Текст книги "Ликвидаторы (СИ)"
Автор книги: Александр Грохт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
Глава 19
Революция
Прошло несколько дней. Я уже конкретно начал бесится от роли няньки для полусотни взрослых дядь и тёть. У меня сидел Филлимонов, и в очередной раз сношал мне мозги на тему того, как было бы здорово, если бы я предоставил ему полный доступ к лаборатории. Утомил уже он меня этим, честное слово. Вроде как грубо не пошлешь, без него у нас будут сложности. Но и объяснить ему внятно и не обижая не выходит, что я не доверяю ему и считаю необходимым контролировать МПЛ лично.
Я изобретал любой способ сбежать из кабинета и от Фили, и тут мне представилась отличная возможность это провернуть. Ну, вернее она такой показалась в первые пять секунд.
Примерно в полдень у меня на столе заверещала рация.
– Джей, Джей, ответь Прянику!
– Слушаю.
– Жень, тут такое дело. Леха и еще пара наших ребят не выходят на связь по рации. Они утром уехали в патруль, и все, тишина.
– И ни разу не вышли на связь?
Меня пробрал холодок.
– Вышли. Дважды, из каждой контрольной точки. Должны были доехать до научного городка, и вернутся. Но вместо этого машина пропала со связи. Мы подождали пару часов, и собственно…вот.
– Черт…какой у него канал?
Пряник назвал.
Я схватил рацию, переключился на частоту Лехи.
– Леха, это Джей. Прием.
Тишина.
– Леха, ответь! Прием!
Тишина.
– Леха!
Ничего.
Я выключил рацию, посмотрел на Филимонова.
– Фил, я поехал искать Леху. Пряника забираю с собой, так что вы с Медведем за главных. Не передеритесь тут случайно.
– Джей! А что с моим вопросом то?.
– Потом. Всё потом. Все, я убежал.
– Твою мать… – Филлимонов сжал кулаки, когда за Женей хлопнула дверь. – И вот как мне с тобой работать, когда ты мне даже в мелочи такой не доверяешь…
Спустившись на ангарный уровень, я принялся раздавать указания.
– Пряник, собирай группу. Едем проверять, что случилось. Берем тойоту ту, что готовили на Ахтияр. Там «Утес» еще не сняли?
– Не. У нас сейчас хватает тяжелого оружия, а к НСВ все равно патронов почти нет.
–Бери Макса за пулемет, еще кого-то в усиление бойца и погнали, время дорого.
Пряник кивнул и ушел. Я еще раз попытался достучаться до Лехи.
Мы выехали через полчаса. Я, Пряник, Макс и еще один боец, Ильяс. Машина, оружие, запас боеприсов, медицинская сумка. Аньке ничего говорить не стал, просто перепсихует, да и всё.
До старого научного городка – два часа езды. Каждая минута тянулась как вечность.
– Думаешь, он жив? – спросил Пряник.
– Не знаю. Надеюсь.
– А если нет?
– Тогда найдем того, кто виноват. И убьем.
Пряник кивнул. Больше мы не разговаривали.
Наконец показался забор. Ворота открыты. Тишина.
– Останавливаемся, – скомандовал я. – Пешком.
Мы вышли из машин, пошли к воротам. Оружие наготове. Напряжение такое, что воздух, казалось, трещал.
Вошли во двор. Пусто. Ни людей, ни зомби. Только ветер гонял мусор по земле.
– Леха! – крикнул я. – Ты здесь?
Эхо. Ничего больше.
Мы обошли базу. Проверили все здания. Нашли следы борьбы – разбитая мебель, пулевые отверстия, пятна крови.
Но самого Лехи не было.
– Черт, – выдохнул Пряник. – Его забрали.
– Кто?
– Не знаю. Но похоже на профессиональную работу.
Я осмотрелся. Он был прав – слишком чисто. Никаких трупов, никаких улик. Кто-то пришел, нейтрализовал Леху со всей командойи забрал его.
Но кто? И зачем?
– Джей, смотри, – Медведь указал на стену.
Там, нацарапанное чем-то острым, было одно слово: «Обмен». И частота для связи.
Я застыл.
