Текст книги "Мастер путей 7 (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Мастер путей. #7

Глава 1
«М» – значит «Мастер»

Вторые сутки зауральской экспедиции

7 мая 2025/7 мая 1855

Как до такого могло дойти – не понял решительно никто.

Ни я, как номинальный командир отделения. Ни Алина, как самая сведущая по устройству своего мира. Ни Ева, как специальный представитель местного духовенства. Про выпускниц первого курса Академии, светлейшую княжну Морозову со своими телохранительницами, и вовсе говорить не приходится. Катя с Настей изо всех щенячьих сил пытались осознать происходящее. Получалось так себе.

Ладно, хрен с ним, поиграл в грёбанного Зорро, как в дешёвом боевике придя на помощь нуждающимся, в буквальном смысле слова свалившись на головы их супостатам. Тоже мне, блин, Адептус Астартес, мать их за ногу раз так…

Ладно, хрен с ним, у местных свои задвижки на отдельные моменты истории. Подумаешь, удостоились коленопреклоненных склонений глав. Удивлён, что только сейчас до такого докатилось.

Но вот Лана в очередной раз оправдала своё звание самой эрудированной поставщицы информации.

Наши стороны не стали устраивать спектакля в стиле встречи представителей двух миров. Из дипломатического корпуса средь нас – только Бериславская, но и она не стала расходовать дефицитное время на установление дипотношений. Просто раскланялись, обменялись любезностями и разошлись, как в море корабли. На скорую руку обменялись презентами и были таковы. Я пожертвовал на представительские нужды пару клинков из своих запасов, девушки одарили нас подношениями в виде плетёных амулетов, снятых со своих тел.

Ножей я с собой брал с запасом. Ведь, согласно укоренившейся традиции, ножей много не бывает. Но пользуемся мы ими и собираемся пользоваться буквально раз в год по пятницам. Дежурный по «кухне» у нас есть? Есть. Ему/ей и одного клинка хватит. Бивак мы сооружаем? Нет. Ночевать и вовсе планировалось в самоходке, будто бы внешняя среда в принципе не предполагалась как гостеприимная. Так на кой ляд нам столько ковыряльников, если брал по две штуки на каждого бойца, из расчёта по одному хозяйственно-бытовому и по одному боевому, чтоб применить в случае исчерпания боеприпаса, потери автомата, сапёрной лопатки, в чистейшем поле без палки, камня и лишней ветки при наличии другого такого же идиота, потерявшего всё ровно то же самое?

Вообще, процедура дарения должна была выглядеть несколько… более торжественной. Но у нас цейтнот. Пришлось выворачиваться, как умеем. Без лишней помпезности и претензий на излишний церемониал.

– Рекомендую бысть настороже, мастер, – тихо произнесла вислоухая, дождавшись, покуда обе спасённые, откланявшись с нескрываемым уважением на грани боголепия, не удалятся на почтительное расстояние. – Обрати свой взор на их узоры. Я созерцала таких в видениях. О точных значениях ведать не могу. Но эти люди всегда были самыми… крепкими противниками для айнов. Нередко именно они наносили жертвенный удар, умерщвляя их на алтарях капищ.

– Боевые жрицы? – переспросил я. – Или какие-нибудь карательные танцовщицы смерти?

– Очень на то похоже…

– Со вторым изречением я бы больше согласилась, – подала голос Ева, стараясь не отставать от хвостатой в деле выдачи полезных сведений. – Святейший Синод крайне пристально следил за всем, что касалось изучение Силы, в том числе ископаемых сведений. По рисункам на древних раскопках очень похоже, что за людьми с подобным нательным рисунком и был закреплён наибольший ритуальный смысл различных действ.

Оставалось только тяжело вздохнуть, подавив в себе желание крепко и непечатно изъясниться вслух. Только-только начали входить в режим и ритм, а тут – на, тебе – неучтённая задержка.

Пришлось сделать над собой волевой жест и подавить острый приступ изучения с познанием неизвестного.

