Текст книги "Ликвидаторы (СИ)"
Автор книги: Александр Грохт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
Попытавшись подняться, я ощутил острую, застилающую глаза чёрной пеленой боль в пояснице. Казалось, что в спину мне загнали раскалённый штырь и оставили его там, внутри позвоночника. Не сдержав стона, я повалился обратно. Что ж… видимо, отбегался Пряник. Но как минимум шанс Аньке и этому старикану я дам. Хотя бы маленький.
Анька по-прежнему изображала из себя соляной столп, так что пришлось обратиться к старикану.
– Забери блондинку и уходи назад, к Джею. Я вас прикрою.
Дед, так же не промолвив ни слова, кивнул мне и развернулся к Ане. Ну а я, оскалившись и представляя, как же мне сейчас будет плохо, вытянул дрожащую руку в сторону ближайших зомби за спиной нашего врача и, заранее сморщившись, потянул спусковой крючок.
Глава 26
Блендер
26
Вова
Джей унёсся пулей, как только загадочный помощник со странным прозвищем дал свой странный совет. Вова даже не стал никак это комментировать – просто потому, что у него были проблемы поважнее. Карабин сухо щёлкнул бойком, сигнализируя о том, что последний патрон только что улетел в цель.
Вова перехватил карабин за ствол и с размаху влепил зомбаку по голове. Приклад с неприятным треском врубился в висок, и мертвяк рухнул.
Вокруг была площадь, заваленная всяким хламом – похоже, здесь разгружали транспорт «бежнецев» Полковника. – перевёрнутые ящики с барахлом и тряпками, обломки чемоданов, какие–то расколотые банки и куски бумаги. Чуть поодаль валялся погнутый дорожный знак, вырванный с мясом из асфальта – и кому такая дура была нужна, интересно? Металлическая стойка – сантиметра три в диаметре, длиной с хорошую дубину. Вова шагнул к ней, подхватил на ходу и почувствовал нечто странное.
Штырь был тяжёлый. Килограммов восемь, не меньше – это был старый знак, сделанный «на века». Но в руке ощущался как алюминиевая бита. Лёгкий. Почти невесомый.
Интересно, – мелькнула мысль, и тут же первый зомби добрался до него.
Вова не стал заморачиваться. Он просто ударил.
Стойка описала горизонтальную дугу и снесла мертвяку голову так чисто, что та отлетела метра на три и плюхнулась в лужу. Сам Вова удивился. Раньше он бил неплохо – по меркам обычного человека. Сейчас же удар получился каким-то чрезмерным. Как будто он ударил в полную силу, а силы вдруг оказалось втрое больше, чем он рассчитывал. Препарат, значит. Работает.
Он мысленно зафиксировал это и решил больше не удивляться. Зато теперь становилось понятно, почему так странно вел себя и Джей, и Макс после этого «лекарства». Они то были среди друзей, и совершенно точно не ожидали такого эффекта. А тут бац – и ты рукой можешь сделать блин из поручня. Или сломать пальцы человеку, просто поздоровавшись. Джей еще и двигаться стал быстрее раза в два–три по сравнению с прежним собой. Интересно, а он, Вова, тоже сможет так же быстро носится?
Зомби лезли плотно. Со стороны главного входа в «Ривендейл» продолжала выплёскиваться серая масса – медленная, тупая, бесконечная. Они спотыкались о тела друг друга, падали, поднимались, снова шли. Не спеша. Им некуда было торопиться – они просто заполняли пространство, как вода заполняет сосуд, и рано или поздно должны были заполнить его целиком.
Монстров явно только–только иницииировали, причем чуть ли не всех одновременно – поэтому они были совсем тупые. Вижу живого – иду к нему. Все, никаких там хитрых приемов. Ну, разве что напрягало то, что среди этих тупых где–то затерялись оставшиеся спецназеры–зомби. Но и они перестали стрелять – за этой толпой Вова был укрыт от любого желающего выцелить его. Просто не попадет.