– Что за…
Достав рацию, я перенастроил ее на частоту, указанную на стене. Как только я нажал кнопку передачи и запросил связь с похитителями – мне тут же ответил голос с деланным «вороньим» акцентом. Почему деланным? Потому что тот, кто с воронами хоть раз общался – никогда не забудет этого глубокого носового «н–н–н» и резких окончаний с неверными падежами, о которые у них спотыкается непривычный к таким звукосочетаниями язык.
– А, ти типа главный, дыа? Ми захватылы тваи людэй!
– Слушай, ты, клоун–пародист, говори нормально. Ты такой же ворон, как я летчик–истребитель.
На том конце радио замолчали. И продолжился диалог секунд через тридцать, уже нормальным голосом.
– Ну, раз ты такой умный, значит будем говорить, как с умным. Итак, у нас твои люди. Мальчишка и еще один. Третий, уж прости, помер. Нам нужен БРДМ, патроны, жратвы от пуза на пять человек и четыре двухсот-литровые бочки топлива. За это – отдадим тебе твоего дроновода и второго тоже. Попытаешься отбить их, даже если найдешь нас – и мы убьем обоих.
Так. А это уже интересно. Этих ребят навел кто–то, хорошо осведомленный о моей команде. И они пытались косить под «Воронов». Кто бы это мог быть, а… военные конечно самый вероятный кандидат, тем более что они попали в цейтнот. Полковник же и правда приволок сюда все население своей базы, так что теперь на Герасимова неожиданно свалилась проблема питания и размещения почти что шести сотен человек.
Капитан попытался свалить это на нас, но тут же дал заднюю, когда понял, что тут просто будет смертоубийство – обе стороны обвиняют друг друга в смерти родных и близких. Так что теперь он маялся с гражданскими, и мог таким вот несложным образом отомстить.
Хотя это и глупо с его стороны было б. Сначала не устроить бойню, пока мы были не готовы, а сейчас напасть? Что–то не вяжется.
– Ладно, – ответил я после паузы. – БРДМ не обещаю, у нас его нет. Но остальное можно обсудить. Мне нужно время.
– У тебя есть даже два. Мы… – тут он сделал микропаузу, явно собравшись сказать что–то глупое, но вовремя перестроившись – видели их. На вашей базе. Так что гони сюда один «Бардак» и пошевеливайся.
– Мне время нужно. Если ты такой глазастый – то должен знать, что у нас от базы одни рожки да ножки остались. Восемь сотен литров горючки нужно тупо сливать, в запасах у меня нет столько.
– Сколько тебе времени надо?
– Часов шесть. Загрузить топливо, патроны. На все нужна уйма времени.
– Четыре. И без фокусов. Частоту знаешь.
Связь оборвалась. Я посмотрел на Пряника. Пряник посмотрел на меня.
– Ты правда собираешься платить? – осторожно спросил он.
– Нет. Я собираюсь найти их раньше, чем истекут четыре часа.
Макс хмыкнул.
– Это как?
– Думаю. Они захватили двоих. Двоих живых – это груз, который надо где-то держать, охранять, кормить. Далеко не уйдут – им нужно было быть на связи, когда я выйду на ту частоту. Значит, они рядом, в радиусе пары километров. На этом расстоянии от этой базы нет ни одного места, где можно спрятаться. Плюс они видели, как мы въехали – иначе откуда такая оперативность с ответом, рация ответила вмиг. Значит, у них есть наблюдатель с прямой видимостью на ворота.
Я медленно повернулся и оглядел периметр. Старая база, полуразрушенные здания вокруг. Слева – пятиэтажный остов административного корпуса с выбитыми окнами. Справа – водонапорная башня. Прямо впереди – корпуса бывшего НИИ, несколько зданий, перекрывающих обзор с дороги.
– Башня или административный, – сказал Пряник, проследив за моим взглядом. – Башня лучше.
– Башня лучше для наблюдателя. Но не подходит для содержания пленников. Ты их там куда, в бочку для воды засунешь? Как в том мультике про Врунгеля? Административный корпус – там подвалы, мы их проверяли когда тут отсиживались. Там и держат.
– Уверен?
– Нет. Поэтому я иду проверить башню, а Макс с тобой – административный. Но не прямо сейчас. Сначала выедем отсюда и скроемся вон за тем леском.