– У нас чёткий приказ, – выдохнул я. – Все задержки в пути исключить, если они не связаны с отдыхом или ремонтом. Придётся отложить культурное знакомство на более поздний срок.

– Но эти сведения требуют передачи, – Алина обернулась на меня. – Не считая Ени, это первый случай встречи нами чуди белоглазой. И я вынуждена обратить твоё внимание на их вид. Они на равных сражались со стаей айнов, не имея в руках орудий. Зауралье населено. И его население одарено Силой. Эти познания ничуть не менее важны, чем интервенция войск противника.

– Вечером и передадим. Сейчас в любом случае никто нам ничем не поможет. Не пришлёт же Саныч твоего досточтимого предка Путями, чтоб тот привёл с собой дипломатический корпус?

– Едва ли.

– Вот, и я о том же.

Инцидент указал нам всем, что не только лишь встреч с животными стоит ожидать. Спасибо моей профессиональной деформации, даже в другом мире пытавшейся разглядеть следы деятельности человека на незнакомой местности: я подставу ищу даже там, где её быть не может по определению. Но, к примеру, стоя на ночёвке, необходимо осознавать, что в гости могут наведаться не только бессловесные и безмозглые твари, но и вполне себе одарённые интеллектом люди. А это уже совсем другой коленкор…

– Ладно, девочки. Механизм тот же. Охранение – в дозор, сектора обстрела – разобрать. Я меняю «птичке» батареи и двигаемся дальше. Время не ждёт, как бы ни хотелось. За сегодня ещё хотя бы вёрст триста пятьдесят покрыть надобно…

* * *

Зауральское плато

Район селения чуди белоглазой

Возвращение жриц с пустыми руками – всегда был дурной знак. Вскорости великое событие приключится: нарождение двоих ночных светил. Древнейшие традиции требуют, чтоб в эту ночь Первоздателям были преподнесены дары. Издревле Им воскуривались благовония. Вносились в жертвенный огонь плоды трудов народа: взращённое на дарованной им земле. Вкраплялась кровь врагов: зверей, что испокон веков охотились на людей, и всяким делом угрожали существованию. На худой конец, конечно, если неурожайный год, или же врагов одолеть не сумели, то и дев младых пожертвовать можно… но, если так пойдёт, то никаких дев на жертвы не напасёшься. Кто ж тогда новым поколениям род даст? Хочешь – не хочешь, а жертвенный зверь нужен…

Когда боевые жрицы отправляются выискивать достойную для жертвоприношений цель, всё селение становится занятым молением. Ведь, от того, сколь успешно пройдёт охота, будет зависеть и успех самого преподнесения даров Первоздателям.

Но любые моления теряют всяческий смысл, когда эти самые боевые жрицы возвращаются ни с чем, да ещё и раньше срока. Явление не столь редкое, как могло быть, но слишком частое, нежели хотелось бы. Далеко не всегда такое означает великую беду и печаль. А потому, хоть знак и дурной, но каждый конкретный случай разбирается индивидуально с самим Старейшим.

Конкретно сейчас это самое разбирательство и происходило.

В селении, заложенном с самой хилой землянки ещё в стародавние времена, и разросшемся на добрые тысячи шагов во все стороны, в доме Старейшего, собрались трое: сам владелец, и обе боевые жрицы.

С последними читатель уже знаком: именно они по воле рока повстречались группе Мастерова, и именно их последний одарил при встрече.

Первый же… Старейший.

На крепком, мощном троне, вытесанном из напитанной Силой древесины, с трудом поддающейся обработке, возвышалась его фигура. Осанка, несмотря на почтенный возраст, от души сдобренный сединой, выдавала в нём человека, привыкшего повелевать и принимать решения. Мощное телосложение, словно выкованное из стали, свидетельствовало о годах, проведённых в суровых испытаниях.

Лицо его хранило следы прожитых лет: неглубокие морщины у глаз и на лбу, короткая седая борода, аккуратно подстриженная, обрамляла подбородок. Глаза, пронзительно-голубые, излучали мудрость и силу, в них читался ум, отточенный годами размышлений и опыта. Нос прямой, с лёгкой горбинкой, придавал лицу благородное выражение.

