Текст книги "Ликвидаторы (СИ)"
Автор книги: Александр Грохт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
Глава 31
Новый босс этого зала
Мы спускались.
Не на первый этаж – ниже. Спецлифт был спрятан так, что я никогда бы его не нашёл сам: за стеной фальшивого гипсокартона в подсобном помещении на первом этаже. Иван Дмитриевич снял панель – просто руками, она держалась на магнитных защёлках – и за ней оказались двери лифта. Старые, металлические, покрашенные той характерной зелёной краской, которую я помнил по советским учреждениям.
Лифт работал – на аварийном питании, медленно, с гудением. Кабина была маленькой, нас троих едва хватало. Двери распахнулись в практически полную темноту – коридорчик от лифта в основное помещение был освещён одной лампочкой ватт на сорок максимум. Я сделал два шага вперёд, и тут Бес резко оттолкнул меня назад и весь будто бы ощерился, став похожим на готового к бою пса.
В конце коридора неподвижно стояла знакомая фигура. Полковник.
Не у лифта – там бой начался бы сразу. Полковник был кем угодно, но точно не дураком и явно знал, что оружие в руках Беса смертельно как для людей, так и для зомби. Похоже, существо хотело договориться, и поэтому Полковник встретил нас вот так – один, без охраны, в нескольких метрах от дверей. В руках у него не было оружия. Он смотрел на нас, демонстрируя пустую ладонь в жесте «Стой», понятном любому. Когда убедился, что мы не собираемся начинать бой, махнул приглашающе рукой и, отвернувшись, зашагал в основное помещение.
Нижний уровень был другим миром. Бункер – настоящий, советский, построенный на совесть: бетонные стены толщиной в метр, низкий потолок с трубами и кабелями, освещение флуоресцентными лампами, которые здесь работали – автономный генератор гудел где-то в стене. Запах – сухой, металлический, с едва уловимой озоновой ноткой. Запах места, которое строили с расчётом на то, что снаружи уже ничего нет.
Полковник стоял посреди помещения и исподлобья смотрел на нас.
Мы встречались раньше, но с тех пор он здорово поменялся. Теперь это был крупный мужчина, лет пятидесяти пяти на вид, не больше. Прежний Полковник выглядел намного старше. Единственное, что не поменялось вообще, – это его вид человека, который привык отдавать приказы и не привык к тому, что их не исполняют. Лицо сейчас было странным – не пустым, как у полностью контролируемых Оно, и не нормальным. Что-то среднее. Как будто два сигнала накладывались друг на друга и мешали один другому.
– Стоять, – сказал он. Голос был его – живой, с хрипотцой. – Стоять, я сказал.
Мы остановились.
Он смотрел на нас несколько секунд. Бес вообще его не заинтересовал, я вызвал явную вспышку гнева, но взгляд Полковника скользнул дальше и застыл, буравя нашего спутника.
– Иван Дмитриевич, – произнёс он, и в голосе было что-то странное. Страх? Уважение? Хотя… он же зомби, пусть и продвинутый, откуда бы этому взяться… – Вы здесь. Я даже не буду спрашивать, как и зачем, и так понятно.
– Здесь, Андрей Петрович, – ответил генерал ровно. – Как видите, я решил выполнить свой долг до конца. Город захвачен неприятелем, и комендант обязан активировать заряд.
– Вы понимаете, что вы делаете?
– Отлично понимаю.
Полковник перевёл взгляд на меня. Долго смотрел – изучающе, с тем выражением, которое у нормальных людей означает «как бы я хотел, чтобы ты сдох ещё до нашей встречи». У него это выражение было, но под ним угадывалось что-то ещё – усилие. Как будто ему стоило труда просто смотреть по-человечески.
– Если бы я знал, сколько же от тебя будет проблем – просто приказал бы пристрелить к чертям ещё на заводе… – его лицо скривилось, будто бы от боли. – Но ты аномалия, и ты нужен моему… патрону.
– Называй вещи своими именами, Полковник. Твоему кукловоду-хозяину. Честно говоря, мне плевать, что там ему нужно.
– Оно хочет тебя. Хочет понять, как ты работаешь.
– Передай ему, что я не заинтересован в сотрудничестве.
Что-то мелькнуло в его лице – почти улыбка. Почти человеческая.