Пряник уже открыл рот, собираясь спорить, но я поднял руку.
– Тихо. Пешком, без шума. Не геройствуя. Наблюдатель на башне – моя задача. Но как только он упадет – у нас будет от силы минут десять. И еще…постарайтесь не убивать всех. Мне нужен «язык».
Следующие сорок минут были самыми длинными за последнее время.
Мы демонстративно уехали, завывая движком «тойоты». Спрятались за лесом, а потом долго и нудно лежали, пока я наконец не вычислил наблюдателя. Эта хитрая гадина умудрилась втиснутся внутрь металлической вентиляционной башенки, и торчал оттуда только приклад его винтовки, и то самым краем. Сам он был по сути невидимкой. Пару раз все же мелькнули руки, и очень знакомая антенна от пульта.
Значит, дроновод там сидит. И гоняет он точно Лехиного дрона, я пульт узнал. Этого валить, без вариантов. Навел прицел на середину башенки, прицелился. Встроенный в оптику дальномер показал 543 метра. Поправочку придется брать, учитывая поганую погоду и ветер.
Хлопок винтовки, и для гарантии – второй. Жестяные стенки дают иллюзию защиты, но лишь иллюзию, пуля свободно пробивает их. Кровь руьем потекла по крыше, но я уже оставил винтовку лежать на земле, и бегу. Сейчас скорость – единствнное спасение. Мы так и не смогли поймать «обмен» через рации, предназначенный для проверки постов, но это не значит, что его нет совсем.
Мы с Максом, как самые быстрые, обогнали Пряника с напарником метров на двести. Двигались вдоль стены, прижимаясь к ней, скрываясь в тени. Административный корпус смотрел на нас пустыми провалами окон – стекол не осталось ни одного, – и в этой пустоте угадывалось что-то живое. Запах. Слабый, едва уловимый дым – кто-то грел воду или еду. Слишком свежий, чтобы быть старым.
Я жестом остановил напарника. Вытащил планшет, набросал от руки примерную схему здания – три входа, подвальный люк с торца, лестничные пролеты. Показал Максу. Тот кивнул.
Входить через главный – самоубийство. Через боковой – чуть лучше. Через люк с торца – идеально, если там не заперто.
Люк оказался не заперт. Только прислонен изнутри металлической трубой. Не бог весть какая защита – мы сдвинули его почти бесшумно, приподняв вместе с «замком» руками. Ну да, кто ж мог знать, что придут два «супермена», способных поднять сотню с лишним кило руками беззвучно.
Подвал был большой, темный и воняющий плесенью и старым машинным маслом. Где-то в глубине горели два фонаря. У стены, связанные, сидели двое – Леха и кто-то из наших, которого я знал в лицо, но имени не вспомнил сразу. Живые. Леха поднял голову и с трудом сконцентрировал взгляд.
Охранников было трое. Двое у пленников, один у лестницы наверх. Все трое в гражданском поверх явно военного снаряжения – берцы, разгрузки с подсумками, укороченные автоматы. Гражданка поверх – явно чтобы не светить принадлежность.
Я показал Максу три пальца. Он кивнул. Показал на себя – один у лестницы. Ткнул в двух бойцов – двое у пленников. Макс снова кивнул.
Дальше всё произошло быстро и некрасиво. Без кино. Без красивых поворотов и картинных ударов. Просто трое людей в темном подвале, которые не успели понять, что происходит. Мы сработали тихо – руками, без выстрелов. Все «рекетиры» попадали на пол от ударов по кадыкам и затылкам, нанесенными рукоятями ножей. Это заняло две–три секунды.
Когда всё затихло, я подошёл к Лехе, присел рядом.
– Живой?
– Живой, – хрипло сказал он. – Морду разбили, но в целом – да. Джей, там снаружи еще есть, на башне. У него мой дрон
– Знаю. Уже нету там никого. И в центральном корпусе сейчас тоже никого не будет.
– Пряник–Джею. Готов?
– Да.
– Тогда по-моему бойся – залетай.
Я вынул из подсумка свето–шумовую «Зорьку», без которой вообще не выходил теперь с базы. Вынул кольцо, отпустил рукоятку и запулил вверх. Вслед за ней полетела вторая граната, на этот раз – с криком «бойся» и с находящимся на месте кольцом.