Волосы, густые и серебристые, были собраны в косу и стянуты тканной лентой с узорами, традиционными для народца, прозванного чудью белоглазой. Но в остальном его облик резко контрастировал с привычным видом представителей этого этноса.

Одежда – потрёпанный, но всё ещё узнаваемый костюм из тканей, которые этот мир не познает ещё долго. Знающий человек без труда определил бы в нём уже потемневший от времени, застиранный, в некоторых местах латанный, но всё ещё на что-то годящийся летний «х/б» цвета хаки. Тяжёлые кожаные ботинки, однозначно доживающие свой век, но исправно служившие своему владельцу не одну пятилетку, охватывали высоким голенищем мощные ноги. Несмотря на регалии, обличающие носителя властью в среде народца, их владелец не помышлял отказываться от иных, напоминающих ему, кто он есть на самом деле: фрезерованные по металлу с филигранной точностью, недоступной для ручной работы, грудь украшал крылатый знак классности «Классный специалист» с литерой М, и округлый, венчаный лавровым листом, знак «Гвардии».

Руки его были крепкими, с выступающими венами, пальцы длинными и жилистыми. На шее, на верёвке, поблёскивало странное кольцо, явно неместного происхождения: витая металлическая окружность, на которой была зафиксирована диковинная деталь, изготовленная из податливого, мягкого металла, легко гнущегося пальцами, но после этого возвращающая свою изначальную форму. Знающий человек без труда определил бы в этом элементе чеку от ручной оборонительной гранаты.

Походка всегда уверенная, каждый шаг отдавался в земле, словно напоминая о его власти и силе.

Даже в новом мире, среди чуди белоглазой, он оставался верен себе. Его облик был своеобразным мостом между двумя мирами – символом того, что мудрость и сила не знают границ измерений. Регалии власти, полученные от нового народа, мирно соседствовали с предметами из прошлого, создавая неповторимый образ человека, сумевшего объединить в себе две судьбы.

За этим человеком было последнее слово всегда. В разрешении любого спора или конфликта. В любом судилище. В любом изыскании. По первому его слову ему давалось всё, что он испросит. Его мудрость и безграничные познания ценились дороже всяких подарков и подношений. За ним было право ночи с любой женщиной, на которую он укажет. Он требовал от всех соответствия самой высокой планке, но и сам её показывал, нередко сам же превосходя её.

И ещё. Он был на целую сажень выше ростом любого, даже самого рослого представителя чуди белоглазой.

Сейчас этот самый Старейший цепким острым взором созерцал два клинка, что преподнесли ему две боевые жрицы, Акса и Руна.

Обе стояли перед ним на коленях, склонив головы в знак искреннего почтения, и ожидали. Они сообщили всё, что могли: начиная от момента, когда айны загнали их в окружение, и заканчивая тем, как незваный гость, даровав им оружие, растворился также внезапно и вникуда, как из ниоткуда и появился.

Сердце Старейшего предательски кольнуло, ёкнув. Он не мог поверить своим глазам. Сколько прошло лет? Пять? Семь? Десять? Надо поднять записи рукописного дневника. Он уже и не чаял хоть как-нибудь пересечься со своим изначальным миром, откуда пришёл.

Да, его последние воспоминания в нём не были самыми тёплыми. Когда каждая клеточка твоего тела, каждый нерв, каждая мышца содрогается от всесокрущающей ударной волны, а после обдаётся безграничным жаром после подрыва на себе последней, оставленной для себя гранаты… скольких он забрал с собой? Уже не мог видеть. «Это вам за пацанов»! Окрик, ставший уже легендой. Любой, кто уходил в бессмертие и располагал последней свободной секундой перед решающим шагом в вечность, насылал это проклятье на тех, кого забирал с собой на тот свет. Вот, на шее, как раз и болтается чека от той «лимонки». Как напоминание о том, что всё это ему не приснилось. Как он оказался в этом мире и почему остался жив – тайна, которую он не разгадал до сих пор.