– Оно… – он запнулся. – Сейчас… его внимание… не здесь. Там, наверху. Оно втянуто в сражение за вход в здание и прилагает все усилия, чтобы не проиграть. Контроль ослаб, так что я сейчас – это я, без всяких там команд.
– Серьёзно? – издевательски спросил я. – Ты сам-то в это веришь? Что Оно надолго отпустило тебя с поводка?
– Ненадолго. Минуты, может быть. Слушай меня.
– Ну говори-говори… ты же для этого нас и встречал тут?
– Я не хотел этого. Ни один из нас не хотел. Ты понимаешь, как это работает? Ты понимаешь, что мы не выбирали?
– Понимаю. И мне плевать. Ты сам припёрся сюда убить нас всех. Сговорился со Смитом и хотел убрать меня с доски до того, как возьмёшь под контроль базу. Ссышь же, а? Ссышь, потому что я даже сейчас могу голыми руками вырвать твою зомбированную башку и воткнуть в задницу.
– Да плевал я на твои угрозы. Если бы не Иван Дмитриевич – я бы сейчас предъявлял тебе ультиматум, и ты бы его принял как миленький. Но у нас нет времени на всё это. Как только мой хозяин, как ты его называешь, прибьёт ваших друзей – он придёт сюда за вами всеми. А я снова стану послушной куклой с минимумом воли.
– Ну так говорите по делу, Полковник…
– Мы все знаем, что здесь лежит ядерный фугас. Его мощности хватит, чтобы убить и Хозяина, и нас всех. Более того, мощности заряда достаточно, чтобы стереть в пыль почти весь город. Я готов вас пропустить к нему без боя прямо сейчас. Но на одном условии.
– О-па, а если мы не выполним его – то что? Ты нас покараешь?
– Нет, к этому времени я должен быть мёртв. Но тебе совесть не позволит, Евгений.
– Ого… у меня есть совесть? Ладно, говорите уже свои требования, террорист-самоучка…
– Снаружи, в здании городской подстанции, сидят люди. Обычные гражданские – трое мужчин и три женщины. Вы сейчас свяжетесь со своими друзьями, которые обстреливали ТЦ, и попросите забрать моих людей оттуда и отвезти в ваш бункер. Они не будут сопротивляться, но для меня важно, чтобы они выжили.
– Ух ты ж блин… зомби хочет, чтобы мы спасли зомбированных людей и привезли себе на базу?
– Да не зомбированы они. Там мой сын с беременной невесткой! Мой сын и мой внук или внучка! Я их специально отослал, чтобы Хозяин не поглотил их. Но они не могут идти пешком… и их надо спасти. Хочешь – проведите проверки, Смит говорил, что у вас там достаточно оборудования для чего угодно.
– Оборудования-то достаточно… но вопрос – а зачем это всё мне? Ну вот что ты можешь сейчас сделать, а? – несмотря на умоляющий взгляд Беса и непонимающий – Ивана Дмитриевича, я никак не мог остановиться. Для них Полковник предлагал логичный обмен. Но им он не враг. В отличие от меня.
– Да обломаю сейчас в пульте ключ, который я достал у Герасимова, и всё. Ничего ты не активируешь, и твои друзья погибнут там зря. Как и ты сам здесь.
– Если мы не активируем заряд – оно выйдет отсюда. Не просто из Ривендейла, не просто из города. Оно растёт. Вы видели, как оно растёт. Вы знаете, что будет дальше. Оно поглотит всё и всех. И ваши родные не спасутся от него нигде.
Молчание. Долгое – для ситуации, в которой у нас были минуты.
– Знаю.
– Тогда вы знаете, что нужно сделать.
Полковник смотрел на меня. Потом на генерала. Потом – в сторону, туда, где не было ничего, кроме бетонной стены. Как будто слушал что-то, чего мы не слышали.
– Нужно… но есть и иной выбор. Стать частью чего-то большего, нового человечества.
– Стать монстрами. И перестать быть людьми. – отчеканил Бес. – Я это уже пару раз видел. Не здесь, в других мирах. Этот выбор всегда приводит к плохому концу.
