула язвительно Вета. – А это, оказывается, Александр Александрович сподобил меня причаститься его запасов Силы…

На филиппики девушки особого внимания никто не обращал. Все понимали, что самочувствие Ветровой с Морозовой далеки от идеала. Да и не со зла светлейшая княжна бормотала. Минутой позже шатающейся походкой сомнамбулы девушка подошла ко мне, стоящему возле сооружённого из подручных средств и инструментов стола, читающему подаренную книгу, и с нежностью, никак не вяжущейся с её резким тоном, прильнула.

Я отвлёкся от книги и ответил девушке, прижав её к себе.

– С добрым утром, Вета, – осторожно поцеловал её в темечко.

– И тебе спасибо, «Мастер»… – выдохнула она. – Каюсь, что резка. Мне ещё… нездоровится.

– Немощь пройдёт к обеду ближе, – заверила нас Распутина. – Пусть я и контролировала займ Силы, но влила её в преизбытке. Часов через пять али шесть самочувствие вернётся к обыденному.

– Дай-то Бог… – вздохнула Ветрана, нехотя отстраняясь от меня и косым взглядом окидывая широкий стол.

На одном конце готовился завтрак на всю честную компанию, а на другом я, чтоб не мешать дежурным по кухне, знакомился с трудом «Бармаглота».

– Что читаешь? – спросила светлейшая княжна, мутным ото сна взором сканируя книгу на раскрытой странице.

– Подарок «Бармаглота», – пояснил я, придерживая девушку за тонкую точёную талию. – Не стал портить его, вымачивая в болотах, но, раз выбрались на сухое, решил изучить. Тут его наработки с тех времён, когда он оказался в вашем мире. Язык чуди белоглазой, её алфавит с созвучиями, история народца, заметки об их колдовстве, и хренова гора всего. Только начал изучать. Сейчас изучаю их этнические особенности.

– Что-нибудь важное для нас есть? – поинтересовалась Бериславская. – Что может помочь при очередной встрече.

– Пока что немногое. Много черт, указывающих на развитие истории в изоляции популяции и жёсткие условия существования. Чёткое разделение на профессии и касты, поголовное владение Силой или магией… кому как удобнее. Относительно низкий уровень технического развития, что объяснимо: недосуг им творчество вытворять, когда выживать приходится. В социальном институте тоже много особенностей. Не чураются полигамных отношений, хотя растить детей предпочитают в устоявшихся семьях из хорошо слаженных пар. Совершеннолетие наступает очень рано: как только подросток научился за себя стоять и в состоянии одолеть хотя бы вшивого айна, то уже может считаться взрослым. Безмерный почёт и уважение к старшим и опытным, несущим познание. Жизнь строится вокруг всеведающих шаманов или ведуний, дарующих полезные советы по выживанию и предсказывающих будущее. Старейшие же, хоть и несут в себе мудрость поколений, но, по факту, рудимент и историческое наследие, не более того. Хотя «Бармаглот» сумел поколебать этот постулат: даже я видел, что те же Руна и Акса его боготворят.

– То есть, ничего критически важного… – какой бы сонной и вымотанной ни была Ветрана, но тактически мыслить уже могла. – Ни стратегических моментов, ни тактики действий против супостата, ни структуры подчинённости среди народа чуди белоглазой… как действовать при следующем контакте – непонятно.

– Как раз тут вопросов нет, – я пролистал на несколько страниц назад. – Во-первых, следующей контакта желательно избегать. Он нас сильно тормозит. Если придётся встревать, то придём, поздороваемся и уйдём. Не как с «Бармаглотом». Ещё одно такое изнасилование – и кто-нибудь из вас свалится без сил настолько, что будет списана в тыл. Мы не знаем, что ждёт нас впереди, хоть и прошли без малого две тысячи километров от Урала на восток. И при встрече, если таковая случится неизбежно, будем стараться вести себя максимально вежливо и культурно. Так сказать, «руссо туристо – облико морале».

Шутку юмора советского кинематографа выкупили не все. Но этого и не требовалось.

– По умолчанию считаем, что территория может быть населена, настроена условно нейтрально и с превалирующими оборонительными настроениями. То есть, чужаков не очень-то и любят.