Текст книги "Аттила Атлантики (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

В общем, обратное плавание Патюкову пришлось провести уже в другой каюте: в «родной» обитали Сергей с индеанкой, которую он тут же «перекрестил» в Наташу. Кстати, «док» что-то обнаружил только у одной из «матросских жён». Что именно – достоянием гласности не стало.

Дурной пример заразителен. Поэтому, поглядывая на гуляющих по палубе девиц, которых просто вынудили ходить в тельняшках, прикрывающих им ещё и верхнюю треть бедра, кое-кто с нетерпением ждал возвращения эсминца к острову, где обитают лукку-кайри. Да и сам Павел почёсывал затылок, размышляя, не последовать ли ему примеру друга.

Причина затянувшейся стоянки близ битумного озера стала ясна через неделю. Опять поднялся ветер, а небо заволокли тучи. Очередной тропический ураган! Именно его ждали капитан и штурман, чтобы не штормовать в открытом море. Всё-таки в закрытом со всех сторон сушей заливе Пария (а с недавних пор – Бакинском) поднятая волна меньше, чем на просторах Карибского моря. Так что сторожевик то стоял на якорях, то маневрировал близ берегов Тринидада, сменившего по идеологическим причинам (Троица – это религиозное мракобесие!) название на Апшерон. Ну, а что? На Апшеронском полуострове тоже с древнейших времён нефть добывают.

Этот ураган, скорее всего, прошёл севернее предыдущего, и путешественников тоже зацепил только краем. Но капитан-лейтенант Добрых не стал дожидаться, когда окончательно утихнет волнение, чтобы отдать приказ о выходе в море: СКР, вместо того, чтобы от побережья Пуэрто-Рико идти прямо на Кольский залив, теперь нужно было ещё и «заглянуть» к острову Маягуана, Сердитому острову.

Фрагмент 8

15

15 августа наконец-то сдали в эксплуатацию первый пирс и первую причальную стенку Ленинградского порта! Всё, закончилась суета с перегрузкой содержимого трюмов судов типа «Либерти» при помощи плашкоутов-«зиганшинок». К стенке пришвартовался сухогруз с цементом, а с двух сторон на пирс выгружали конструкции и тяжёлую технику с двух других. Благо, пятидесятитонные грузовые стрелы позволяют обходиться без портового крана.

Примерно к тому же времени удалось отыскать и строительный камень поближе, чем на берегах реки Саскуэханна-Нева. Тоже вблизи реки, но куда более мелкой, «в девичестве» носившей имя Потапско. Теперь же именуемой переселенцами Невка. Правда, к тем камням по воде не добраться, приходится торить грузовую «магистраль» и, когда она будет готова, возить камень самосвалами.

Часть возить на строительство города, а часть использовать для строительных работ на самой речке. Ведь Ленинград американский нуждается в электроэнергии. Вот и принято решение строить на ней целый каскад небольших электростанций. Правда, часть территории, где предполагается это строительство, выходит за границы десятикилометровой зоны покупки. Кроме того, некоторые из индейцев по Невке плавают в залив рыбачить.

Решить этот вопрос с коноями проблемы не составляет. Те, мягко говоря, находятся под огромным впечатлением от новых соседей. Представьте себе: если испанцев с их кораблями куда более высокоразвитые мезоамериканцы посчитали богами, вернувшимися на Землю, то для тутошних индейцев советские люди из цивилизации второй половины двадцатого века с их техникой – вообще нечто невообразимое. Конои буквально молятся на них. По сути, Михайлову можно было бы просто шикнуть на вождей, сделав грозное лицо, и назавтра в округе не осталось бы ни одного индейца. Вот только установка при отправке экспедиции была – не поработить местное население, а постепенно влить его в новое общество. Потому Серафиме Звягинцевой, уже очень хорошо усвоившей диалект нантикока, на которой говорит это племя, приходится регулярно переводить на переговорах с вождями коноев, выяснять, чего те хотят за ту или иную новую уступку.

Девушка стала настолько привычна индейцам, что они уже присвоили ей своё имя, которое можно перевести на русский язык как «Нежный Голос Богов». Первое время Сима очень смущалась его, но, наслушавшись комплиментов Калинкина, с которым не просто сдружилась, но даже уже несколько раз целовалась, смирилась. Ведь Юра полностью поддержал коноев, заявив, что готов слушать её голос день и ночь.