Полковник не стал даже переспрашивать, что имеет в виду Бес. Похоже, он вообще пропустил фразу пришельца мимо ушей. А я поставил себе зарубку. Мало ли… вдруг удастся когда-то попасть в эти другие миры. С моими новыми талантами я, конечно, и здесь не пропаду, но мало ли… Если есть монстры – то ведь наверное нужны и те, кто борется с ними. Эдакие… ведьмаки. Джеку вы заплатите чеканной монетой, о-о-о-о…
Голос Полковника, внезапно сиплый и с натягом, прозвучал жутко неприятно. Было ощущение, что он борется за контроль собственных голосовых связок.
– Я помогу вам. Но там, наверху, – есть люди, которые не выбирали сторону зла. Их нужно вывести. Просто по-человечески.
– Мы выведем, – сказал я.
– Ваше слово?
– Моё слово.
Он кивнул. Медленно, с усилием, как будто каждый сантиметр этого кивка стоил ему чего-то физического.
– Тогда идите. Пульт в конце коридора, налево. Коды Иван Дмитриевич знает. Я…
И тут его лицо изменилось.
Не постепенно – мгновенно, как лампочка, в которую дали ток. Взгляд, который только что был человеческим, стал пустым. Не мёртвым – именно пустым, как комната, из которой вынесли всю мебель. Хозяина больше не было дома.
Оно вернулось.
Полковник открыл рот – и то, что из него изверглось, не было словами. Короткий звук, команда, что-то на уровне частот, которые я скорее почувствовал, чем услышал. И откликаясь на этот «призыв», в комнате управления ядерной миной началось какое-то шевеление.
Сам Полковник шагнул вперёд.
Он был не слишком крупным человеком. Под контролем Оно он стал немного другим, но в динамике, не в телосложении – движения слишком точные, слишком экономные, без лишней траты усилий. Оно использовало его тело эффективно – лучше, чем сам хозяин, вероятно. По крайней мере, я ещё не видел старперов, способных так бить людей, как этот.
Левая рука Полковника выстрелила вперёд со скоростью атакующей змеи, на ходу меняя структуру пальцев – на их кончиках формировались массивные пластины когтей, сами пальцы утолщались. За первым ударом последовал второй, коленом, и тут же третий, опять рукой снизу вверх.
Я ушёл от первого удара – инъектор Филимонова работал: мир был чётким, движения читались. Второй достал меня по рёбрам – я принял удар, погасил его корпусом, ответил. Кулак моей правой руки по красивой дуге вошёл в соприкосновение с челюстью Полковника, и я уже думал, что на этом бой будет окончен. Удар получился жёстче, чем я рассчитывал, костяшки моих пальцев не были рассчитаны на такое, и с явным треском полопались. А вот толку от всей этой силы и скорости оказалось примерно ноль – как в стену врезал. Полковник пошатнулся, но и всё. И тут же почти достал меня когтями снизу, я еле успел отшатнуться – даже ощутил на лице ветерок от пронёсшейся мимо носа в миллиметрах руки с пальцами-лезвиями.
Серия выстрелов из его винтовки отправила на тот свет тех людей, что повылезали из укрытий. На восьмом выстреле ствол издал высокий писк, ещё дважды плюнул плазменными шариками и погас. Бес коротко ругнулся, фыркнув что-то вроде «Кутан!», и выдернул из подсумков трофейные пистолеты.
Оружие всегда оружие, и проблем с использованием незнакомых стволов у Беса не оказалось – он чуть наклонил внутрь обе пушки, как бы заваливая их друг на друга, и открыл огонь, чередуя выстрелы с правой и левой руки. Промахи в такой ситуации отсутствовали как класс – все семнадцать выстрелов из одного и пятнадцать из другого пистолета угодили точно в голову и грудь Полковника, заставив занявшую его тело тварь рухнуть навзничь.
– Ну, видишь, йолташ – не такой уж и страшный этот твой Полковник оказался, – сказал Бес, отбрасывая опустевшие пистолеты и поворачиваясь ко мне. – Я думал, дольше провозимся.
Ответить я не успел.
Иван Дмитриевич стоял у стены – автомат в руках, наготове. Именно по его реакции Бес осознал, что что-то пошло не так. Отставной генерал дёрнулся, заметив шевеление за спиной Беса, и на чистом рефлексе выстрелил. Бес попытался уйти с траектории выстрела, и вероятно, именно это и спасло ему жизнь. Это и пуля Ивана, всё-таки сбившая атаковавшему Беса «Полковнику» траекторию прыжка.