И вот, из родного, изначального мира, пришла весточка. Не конкретно ему персонально, лично. Но всё равно, мать твою, приятно аж до боли в сердце.

Не мог, не мог он не узнать эти жёсткие, формованные под термопрессом, ножны из кайдекса. Не мог не определить ставшую родной рукоятку из кратона. Не мог не вспомнить с теплотой на душе эти привычные славянские символы на клинках, обозначающие клейма производителей.

– Вы даёте своё слово, что чужаки вас не отследили? – спросил он очень крепким и живым голосом, никак не вяжущимся с его сединой. – Они появились внезапно для вас, но пришли на помощь, явственно видя, что вы в меньшинстве. Стало быть, могли и определить, куда вы ушли.

– Это исключено, о, великий… – Акса отвергла предположение Старейшего, не поднимая на него взора. – Они пришли Тропою, и Тропою же убыли прочь. С собой они забрали всё, что имели. В числе том и летучее нечто, что предшествовало их появлению. Это нечто донельзя напоминало таковое из твоих повестей, великий…

Сомнений нет, и быть не может. Кого бы ни узрели Руна с Аксой, это были, что называется, «свои». Больше никак и ни у кого не могло оказаться на руках клинковое изделие, опасно балансирующее на грани между хозяйственно-бытовым ножом и холодным оружием с клеймом отечественного производителя. Равно как и ни у кого больше не могло оказаться беспилотного летательного аппарата.

Вот с последним есть заминка. Жрицы запросто могли это и придумать. Или принять желаемое за действительное, увидев в небе неопознанное нечто. Но в остальном… слишком уж детально они расписали всё. И гостей с их обликом. И их вооружение, за минуту раскидавшее, как бездомных собак, айнов, да ещё и приручённых. И поведение беспилотника, подчиняющегося командам своего пилота.

Но, даже, если его они и придумали, то вот эти два клинка, лежащих перед Старейшим, абсолютно точно выдумать невозможно. Потому что они материальны, и лежат тут, сейчас, воочию.

Старейший крепко задумался.

Если Аксу и Руну увидели, их могли и отследить. С беспилотника и не только двух людей найти можно. А у них тут целое селение, и в поперечнике километра под три будет. Тактика, в своё время предложенная Старейшим, может оказаться под угрозой. Зачем тратить силы на открытое противостояние айнам? «Лучший бой – это тот, которого не было». Селение можно и скрыть, чем с успехом занимаются местные уже не первый год. И – пожалуйста, все плюсы налицо. И никаких потерь от регулярных охот зверей, и расширение строительства, и увеличение численности населения, и увеличение сбора с выращиванием растительной пищи. Вот с мясной пока что затык. Она всё ещё добывается той же охотой. Разводить… скажем так, удаётся в меньших масштабах, чем того хотелось бы. Но всё же…

Кроме того, те люди хожи Тропами. Прибегнуть к ним – означает пропустить через себя немыслимую прорву Силы. Люди, владеющие таким, однозначно нужны в союзниках, а не во врагах. А если они ещё и имеют связь с изначальным миром Старейшего…

– Они не назвали себя? Кто такие, под кем ходят, откуда держат путь?

– Они едва обмолвились словом, о, великий, – всё также, не поднимая взора, ответствовала Руна. – Их язык для нас чужд, но некие изречения мы слышали от тебя… Некоторые очень схожие. Могу утверждать, что своего набольшего они именовали «мастер».

Если бы у металла были чувства и нервные окончания, то сейчас бы заныл один из нагрудных знаков на груди Старейшего.

Ведь, знак классности «Классный специалист» с литерой «М» как раз и означает показатель профессионального уровня в соответствии с замещаемой воинской должностью (имеющейся специальностью) военнослужащего. «М» и означает «Мастер».