Хлопок свето–шумовой сопровождался диким матом, звук падения второй гранаты – топотом. ЗА этими звуками было тяжело различить, когда ворвался Пряник. Но уже через пару секунд все стихло, и спокойный голос зама доложил
– Один. Взяли живым. Что с ним делать?
– Тащи сюда.
Мужик оказался лет сорока, коренастый, с короткой стрижкой и лицом человека, привыкшего к приказам. Когда его посадили под фонарь, я увидел на его шее цепочку с армейским жетоном – такие я видел у всех кадровых бойцов что Смита, что Полковника. И целую гору подобных, собранных возле ворот базы, я вывалил недавно возле ямы с покойниками.
– Полковник или Ривендейл? – просто спросил я.
Он молчал.
– Слушай, ты можешь молчать. Это твоё право. Я потрачу время, но выясню всё равно. Или можешь говорить, и мы с тобой разойдемся, как нормальные люди.
Молчание.
Я вздохнул. Взял его жетон, прочитал данные. Потом вытащил трофейный цифровой фотик одного из охранников, полистал. Галерея фотографий – ребята у машин, ребята с оружием, стандартный военный быт. И одна фотография, явно старая – построение, люди в форме, и позади знакомое здание штаба Ривендейла.
– Ты не из людей Полковника, – сказал я. – Ты кадровый из Смитовских.
Он наконец посмотрел на меня.
– Это уже не важно, – сказал он неожиданно спокойно. – У нас больше нет «действующих» или «бывших», кадровых или призванных. У нас теперь всё одно.
– Что значит «всё одно»?
Он помолчал ещё немного. Потом, похоже, решил, что скрывать больше нечего.
– Герасимова скинули. Позапрошлой ночью. Люди Полковника и часть наших – те, кто давно был недоволен – просто взяли штаб. Быстро. Почти без крови. Герасимов убит или в плену. Точно не знаю.
В подвале стало очень тихо.
– База под контролем Полковника? – переспросил Макс.
– Под контролем его людей и тех, кто к ним примкнул. Сам Полковник, он сейчас на Ривендейле. Устанавливает порядок по его словам.
– Какого черта, – тихо сказал Пряник.
Я попросил всех заткнуться и начал думать.
Итак. Революция на Ривендейле, прошлой ночью. Полковник получил военную базу с техникой, личным составом и инфраструктурой. Герасимова нет. Те, кто к нам относился с осторожным уважением – теперь либо под новым командованием, либо разбежались, либо мертвы. И группа, которая только что пыталась выменять у меня БРДМ и топливо – это не бандиты. Это люди, которые остались верны Герасимову, оказались отрезаны и теперь выживают, как могут.
Отсюда следовал ряд неприятных выводов.
Первый: Полковник не мертв. Он – сумасшедший с армейской базой, оружием и ресурсами.
Второй: пространства для маневра у меня только что стало значительно меньше.
Третий: нам надо было срочно что-то решать, потому что человек с такими ресурсами и такими амбициями, который на нас не просто «затаил», а имеет огромный ворох претензий – не будет сидеть в стороне.
– Как вас зовут? – спросил я пленника.
– Сергей. Сержант Волков.
– Волков. Сколько вас?
– Семеро. Ну, уже наверное трое. Остальных вы уже… – он осекся.
– Нет. Живые все, кроме наблюдателя. Соррян, но будем считать это «кровь за кровь». Так что вас шестеро.
Он удивленно поднял взгляд.
– Да шестеро, шестрео, не вру! – повторил я. – Вы с Ривендейла?
– Да. Успели уйти, когда всё началось. Успели взять машину, и кое-что из снаряжения. Но машина сдохла, и тут прикатили ваши гаврики.
– И вы решили ограбить их, а потом поиграть в вымогателей.
– Решили выжить, – резко ответил он.
Я кивнул. В этом была логика. Жёсткая, не особо моральная, но логика.
– Где остальные двое?
– Здесь. Верхний этаж.
– Оружие сложат?
Долгая пауза.
– Если вы дадите гарантии.
– Я дам гарантии, что вы уйдете живыми и получите жратвы на неделю. У вас останется только ваше оружие. Все остальное – взамен на помощь.