Я видел этот момент краем зрения – перекидывал из-за спины в руки «Шрайк» и не успел отследить начало атаки. Полковник был быстрее, чем казалось, а теперь ещё и намного сильнее: удар в грудь отбросил Беса к двери лифта, до которой было метра три-четыре. Не убил – похоже, импланты у пришельца были отнюдь не только на силу и скорость, потому что при такой силе удара Бес должен был сложиться пополам, а он всего лишь поморщился.
Я вскинул лёгкий пулемёт и зажал гашетку. В Полковника ударили цельнометаллические автоматные пули. Одна, две, три, десяток… он уже должен был упасть, но вместо этого прикрылся правой… ну, скажем, рукой.
Когда Медведь с Максом обстреливали площадь, я своими глазами видел, как Полковнику оторвало правую конечность до локтя. И только сейчас я понял, что всё то время, что мы говорили, он специально стоял к нам левым боком. Ещё бы… увидь это я или Бес – думаю, беседы бы просто не вышло… на рефлексе и на встроенной в организм сигнальной опции – «убей чужеродную тварь».
От плеча и до локтя это была с виду обычная рука, ну может чуть странно широкая, но не более того. А вот от локтя начинался фильм-ужастик. Пять крупных… ну щупалец, да, щупалец. Как у кальмара. Длинных таких, как минимум вдвое длиннее, чем должна быть рука.
Как-то странно изменившийся, быстрый, движимый чем-то, что не чувствовало боли и не знало усталости, «Полковник» принял на эти щупальца шквал моих пуль. Пара кусков от них отлетела, но основная масса свинца просто застряла в этой… в этом… короче, где-то там внутри. А обладатель конечности, не теряя времени, уже сблизился со мной.
Его первый удар я принял на предплечье левой руки. Хотел закрыться пулемётом, но проклятая тварь была быстрее – рука мигом онемела. В эту секунду я даже не задумался, что только что умер… ведь эта тварь была наверняка заражена, а значит – заражён и я. Было просто плевать, главное – сделать дело. Второй удар пришёлся по пулемёту, погнув раму и выбив массивную пушку из моей руки. Третий достал по плечу, и я почувствовал, что куда-то качусь. Остановила меня твёрдая рука, вмиг поднимая с земли.
– Бес! – крикнул я.
– Работаю, не верещи.
Бес поднялся. В его руке появилось что-то маленькое – не пистолет, не граната. Шприц. Большой, с толстой иглой, и в нём было что-то мутно-серое.
– Токсиштам, – сказал он мне. – Не убьёт вирус, но ненадолго остановит заражение. Даст нам с тобой время что-то придумать.
– Понял. Коли.
Удар иглы прямо в место, где когти твари располосовали мою руку. Регенерация регенерацией, но больно-то всё равно адски.
– Да ты просто какой-то Кы… уже остановил кровь. Может, и вытащим тебя… – с этими словами Бес нажал на инъектор, и в мою руку хлынул жидкий огонь, распространяясь по венам. Я взревел, и в глазах потемнело секунды на три.
Три секунды в такой момент, как этот – слишком много. Это почти вечность. И её бы у нас не оказалось, если бы не генерал.
Иван Дмитриевич выпустил в тварь полный магазин, тут же, без паузы – разрядил в неё АКС, сдёрнутый в одно движение с плеча, и даже успел выхватить пистолет из подсумка на животе и дослать патрон, когда Оно в виде Полковника всё же сумело ответить.
Пучок щупалец удлинился и, разойдясь в полёте во все стороны подобно растрёпанной ветром причёске девушки с длинными волосами, ударил старика сразу в несколько точек.
Я нырнул под руку Полковника с этими щупальцами раньше, чем он смог понять свою ошибку, и принялся кромсать их наконец-то по-настоящему пригодившимся тактическим томагавком. Острая заточка и моя удесятерённая сила сделали своё дело, и тварь лишилась здоровенного куска плоти.
Я проскочил дальше, размахнулся, опуская топор на голову, и взвыл от боли, когда вместо мягкой плоти и условно твёрдого черепа под моим ударом будто бы оказался металл. Томагавк просто отскочил от черепной коробки, а я приготовился умереть.