– Определите, куда убыли наши… гости. Оповестите всех, включая дальние посты. При обнаружении – чинно и церемонно задержать. Постараться установить общение. Я… горю желанием встретиться с ними. А тот, кого они прозвали «мастером»… Раз он пользуется Тропами… Крайне велика вероятность, что он и станет вашим следующим Старейшим.

Глава 2
Небольшой экскурс или Особенности установления первого контакта

Взлёт за взлётом. Перелёт за перелётом. Проход за проходом.

Избранная схема работы оказалась рабочей на все мыслимые и немыслимые проценты.

Специально обученный оператор с земли управляет беспилотным летательным аппаратом, разведывая местность на полсотни километров вперёд, и, в зависимости от высоты полёта, на несколько километров вширь. Результаты разведки пишутся через камеру в бортовую память и по радиоканалу передаются мне в наземную станцию управления, где после обработки программой видеозахвата сохраняют в постоянной памяти ноутбука.

Не менее специально обученные бойцы прикрытия разбирают сектора обстрела, и, выдерживая между собой удобное для работы расстояние, стараясь не мешаться друг другу локтями, выискивают супостатов, дабы накидать тем за щёки.

До сих пор нам не попадалось ничего, что могло бы оторвать нас от работы на месте. Никто не выходил на наши позиции, не отрывал от проводки беспилотника, не мешал ходу мероприятий, не нарушал начавший входить в рабочую колею размеренный порядок действий.

Оказавшись в чистом поле, сменившем собой реликтовый бореальский лес, грех не воспользоваться преимуществом: в наличии самоходка с высотой крыши метра под четыре. Туда тут же забралась Лана, избрав это место своей наблюдательной вышкой. Оттуда и обзорность лучше.

Правда, технично умолчим, что оттуда и «плюху» словить проще. Но мы тут, видите ли, в условиях условной середины условного девятнадцатого века. Дальнобойное стрелядло тут пока что не изобрели. А если начнёт работать по нам чья-нибудь арта или бомбарда… Скажем так: ещё вопрос, где шансов уцелеть меньше.

«Птичку» вёл молча, по укоренившейся с контракта привычке ища внизу признаки действия разумной жизни. По уже устоявшейся традиции, выискивал взглядом очертания опорных пунктов, окопов, траншей, брустверов, ДЗОТов и прочей доморощенной фортификации. В силу ряда абсолютно очевидных причин, разумеется, не находил. Вместо этого видел следы от недавнего прохождения кого-то живого по примятой траве, уходящие за горизонт тропы, полноценные грунтовые дороги о двух колеях, явно искусственного происхождения курганы. Пару раз попадались урочища, к которым, очевидно, частили местные: к примеру, вон та небольшая рощица метров триста в поперечнике расходится во все стороны плотно проторёнными маршрутами, будто по несколько раз на дню сюда кто-нибудь да приходит. При этом, тепловая камера дрона не видела какой бы то ни было аномалии: из рощицы не исходило никаких сигналов, заставляющих отклониться от генерального курса в угоду доразведки местности.

Отдельно стоило упомянуть погоду. По сравнению со вчерашним днём она существенно улучшилась. Выросла видимость по горизонту в оптическом диапазоне. Меньше стал ветер. Тоньше облачность. Облака и их высотность никуда не делись, но они стали пропускать намного больше света.

Девчонки, поняв, что больше нет необходимости кутаться в тридесять слоёв, даже скинули капюшоны комбинезонов.

Километр за километром борт оставлял за собой всё новые и новые рубежи неизведанного Зауралья, методично записывая в память всё увиденное. Продать, что ли, собранные разведданные для картографирования местности подороже? Это ж сколько сотен тысяч миллионов рублей казны сэкономлю местным на экспедициях? Или не наглеть и попросить небольшую надбавку сверху?

От меркантильных расчётов меня отвлекла Алина. Правнучка Великого Архимага Путей Берислава сидела около опорного колеса самоходки с ноутбуком на коленях и созерцала ту же картинку, что и я.

– «Мастер», – позвала меня разноглазка. – Каковы твои суждения? Сумеем ли мы взять эту землю, или же нам не позволят этого сделать айны? Смотрю, тут обитают люди. Стало быть, и мы найдём, что противопоставить зверю?