Он смотрел на меня долго. Потом медленно кивнул.
– Договорились.
Разоружение прошло без эксцессов. Ребята с верхнего этажа спустились с руками, сложили оружие, сели у стены. К этому времени очухались и трое караульных. Шестеро мужиков средних лет, усталых и злых, которые ещё вчера были военными, а сегодня оказались никем. Я тоже никто судить не собирался.
Мы дали им еду, воду. Я предложил им, после долгих раздумий, присоединится к нам, хотя бы против Полковника. Они даже обсудили это, но в итоге – отказались. Потом они ушли – пешком, без машины, но живыми и с оружием. Волков, уходя, обернулся.
– Полковник теперь всерьёз за тебя возьмётся, – сказал он. – Ты это понимаешь?
– Понимаю.
– Тогда удачи тебе, – сказал он без иронии. И ушёл.
Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом дороги. Потом повернулся к Лехе, которого уже успели перевязать и напоить горячим.
– Ты как?
– Нормально, – он попытался улыбнуться разбитым ртом. – Джей. Ривендейл – это серьёзно. У Полковника теперь снова есть оружие…люди. И атомная бомба в подвале.
– Да, – сказал я. – Это серьёзно.
Мы грузились в машины молча. Обратная дорога была на треть длиннее – не по расстоянию, а по времени. Уж больно я не хотел на базу. Три часа езды дали мне время на подумать. Полковник с военной базой. И пятьдесят человек под моей крышей, которые еще не подозревают о висящем над ними дамокловом мече.
Когда мы въехали в ворота, Филимонов встретил нас у ангара. Очевидно, ждал. Посмотрел на Леху с перевязанным лицом, на наши рожи, и что-то в нём переключилось – исчезло раздражение последних дней, и вместо него появилось что-то более трезвое.
– Что случилось? – спросил он коротко.
– Много, – сказал я. – Созывай всех. Через полчаса – общий сбор всех жителей. Говорить буду, много и проникновенно. И…попоробуй призвать Вову. Он мне нужен.
Глава 20
Последний «белый совет»
То, что Вова так и не явился на общий сбор, было неприятно, но я уже перестал надеяться, что он придет в себя. Кажется, мой друг нашел свой собственный выход из апокалипсиса – погрузился в мир фантазий, где все было хорошо, все живы, и ему не пришлось наблюдать перерождение и смерть своей девушки. Впрочем, я его понимал. Не каждый способен вынести то, что случилось с Асей. Не каждый сможет жить дальше, зная, что любимый человек превратился в монстра и умер у тебя на руках.
Но мы не могли себе позволить роскошь погружения в депрессию. У нас были люди, которые рассчитывали на нас. У нас была ответственность.
Сбор получился невеселый. Пятьдесят человек в главном зале – женщины, дети, старики и горстка бойцов. Все смотрели на меня с ожиданием, с надеждой в глазах. Хотели услышать, что все будет хорошо, что мы справимся, что самое страшное позади. Хотели, чтобы я сказал им то, что успокоит их страхи и даст силы жить дальше.
Я не мог им этого сказать. Потому что это была бы ложь.
– Итак, – начал я, окидывая взглядом собравшихся. Постарался говорить спокойно, но твердо. – У нас проблемы. Серьезные проблемы. Полковник жив. Более того – он захватил военную базу в Ривендейле вместе со всей техникой, оружием и людьми. У него теперь около двухсот хорошо вооруженных бойцов, бронетехника и артиллерия. Минимум пять минометов калибра восемьдесят пять миллиметров, несколько БТРов и БРДМов, плюс пикапы с пулеметами. И он нас ненавидит. Лично меня – за то, что я взорвал атомный реактор почти такой же базы в Кремне, где добыли МПЛ.Случайно взорвал. Ну и нас всех – за то, что мы ликвидировали его армию. Пощады ждать не стоит.
Повисла гнетущая тишина. Кто-то побледнел, кто-то сжал кулаки. Женщина с ребенком на руках тихо всхлипнула. Старик в углу закрыл лицо руками.