Вова работал стойкой как шестом – блок, удар, шаг в сторону, удар снизу вверх, снова блок. Техника была скорее импровизированной, чем правильной, но скорость и сила компенсировали всё. Он бил туда, куда дотягивался – в головы, в шеи, в грудные клетки, просто чтобы отбросить, создать секунду пространства, выиграть ещё немного времени. Один мертвяк вцепился в стойку обеими руками и попытался вырвать. Вова дёрнул на себя и с удивлением обнаружил, что зомби вместе со стойкой пролетел в воздухе добрых полтора метра, прежде чем Вова опустил его об асфальт с таким усердием, что у того лопнул череп.
– Хм, – сказал Вова вслух.
Асфальт вокруг него уже был неровным от тел. Он переступал через них, обходил, иногда использовал как препятствие – пинал одного мертвяка под ноги другому, и те падали кучей, давая секунду передышки. Секунды складывались в минуты. Минуты тянулись и тянулись, а он все еще был жив и продолжал уничтожать тварей.
Он не заметил, когда именно рядом с ним появился ещё один человек. Просто в какой-то момент краем глаза поймал движение – слишком чёткое и осмысленное для зомби. Двое мертвяков, которые заходили Вове за спину, вдруг одновременно получили каждый по пуле в висок и рухнули синхронно, как подрубленные. Вова обернулся.
Тапок двигался к нему через площадь – спокойно, почти неторопливо, вот только скорость этого «спокойного» шага каждые три-четыре секунды позволяла ему оказываться там, где он только что ещё не был. Пистолеты в его руках жили какой-то отдельной жизнью. Правый – короткий хлопок, разворот корпуса, левый – хлопок, снова разворот. Без пауз, без лишних движений. Траектории его рук пересекались и расходились с такой точностью, что Вова не сразу понял – тот стреляет в разные стороны одновременно. Налево и направо, не поворачивая голову по очереди, а именно одновременно, как будто у него два независимых прицельных механизма. Каждая пуля – голова. Переносица или висок, без вариантов.
Вова тряхнул головой и вернулся к своему делу. Зомби не кончались.
Они сошлись спина к спине примерно через минуту – просто потому, что зомби обложили их со всех сторон, и два живых человека естественным образом сгрудились в центре этого кольца.
– Тапок? – уточнил Вова, уже занося стойку.
– Он самый, – отозвался тот ровным голосом. – Не мешай.
Вова фыркнул и сосредоточился на своей половине.
В ближайшую минуту он успел заметить несколько вещей.
Первое – Тапок не просто быстро двигается. Он двигается неправильно. Отступает назад на полшага, потом резко – на полтора шага вперёд, и за этот короткий момент он успевает сделать пять–семь выстрелов, изгибаясь так, будто костей в его теле вообще нет. Колено при этом гнётся чуть под другим углом, чем у человека. Не сильно. Просто чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы заметить, но не понять, что именно не так.
Второе – когда один из зомби-спецназовцев, пробившийся через толпу обычных мертвяков, прыгнул на Тапка сзади, тот поймал его за запястье левой рукой и без видимого усилия швырнул через себя. Зомби-спецназовец весил килограммов девяносто, в броне все сто–сто двадцать. Полетел он при этом метров на пять.
Вова ударил «спеца» стойкой в голову прежде, чем тот успел встать. Голова была в каске, на шее – горжет, так что пришлось бить как копьём – в низкий покатый лоб, прямо над переносицей. Череп – штука вообще весьма прочная, но Вова этого так и не заметил. Просто раздался хруст, и зомбак застыл.
– Спасибо, – бросил Тапок, даже не обернувшись.
– На том свете сочтёмся, – отозвался Вова, быстро охлопывая тело зомби на предмет полных магазинов к «Валу», висевшему за спиной у свежеупокоенного. Увы, с патронами у покойного было негусто – один полный и один почти пустой магазин. Впрочем, Вову устроило и это. Он подхватил оружие, выпрямился.
«Вал» был удобным – короткий, сбалансированный, прекрасно лежащий в руках. Вова успел сделать наверное выстрелов двадцать пять – методично, по одному, экономя – прежде чем магазины опустели. Он отшвырнул бесполезную теперь игрушку и снова подобрал верную погнутую стойку. Старый друг надёжнее.