Юрку, вечно носящегося по объектам стройки, тоже хорошо знают. И называют Быстрокрылым Орланом. И успели заметить его «особые» отношения с «Нежным Голосом».

Расплачиваться с индейцами решено железными изделиями. Те же стрелы, ножи, топоры, мотыги, лопаты, крупные портняжные иглы. Помогают им освоить новые инструменты, усовершенствовать те же самые томагавки. Даже прияли пару человек учениками кузнецов, чтобы они в будущем могли сами ремонтировать эти инструменты.

В дело идёт всё. Даже такие «отходы», как использованные консервные банки, из обрезков которых мастерятся скребки для выделки шкур и очень уж плохие ножи. Но всё равно режущие лучше, чем каменные. Для той же цели используются мелкие осколки стекла. Но, как заметил генерал, племя коной определённо накапливает оружие и боеприпасы. А после разговора с ним вожди признались: собираются «выйти на тропу войны» с живущими неподалёку ирокезами из племени саскуэханнок. И даже попросили воинов для участия в этой войне.

Александру Михайловичу пришлось отказать.

– Если саскуэханноки нападут на коноев, мы им поможем защититься. Но пока они не угрожают ни нам, ни нашим друзьям.

– Нам известно, что они нападали на ваших людей, когда они добывали камень на Рыбной реке.

– Нападали. Только наши воины показали им, что наши громы и молнии быстрее, чем их ноги. И бьют дальше и точнее, чем их стрелы.

«Громы и молнии» – самое страшное, с чем столкнулись индейцы, когда сюда пришли чужаки. Буквально пары инцидентов, в которых вооружённой охране объектов пришлось применить огнестрельное оружие, хватило, чтобы местные удальцы отбросили любые попытки что-нибудь украсть, похитить понравившуюся девушку или завязать драку с новыми соседями. После очередного инцидента даже пришлось продемонстрировать действие 120-миллиметрового миномётного боеприпаса, выворотившего несколько деревьев и оставившего солидную воронку в земле. После этого – как отрезало.

Вождям пришлось терпеливо объяснять, что в обычаях советских людей – только обоюдное согласие на брак. Никаких краж невест! И за эти кражи «боги» будут наказывать похитителей. Жестоко наказывать.

– Вы знаете, что у нас женщин меньше, чем мужчин. И если бы наши мужчины крали ваших женщин и девушек, то вы бы скоро остались совсем без них. Но мы приходим к вам и просим тех, кто согласится переселиться к нам и согласны стать их жёнами. Не потому, что наши воины слабы, а потому, что кража женщин у нас запрещена.

Честно говоря, далеко не все индеанки, согласившиеся «сочетаться узами законного брака» с пришельцами, были юными девушками. Основная часть – как раз вдовы с детьми, пусть, обычно, и довольно молодые. И если взрослым женщинам поначалу было трудно освоиться в новых семьях, то приведённая с ними «мелюзга» очень быстро усваивала и язык, и правила поведения. Главное – язык. Причём, вклад Звягинцевой в этот процесс был не так уж и велик: она больше работала над этим именно с «жёнами».

Ещё в середине августа от Советского острова пришёл оставленный у его берегов сухогруз. Там уже закончилось сооружение маяка-форта, ветряной электростанции, питающей лампочки в «квартирах» и на «вышке». Даже пушку на площадке, смотрящей в сторону моря, установили. По рассказам прибывших, гарнизон тоже достаточно быстро обзавёлся «подружками» или даже «жёнами» из числа тамошних индеанок. Да и члены экипажа и строители привезли с собой четверых спутниц, согласившихся отправиться с ними в дальние края по «большой воде». Пожалуй, через полгода после высадки на острове, когда придётся менять «вахтовиков», те тоже приедут не одиночками. Ну, и ладно. На то и было рассчитано, что дружбу с аборигенами советские люди станут налаживать и через семейные узы.

Семь индеанок привезли и на сторожевом корабле «Советский Азербайджан», совершившем поход к островам в Атлантическом океане и в Карибском море. Но Сима только руками развела на вопрос, сможет ли она найти общий язык с ними.

– Это совсем другая языковая семья. Аравакские языки не имеют ничего общего с алгонкинскими. Ну, это, например, как английский с монгольским или узбекским.