– Но это еще не все, – продолжил я, и мой голос прозвучал жестче, чем я хотел. – Под Ривендейлом находится ядерный фугас. Еще со времен Союза он там лежит. Ждет. Двадцать килотонн тротилового эквивалента. Это как пять Хиросим одновременно. Достаточно, чтобы стереть с лица земли весь Бадатий и все, что в радиусе десяти километров.
Воцарило напряженное молчание. Люди переглядывались, не веря услышанному. Кто-то покачал головой, словно пытаясь отогнать кошмар. Кто-то схватился за крестик на шее.
– У фугаса ручная система активации, – я продолжал ронять слова, убивающие любую надежду. – И Полковник об этом знает. Так что у него есть не просто козырь, а мегакозырь. Оружие судного дня. И не стоит надеяться, что он его не применит. Этот человек уже показал, что готов идти до конца. Он сжег свою собственную базу, чтобы не отдать ее врагам. Как вы думаете, что он сделает с нами?
– Боже мой, – прошептала одна из женщин, прижимая к себе ребенка. – Что же нам делать?
– Вопрос простой, – я сделал паузу, давая людям время осознать масштаб угрозы. – Что мы будем делать? У нас три варианта. Первый – бежать. Собрать вещи, загрузиться в машины и уехать как можно дальше отсюда. Искать новое место, где можно начать все сначала. Второй – остаться и драться. Попытаться выстоять против превосходящих сил, надеяться на чудо. Третий – искать союзников и готовить контрудар. Объединиться с теми, кто тоже не хочет мира под властью психованного вояки.
– А какой вариант ты предлагаешь? – спросил Пряник, скрестив руки на груди.
– Первый, – я ответил честно. – Но он самый опасный и самый долгий. Нам нужно время, ресурсы и люди. А времени как раз может не хватить. Полковник не будет ждать, пока мы соберемся с силами.
– Но почему? – выкрикнул кто-то из толпы. Я узнал голос – один из молодых бойцов, недавно присоединившихся к нам. – Ведь эта база почти что неприступна! У нас тут налажен быт, производство, оборона. Мы отбили атаку зомби, справились с «Воронами». Почему мы не можем справиться с Полковником?
Из задних рядов раздался спокойный, методичный голос Филимонова.
– На это могу вам ответить вместо Жени я.
Ученый поднялся, поправил очки, и я увидел в его глазах усталость. Он явно не спал последние сутки.
– В общем, дорогие мои, эта база в любом случае доживает последние деньки. У нас заканчивается топливо. Остаточная автономность по моим расчетам – полтора месяца. Плюс-минус две недели, в зависимости от режима потребления.
Тут уже удивленное лицо сделал Пряник, который отвечал за снабжение.
– Да каким образом! Ты же говорил про два десятка лет автономности комплекса. Про то, что топливных резервов хватит на долгие годы!
– Да, говорил, – кивнул Филимонов. – Но не при условии постоянного использования системы для поддержания гигантской оранжереи. Для освещения, обогрева, вентиляции теплиц нужна энергия. Много энергии. А еще не надо было откачивать топливо на снабжение техники Смита… который, как выяснилось, перепродавал его дальше, наживаясь на нашей доверчивости. Короче, что сделано, то сделано. Факт остается фактом – запасов топлива осталось критически мало.
– Но можно же залить заново, – возразил Пряник. – Там же обычная солярка, дизельное топливо. Мы можем собрать его с заброшенных заправок, из баков грузовиков.
– Ага, – Филимонов усмехнулся без капли веселья. – Интересно, как? Будем сливать канистрами? Ха-ха-ха… Нет, ребят, боюсь, что этот план обречен на провал. Тут просто нет столько солярки, чтобы нам хватило заново заполнить топливное хранилище. Нужны сотни тонн. Сотни! А у нас в лучшем случае несколько тонн можно наскрести по всему району.
– Да почему? – не унимался кто-то. – Тут жили миллионы людей! И половина из них ездила на машинах, на грузовиках. Должно же где-то быть топливо!
– Если что, запасов топлива на острове в принципе всегда было мало, – терпеливо объяснил Филимонов. – Вспомните любой кризис, любой скачок цен. Сразу начинался дефицит, очереди на заправках. Те же хранилища заправок пополняли топливом, которое везли с большой земли. А Ахтияр и корабельные топливохранилища заполняли и вовсе с танкеров, морским путем. После начала эпидемии краник прикрылся – что с моря, что по суше. Поставки прекратились. То, что осталось на острове, было быстро разобрано. «Вороны» тащили топливо из Чернопокупска. Торговцы – с восточных территорий. А тут, в центре… его тащили у нас. Смит и его люди. И вытащили почти все.