В этот момент у Тапка закончились патроны в одном из пистолетов. Вова увидел, как тот, не останавливаясь и не замедляясь, сменил магазин одним движением – и это движение было совершенно нечеловеческим по скорости. Не быстрым. Именно нечеловеческим. Так быстро пальцы не двигаются. Просто не двигаются, и всё.
– Слушай, – сказал Вова, перехватывая стойку двумя руками и встречая очередного мертвяка ударом в грудь – тот улетел назад и снёс троих, – у тебя руки настоящие?
Короткая пауза.
– Частично, – ответил Тапок.
– А ноги?
Ещё пауза.
– В той же степени.
– Понятно, – кивнул Вова. Помолчал секунду, отправляя ещё одного мертвяка в горизонтальный полёт, и задал вопрос, который мог бы показаться идиотизмом в любой другой ситуации. Но слишком много странного демонстрировал этот Тапок. – А ты вообще человек?
– Ну, процентов на шестьдесят точно, – сказал тот без тени иронии. – Давай потом, а? Обещаю ответить на любые твои вопросы.
– Договорились, – согласился Вова.
Зомби продолжали лезть. Вова чувствовал, что начинает уставать – не так, как устаёт обычный человек, а просто фиксировал, что темп немного падает, руки чуть тяжелее. Препарат работал, но не бесконечно. Стойка уже погнулась в двух местах и держалась на честном слове. Мышцы начинали напоминать о себе – не болью пока, а просто тяжестью, которой раньше не было. Как гиря на каждом движении. Маленькая, но ощутимая.
Толпа зомби вроде бы как поредела, но отвлекаться у Вовы по прежнему небыло ни секунды – чуть зазеваешься, и хана. Так что он просто отстраненно заметил сам для себя, что враги кажется кончаются.
Выстрелы сбоку Вова поначалу воспринял отстранённо – ну стреляют и стреляют, тут везде стреляют. Но потом зомбаки внезапно просто исчезли. Не разбежались – именно исчезли, как будто кто-то убрал декорации. Вова устало опустил свой импровизированный боевой шест и огляделся.
Аня. Джей. Пряник. И какой-то дед с калашом.
Пряник явно был не в кондиции – без ствола, бледный, и кажется, что идти сам не может: висит на плече Женьки. Дед стоял чуть в стороне и методично добивал последних зомбаков в дальнем конце площади – коротко, без суеты, один выстрел – один труп. Везет сегодня Вове на доморощенных снайперов. Интересно, что за персонажа притащил Женя? А, не важно.
Вовремя они. Теперь можно будет занятся главными действующими лицам, благо, оба вон, все еще тут, у «парадного» входа в Ривендейл.
Джей
Переулок я нашёл по звуку – точнее, по его отсутствию. Стрельба, которая была слышна ещё минуту назад, оборвалась. Это было плохо. Тишина в таких ситуациях почти никогда не означала ничего хорошего.
Я влетел в переулок с угла, уже готовый стрелять, – и едва не разрядил магазин в Аньку.
Она стояла, прижавшись спиной к стене, и держала в руках чужой пистолет, все еще курящийся дымком из ствола. Перед ней было три трупа. Все три – с дырками в головах. Стреляла она явно рассчетливо и прицельно, но сейчас пребывала в шоке. Ствол смотрел в землю, палец на спусковом крючке, затвор в заднем положении. Но, кажется, Аню это сейчас не волновало, про ствол в своих руках она явно забыла – стояла и держала машинально. И смотрела, не отрываясь, на то тело, которое лежало посредине.. Щуплое телосложение, волосы в хвосте, АКМ под правой рукой…дурацкая куртка с логотипом контр–страйковой команды. Черные вены на шее. И дыр во лбу. Леха…черт, ну как так–то…
Седой старик был рядом. Он перезаряжал АКС – методично, без спешки, как человек, который делал это тысячу раз и которому незачем торопиться. На его щеке была кровь – чужая, судя по тому, что он не обращал на неё никакого внимания.
Пряник лежал на асфальте.
Я подошёл к нему в три шага, опустился на колено. Живой – дышит, глаза открыты, смотрит осмысленно. Но бледный так, что губы почти белые, и зубы стиснуты.
– Спина, – сказал он раньше, чем я успел спросить. – Не могу встать. Что-то там… не то.