К счастью, в составе экспедиции нашёлся ещё один лингвист, согласившийся изучать языки девушек, взятых с очень далеко отстоящих друг от друга островов. Калинкин по секрету рассказал подруге, что того парня просто поразили красота и телосложение привезённых с островов девиц, и он загорелся идеей со временем заиметь такую же жену.

Нет, Сима могла бы взвалить на себя обязанность овладеть и аравакскими языками. Но она подумала, что тогда ей придётся покинуть Ленинград, всё больше и больше напоминающий настоящий город, и отправиться куда-нибудь на Багамские или Антильские острова. А значит, расстаться с Юрием, место которого именно здесь. Тем более, матросы рассказывали, насколько тяжело переносится тропическая духота и как страшно во время ураганов, регулярно налетающих на те самые острова.

Да, тогда придётся плыть за моря. Язык местных индейцев теперь знает не только она, пусть и остаётся «главной переводчицей», а вот аравакские потребуются очень скоро. Как рассказал Юра, в штабе решили, что добыча нефти и битума на острове Апшерон, как теперь называется Тринидад из другого мира, советской колонии очень нужна. Поэтому туда придётся отправлять людей, которые попытаются добуриться до залежей нефти (судя по имеющимся документам, она находится неглубоко, на глубине около восьмидесяти пяти метров) и будут добывать твёрдый битум.

– Иначе мы так и не растянем наши запасы топлива до прибытия новых кораблей с горючим из будущего.

16

С началом изыскательских работ по строительству каскада электростанций геологи нашли немало и полезных минералов. В первую очередь – глины и известняка. К их выходам тут же проложили автодорогу и начали строить большие печи для обжига. Высококачественный цемент потребуется для сооружения особо ответственных элементов разных производственных зданий и сооружений, а вот на жилищное строительство вполне пойдёт и известковый раствор. Как для фундаментов двух-трёхэтажных домов, так и для связки рядов кирпичей. Учитывая же практически субтропический климат и малоэтажность будущей застройки, кирпича тоже потребуется не так уж и много: хватит толщины стен и в полтора кирпича.

Конечно, скорость строительства жилья переходом на кирпичную кладку серьёзно снизится. Но на данный момент тех, кто живёт в палатках, осталось немного. Большинство – либо в уже построенных домах (пусть даже барачного типа или балкАх, но поселены очень тесно), либо на борту теплоходов и грузопассажирских судов. Да и немедленно прекращать строительство из бруса никто не собирается. Так что к моменту, когда начнётся кирпичное строительство, бездомных не останется, и в новые дома люди будут вселяться в рамках программы улучшения условий проживания.

В общем-то, и все эти бараки строили с расчётом на то, что после отселения из них остающимся можно будет «расшириться». Причём, советских норм, не позволяющих семье без детей получить что-либо больше комнаты или однокомнатной квартиры, изначально собирались не придерживаться. Минимум – двухкомнатная. С расчётом на то, что в ближайшее время эта семья заведёт ребёнка. И, судя по очереди в женскую консультацию при медсанчасти, зимой население города увеличится, самое меньшее, на четверть. Даже не считая «индейских жён», которые непременно появятся ещё. Люди в экспедицию отправились преимущественно молодые, мечтающие о семье и детях, и теперь многие стараются исполнить эту мечту.

Осень в этих местах – это не начало сентября, как привыкли живущие в средней полосе СССР, и даже не его конец, как на юге страны. Это же даже южнее Еревана. Жёлтые листья появляются только в середине октября. И примерно к этому времени удалось очистить от леса и распахать поля к западу от границы города. В расчёте на то, что уже весной, к началу посевной кампании, поля прирастут новыми площадями, достаточными для прокорма всего населения. Упор, как и в нынешнем сезоне, будет сделан на картофель, пшеницу, овощи и корнеплоды. Растущие в местном климате в открытом грунте, как, например, огурцы и помидоры, неизвестные индейцам-коной.

Если с огурцами понятно (их в Америку завезли европейцы), то незнание ими «классических американских» растений, таких, как картофель, помидоры и подсолнечник, для многих оказалось неожиданностью. Пока более сведущие не пояснили, что картошка ещё не завезена из Перу, а томаты и подсолнечник – из Мексики. Теперь начнут распространяться, поскольку угощение понравилось вождям, а семена были переданы женщинам из соседних селений, которые весной высадят их на своих грядках.