Поднялся гомон. Люди заговорили все разом – кто-то возмущенно, кто-то испуганно. Ситуация становилась все более безнадежной с каждой новой деталью.
Этот хаос прервал голос одного из бывших замов Вовы. Я так и не запомнил его имени – приземистый мужик с залысинами, тот самый, кто помог Вове с оранжереями. Он перекричал всю толпу со своим вопросом:
– Джей! А если посмотреть другие варианты? Вот ты говоришь о союзниках. О ком конкретно речь? Кто может нам помочь в такой ситуации?
– Шендеровский из Чернопокупска, – ответил я. – Он мне должен. Серьезно должен. У него есть армия, техника, ресурсы. Целый город под контролем, налаженное производство. Если убедить его помочь – у нас появится реальный шанс противостоять Полковнику. Технически, можно просто купить у него и топливо, если найдем, чем его заинтересовать. А у нас есть чем – технологии МПЛ, медикаменты, вакцины.
– А если не получится убедить и заинтересовать? – спросил тот же человек.
– Тогда все, – я пожал плечами. – Больше нам тут некого звать на помощь. Организованных сил на острове всего три – мы, Полковник с его вояками, да «Вороны». Вояки против нас. «Воронов» мы разогнали, их база разрушена, лидер мертв. Других просто нет. Мелкие группы выживших не в счет – у них нет ни сил, ни ресурсов помочь нам.
– А что, если все же принять бой? – выкрикнул кто-то. – Мы же не трусы! Мы можем постоять за себя!
Я посмотрел туда, откуда раздался вопрос. Молодой парень, лет двадцати с небольшим. Испуганный, но храбрый. В глазах горел огонь – желание защищать, драться, не сдаваться.
– Принять бой – это храбро, – сказал я спокойно, стараясь не обидеть парня. – Я уважаю твою смелость. Правда. Вот только… шансов у нас нет. С «Воронами» и зомби нам просто повезло – противник был тупой, действовал предсказуемо. Зомби шли напролом, без тактики. «Вороны» были плохо организованы, не имели серьезного вооружения и весь их военный опыт – это драки в горах. Полковник – не тупой. Это опытный военный, который прошел войны, знает тактику, стратегию. Так что не стоит рассчитывать, что он тоже выставит свои силы в одно место, подставившись под удар нашей единственной пусковой установки. Он будет действовать умно, методично. Артиллерия, авиация если найдет, обходные маневры, диверсии. Мы будем раздавлены. А потом он придет, и сожжет нас всех.
Люди переглянулись. Несколько человек нервно зашевелились, но никто больше не предлагал принять бой. Реальность была слишком очевидной, чтобы спорить.
– Тогда давай по твоему варианту действовать, – резюмировал за всех Медведь, подойдя ближе. – Есть конкретные идеи? План действий?
Я развернул на столе карту региона, придавив углы камнями, чтобы не сворачивалась.
– Нам нужно выиграть время, – начал я, проводя пальцем по линиям дорог. – Полковник не нападет сразу – ему нужно укрепить позиции на новой базе, навести порядок, разобраться с гражданскими, которых он захватил вместе с Ривендейлом. Установить контроль, организовать снабжение. Это даст нам неделю, максимум две. За это время нам нужно понять, куда именно есть резон уходить. Одновременно мы укрепляем базу – готовим ловушки, минируем подходы, чтобы если что, задержать противника. Нам нужно найти транспорт, достаточно машин для всех. Нужно выкачать все топливо, которое сумеем. Нужно постараться вывезти отсюда все, что только возможно – оборудование, запасы, оружие. На новом месте нам вряд ли просто так дадут пограбить какие-нибудь склады. Все давно уже поделено, и за каждый ящик патронов придется торговаться или драться.
– А если Полковник ударит раньше? – скептично спросил какой-то дед с седой бородой, бывший военный, судя по выправке. – Ему тоже ждать нет резонов. Чем быстрее он нас уничтожит, тем меньше риск, что мы сбежим или укрепимся.