– Давно?
– С тех пор, как упал. Минут пять.
Я огляделся. Переулок был завален телами – десятка два зомби, плюс столько же гражданских, которых не успели спасти. Часть тел лежала очень близко к Ане и дедку, почти все – с здоровенными дырами от пуль Кольта.
«Живых» зомби видно не было, но это не означало ничего – они могли появиться из любой подворотни в любую секунду. Крови вокруг было столько, что не учуять ее они просто не смогут. Запах здесь стоял тяжёлый, сладковато-гнилой, с примесью пороховой гари, и я старался дышать через раз.
– Стреляй, если что-то шевельнётся, – бросил я Аньке. – Только пушку перезаряди.
Она кивнула. Молча. Лицо у неё было такое, как бывает у людей, которые уже всё осознали, но ещё не успели на это отреагировать. Потом отреагируют. Потом будет плохо. Сейчас – держится, и это главное.
Я присел над Пряником, закинул его руку себе на плечо.
– Больно будет.
– Уже больно, – огрызнулся он. – Давай.
Я поднял его. Он не сдержал короткого хриплого звука – не крика, просто выдоха через зубы, – но на ногах устоял. Правда, левая нога почти не слушалась, и вес пришлось взять на себя.
– Идти сможешь?
– Смогу, – сказал он таким тоном, который означал: не знаю, но попробую.
– Хорошо.
Я посмотрел на старика. Тот уже стоял у выхода из переулка и смотрел на улицу – спокойно, без суеты, как человек, которому не нужно объяснять, что делать дальше. АКС держал стволом вниз, но рука на рукоятке. Готов.
– Как вас зовут? – спросил я.
Он обернулся. Посмотрел на меня секунду.
– Потом, – сказал он. И это прозвучало так весомо и окончательно, что я не стал настаивать.
– Потом так потом. Выходим.
Улица встретила нас запахом дыма и далёкими очередями. Со стороны площади доносилась ровная, спокойная стрельба – похоже, Тапок, – и ему вторил пулемёт броневика. Значит, парни там ещё живы. Карабина Вовы я не слышал, но у него было очень мало боеприпасов, так что это ещё ничего не значило.
Мы двинулись вдоль стены – я с Пряником, Анька чуть позади, старик замыкающим. Темп был медленный. Пряник старался, но каждые несколько шагов что-то в спине у него давало о себе знать, и тогда он на секунду проваливался всем весом на меня, потом выпрямлялся и шёл дальше – если это осторожное, скованное ковыляние можно было назвать ходьбой. Молча. Без жалоб.
Первые зомби появились на углу – трое, медленные, обычные. Я снял двоих, не останавливаясь, – просто вскинул короткий автомат и дважды выпалил одиночным в каждого. Они даже не успели дёрнуться.
Третьего старик, не замедляя шага, ударил прикладом в лоб, сбивая с ног, и двумя мощными ударами ноги размозжил ретивому покойнику череп с таким спокойным профессионализмом, что я невольно покосился на него с уважением.
– Вы военный? – спросила Анька негромко.
– Был, – ответил дед. Подумал секунду. – Когда–то…а потом перестал им быть. Зря, наверное.
Больше она не спрашивала.
Нас дважды прижимали к стенам – один раз группа из семи или восьми зомби вывалилась из разбитой витрины аптеки, второй раз что-то быстрое мелькнуло в темноте между машинами и ушло, не атаковав. Это второе меня беспокоило больше, чем первое. Быстрые без причины не уходят.
С аптечной толпой разобрались быстро – старик ударил в левый фланг, я прикрыл правый, Анька – не попросил, сама – выстрелила дважды в тех, кто ближе. Попала один раз. Для человека, который никогда не стрелял в живое – или мёртвое – достаточно хорошо.
Площадь мы увидели раньше, чем вышли на неё, – зарево от горящего мусора, силуэты броневика, носящегося между кучами тел, длинные тени зомби, которых становилось заметно меньше, чем должно было быть. Пулемёт молчал – вероятно, кончились патроны. Но броневик всё равно ездил, сминая бампером то, что ещё шевелилось.