Первыми на материк с острова Удовольствий, как он назывался в США (теперь это – остров Совхозный), решили перевезти свиней. За лето нагуляли жира не только свиноматки и хряки, но и рождённые уже после плавания молодые поросята. Для них успели построить довольно большой, «на вырост», свинарник. Их – из-за того, что перерывают на острове землю так, что травы может не хватить остальному скоту. Кое-кто пробовал даже возмущаться: «Люди в тесноте живут, а вместо них о свиньях заботятся». Но их достаточно быстро вразумили тем, что иначе этим же бузотёрам скоро не хватит мяса.

Если коровники и конюшни из обыкновенных досок уже давно есть на острове, то на материке их только предстоит построить. И стойловое содержание выбрано потому, что на выпасе коровы, кони и овцы станут большим соблазном для индейских охотников. Вот размножатся, тогда и можно будет передать живность соседям, научив их ухаживать за невиданным скотом и правильно им пользоваться. Особенно это касается лошадей, которых нужно растить три года перед тем, как станет возможно их оседлать или запрячь.

Индейцам уже продемонстрировали, что лошадей можно использовать в качестве верхового животного и тем повысить мобильность их воинов. Чисто «для профилактики», чтобы не охотились, если какая-то лошадка или конь сбегут, а оценили перспективу выращивания этих животных. Которых им пообещали продать, когда удастся их размножить. Так что, похоже, индейские «летучие отряды конницы» появятся уже к тому моменту, когда у англичан зародится идея «сплавлять» прочь из своей страны «лишних» людей.

Но это произойдёт ещё не скоро. Англия пока погрязла в междоусобицах, продолжает вяло «бодаться» с Францией и Шотландией. Реформация и религиозные преследования, которые и выплеснут в Северную Америку большинство переселенцев-колонистов, даже ещё не начинались. Мало того, реформаторские взгляды, которым в привычной истории дал старт Мартин Лютер, будут сформированы только через тридцать лет. А сам этот богослов-бунтарь пока под стол пешком бегает. Ну, а генуэзца на английской службе Джованни Кэбота, когда нужно будет, встретят, «объяснят политику партии» и отправят восвояси.

Сейчас же задача стоит – сформировать мощный индейский союз для противодействия тем, кто придёт на их земли, чтобы отнять у них земли, истребить многочисленное население континента (по данным историков, перед «приплыздом» Колумба его численности достигала примерно пятьдесят миллионов человек, а через пару столетий уменьшилось почти в десять раз) и поработить оставшихся. Всеми доступными способами истребить, от убийства оружием до преднамеренного заражения болезнями, к которым у индейцев нет иммунитета.

Союз предстоит формировать из североамериканских индейцев Восточного Побережья, где на этот момент существует две враждующих между собой крупных группы племён. Это алгонкины и ирокезы. Добиться устойчивого мира между ними пока невозможно. Да и вряд ли возможно вообще. Особенно – если учитывать то, что советские люди соседствуют именно с алгонкинами, и первые плоды приобщения к цивилизации, несомненно, усилят именно их. Всё-таки именно они первыми получат и железное оружие, которого нет больше ни у кого, и более продуктивные сельскохозяйственные культуры, и более совершенные инструменты, что приведёт к росту населения в алгонкинских племенах.

Как это отразится на ирокезах (в широком смысле слова, подразумевая под ними все племена, говорящие на диалектах этого языка)? Скорее всего, на первом этапе – не очень хорошо. Но данный народ в историческом масштабе продемонстрировал неплохую приспособляемость к меняющимся условиям мира, доставив английским колонизаторам куда больше проблем, чем все те делавары, могикане и прочие многочисленные алгонкинские племена. Но ирокезов тоже много. Очень много, так что никакого тотального доминирования одной группы племён над другой не получится. К тому же, если для высадки первой экспедиции в прошлое выбран район, населённый алгонкинцами, то вторая поселится уже в районе Нью-Йорка и Коннектикута из другого мира, а там советским людям придётся тесно столкнуться и с ирокезами. Соответственно, «подпитывать» железным оружием, инструментами, сельскохозяйственными культурами, знаниями уже племена данной группы.

Кстати, форт-маяк на восточной оконечности острова Советский («бывший-будущий» Лонг-Айленд) строили именно для того, чтобы заявить о себе всем индейцам, обитающим в тех местах. Они же не вечно находятся в состоянии войны. По большей части всё-таки живут в мире, торгуют, ходят по территории друг друга, обмениваются невестами, чтобы избежать вырождения из-за близкородственных связей. Так что не исключено, что к моменту появления второй экспедиции, отношения будут налажены и с тамошними ирокезами.