Бес шагнул вперёд и накинул на вытянутую руку какой-то металлический браслет, тут же загудевший и заискривший.
Полковник дёрнулся. Резко, всем телом – не от боли, а как будто через него прошёл разряд. Глаза потеряли белесый оттенок. Стали обычными, человеческими и крайне удивлёнными.
Глава 32
Финита ля комедия
А затем Полковник начал падать.
Медленно – не так, как падает человек, потерявший сознание. Так, как падает что-то тяжёлое и постепенно теряющее форму. Он опускался на колени, потом на бок, и пока он падал, его тело менялось. Не радикально – не взрывалось жижей, не трансформировалось в монстра. Просто то, что было напряжением мышц, структурой позы, признаками живого человека – всё это уходило. Оставалось что-то другое. Что-то, что уже не притворялось.
– Инъекция – срочно сделай её деду. Без него эта авантюра просто бесполезна. А я пока займусь этим желе.
Я вколол брошенный Бесом шприц в шею Ивана Дмитриевича, искренне молясь второй, наверное, раз в жизни всем богам сразу, чтобы ещё не оказалось поздно. Тело старого генерала выгнуло дугой, кровь на ранах вскипела, мгновенно обращаясь в корку. Да уж… технологии. Я обернулся посмотреть на то, что творит там Бес с Полковником.
«Оно» лежало на полу. Форма ещё была человеческой – ещё. Но края уже размывались: там, где пальцы касались бетона, между ними и полом была тонкая чёрная плёнка. Масса просачивалась сквозь форму, медленно, как вода сквозь плохо обожжённую глину.
– Иван Дмитриевич, – сказал я, не поворачиваясь к генералу. – Нам нужно время. Полежите пока тут.
Генерал кивнул, но судя по его белому лицу – ему было абсолютно не до меня. На секунду мне показалось, что бывший военный сейчас просто помрёт здесь на месте – рана в живот, раны на плечах, рана на бедре заставляли даже этого железного старика испытывать адскую боль. Но с этим я ничего не мог поделать…
Бес возился с каким-то гаджетом – синяя лампа по центру, какие-то кнопки. На боку – маркировка «LN2».
– Далеко стой, – сказал он мне. – Щас тут будет ледовое шоу.
Я отступил.
Бес закончил последние приготовления и, не глядя, нащёлкал что-то на клавиатуре, после чего тоже отошёл от кучи слизи, что была ещё минуту назад Полковником.
– Знаешь, как ведёт себя жидкий азот на воздухе? – спросил Бес. Его лицо выражало явное удовольствие – кажется, он считал, что нашёл неплохое решение.
– Не, откуда. Я же до всей этой богадельни был специалистом по компьютерам и всякому около того.
– Ну тогда смотри, редкое зрелище в целом.
Жидкий азот при контакте с воздухом – это облако пара, которое выглядит красиво и работает страшно. При минус ста девяносто шести градусах биологические процессы не замедляются – они останавливаются. Первичная форма Оно, знакомое уже до боли чёрное «желе», в которое начало превращаться тело Полковника и которое в буквальном смысле просачивалось сквозь форму, замёрзла. Чёрная плёнка между пальцами и бетоном стала твёрдой, стеклянной. Тело покрылось инеем, потом чем-то плотнее инея.
Оно сопротивлялось – я видел это. Масса пыталась двигаться, пыталась сохранить форму. Но азот от устройства шёл быстрее. Через несколько секунд то, что лежало на полу, было просто объектом – тяжёлым, плотным, неподвижным. Белым от инея поверх чёрного.
– Долго это продержится? – спросил я.
– Не знаю, – честно ответил Бес. – Это существо реагирует иначе, чем стандартная биомасса. Может, минут двадцать. Может, меньше. Может, больше. Вообще, должно держаться несколько часов, но… тут всё не слава богу.
– Нам хватит.
– Ещё проблема, – сказал он, глядя на замёрзший объект. – Нам нужно его где-то закрыть. Герметично. Когда оно оттает – оно снова начнёт двигаться.
Я посмотрел на кабину лифта – маленькую, металлическую, с дверями, которые закрывались плотно. Советская конструкция: двери на резиновом уплотнителе, механический замок. И самое главное – раз это лифт на ядерный объект, то он должен быть изолирован от воздушной среды при необходимости.