Вову я нашёл взглядом почти сразу – он стоял посреди горы поверженных зомби и смотрел на погнутую металлическую стойку в руках с видом человека, который только что понял, что молоток сломался, но гвоздь всё же забит.
Рядом с ним стоял Тапок.
Я первый раз видел его близко. Высокий, темноволосый, стоит прямо – не напряжённо, а именно прямо, как будто иначе не умеет. Пистолеты уже убраны. Смотрит на меня без выражения. Потом переводит взгляд на Пряника, на старика, на Аньку – и снова на меня.
– Живые, – констатировал он.
– Все, – подтвердил я.
Вова обернулся. Увидел Пряника, окинул его взглядом, поморщился.
– Спина?
– Угу, – сказал Пряник.
– Больно?
– Терпимо.
– Врёт, – тихо сказала Анька.
Пряник покосился на неё, но промолчал.
Вова огляделся по сторонам – привычным, быстрым взглядом человека, который оценивает обстановку не задумываясь. Площадь постепенно затихала. Ещё не безопасно, но уже не критично. Броневик встал у дальнего края, его двигатель ровно тарахтел на холостых. Где-то в глубине «Ривендейла» что-то тяжело рухнуло, и из разбитых витрин потянуло горелым.
А потом из-за угла здания вышло Оно…
Глава 27
Ты назначен быть героем…
Джей
Точнее – не вышло. Выползло. Или выплеснулось – как выплёскивается из опрокинутого ведра что-то густое и тяжёлое, только не вниз, а вперёд, растекаясь по асфальту и одновременно сохраняя направление. Волна плоти. Именно волна – она перекатывалась через препятствия, стелилась по земле, огибала то, что не могла смять, и мяла то, что не могла обойти.
Там, где эта волна прошла, не оставалось ничего. Совсем ничего. Чёрная жижа, в которую по большей части превратилось тело твари, сохранив лишь весьма отдалённое сходство с Аморфами, всасывала в себя трупы зомби на ходу – без остановки, без усилия, как промокашка всасывает чернила. От мертвяков оставались только крупные кости – голые, белые, мгновенно обнажённые, будто их никогда не покрывало ничего живого. Выглядело это так страшно, что Аня, уже в общем-то привычная ко всякой жести, резко отвернулась, и её стошнило на асфальт.
У чудовища была цель. Оно двигалось не хаотично, не слепо – оно шло. Целенаправленно, стремительно, с той пугающей осмысленностью, которой не должно быть у того, что не имеет ни лица, ни глаз. Курс – броневик. Прямой, без отклонений. Кажущееся неспешным движение при этом происходило с такой скоростью, что убежать от твари было бы сложно даже мне.
– Бес! – крикнул я. – Оно идёт к тебе!
Тот как раз возился с лентой у пулемёта на вертлюге. Дёрнулся, обернулся – и одного взгляда ему хватило. Команда водителю – БТР взревел, начал разворот.
Тварь ускорилась.
Не плавно – рывком, сразу втрое, как будто кто-то снял ограничитель. Туша врезалась в борт машины со звуком, от которого заложило уши – не взрыв, не выстрел, что-то хуже: удар двух масс, которые не должны были встречаться. Металл смялся. БТР поднялся на два боковых колеса, покачнулся – раз, другой – и медленно, почти торжественно лёг на бок, подминая под себя закреплённые на броне ящики и снаряжение.
Беса этот удар не достал. В момент столкновения он уже был в воздухе – чистый пируэт через борт, без суеты, как будто он именно это и планировал. Приземлившись, он без паузы швырнул в центр расползающейся массы цилиндр, похожий на гранату. Снаряд упал – и беззвучно утонул в теле твари, словно камень в болоте.
А потом из того места, где он утонул, ударило светом. Ярко, с пробивающимися сквозь жидкое тело монстра лучами, бьющими во все стороны – как будто внутри твари зажглось мини-солнце. К небу взлетел клуб омерзительно пахнущего пара. Существо издало мерзкий звук, и… всё. Ни раны, ни каких-то следов воздействия.