– Нерешаемые задачи, безусловно, существуют, – ответил ей, не снимая с глаз очков дополненной реальности. – Но это не наш случай. Занять и удержать можно любую территорию. Весь вопрос только в затраченных силах, ресурсах, и времени. Если вы на пороге войны, то ассимиляция Зауралья – дело явно не ближайших пяти или десяти лет. Но это возможно. Вместо айнов я бы опасался людей.

– Зачем? – поинтересовалась Морозова. – Мы же не войной идём их истреблять. Пускай себе и дальше живут! Почто они нам?

– История знает предостаточно прецедентов, Вета. Пришлые люди – почти всегда нежелательные гости. Их приход почти всегда влечёт за собой изменение уклада жизни коренного населения. И эти самые изменения порой влекут за собой катастрофические последствия. Потому нежелательность гостей настолько велика, что местные подымали их на меч ещё до установления первого контакта.

Над позицией повисла недолгая тишина.

– Стало быть, ты, ко всему прочему, ещё и первые контакты устанавливал? – подала голос Ветрана.

– Есть такая наука как история. Ей благодаря можно изучать минувший опыт предыдущих поколений. Для меня контакт с вашим миром, можно сказать, первый подобный опыт. Но до меня таких контактов устанавливали бесчисленное множество.

Взять того же Кука с Колумбом, и их выходы на индейцев с туземцами. Взять того же Ермака с его походом в сибирские ханства. Или африканские экспедиции всевозможных географических обществ, регулярно находящие изолированные от внешнего мира племена, до сих пор пребывающие на первобытной стадии развития. Мало ли таких случаев по всей Земле? Перечислять задолбаюсь.

Взять землю? Пройти без препон? Выйти из Зауралья живыми всей группой? Признаться, меня больше всего беспокоил последний вопрос. Слишком незнакомая сила, эта самая чудь белоглазая. Слишком уж самобытная. Слишком… неизвестная. Пусть я всего троих из этого народца видел своими глазами. Еня… да, она не производила впечатления чрезвычайно опасного противника. Мелкая, ростом с ребёнка, но, мать твою, она на изи управлялась с автоматизированным кузнечным молотом. В её мозгах шестерёнки крутятся так, что она двумя пальцами и не глядя соорудила мне источник халявной энергии. Не вечный двигатель, конечно, но всё же. И эти две жрицы… Да, их облачение было схоже с довольно примитивного вида накидками, и высокоразвитые цивилизованные расы не утруждают себя письменами по своему телу, но всё же… Что-то тут не так. Что-то… какая-то неведомая сила за спиной заставляла оборачиваться и мне самому, и камеру «птички» на подвесе, ища подставу. Откуда-то я ожидал чего-то… эдакого. Знать не знаю, что конкретно. Не могу описать словами. Но похожее чувство испытал только в тот миг, когда чуть не открыл портал прямиком на плиту перед капищем.

Моё состояние не укрылось от разноглазки.

Внешне я оставался невозмутимым. Сидение на подножке открытой двери самоходки с пультом в руке – не то, что требует большого числа телодвижений. Как был неподвижным, так и продолжал. Но, по всей видимости, что-то у нас с Алиной и впрямь нерядовое, как говорил Берислав. Правнучка Великого Архимага Путей каким-то шестым чувством почувствовала мою задумчивость.

– Ты изрядно отягощён думами, «Мастер», – тихо произнесла девушка, ненавязчиво кладя свою руку мне на колено. – Нечто… влечёт тебя. Али же я не права?

– Заметно, да? – спросил её. – Меня напрягает чудь. Слишком мало мы про неё знаем. От неё можно ожидать всего, чего угодно. Невзирая на неказистый росточек, народец может доставить нам изрядно проблем. Раз они на равных дрались с целой стаей айнов, то и нам могут подложить свинью. С такими лучше дружить, чем воевать. А «палец на кнопке» может дрогнуть не только у нас, но и у них.