Только случится это через девять лет. Пока же индейцы известили штаб города о том, что племя коной вышло на тропу войны с саскуэханноками, обитающими в предгорьях Аппалачей, севернее устья Невы-Саскуэханны.

Фрагмент 9

17

После дальнего похода ремонт механизмов боевого корабля обязателен. Что ни говори, а многие из них весьма и весьма неновые, а непрерывная работа «на протяжении всей службы корабля» не предусмотрена практически нигде. Даже винты необходимо время от времени исследовать, а то и менять.

Но полной неожиданностью для мичмана Патюкова стал приказ… демонтировать два из четырёх орудий главного калибра. Одно из демонтированных законсервировать, а другое вместе с относящимися к нему механизмами и запасом снарядов перегрузить на самоходную баржу. Как оказалось, его установят в качестве берегового орудия на маяке-форте мыса Тарханкут. Слава богу, не «его», Павла, орудие. Тем не менее, пока другие члены команды занимаются ремонтом, мичману придётся повозиться, устанавливая почти тринадцатитонную конструкцию на специальную площадку форта, с которой Б-34 сможет держать под прицелом не только вход в залив, но и подходы к нему.

С одной стороны, возни с перевозкой и установкой орудия много. А с другой – новые места, новые впечатления.

Как оказалось, вовсе не лучшие впечатления. Всё-таки вторая половина октября – это уже не лето. И температура воздуха не та, и вода в океане (хотя формально – это Саргассово море) успела остыть. Да и дожди отнюдь не такие тёплые, как это было летом. Павел даже принялся ностальгировать по тем дням на острове Сердитый, где удалось понежиться на белом песочке и поплавать в прозрачнейшей воде лагуны, куда не заплывают акулы. А ещё – по красавицам-туземкам, практически не скрывающим свои прелести. Всё-таки местные индеанки не дотягивают по статям до обитательниц островов Сердитый и Апшерон. Может, всё-таки зря он не последовал примеру Серёги Крапивина и не выбрал там себе подружку?

В середине ноября до Тарханкута и вовсе дошёл тропический циклон, подобный тем, встречи с которыми дважды удалось избежать «Советскому Азербайджану» во время плаванья на юг. Тоже не целиком обрушился на побережье, а «проходил мимо по своим ураганным делам», но его центр был значительно ближе к маяку, чем на Сердитом и Апшероне.

Зрелище, нужно сказать, впечатляющее. Ветер такой, что «зиганшинка», грузившая технику, использовавшуюся при строительных работах, быстренько сбежала в залив, чтобы укрыться в той самой бухте, где в двадцатом веке другого мира стоял американский авианосный флот. Павел, проводивший отладку механизмов орудия, остался до следующего рейса и имел возможность с площадки маяка наблюдать за буйством стихии. С деревьев обрывало целые ветки, а волны, вздымающиеся на четыре-пять метров, полностью захлёстывать песчаный пляж, шириной метров семьдесят. Самодельные навесы, сооружённые строителями ради тени, снесло ещё в самом начале непогоды, а колья, державшие их, выворотило волнами и зашвырнуло куда-то в прибрежную растительность.

Ливень, обрушившийся на землю, нашёл несколько щелок в гидроизоляции продовольственного склада, и обитателям форта пришлось устраивать аврал, чтобы не испортились продукты. Как выяснилось, дождь хлестал под большим углом, и раньше, при более слабом ветре, такого не наблюдалось. Тем не менее, форт-маяк в целом выдержал испытание стихией на «хорошо». Так что, закончив работы и передав дальнобойную пушку её расчёту (значительно сокращённому в сравнении с тем, что работает на корабле, поскольку высокая скорострельность орудия в нынешних условиях не требуется), Патюков отбыл в Ленинград со следующим рейсом «зиганшинки». А гарнизон остался нести вахту до начала весны.

За время его отсутствия ремонт «Советского Азербайджана» и подготовка сторожевика к новому походу фактически закончились. На вопрос «куда?» молодожён Крапивин ответил просто:

– Да всё туда же.