– Идеально, – сказал Бес, поняв мой взгляд.
Мы тащили замёрзшее тело вдвоём – тяжёлое, неудобное, скользкое от инея. Кожа рук горела от холода. Ненавижу холод. Впрочем… именно он-то меня и ждёт…
Двери закрылись.
Бес достал что-то из кармана – небольшой инструмент, которым заблокировал механизм открытия, заварив заодно за несколько секунд створки к чертям. Снаружи эти двери теперь не откроются. Изнутри – зависело от того, насколько сильным может являться ограниченный объём Оно.
– Пульт, – сказал я.
– Пульт, – согласился Бес.
Пульт управления зарядом находился в конце коридора – за последней дверью, которая открывалась простым поворотом рукояти. Никаких кодов здесь не было – видимо, предполагалось, что если ты уже добрался до этой точки, значит, всё же свой, а не враг.
Комната была меньше, чем я ожидал. Пульт занимал всю дальнюю стену: ряды тумблеров, два экрана – один мёртвый, один живой, с зелёными символами, – и два замочных гнезда рядом друг с другом. Рядом с каждым гнездом – цифровая клавиатура.
Ивана Дмитриевича мы внесли – какой-то уже даже не бледный, а синеватый, он висел на плечах у меня и Беса. Оказавшись в пультовой, генерал оттолкнул нас обоих и постоял секунду – просто постоял, глядя на пульт. Потом прошаркал к нему, упал во вращающееся кресло, обитое отвратительным коричнево-лоснящимся дерматином, и прикоснулся к пульту, будто бы здороваясь. Так, наверное, старый пианист приветствовал бы свой самый первый концертный рояль. Вот только уж больно смертоносные ноты хранились в этом инструменте…
– Женя, – сказал Иван Дмитриевич, не оборачиваясь. – Код. Запоминай, тебе его придётся ввести на втором пульте. Это идиотизм – система знает, что оба ключа вставлены одновременно, – но протокол требует.
– Слушаю.
Он назвал код. Длинный – двенадцатизначный, буквенно-цифровой. Я повторил без ошибок.
– Точно, – сказал он. – Хорошая память.
– Эх, знали бы вы, какие коды в былые времена приходилось запоминать от Windows 98…
Генерал достал второй ключ – такой же бронзовый, с хитрой нарезкой – и вставил в правое гнездо. Свой, первый, протянул мне. Посмотрел на меня.
– Одновременно, – сказал он. – Повернуть оба ключа одновременно. Потом ввести коды. У нас будет тридцать секунд на ввод обоих кодов.
– Готов.
– Хорошо. – Он закашлялся, и на пульт вылетела слюна с кровавыми сгустками. – Женя.
– Да.
– Вы с Бесом выйдете. Я так понимаю, у этих… других людей есть космический катер, и они уже его вызвали. Садитесь в него и улетайте. Это будет правильно.
– Вы тоже выйдете.
– Нет, – сказал он просто. – Не выйду. Кто-то должен остаться у пульта – система требует подтверждения каждые четыре минуты до момента детонации. Без подтверждения – произойдёт автоматический подрыв. Это тоже советская логика: никаких необратимых действий без живого человека в контуре. А вам нужно время, чтобы подобрать людей и улететь отсюда подальше.
Я смотрел на него.
– Наверняка можно что-то сделать, – сказал я. – Вон, у Беса есть на все случаи жизни план.
Бес сжал челюсти и отвернулся. Глядя на шкафы с электрикой, он глухо пробубнил:
– Прости… никакого плана. В корабле есть одна криокапсула, тебя я просто заморожу. Ты крепкий, с регеном покруче, чем у Тапка – выживешь. Он – нет.
– Ну у вас же такие технологии… можно же что-то сделать!
– Жень… мы не боги. Мы такие же люди, просто чуть более оснащённые. Иван Дмитриевич получил минимум три смертельные раны. Если мы начнём его тащить к выходу – никакие мои автоаптечки не справятся, он слишком стар. Просто умрёт. Здесь… я могу оставить ему своего автодока – продержит в сознании час, не больше. Скорее меньше. Да и… он ведь с самого начала собирался остаться здесь, не так ли?