– Тогда держимся до последнего и отходим к запасной точке, – кивнул я. – Старая база ученых неподалеку, та, где мы прятались раньше. Там тихое и относительно безопасное место. Не идеальное, но лучше, чем ничего. Можно затаиться, переждать, собрать всех кто выжил и свалить «как есть». С завтрашнего дня разместим там постоянный гарнизон, просто скрытно, и будем готовиться.
– А МПЛ? – напряженно спросил Филимонов, явно волнуясь за свое детище. – Мы же не бросим лабораторию? Это единственный работающий научный комплекс на всем острове!
– МПЛ… – я задумался на секунду. – На нее у меня большие планы. Очень большие. И уж точно бросить ее мы не можем. Это наш главный актив, наша страховка, наш козырь в переговорах с любым лидером. Кто контролирует МПЛ – тот контролирует производство вакцин, лекарств, медикаментов. А это значит – власть над жизнью и смертью людей.
Филимонов нахмурился, явно что-то обдумывая, но кивнул, соглашаясь.
– Хорошо. Ты распределишь круг обязанностей? Кто за что отвечает?
– Да. Начнем прямо завтра, – я обвел взглядом собравшихся. – Пряник остается командовать обороной. Он знает военное дело лучше всех нас. Медведь – замом, помощником по тактическим вопросам. Фил – на тебе подготовка медицинского оборудования к эвакуации. Разбери, что можно взять с собой, что слишком громоздкое. Подключи к этому Аню, она тоже медик, понимает в оборудовании.
– Понял, – Пряник кивнул, его лицо стало жестким, собранным. Он уже переключился в боевой режим. – А Вова? Что с командиром?
Я тяжело вздохнул. Это был неизбежный вопрос.
– Вова… Вова пусть лежит себе, страдает. В текущем состоянии он только обуза для всех. Больной человек, который не может принимать решения. Я не виню его – каждый ломается по-своему. Но факт есть факт.
Повисла неловкая пауза. Все знали о состоянии Вовы, но никто не решался говорить об этом вслух. Их командир, их лидер, превратился в овощ, лежащий на кровати и не реагирующий на внешний мир. Кроме меня. Я не видел смысла скрывать очевидное.
– Вова вас бросил, вот и все, – сказал я жестко, глядя людям в глаза. – Ему проще лежать на кровати и страдать, свалив все вопросы на меня, чем принять факт того, что он знатно облажался. Он доверился Смиту, а Смит его предал. Он любил Асю, а Ася умерла, превратившись в монстра. Это тяжело. Я понимаю. Но мы не можем позволить себе роскошь горевать, пока враг у ворот.
Люди молчали, переваривая мои слова. Кто-то кивал, соглашаясь. Кто-то отводил глаза, не желая признавать правду.
Еще несколько минут мы обсуждали детали – кто, сколько и когда готовит внутри остатков нашего коллектива.
– Еще вопросы? – спросил я, когда все основные моменты были оговорены.
Молчание. Люди устало переглядывались. Информации было слишком много, и вся она – плохая.
– Тогда расходимся, – подвел я итог. – Филимонов – заряжай МПЛ готовить вакцину. Она сейчас станет нашей валютой, если что. Нашим товаром для обмена, нашей страховкой. Кто контролирует вакцину – тот контролирует выживание людей. А за выживание люди готовы платить любую цену.
Люди начали расходиться. Медленно, тяжело, словно каждый шаг давался с трудом. Я остался стоять у карты, вглядываясь в линии дорог и обозначения населенных пунктов. Куда же увести в итоге весь отряд? Мы слишком лакомая цель для всех, а сил по-настоящему воевать у нас нет. Пятьдесят человек против двухсот обученных солдат с артиллерией. Самоубийство.
– Женя, – тихо позвала Аня, подойдя сбоку и осторожно коснувшись моей руки.
– Да? – я обернулся к ней.
– Ты уверен, что это сработает? Что у нас есть шанс?
– Нет, – честно ответил я, глядя в ее глаза. – Совершенно не уверен. Но другого плана у меня нет. Либо мы попытаемся, либо просто ляжем и умрем. Третьего не дано.