Бес был явно фрустрирован – похоже, от своего странного оружия он ожидал куда большего эффекта. Тапок, стоящий рядом с Вовой, цокнул языком и выдал странную фразу:
– Кажется, эта хреновина покруче тех, что на Капризе…
Бой остановился. Бес отскочил к стоящим кучкой Тапку, Джею, Бобу, Ане и старику. В его руках появилось странное оружие, напоминающее пистолет-пулемёт, но со сложным блоком электроники вместо верхнего ресивера и с толстой трубой вместо ствола. Края трубы были покрыты окалиной, как будто она была частью огнемёта.
Тапок вопросительно поднял бровь, указывая взглядом на ствол.
– То есть я должен значит маскироваться под местного, а ты с плазменным «Чейнджером» будешь лазать?
– Ну, я его на всякий случай взял… ты-то в любой момент можешь свои пукалки превратить хоть в бластер. А мне что, нейрохлыстом отмахиваться?
Я, Вова и дедок уставились на эту парочку чужаков с немым вопросом. Слова «бластер», плазменное оружие, нейрохлыст… мы что, в дерьмовый фантастический фильм попали? Или эти двое – просто психи? Да нет, не похожи они на психов… опять-таки – граната эта, с солнечными лучами. Её просто не может существовать, нет таких технологий.
Бес посмотрел на нас и тяжко вздохнул. Похоже, он не планировал раскрывать своё инкогнито, но выбор уже отсутствовал.
– Мужики, не смотрите на нас такими глазами, а то мне страшно становится. И давайте сразу, чтобы избежать непонимания – мы такие же люди, как и вы. Просто… – тут он немного запнулся, подыскивая формулировку, – мы не с этой планеты. Долго объяснять, но в общем угодил наш «Норд» сюда совершенно случайно. Во время прыжка произошло наложение проецирующих полей двигателя и перемещателей Чужих – мы уходили от боя, и наш корабль аномально покинул евклидово пространство. Фух, нет, это пусть Джим объясняет, я так заумно не умею с серьёзным лицом.
Бес бросил взгляд на Оно, но тварь явно чего-то выжидала. Тапок принялся что-то делать с одним из своих пистолетов, а Бес, глядя на жадные глаза слушающих его «Регуляторов», продолжил:
– Нас выкинуло на орбите вашей Терры, и мы немного… застряли тут, короче. В двигателе ни единого грана топлива, корпус пробит в десятке мест, даже гравитатор не пашет. На корабле есть почти всё для ремонта, то, чего не хватало – мы легко нашли среди того кольца космического мусора, которое у вас на орбите болтается. Корпус залатали, гравитационную установку починили, даже генератор восстановили.
Я смотрел на рассказывающего небылицы мужика. То, что он нёс, было невероятным, но… хотелось ему верить. Я с детства мечтал улететь в космос, стать джедаем или гордым космическим дальнобойщиком. Но понимал, что это сказка, и никакого обитаемого космоса нет и не будет. Вместо него у нас есть айфон и непрекращающиеся войнушки по всей планете. А тут прилетает похожий на араба из аниме-мультика мужик с плазменной пушкой и говорит, что всё это есть, просто где-то далеко.
Бес тем временем перешёл к финалу истории:
– Для перезапуска реактора нужен один ультраредкий химический элемент, который и у нас-то – редчайшая редкость. Мы были уверены, что всё, полная задница – юджиния у нас полные трюмы, а вот келемета просто нет и взять неоткуда, – когда сканер обнаружил именно здесь, в Бадатии, незначительный запас. Похоже, это метеорит или что-то вроде того. Вещество нечистое, но на один прыжок нам хватит. Мы, каюсь, несколько дней следили за вашими злоключениями, перехватывая связь, да и разведдрон повесили. Но нам вообще-то вмешиваться нельзя – это запрещено кучей правил… поэтому просто смотрели. Тапок всё порывался жахнуть по этим вашим тварям с орбиты, но… наше оружие не предназначено для точного поражения целей на земле. А на бреющем полёте мы пройти не можем – реактор-то не пашет.
– Так, и? Дайте угадаю… кусок этого вещества тут, да? В здании Ривендейла? Вы из-за него здесь?
– Именно. Причём сильно подозреваю, что никто не догадывается о том, что это в действительности. Возможно, приняли за ядро метеорита или вроде того. А по расчётам Джима шансы, что без нашего вмешательства здание, да и вообще этот кусок города переживёт ваше столкновение с этим… существом – примерно около нуля. Единственный вариант победы для вас – инициация примитивного ядерного заряда, укрытого в бункере под зданием. Но при взрыве келемет точно не уцелеет, а с ним испарятся и наши шансы вернуться домой.
– И поэтому? – я уже знал ответ. Парни были прагматиками.
– Поэтому мы решили вмешаться в эту драку на вашей стороне. Высадились у музея в центре города, взяли корпус вашего броневика и поставили на грави-шасси, чтобы не мучиться с устаревшей техникой. Мне казалось, что нас двоих более чем хватит, чтобы переломить схватку с одним мутантом… но кажется, именно этого мутанта я недооценил. Плазменная граната площадного действия должна была испарить две трети этой туши, но… почему-то не испарила. Более того, Джим только что сообщил мне, что тварь наращивает вес и объём. Она не просто так застыла – под ней вертикальная шахта канализации, и она сейчас накачивает в себя биомассу через неё.
Тут голос подал Старик.
– Материал этот… келемет… на ощупь похож на пористую гальку, но при этом гладкий, серый такой? Примерно полтора кило?
Бес удивлённо уставился на него.
– Да, всё именно так… но откуда вы знаете?
– Резервный пункт управления комплексом, расположен на минус первом этаже под зданием ТЦ. На столе – каменная пепельница, здоровенная глыба серого цвета с овальным отверстием внутри. Мне её подарили в семьдесят седьмом, кажется, и как раз рассказали историю, что это кусок метеорита.
Теперь уже на Старика с немым вопросом смотрели все.
– Разрешите представиться – Иван Дмитриевич Ногликов. Генерал-майор ракетных войск специального назначения, бывший первый и главный смотритель объектов проекта «Но пасаран». Если что – это так те самые ядерные фугасы называются, последний из которых сейчас у нас с вами под ногами. Уволен в запас в девяносто третьем.
– Да вам же лет семьдесят! – не выдержал я.
– Восемьдесят шесть, если что.
– Ни за что бы не дал. Вы и двигаетесь, и вообще – как молодой. А ваши навыки стрельбы и всё прочее – откуда, если вы из РВСН?
– А-а-а… это последствия Вьетнама, где я выступал в роли офицера-инструктора, ну и ещё парочки интересных мест, в которых пришлось пострелять. Ничего особенного. Всё это было до «Но Пасаран». И к делу не относится.
На поле возле чудовищной туши возникло движение. В ту сторону тут же уставились все стволы – Бесова пушка, Тапковы пистолеты, в которых теперь было невозможно опознать огнестрельное оружие: блоки стволов заменили модули явно неземного происхождения, сверху к ним присоединялся экран и всякие футуристические штуки.
Оно так и сидело на том же месте, хотя даже визуально его туша стала в разы больше. А движение… «Миньон» с лицом Герасимова как-то незаметно успел переместиться по полю боя и стоял сейчас на полпути к группе, подняв вверх руки с пустыми ладонями. Он громко крикнул:
– Давайте поговорим!
Ему ответил Вова – зычным басом матерно посоветовал выбрать направление движения и идти вместе с Оно именно туда. Но «Герасимов» не отреагировал на оскорбление, продолжая стоять и смотреть на группу.
Я тяжело вздохнул…
– Мы покричим, ничего страшного. Что тебе нужно, уродец?
– Нам нужен человек-аномалия. Нам нужно, чтобы вы убрались отсюда, увезя с собой чужаков. Нам нужна машина, производящая Смерть, пригнанная тобой из-за солёной воды. Нам нужны все оставшиеся неодарёнными люди.
– Всего-то? И тогда ты отпустишь нас всех? – сарказма в моём голосе должно было хватить на роту монстров, но эта тварь была чужда таких мелочей. Миньон-«Герасимов» с дебильной улыбкой кивнул мне, подтверждая слова. И понёс такую пургу…
– Твой генетический материал является ценным, но не обязательным для дальнейшей эволюции. Мы обойдёмся без него. Двое со странным запахом – не подходят для Дара и не интересуют НАС. Старого человека тоже можешь оставить себе, как и безрукого. Они просто ещё один кусок протоплазмы. Женщину и тебя мы отпустим, потому что иначе ты не согласишься – это о тебе мы уже знаем точно. Тебе важнее всего на свете твоя жизнь и жизнь твоего потомства. Потомство растёт внутри твоей женщины, твою жизнь мы тебе сохраним. Вот наше слово – отдай Аномалию и остальное, а потом убирайся.