– С самого начала, – согласился генерал и снова закашлялся. – Кто-то должен был, а без меня это пришлось бы делать молодому человеку.
– Вы могли сказать! В конце концов, всегда можно придумать что-то! – я был возмущён.
С одной стороны, в душе предательски орал тот маленький человечек, который сидит в каждом из нас и подленько кричит «Жить! Жить! Любой ценой!». А с другой – по всем правилам я должен был остаться здесь со старым генералом. Мало того что в любой момент мог очнуться Полковник, так ещё и ранения Ивана Дмитриевича… а ещё я был инфицирован. Причём в худшем из возможных вариантов – клетками этой мутировавшей твари. Так что выбор был неочевиден. Для меня. А для генерала…
– Мог. Но тогда бы вы стали возражать. А возражения заняли бы время, которого у нас не было.
Бес стоял в стороне. Молчал. Я не оборачивался на него – смотрел на старика с бронзовыми ключами в руках.
– Иван Дмитриевич, – начал я.
– Не надо, – перебил он мягко. – Мне восемьдесят шесть лет. Я прожил хорошую жизнь. Большую часть этой жизни я готовился к чему-то вроде этого – не знал, к чему именно, но готовился. Это правильный конец. Не каждому достаётся правильный конец.
Я не нашёл, что ответить. В конце концов, он в чём-то прав.
– Бес, дайте мне эту вашу аптечку и скажите вот что, только без словесных игр. Вы правда сможете спасти этого молодого человека?
– На корабле – да. В крайнем случае, как уже говорил – заморожу его и доставлю в медцентр развитого мира. Там и не такое лечат. Здесь… скорее нет. У нас нет врача, так что… всё это крайне умозрительные рассуждения. А к чему вопрос?
Игнорируя последнюю часть ответа Беса, Иван Дмитриевич протянул требовательно руку, и Бес, всё верно поняв, вложил в неё небольшую коробочку, вынутую им из поясного крепления.
– Ремешки вокруг запястья, они саморегулирующиеся, да, вот так. – Бес нажал на приборе несколько кнопок и, поколебавшись пару мгновений, – ещё одну. – В таком режиме вы не почувствуете боли и не уснёте… до самого конца. Если загорится вот этот экран и пойдут странные надписи – то состояние организма критическое, и… ну, в общем, у вас останется не больше пары минут. Простите, но я правда не могу вас спасти. Я не волшебник… хотя очень хочется иногда.
– Благодарю. Того, что вы сделали и делаете, вполне достаточно. Берите Джея, и рекомендую не обращать внимания на его позывы к героизму, которые начнутся через несколько минут. Бейте по черепу и уволакивайте. И захватите заодно девушку, которая осталась там, наверху – Анна, кажется? Она как раз врач, которого у вас нет.
Бес молча кивнул. Мне крайне не понравилась фраза про позывы к героизму и битьё по черепу. Он что, мысли мои читает, этот древний генерал? Вот же не везёт в последний день – все вокруг круче меня, от чего я давно отвык, так ещё и умнее, и прозорливее, что вообще ни в какие ворота…
– Поворачиваем, – сказал он.
Мы повернули ключи одновременно. Пульт ожил – экраны засветились, тумблеры щёлкнули в новые положения, из стены послышалось гудение, которого раньше не было. Генерал быстро ввёл первый код. Кивнул мне. Я ввёл второй.
Система приняла.
На живом экране появилась строчка – кириллица, зелёным: «РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ. ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ЧЕРЕЗ 04:00».
Четыре минуты.
Иван Дмитриевич повернулся к нам и улыбнулся. По-настоящему улыбнулся – без усилия, без горечи.
– Идите, – сказал он. – У вас мало времени.
Бес шагнул к нему – неожиданно. Я думал, он просто развернётся и пойдёт. Но он шагнул к старику и сделал что-то, чего я не ожидал от человека с плазменным оружием, кибераптечками и имплантами, позволяющими без повреждений пережить удар кувалды в грудь: пожал генералу руку. Двумя руками, крепко.
– На моей планете, – сказал Бес по-русски медленно, выбирая слова – сразу было понятно, что язык ему не родной, – есть традиция. Когда кто-то делает нечто, для чего нет правильных слов – просто молчат. Одну минуту. Я не могу сейчас молчать одну минуту. Но я запомню.