Правда, сам он шёл уже не на сторожевом корабле, а на сухогрузе «Смоленск», построенном в Германии в 1944 году. Пассажиром, поскольку именно его орудие, загруженное в трюм судна будет установлено в форте, который предстоит строить рядом с битумным озером на острове Апшерон. И не один идёт, а вместе с молодой супругой, взятой именно там. Начальство решило, что девушка и её муж послужат дальнейшему укреплению добрых отношений с местным населением: Наташа ведь видела, как живут могущественные иноземцы, как они относятся к индейцам, что может получить племя от сотрудничества с народом её мужа. Да и какой-никакой переводчицей поработает: нахваталась за это время русских слов, довольно неплохо понимает Серёгу.

«Смоленск» идёт с неплохой загрузкой. Помимо бочек с топливом, предназначенным для сторожевика и техники, что будет использоваться при постройке военно-морской базы, везёт запасы продовольствия для гарнизона, буровую установку, металл для ёмкости под добытую нефть, саму строительную и транспортную технику, а также самоходную баржу, при помощи которой будет происходить выгрузка-загрузка. Ах, да! Трубы для перекачки нефти в танкеры.

Откуда такая уверенность в том, что нефть обязательно будет? Да из исторических документов известно, что первая же скважина, пробуренная, кажется, в 1887 году, дала её. И с тех пор «кровь земли» вывозили танкерами в США и перерабатывали на месте, а она всё не кончалась и не кончалась.

Место нужно «застолбить» как можно скорее, пусть испанцы в лице Колумба здесь появятся (если теперь появятся) не раньше 1498 года. Но до этого времени требуется добиться того, чтобы тутошние индейцы шебая считали советских людей «добрыми богами», а первые же контакты с испанцами вызывали у них неприятие. Кроме того, нефть и битум нужны для производства топлива, без которого никакого развития советской цивилизации в Новом Свете не получится.

Старт плаванья назначили на первую декаду декабря. Специально не спешили, чтобы не попасть под какой-нибудь «шальной» ураган, сезон которых заканчивается вместе с ноябрём. Но на грех ведь, как известно, и вилы стреляют. По сути дела, повторение предыдущего маршрута, поскольку напрямик, через водоросли Саргассова моря, смысла тащиться не было: раздвигать их – тратить лишнее топливо. Да и наведаться на остров Сердитый, чтобы «отметиться» у индейцев, с которыми подружились, следовало бы.

Так и получилось. По более или менее спокойному морю спустились до Багамских островов, а вдоль них уже и добрались до «заветных» прозрачных лагун выбранного для будущей базы островка. Где и отвели душу, греясь после поздней осени и начала зимы «американского» Ленинграда.

Кокосовые орехи, высаженные в предыдущее плаванье, прижились. Вождю деревни, близ которой высадили проросшие кокосы, показали на картинках, какие плоды со временем дадут пальмы, и никто не тронул юные деревца. Ну, а сушёными финиками угостили сразу же, так что обитатели Сердитого острова теперь ждут-не дождутся, когда сладкие плоды, так понравившиеся местному начальству, вырастут. Случится это, правда, не очень скоро, лет через десять, но ради таких лакомств индейцы согласны подождать.

Порадовали хозяев острова и железными заступами, благодаря которым им теперь можно будет резко увеличить производство их традиционных продовольственных культур. А ещё договорились, что на обратном пути «люди огромных лодок» опять возьмут себе несколько невест и оставят с десяток строителей: командование решило потихоньку начинать создание укрепления на северном берегу острова. Чтобы индейцы привыкли к соседству и благожелательному отношению к ним со стороны бывших советских граждан, воспитанных в духе интернационализма.

А дальше? А дальше небольшой караван взял курс к проливу Мона, чтобы пересечь Карибское море и снова причалить к берегу острова Тринидад. Пардон, Апшерон, как его назвали во время прошлого визита в те места. Сезон тайфунов, как и подтвердили индейцы, закончился, так что можно было не опасаться за благополучный исход перехода кораблём и судном, не очень-то приспособленным бороться с сильными тропическими штормами.

18

Идея взять с собой Крапивина и его «Наташку» оказалась очень даже неплохой. Как понял Павел, её родственники с девушкой простились навсегда, но её появление вместе с мужем и его «единоплеменниками» не просто удивило их, но и добавило доверия к чужакам. Особенно – после рассказов о том, как живётся «молодой» в дальних краях, как к ней там относятся, какие подарки ей делает супруг.