– Остаётся лишь избегать контактов в дальнейшем, – раздался голос Евы. – Ежели же дойдёт до противостояния… сообща, вне всякого сомнения, отобьёмся. Однако же доводить до кровопролития желания нет никакого.

– Аналогично, – вздохнул я. – Мне платят не за количество принесённых голов, а за своевременно выполненную задачу. Любой бой – это задержка. А после него, как правило, ещё и раны зализывать надо.

Так прошли вторые сутки пути. С перерывом на обед покрыли ещё четыре сотни километров, плюс-минус несколько.

На ночёвку решили встать под сенью небольшого урочища, к которому не вело троп. Это показалось лучшим решением, чем вставать прямо на обочине хоженой дороги. Зачем спать там, где местные ходят? Чтоб лишний раз на них напороться? Я так решил. Если нет хоженых путей, то шанс встретить население разительно меньше. Логично? На мой взгляд, да.

Небольшой лесной пятачок буйных дубов посреди седой степи показался мне хорошим укрытием.

Предварительный облёт беспилотником показал благоприятные условия. Тепловизор не увидел крупных животных, бортовой компас не сходил с ума от зашкаливающих значений электромагнитных полей, картинка с камер выглядела чёткой и без внезапных помех. Оставалось пройти на ту сторону и счётчиками обмерить местность. Но внешне мне всё нравилось. Высокие раскидистые дубы скроют нас и самоходку от обзора, отсутствие троп минимизирует встречу с живыми людьми, а избыток древесины позволит развести костёр, что отпугнёт айнов. Что ещё для счастья надо?

– Неплохой выбор, – постулировала Алина, глядя на экране ноутбука, как я облетаю рощицу и поисках пристанища. – Вижу, много валежника на земле. Это сэкономит нам силы и время на сбор дров. Будем в тепле костра и при свете пламени.

– И я не вижу поблизости следов деятельности человека, – поделился я. – Местные охотники сюда если и заходят, то не в том количестве, чтоб натоптать дорог. Сверху в округе не видать селений.

– Это и хорошо, и плохо, – подумала вслух действительный тайный советник первого класса. – Раз местное население обходит стороной урочище, оно может представлять для них опасность. Что опасно для них – может быть опасно и для нас.

– Вот и разведаем заодно. Всё равно энергии в аккумуляторах почти не осталось. Упадём минут через несколько.

Стянул с себя очки дополненной реальности, поднялся в самоходку, сложил их на свободное сиденье. Вслед за мной поднялась и Бериславская, без слов и напоминаний вызубрившая порядок действий. Отложив ноутбук на сиденье, сама забралась на водительское место.

Спустилась с крыши самоходки Лана, девчонки из охранения стали сворачивать удочки и приготовились грузиться.

Давать команды уже излишне. Тупых я в рейд не брал. Уж к исходу второго-то дню экспедиции можно запомнить циркуляр. Я на пульте «птички», девчонки в прикрытии, я разведываю местность впереди посредством Путей, приглашаю всех вслед за мной. Казалось бы, выучить могла бы даже самоходка с интеллектом карбюратора и ICQ трамблёра.

Проброс Пути, смена очков дополненной реальности системой защиты дыхания, проход на ту сторону, и пошло-поехало. Дозиметр, газоанализатор, электромагнитные поля…

Скальные породы под ногами исчезли. Перейдя Путями, я оказался под сенью рощицы, ступив на мягкую подстилку опавшей листвы. Земля сплошь и и рядом усеяна мелкими веточками, павшими листьями и желудями. Мягко пружинила под моим весом эта подстилка, спору нет. Но вот шуршала, хрустела и трещала нещадно. Это хорошо. Никакая сигнализация не нужна. Тут даже уж беззвучно не проползёт.

Покуда не рухнул беспилотник, осторожно посадил «птичку» на землю. И уже после этого, не стесняемый никакими временными рамками (за исключением граней разумного), стал обхаживать рощицу вдоль и поперёк, ища удобные места для размещения личного состава.

Развёртывание пункта временной дислокации заняло чуть больше времени, чем намедни.

Разложиться в пещере – это, конечно, хорошо. Не надо тратить время на возведение укрытия, сбор хвороста, дров, разведение очага. Роль убежища выполняли своды природного образования, а топливом нас снабжали газовые баллоны для горелок.

Но вставать лагерем в подлеске – это уже другой коленкор. Да, в машине валяется метеостанция, но она абсолютно бесполезна, если я не знаю местной метеорологии. А я её и не знаю. Вдруг ночью дождь? Ладно, людей я положу спать в технику. Для этого нам транспорт и нужен: как самоходная палатка. Но отпугивающий айнов костёр нужен нам горящим всю ночь. Ладно, хрен с ним, с костром, сложу «нодью» из брёвен: гореть будет до завтрашнего полудня точно. Но сильный проливной дождь и её может погасить. Надо учесть возможность осадков и соорудить навес для костра: достаточно плотный, чтоб защитить очаг от затопления сверху, и достаточно высокий, чтоб навес не воспламенился от огня…

Покуда выгрузившиеся из техники девчонки занимали привычные сектора обстрела, я, прибрав в кузов машины РПК с беспилотником, принялся набирать всё, что плохо лежит. Ворох листьев для разведения огня, ворох мелкого хвороста для занятия оного же, брёвна для костра-нодьи…

К слову, я же говорил, что тут, «за речкой», температура воздуха будто бы выше, чем в лесах? Так вот. Я зае8ался тягать эти всратые брёвна! Понятия, бл9ть, не имею, какая там плотность у местной древесины! Но сдох я так, будто ворочал бетонные фонарные столбы или цельнолитые катаные кругляки! Гребучая мембрана в комбинезоне и то не справилась с пароотведением!

Кое-как, с грехом пополам, костеря на чём свет стоит физику, гравитацию, силу трения, рычаги и всё прочее, что не могло дать мне сдачи, я уложил три огромных, в обхват толщиной бревна друг на друга треугольником, верхний в развал двух нижних, и с непечатным сквернословием распрямил спину.

С тяжёлым вздохом расстегнул камербанды «плитника», сбросил на землю жилет, расстегнул комбинезон и скинул с торса его верхнюю часть, оставшись в одной влагоотводящей футболке, сырой насквозь, как сто мышей.

Катя, с преисполненным искреннего сочувствия и сострадания взором, окинула меня заботливым взглядом и махнула в мою сторону рукой.

– «Воздыхание».

Мою тушку окутал не очень быстро, но, тем не менее, двигающийся воздушный поток, приятной прохладой начавший охлаждать тело. Получился этакий кондиционер-вентилятор в исполнении Ветровой.

– Спасибо, Кать, – выдохнул я. – Чё ж эти сволочи такие тяжёлые… Древесина, а весит как чугунный мост…

Ева, даром, что капеллан, а не сдержала простодушной улыбки.

– Так, Силой упитанное древо же, вестимо, – улыбнулась Распутина. – Жилы да волокна оную вобрали, да паче чугуна укрепились. Сбитные уродились древа, потому и тяжесть несусветная.

– Да это всё понятно! – махнул рукой в ответ. – Кудесами с плотностью вещества меня не удивишь. Непривычно всё это для меня. В моём мире дерево настолько тяжёлым бывает только, когда сырости наберётся.

Но, пока что суть да дело, а небо темнеет. День катится к закату, и нам, вообще-то, необходимо готовиться ко сну. Хоть и «работаем» по восемь часов с перерывом на обед вместо двенадцати-тринадцати, но это я могу сиднем сидеть весь день к ряду, да Лана, судя по всему, трёхжильная. А девчонок пожалеть надо. Одна – вообще полторашка, у таких сил, как правило, и без того немного. Три другие вообще ещё студентки-курсантки. Да, при необходимости я всерьёз рассчитываю прибегнуть к их навыкам и щитам, но физические силы никуда не спишешь. Поди-ка, постой в комбинезоне, «броне» и с оружием весь день!