– Запомните, – сказал генерал. – Этого достаточно.
Мы пошли. А что нам ещё оставалось?
Шахта лифта как путь наверх отпадала – во-первых, там нас бы скорее всего встретили остатки либо верных до идиотизма Полковнику людей, либо таких же верных, но ещё и трудноубиваемых зомби. А моё время стремительно истекало. Я уже не чувствовал не только раненое плечо, но и половину грудной клетки. От места поражения расползались чёрные черви вен, заползая на шею, опутывая мою руку абстрактными узорами смертельно опасной татуировки. Интуитивно я понимал, что когда они доберутся до мозга – это будет хуже, чем смерть.
Лестница в обход – Иван Дмитриевич показал нам аварийный выход, когда объяснял план. Узкий, за дверью с надписью «Запасной выход. Открывать только при эвакуации».
Бес толкнул дверь.
И остановился.
Я встал рядом.
За дверью начинался короткий коридор – метров десять, потом выход наружу, через четыре лестничных марша. Там снаружи был свет – серый, дневной. Почти свобода.
Почти.
Потому что в коридоре стоял зомби.
Не один – но этот первый был главной проблемой. Девочка, лет двенадцати-тринадцати. В чёртовых сандаликах, которые я уже видел. Белые глаза. Звук из горла. Похоже, ещё одна копия человека. Пришла спасать своего корефана.
Мы отскочили за дверь, захлопывая её. Снаружи обрушился удар и раздалось рычание, которое не могло быть извлечено из человеческого горла.
– Откуда она здесь? – произнёс я. – И почему не вмешалась раньше?
– Оно загнало их сюда, – сказал Бес тихо. – Как только почувствовало, что мы активировали систему. Заблокировало выход. А открыть двери можно только изнутри – Иван же говорил нам.
– У тебя есть патроны?
Молчание. Красноречивое.
– Совсем?
– Я израсходовал плазменные заряды на тех существ в комнате управления. В «Чейнджере» – ноль. У меня есть только нейротоксин, но не уверен, что он сработает на эту тварь. И… хм… – Он коротко огляделся. – Жень, а ты ещё как… в себе?
Я прикинул. Силы двигаться ещё были, но после того драйва, что давал препарат – как будто я через воду шёл. Тело как ватное, никакой ясности. И картинка в глазах подрагивает.
– В целом да, но… не слишком рассчитывай, похоже, твоя блокада не очень сработала.
– Пойдёт. Держи. – Бес протянул мне такой же инъектор, как первый раз. С биоблокадой. – Подозреваю, что ему очень не понравится, и точно затормозит. Дай мне свой автомат.
– Зачем?
– Затем, что у меня две руки, а у тебя одна. И пользоваться им ты будешь менее эффективно.
– Ладно, держи. И вот, – я вогнал в магазиноприёмник массивную коробку на сотню патронов, предназначенную для «Шрайка». Да здравствует комплексная взаимозаменяемость магазинов арочной платформы. – Что мне делать-то?
– Я постараюсь её задержать. Ты должен загнать ей этот шприц куда-нибудь в голову и ввести. Это ослабит монстра, а потом я постараюсь её добить. Ну если нет – то хотя бы затормозим тварь.
– Попробую, – с неуверенностью сказал я. За время с открытия двери прошло секунд сорок, но чувствовал я себя всё хуже и хуже. Инфекция перебарывала все регенеративные способности организма.
– Готов? – спросил Бес.
– Нет. Но поехали!
– Хорошо. – Он дёрнул механизм.
Дверь открылась неожиданно для мини-монстра, и та вкатилась внутрь. Бес воспользовался моментом, всаживая в тварь длиннющую очередь, патронов на сорок. Тело ребёнка вскипело попаданиями, из которых выплёскивалась не кровь, а чёрная жижа.
Она попыталась уйти из-под хлещущего потока пуль, но Бес стрелял не наобум – пули разорвали в первую очередь локоть, колени и предплечья монстра. Конечности всё-таки нужны, даже если ты состоишь из чёрного желе и регенерируешь с бешеной скоростью. Всё, что удалось сделать существу – приподняться на локте. Который тут же посекло пулями, отправляя тело снова на пол.