Индеанку уже успели «накрутить» рассказами о том, что через несколько лет в этих краях появятся «злые» чужаки на деревянных кораблях с парусами, которые будут ловить, убивать и принуждать к работе на себя местное население. Так что надо дружить с этими, «добрыми» пришельцами, собирающимися защитить араваков от «злых». Поскольку они могущественны: убивают врагов на расстоянии «громами и молниями», владеют чудесными знаниями и даже способны летать по небу, как сам Кецалькотль, которому поклоняются майя, частенько приплывающие на остров для торговли.

Да, Пернатый Змей был известен и аравакам, хоть они ему и не поклонялись. Не особо они поверили и Наташе. Пока со «Смоленска» не выгрузили на воду залива самолёт Як-12, оборудованный поплавками. Именно для этого похода, памятуя про легенду о Кецалькоатле, его плоскости разрисовали яркими «перьями». Машина совершила несколько полётов над островом Апшерон, слетала к недалёкому острову Тобаго, к устью Ориноко на континенте, некоторым другим островам. Не только ради «утверждения» легенды о возвращении «божества», но и для проведения аэрофотосъёмки.

Это всё позволило без каких-либо возражений со стороны местного населения добиться разрешения на строительстве рядом с битумным озером форта, защищающего и нефтяной промысел, и причал, и посёлок нефтяников. Учитывая «священный» статус озера, жидкий битум из него пока брать никто не собирался. А вот против добычи на берегу затвердевшего и бурения скважины араваки возражать не осмелились: «боги», как-никак, просят. И не «за просто так», а невиданный вещи преподнесли в подарок.

На то, чтобы сгрузить с судна буровую установку, перевезти и установить, времени ушло намного больше, чем добуриться до нефтеносного пласта (на это потребовались буквально сутки работы). И пока не готова вся инфраструктура (трубопроводы, ёмкости, насосы), скважину с густой, «тяжёлой» здешней нефтью пришлось временно заглушить. Впрочем, простаивала она недолго, поскольку в первую очередь строили именно резервуары и трубопровод. Строители вполне обходились ночёвкой на палубе сухогруза и в хижинах, построенных по образцу аравакских: навес из листьев, правда, изнутри перегороженный на несколько закутков. И лишь когда вбили в дно сваи, чтобы соорудить причал, перешли к более капитальному строительству. В первую очередь – форта с фундаментом под второе орудие, демонтированное с «Советского Азербайджана».

Вот тут и пригодился опыт Павла Патюкова, приобретённый им осенью на мысе Тарханкут. Корабельную пушку, превратившуюся в орудие береговой обороны, требовалось смонтировать заново, проверить работоспособность элеватора, подающего снаряды, пристрелять его.

Грохот орудийных выстрелов перепугал индейцев до полусмерти, несмотря на то, что работавших на стройке (не бесплатно работавших, а за железные инструменты и наконечники стрел) предупредили заранее: сейчас будет очень громко. Те, кто не разбежались, просто попадали на землю или принялись бить поклоны «помощникам Кецалькоатля» (руководство экспедиции изучило «тактико-технические характеристики» майянского божества, и выбрало в качестве пилота Як-12 русоволосого, голубоглазого мужчину, которому на время посещения острова Апшером велели отпустить аккуратную бородку).

Кстати, про майя. Хоть их численность резко уменьшилась после завоевания сначала тольтеками, а потом и ацтеками, но представители данного народа расселились с полуострова Юкатан по всему материковому побережью Карибского моря, а тринидадские араваки поддерживают с ними торговые связи. Так что месяца через полтора после прибытия второй экспедиции на остров Апшерон и полётов над островами и материком раскрашенного под пернатого змея самолёта объявились близ форта Баку и они. Правда, толкового разговора с майя не получилось: они норовили ползать на коленях перед пришельцами, выражая им почтение. Знатоков майянского среди советских людей не нашлось, а переводчик с аравакского, Артём Жаркевич, ещё только-только осваивал язык. В общем, через двойной перевод оказалось очень сложно объясниться. Но понять, что приплывшие майя известят единородцев о возвращении Кецалькоатля, он сумел.

Был и вопрос с подвохом: уходя в море на корабле (или лодке – фиг эти легенды поймёшь) в восточном направлении, Пернатый Змей пообещал вернуться в определённый год майянского календаря. И до этого года остаётся почти два десятилетия. Так что майя спрашивали, когда пилот «Яка» вернётся «на родину». В общем-то, никаких особых причин торопиться с экспедицией на Юкатан не было, потому Жаркевич, как это было заранее обговорено с руководством, и ответил гостям: