Текст книги "Аттила Атлантики (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Фрагмент 13

25

Командующий сухопутной частью операции полковник ВДВ Сергей Азатович Насыров, выбравший командным пунктом СДК-4, отдал по радио на «Шмели», стоящие близ площади Сан-Марко, приказ прекратить огонь и одному из них «отрепетировать» сигнал венецианцев, поданный тряпкой. Мол, готовы к переговорам, если вы их хотите. Ещё один арткатер быстренько «смотался» к десантному кораблю, чтобы взять на борт полковника, переводчика с итальянского и пять десантников. В общем, получилось так, что к тому времени, когда из Дворца Дожей вышла делегация, Насыров с сопровождающими уже спрыгнул на набережную.

– Кто вы такие? Почему напали на Город Святого Марко? – с явной претензией потребовал ответа один из членов делегации.

– Вооружённые силы Союза Советских Социалистических Республик. Нам приказано захватить или, если ваши власти не сдадутся, разрушить Венецию. Поэтому я требую от дожа Агостино Барбариго отдать приказ о капитуляции подчинённых ему войск и сдаче города на милость победителей. В этом случае мы гарантируем ему и сложившим оружие сохранение жизни. В противном случае…

Со стороны косы снова завизжали реактивные бомбомёты, а следом на территории Арсенала стали взлетать в воздух фонтаны пламени и какие-то обломки.

– В противном случае Венеция будет разрушена вот таким образом. Что при этом станет с её жителями, нас не интересует.

Дожем Барбариго оказался старик с окладистой седой бородой, держащийся чуть позади более молодых спутников. Ни ему самому, ни его свите название Советского Союза ни о чём не говорило, но ситуация сложилась настолько отчаянной (автоматная стрельба слышалась уже в каких-то трёх сотнях метров северо-западнее места переговоров), что выяснять это было просто некогда.

– Я готов отдать приказ не оказывать вам сопротивления, – мрачно кивнул дож. – Что, помимо этого, вы потребуете от Венецианской Республики?

Дедушка оказался умён. Впрочем, иные редко оказываются на столь высоких постах и, тем более, задерживаются на них на целых пятнадцать лет, как задержался он. Пусть правит пока ещё первый год.

Честно говоря, от заявленной суммы контрибуции членов делегации едва не хватил удар. Но «десантура», появившаяся уже и на северной стороне площади Сан-Марко, очень способствовала поиску компромисса. Тем более, захватчики не настаивали на том, чтобы требуемое ими золото и серебро непременно было в монете. Слитки, изделия и даже самородные, неочищенные от примесей драгоценные металлы их тоже устраивали. Как и наиболее ценные или, наоборот, самые ходовые товары.

Пять дней средние десантные корабли вывозили на сухогрузы, болтающиеся в море на достаточной для них глубине, сотни тонн награбленного в этом богатейшем городе. Не сновали туда-сюда, а заполняли трюмы и уходили из лагуны, чтобы перегрузиться и через день «на всякий случай» вернуться к городской набережной.

Кое-что «брали на память» и простые солдаты в разгромленных или брошенных домах. Не наглели, самое ценное сдавали «в общак», и за этим внимательно следило комсомольское и партийное начальство, а также «особисты». С огромным «скрипом» оно было вынуждено согласиться и с тем, что морские пехотинцы и десантники (которым просто люто завидовали моряки) быстро нашли себе «подружек» среди знойных итальянок.

– Главное – чтобы всё было по обоюдному согласию.

Вот только мало какая девушка или молодая вдовушка откажет обходительным красавцам в тельняшках под чёрной или оливковой формой. Вплоть до того, что некоторые из «подружек» были готовы бежать за парнями на край света. Впрочем, некоторым из них ничего другого и не оставалось после гибели или бегства родственников или хозяев-нанимателей (думаете, среди прислуги мало красавиц?). Опять же, с завоевателями согласились уйти многие бывшие рабы, которыми с размахом торговали венецианцы. В общем, трудно сказать, насколько улучшили советские солдаты генофонд жителей Венеции, но явно улучшили.

Самую же настоящую истерику у «отцов города» вызвали не «близкие отношения» с местными барышнями, не «сбор сувениров» и даже не натуральное ограбление «закромов родины». Нет. Полковник Насыров, объявивший СССР «наследником Византийской империи», потребовал отдать реликвии, вывезенные венецианскими мародёрами из Константинополя. И приказал незамедлительно начать демонтаж коней знаменитой квадриги, украшающей западный фасад собора Святого Марка. В храм местных пока не пускали, и они не знали, что его внутреннее убранство уже лишилось не только иконы «Мадонна Никопея» и реликвий сокровищницы собора, но и «Золотого Алтаря» целиком. «Новые вандалы» целиком выгребли всю библиотеку древних рукописей и первопечатных книг, тридцать лет назад подаренную городу кардиналом Виссарионом. И истерика сия случилась после того, как «культурный грабёж» был завершён, а последний десантный корабль, остававшийся в лагуне принимал на борт солдат, снявших оцепление с собора и Дворца Дожей.

Толпы горожан, быстро сбегающихся на набережную, орали, грозились кулаками и даже швыряли камни вслед уходящему кораблю, но сделать уже ничего не могли. Когда же СДК, протиснувшийся по каналу северного входа в лагуну, добавил обороты машины, уходя в море, мощный взрыв снова потряс Венецию. Это сработали заряды, заложенные в Арсенале, окончательно превратив «фабрику производства кораблей» в руины.

Венеция унижена, лишена промышленного и военного могущества, ограблена. Только в качестве контрибуции из неё вывезли около трёх с половиной тонн золота и более десяти тонн серебра, не считая нескольких тысяч тонн товаров, включая те, что стоят по весу дороже золота.

После окончания операции окончательно взяли на буксир шедшие прежде дозором артиллерийские катера. То же самое сделали и на второй части конвоя, с которой «ударная группировка» встретилась немного западнее острова Закинф. Мореплаватели этого времени предпочитают всё-таки ходить ближе к берегам, а каравану предстояло одолеть в открытом море около трёхсот миль. Катера предстояло «отвязать» только в Мальтийском проливе, где судоходство между Сицилией, небольшими островками этой части Средиземного моря и Африкой весьма оживлённое.

Оттуда же, из Мальтийского пролива, удалось связаться и со сторожевым кораблём № 13, который в составе собственного небольшого каравана «болтается в море» примерно на траверсе Картахены. Рандеву случилось через полтора суток. Конвой включал в себя, кроме СКР-13, грузопассажирский теплоход «Башкирия», семь крупных сухогрузов и… два двухсотметровых гружёных «под завязку» танкера. Причём, все с советскими экипажами.

– А прежние команды где? – поинтересовался кто-то из офицеров эсминца «Благородный».

– Посадили в шлюпки и отпустили…

– А новые экипажи где взяли?

– Так в Бизерте нас дожидались. Как раз ради такого дела. В штабе флота ведь и это планировали. А именно – пиратствовать так, чтобы любой из европейцев, увидев на горизонте наши корабли или суда, бежал прочь быстрее собственного визга.

Уже на следующий день пришла радиограмма от командующего экспедицией капитана первого ранга Касатонова. Группа кораблей и судов, которую он возглавляет, перешла в 1487 год и сейчас встала на якоря в двух точках. Первая – бухта рядом со столицей острова Мадейра, поселением Фуншал. Вторая – тоже бухта, но у соседнего с Мадейрой острова Порту Санту. Туда следует прибыть и основной части конвоя, вышедшего из Крыма. При этом одному из СКР, «Башкирии», одному из сухогрузов и БДК двигаться к Азорским островам. По пути – нещадно грабить европейские и арабские купеческие суда, топить военные корабли любой европейской или арабской державы. И самое главное – арабских пиратов, уже превращающихся в серьёзное препятствие средиземноморскому мореплаванию. Щадить исключительно женщин и детей.

– Пиратская операция, названная по имени корабля английского пирата Фрэнсиса Дрейка, продолжается.

26

Стоянка у берегов архипелага Мадейра весьма раздражала не только Игоря Касатонова, но и экипажи судов, болтавшихся без дела в океане с самого начала конфликта с натовцами. Но без неё было нельзя. Хорошо, что пассажирским и грузопассажирским судам, которых события застали в открытом море, руководство Министерства морского флота разрешило зайти в порты внеблоковых государств Латинской Америки (включая островные) чтобы высадить пассажиров-иностранцев (за исключением граждан социалистических стран) и пополнить припасы продовольствия, воды и топлива. Причём, пополнить по максимальной вместимости. И лишь после этого следовать к точке рандеву близ Мадейры. На грузовых кораблях, спешивших в неё едва ли не со всей Атлантики (порой, даже прервав выгрузку и погрузку), эти запасы, чаще всего, были невелики.

Продовольствием можно было поделиться, тем более, на части сухогрузов и рефрижераторных судов оно имелось. И рыба замороженная, и мясо, и пшеница, и даже экзотические фрукты. Где-то «рукастые» механики наладили дистилляцию морской воды. А вот топливо… Кому-то его хватило бы, максимум – чтобы добраться до Канарских островов и побережья Пиренейского полуострова. Тем более, даже с учётом того, что серьёзных штормов в марте не наблюдалось, время тот времени приходилось запускать судовые машины, чтобы суда течениями не отнесло из заданного квадрата. А судовые механизмы и оборудование (те же рефрижераторы) требовали постоянной работы вспомогательных двигателей, питающих генераторы.

Одним словом, появление отряда Касатонова гражданские моряки и пассажиры встретили криками «ура!». В первую очередь, из-за того, что в составе отряда имелись целых два судна снабжения. С водой, с топливом.

Правда, военные приказали не заниматься перегрузкой, а немедленно выдвигаться к побережью острова Дезерта Гранда, где весь конвой, выросший до воистину огромных размеров, и перешёл в прошлое. Только людям об этом сообщили уже после того, как они оказались в ином времени. В чём те убедились, добравшись до островов Мадейра и Порту Санту. А один из военных кораблей ушёл куда-то на северо-восток. Ушёл, а через сутки вернулся с достаточно потрёпанным жизнью танкером, вместимостью около шестидесяти тысяч тонн: на пути от Гибралтара отряд Касатонова «между делом» забросил в прошлое эту посудину, везущую горючее с нефтеперерабатывающего завода на Канарских островах куда-то в континентальную Испанию.

Кое-кого поразило и то, насколько жёстко военные моряки вели себя на этих ещё очень слабо заселённых островах. Представителей португальской администрации грубо скрутили, а по пытавшимся оказывать сопротивление без предупреждения открывали огонь. Местное мирное население тоже сгоняли в портовые деревушки. Правда, позволив им собрать все пожитки, которые те захотят взять с собой. Сгоняли и грузили под охраной в освободившиеся каюты грузопассажирских судов.

Пока плавучая ремонтная мастерская помогала устранять неисправности на некоторых судах, а с танкеров переливали топливо для длительного перехода, шёл тотальный грабёж обоих островков и парусных посудин, болтавшихся на рейде близ них. Тотальный, вплоть до выдирания с корнем посадок сахарного тростника и «экспроприации» пустых винных бочек. Правда, с мирным населением старались обращаться сдержанно. Бузотёрам, конечно, доставалось от матросских кулаков, но буквально всех, хоть и держали взаперти, кормили нормально и по оказывали медицинскую помощь. А ещё с ними о чём-то подолгу беседовали через переводчиков политработники, после чего настроение этих «пленников» резко улучшалось. Вплоть до того, что кое-кто даже подсказывал на берегу, что следует забирать с собой, а что можно бросить.

О том, что в этом времени где-то в Северной Америке уже имеется советская колония, всем сообщили сразу по прибытии на рейды Фуншала и Порту Санту, но загвоздка была в том, что её местонахождение оказалось неизвестно командованию отрядом кораблей. И вот флотилию облетело радостное известие: радистам удалось запеленговать сеанс связи этой колонии со сторожевым кораблём, возвращающимся из дальнего похода в Карибское море. И даже самим связаться и с кораблём, и с городом советских поселенцев. Нужно пройти по прямой всего-то менее трёх тысяч миль, и потерянные во времени и пространстве советские люди окажутся среди своих.

Правда, перед выходом в плавание кое-кому пришлось потрудиться. В составе подошедший позднее всех ещё одного отряда кораблей под командованием капитана второго ранга Логинова оказалось несколько вымпелов, совершенно негодных для столь дальних походов либо по запасу хода, либо по автономности. Средние десантные корабли проекта 770, ещё не так давно числившиеся во флотских документах, как танкодесантные, требовалось взять на буксир. Как и артиллерийские катера проекта 1204, способные на своих запасах топлива одолеть максимум триста миль. К тому же, у некоторых из них подходил срок переборки двигателей, и расходовать моторесурс было нерационально.

Помимо этого, десантные корабли, пассажирские и грузопассажирские суда оказались буквально перенаселены. В Стамбуле, который захватили, разграбили и частично разрушили черноморцы, они забрали с собой почти две тысячи освобождённых рабов, преимущественно женщин и детей. Да и по пути к Гибралтару регулярно пополняли численность пассажиров, забирая тех же рабов-гребцов с захватываемых в море посудин. В общем, пришлось долго и кропотливо заниматься пересортировкой пассажиров, избегая смешивания людей из разных времён. И по мере готовности судов к плаванью отправлять их «партиями» за океан. Первым делом тех, кто не контактировал с «хроноаборигенами», чтобы не затягивать время их пребывания на борту ещё и на карантин после прибытия в здешний Ленинград.

А в необходимости карантинных мера судовые медики убедились ещё в самом начале плавания, выявив у принятых на борт бывших работ ряд «типично-средневековых» заболеваний, которые могли бы стоить обитателям Нового Света миллионов жизней. И если та же оспа, прививки от которой в двадцатом веке ставили поголовно всем, советским людям была не страшна, то к выявленным больным холерой и дизентерией отнеслись очень ответственно, объявив один из грузопассажирских теплоходов «карантинным судном» (острословы тут же окрестили его «пароходом засранцев»).

К тому времени, когда от почти полутора сотен «вымпелов» на Мадейре осталось три десятка, из рейда по Азорским островам прибыли и те корабли, что грабили данный архипелаг. Именно этот отряд вышел в плаванье последним, и путь его до советской колонии предстоял быть самым долгим. С трёхмесячным карантином на необитаемых Бермудских островах. Куда из Ленинграда должны были доставить запасы продовольствия, воды, стройматериалов и топлива. В связи с этим поменялось и название архипелага, ставшего теперь Карантинным. Отныне здесь будут выдерживать положенный срок все возвращающиеся из морских рейдов, в которых им пришлось контактировать с европейцами. Поэтому и планировалось построить на одном из островов небольшой городок, чтобы будущие «пациенты санатория» имели возможность не мучиться в тесных каютах, а спокойно жить на суше.

С этим, собственно, возникли весьма серьёзные трудности. В первую очередь, из-за отсутствия на островах источников питьевой воды. Полным отсутствием. Так что большинство десантников, морских пехотинцев и военных моряков по истечении трёхнедельного срока после их контактов с «хроноаборигенами» (за это время большинство «лёгких» для людей из двадцатого века болячек, вроде гриппа, проявляется и излечивается) постарались отправить на материк. Но и «уроженцев средневековья» набралось в общей сложности под три тысячи, так что пришлось организовывать сбор питьевой воды, используя невеликие запасы полиэтиленовой плёнки и даже брезента.

Конечно, основное количество обитателей карантина составляли женщины и дети, но и их использовали в работах по строительству городка, приготовлении пищи и… сельскохозяйственных работах. На одном из судов оказался груз кокосов и экзотических фруктов, так что на островах решили высадить те растения, которые потом необходимо будет распространить по всему Новому Свету.

Мужчины же… Когда это средневековые мужчины боялись работы? Добровольного труда, между прочим, отчего бывшие рабы, включая галерных гребцов, просто воспрянули. Пусть рубить местный уникальный можжевельник старались по минимуму, но и привезённых из Ленинграда брёвен, брусьев и досок было достаточно для строительства не только хижин, но и полноценных бараков с прочными стенами и крышами: Бермуды частенько прихватывают тропические ураганы, заканчивающие жизненный цикл. Да и рыбалка на отмелях с песчаным дном оказалась превосходной, и многие с удовольствием занимались ею. Климат же, переходящий от субтропического к тропическому, плюс температура воды, не опускающаяся ниже двадцати градусов, вообще делали бы это место райским уголком. Если бы не упомянутые трудности с пресной водой.

Фрагмент 14

27

Как член Штаба экспедиции, Юрий Калинкин узнал о том, что советская колония скоро прирастёт очень большим пополнением, одним из первых. Пока было неясно, из-за чего советское правительство отправило в прошлое новую партию переселенцев и, самое главное, кораблей. Из радиообмена с флагманом целого флота, находящегося в районе архипелага Мадейра, это было непонятно. Но количество только судов и боевых кораблей, которые следовало вскоре ожидать в Кольском заливе, просто поражало воображение. Настораживало то, что в этой партии переселенцев в прошлое – ряд крупных армейских подразделений почти полного состава. Воздушно-десантная дивизия, полк морской пехоты, два мотострелковых полка, несколько отдельных батальонов, большое количество лёгкой боевой техники.

Из-за этого снова резко обострялся вопрос с жильём, который, казалось бы, только-только начинал решаться именно так, как это задумывалось, с расселением каждой семьи в просторные дома и квартиры. Начало апреля, когда должны будут прибыть в залив первые суда, это, конечно, уже весна, часть людей уже можно будет расселить и в палатках, но снова всё лето придётся строить, строить и строить дома вместо того, чтобы развивать производственную базу. Строить дома, распахивать поля и засевать их куда большим количеством сельскохозяйственных культур, чем планировалось. Иначе следующую зиму просто не пережить без резкого сокращения норм выдачи продуктов на человека. Пусть даже какие-то запасы на идущих кораблях и имеются.

Пришлось срочно собирать комсомольские и партийные собрания, чтобы мобилизовать людей на ударный труд по заготовке леса, подготовке посевных площадей, производству пиломатериалов и стройматериалов вообще. И если работу на вырубках ради соблюдения правил техники безопасности пришлось вести только от темна и до темна, то остальным перечисленным заниматься в три смены, круглосуточно. Ведь, например, в сельском хозяйстве один весенний день, случается, целый год кормит.

«Новый флот» прибыл к городу, к счастью, не разом. Суда подтягивались группами полтора-два десятка. По прибытии их «сортировали» по характеру груза: что-то разгружать немедленно, а что-то может храниться в трюмах судов, стоящих на якоре, хоть целый год. Как, например, руда с Кубы, оказавшаяся на одном из них. Но экипажи этих судов, узнав реальное положение дел в колонии, после трёхдневного отдыха на суше (многим пришлось «болтаться в море» почти два месяца) включались в общие заботы. Например, убывали на строительство гидроэлектростанций, разбивку палаточного городка или погрузку стройматериалов для Карантинного городка на Бермудских островах.

Выяснилась и причина столь массового «исхода» кораблей. Честно сказать, очень расстроившая многих. Включая, например, капитана лайнера «Адмирал Нахимов», собиравшегося через несколько лет со своим красавцем вернуться в будущее: какое возвращение, если требованием натовцев является уничтожение установок, при помощи которых был осуществлён перенос в прошлое? Надежда лишь на те установки, которые остались в Крыму и осуществляли переброску войск для атаки на Стамбул и Венецию.

По мере прибытия всё новых и новых судов в залив вопрос о том, как занять этих людей, становился всё острее. Конечно, очень нужно месторождение угля в верховьях Невы, но туда ещё даже не отправляли геологов. Нужно строить порт в районе Нью-Йорка другого мира, но он понадобится, по большому счёту, с началом торговли с Европой. Если только заняться переработкой железной руды, небольшие запасы которой имеется на острове Статтон в устье Гудзона? Вот только железом заставлены все якорные стоянки вокруг Ленинграда. Перерабатывать их сто лет – не переработать.

Некоторую подсказку дали кубинцы, как выяснилось, плывшие на одном из судов в СССР. Медь, запасы которой имеются на их родном острове! Помимо неё – никель, кобальт, марганец, железо, хром, золото, каолин, асбест, каменная соль, фосфориты. Помимо их разработки, которую кое-где можно быстро организовать, выращивание кофе, сбор тропических фруктов, создание плантаций сахарного тростника, который, как оказалось, скоро тоже прибудет. Вместе со специалистами, умеющими этим заниматься. На соседнем острове Гаити – железо, медь, золото, серебро, гипс, соль, известняки, мрамор. На Ямайке – медь, известняки.

Привлекательнее всего, конечно, выглядит именно Куба. Северное побережье её западной части богато просто великолепными бухтами, надёжно защищающими корабли от мощных тропических штормов. Не зря же испанцы выбрали именно бухту Гаваны в качестве главного перевалочного пункта для своих морских караванов из Америки.

Больше всего радости было от того, что среди прибывших судов оказались целых три крупных танкера. Причём, не пустые. Один, с восемьюдесятью тысячами тонн нефти поставили на якоря в качестве резервного хранилища нефти. Под содержимое второго принялись варить ёмкости, используя для этого обшивку с разбираемых судов. Южнее полуострова, где рос город, за небольшим проливом, там, где в двадцатом веке располагался морской порт, специализирующийся на морских перевозках автомобилей. Этих запасов, даже если не возить нефть и битум с острова Апшерон, хватит на несколько лет. Но возить придётся, поскольку до появления у берегов Америки испанцев нужно укрепиться в регионе.

Но самая горячая пора для Калинкина настала с прибытием военнослужащих, подавляющее число которых является комсомольцами. Теперь ему уже стало никак не обойтись без полноценного штата освобождённых работников. Благо, имелись в наличие комитеты комсомола подразделений и опытные секретари из числа офицеров и сверхсрочников. По сути, теперь получалось, что больше половины населения колонии – его подчинённые по комсомольской линии. Вот и приходилось вертеться, как белка в колесе, не только знакомясь с новыми комсомольскими организациями, но и не забывая появляться в старых. Даже Сима стала жаловаться, что видит его только по ночам.

Недолго жаловалась. Как писал Блок, покой нам только снится. От индейцев примчался гонец с тревожной вестью: саскуэханноки не смирились с поражением, собрали союз из соседних ирокезских племён и вышли на тропу войны с алгонкинами-коноями, «обидевшими» их осенью. А поскольку у ленинградцев с коноями договор о взаимопомощи при отражении агрессии, пришлось собирать отряд мотострелков. И в качестве переводчицы с ним направили Серафиму. Как ни упирался Юрий, доказывая, что не место беременной женщине на войне.

Есть такое! Ждут Калинкины пополнения в семействе. Пусть срок беременности ещё не велик, чуть меньше трёх месяцев, но ведь это факт, зафиксированный гинекологом. Тем не менее, кроме неё, больше переводить некому.

Тогда Юрка тоже пошёл на принцип:

– Без меня она никуда не поедет! Сам её буду защищать!

За основу отряда взяли две роты мотострелкового полка. Правда, бронетранспортёров только четыре, поскольку на них не очень-то просто передвигаться по лесам. Один – штабной, специально для безопасного перемещения «Нежного Голоса Богов». Загрузили всех и всё на два малых десантных корабля проекта 106 и одну «зиганшинку», и в поход. Сначала по Кольскому заливу, а потом и вверх по Неве.

Путь не такой уж и длинный, всего около девяносто километров, а поскольку шли по свету, успели полюбоваться заросшими лесом берегами и залива, и реки. Правда, Юрий постоянно отвлекался от красот, регулярно принимаясь наставлять жену, чтобы та вела себя как можно осторожнее. Обучить супругу обращению с выделенным ей пистолетом Макарова он успел ещё в городе. И даже заставил пострелять по мишеням, израсходовав для этого два магазина. Но всё равно очень, очень за неё волновался: всё-таки индейцы в отношении представителей врага славятся отнюдь не гуманизмом.

В общем, когда сразу за порогами, как и было обещано, на берегу принялись махать каравану проводники-конои, Серафима даже с облегчением отправилась выполнять работу переводчицы. Похоже, муж своими наставлениями её просто замучил. Хоть и приятна такая забота.

28

И снова Павлу Патюкову в море. Теперь уже – в сопровождении СКР «Советский Дагестан» строить военно-морскую базу на Кубе, в том месте, где в двадцатом веке осталась столица первого в Новом Свете социалистического государства, город Гавана. Причём, вместе с самыми настоящими кубинцами, оказавшимися на одном из теплоходов, недавно прибывших из Атлантики.

Павел снова нужен там как специалист по монтажу артиллерийских установок, снятых со сторожевиков. Командование посчитало, что в будущем именно Гавана станет одним из важнейших опорных пунктов советской колонии, и поэтому вход в бухту будут защищать сразу две установки. Причём, их дальности стрельбы с лихвой хватает для прикрытия подходов к гавани не только с моря, но и с любого из берегов.

Молодая супруга, кажется, даже обрадовалась, когда мичман объявил, что они снова отправляются «туда, где тепло». В Ленинграде она откровенно мёрзла по ночам, прижимаясь к Павлу. Прижималась, чтобы согреться, а не ради другого. Впрочем, и «другим» занималась с огромным удовольствием, чему не мог нарадоваться Пашка, не раз слышавший от знакомых о жёнах-«ледышках».

Готовились серьёзно. И строительную технику собирались с собой везти, и бетонные конструкции с пиломатериалами в трюмы грузили, и пару барж-«зиганшинок» на палубы пристраивали, и сборные домики. Вот только, к удивлению мичмана, практически не брали с собой оконного стекла. Как оказалось, кубинцы посчитали это излишним: тропики, климат такой, что круглый год окна не закрываются. Даже наоборот – не стёкла нужны, а наклонно приколоченные над ними дощечки-жалюзи для защиты от солнечных лучей. Тут Павел и вспомнил аравакские хижины-навесы без стенок и раскалённую палубу во время стоянки у острова Апшерон. Да уж, теперь Таня точно по ночам жаловаться на холод не будет!

До того момента, когда нужно будет устанавливать артсистемы, пройдёт немало времени. Но ведь у Патюкова руки из нужного места растут, он с любыми механизмами «на ты». А то, что его «выдёргивают» на Кубу с самого начала строительства, объяснили тем, что в тех местах, где будет строиться город, сейчас обитают индейцы таино, родственные апшеронским аравакам. Потому и понадобится его Танюха (ну, и он сам, немного научившийся языку жены), чтобы попытаться найти с ними общий язык. В общем, собирался Павел в путь-дорожку и напевал песню:

Есть такое место —

Это Сьерра-Маэстра.

Там глухою ночью

Утро воскресло.

Вы разгребли штыками

Солнце над тростниками.

Всем свободным

Нужно по солнцу.

Куба – да!

Есть такие клятвы

Тех, кто пробьется в манграх,

Тех, кто пробьется в скалах.

Клятвы – дело храбрых.

Только свободный берег

И никаких Америк.

Всем свободным

Нужно по солнцу.

Куба – да!

Тот, кто честен – с вами.

Ваше небо – над нами.

Грянет беда – прикроем

Кубу сердцами.

И прорубили трубы,

И прошептали губы:

Всем свободным

Нужно по солнцу.

Куба – да!

Что? Горы Сьерра-Маэстра это на противоположном конце острова? Да какая разница. В песне ведь поётся о том главном, ради чего они и оказались в этом времени: только свободный берег и никаких Америк! Помнится, как мальчишкой-школьником он мечтал попасть на Остров Свободы, чтобы помочь защитить его от американских империалистов, которые никак не могли смириться с потерей возможности управлять Кубой при помощи своего марионетки Батисты. Как восхищался смелостью «барбудос», революционеров во главе с Фиделем Кастро, поклявшимися не сбривать бороды до тех пор, пока не победит начатая ими революция. Как, уже служа на флоте, негодовал по поводу подлого убийства Эрнесто Че Гевара.

И вот теперь именно он будет одним из первых советских людей, высадившихся на острове, чтобы продолжить дело Ленина и Фиделя Кастро. Чтобы построить на Кубе социализм.

Конечно, здесь, в американском Ленинграде творятся не менее великие дела. Вон, две роты мотострелков пару дней назад отправились помогать дружественным коноям отбивать нападение объединившихся против них ирокезов. И этим самым защищать владения советских людей. Но мичман Патюков не должен оставаться непричастным и ко многому другому. Он был в плаванье, когда советские люди изучали Багамские острова, строили городок нефтяников на Апшероне. Теперь впереди – Куба, база для освоения всей Центральной Америки. Главная база для срыва кровавой испанской экспансии Нового Света. А если понадобится, то возьмёт в руки оружие, чтобы защитить её от воинственных индейцев. Не только по приказу, но и по зову сердца, поскольку Куба для него, как для любого советского человека, вовсе не пустой звук.

Его мысли подтвердила даже песня, которой их морской караван провожал в плаванье духовой оркестр:

Куба – любовь моя!

Остров зари багровой…

Песня летит, над планетой звеня:

«Куба – любовь моя!»

Слышишь чеканный шаг?

Это идут барбудос.

Небо над ними – как огненный стяг…

Слышишь чеканный шаг?

Мужество знает цель.

Стала легендой Куба…

Вновь говорит вдохновенно Фидель, —

Мужество знает цель!

Родина или смерть! —

Это бесстрашных клятва.

Солнцу свободы над Кубой гореть!

Родина или смерть!

Куба – любовь моя!

Остров зари багровой…

Песня летит, над планетой звеня:

«Куба – любовь моя!»

Самое занятное, что среди отправляющихся в путь действительно оказалось немало бородачей, «барбудос» по-испански. Просто из-за того, что уже возникли сложности с бритьём растительности на лице: на всех не хватало опасных бритв, а лезвия для безопасных закончились. Даже у солдат, и матросов, командиры которых ворчали на «неуставной вид», но ничего не могли поделать с этой проблемой.

От Ленинграда до места закладки Гаваны не так уж и далеко, в сравнении с Тринидадом-Апшероном. Всего-то около тысячи миль. Но как разительно меняется климат! Матросы грузопассажирского судна, уже бывавшие в водах близ полуострова Флорида, рассказывали, что эти места в двадцатом веке были излюбленным курортом американских богачей. Пляжи, роскошные отели и виллы. Сейчас же Флорида представляет собой заросшую сплошным лесом болотистую местность.