– А такие слова, как дружба, верность – тебе не знакомы?
– Твой «друг» предал тебя врагам. Твоя «верность» ему бессмысленна.
– Дай нам посоветоваться.
– Мы ждём.
Я обернулся к остальным. Чужаки смотрели на меня с подозрением, Вова – с вопросом, остальные просто с надеждой.
– Джей, мы с тобой никак не связаны, так что сразу говорю – без келемета мы отсюда никуда не уйдём, ты уж прости. Но у Тапка там и жена, и дети, а у меня куча дел, да и собаки опять-таки.
– Парни, дайте сначала я с «Аномалией» поговорю, хорошо? А уж потом будем что-то решать. Вов, на два слова.
– Вова, – сказал я, когда мы отошли. – Скажи мне, что у тебя есть план.
Он посмотрел на меня. Потом на перевёрнутый БТР. Потом на тушу, которая сидела там и, судя по всему, готовилась ко второму заходу. Потом снова на меня. И тут в разговор вмешался Иван Дмитриевич.
– Есть план у меня, – произнёс он. – Но он на грани фола. Если я что-то понимаю в людях, то вам всем должно понравиться. Только позови сюда пришельцев – без них ничего не выйдет.
Когда старик закончил излагать свою идею, лично я посмотрел на него с глубоким недоверием.
– Простите, конечно, товарищ генерал в отставке, но ваш план – дерьмо. Он весь держится на том, что никто из нас не налажает даже в мелочах. Ну и ваша вера в оружие союзников мне кажется избыточной. К тому же – они, судя по лицам, не собираются сидеть и ждать, пока я и Вова принесём им вашу пепельницу.
Но, на удивление, возражения высказали не чужаки, а Вова.
– С Джеем должен идти кто-то другой. У меня к этой гребаной амёбе крайне большой личный счёт. И прикончить её должен именно я, а не какой-то там Тапок или Бес. Без обид, парни, но это моя война. Тварь сожрала мою женщину и какое-то время ещё и дурила мне голову, собирая информацию.
Никто не стал возражать. Так что мне оставалось только согласиться. Дебильная идея… пробежать быстрым бегом через здание, добраться до второго этажа, активировать там пульт удалённого управления входом в комплекс с ядерным зарядом. Потом быстро проскочить на спецлифте вниз, сразу попадая в святая святых – зону управления. Активировать бомбу и заманить туда монстра. После чего сидящий в кабинете генерал закроет бункер, и вместе с чудовищем испарится в ядерной вспышке.
Всю эту лабуду нужно было проделать, имея в напарниках восьмидесятишестилетнего деда, готового принести себя в жертву на объекте, где прошла половина его армейской службы. И крайне подозрительного лично мне Беса. Мужик не вызывал доверия – в отличие от напарника, Бес явно с куда большим удовольствием проник бы сейчас внутрь пультовой и, забрав свой келемет, свалил бы к чертям, не активируя никаких ядерных бомб.
Но Тапок согласился, и Бесу волей-неволей тоже пришлось подписаться на этот блудняк – хоть и без удовольствия. Более того, они пообещали вытащить нас отсюда и забросить на базу «Регуляторов» на некоем катере ТР-100, если всё пойдёт совсем плохо.
«Варшава». Пульт на третьем этаже. Ядерный заряд в подвале, который никуда не делся. Пять магазинов к винтовке. На всё про всё – максимум десять минут. Потом у Тапка кончится боекомплект, и он начнёт отступать.
– Хорошо, – сказал я. – Поехали…
Миньон Оно стоял, чуть наклонив голову, и ждал нашего решения. За эти пять-семь минут он не изменил позы, не посмотрел по сторонам… да он даже ногами не двигал. Чисто кукла.
