Текст книги "Аттила Атлантики (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– В случае неподчинения будем вынуждены открыть огонь на поражение.

Напоминание о том, что британцы не имеют права задерживать в международных водах и открытых проливах советские боевые корабли и гражданские суда, не подействовало. Англичане продолжали угрожать.

– Передавайте, – приказал Касатонов радисту. – В случае применения оружия по кораблям и сопровождаемым нами судам буду вынужден открыть ответный огонь. Вплоть до применения крылатых ракет и торпед со специальными боевыми частями. Повторяю: буду вынужден использовать против вас ядерные заряды. И ответственность за развязывание ядерной войны ляжет именно на вашу страну.

Спустя пару минут молчания от англичан прозвучало:

– Вы имеете такой приказ от руководства вашей страны?

– Нет, это моё собственное решение как командующего отрядом. Мой долг – защищать граждан моей страны любыми средствами. Даже теми, о которых я сказал. И отвечать за свои действия мне придётся перед Господом, а не перед руководством страны. Но ещё раньше перед ним ответите вы, если будете мешать нам пройти через пролив.

Буквально в течение часа после этого британский МИД связался по прямой линии с Андреем Андреевичем Громыко, обвиняя СССР в едва ли не ядерном нападении на английские корабли. «Мистер Нет», как его уже называют на Западе, ответил в своём духе:

– Капитан Касатонов, как советский военный моряк, просто обязан защищать советских граждан в случае вооружённого нападения на них, корабли Военно-Морского Флота Советского Союза и суда под советским флагом. Что же касается возможного разглашения капитаном Касатоновым типа имеющегося в его распоряжении оружия, то с этим после возвращения капитана Касатонова из морского похода будут разбираться советские компетентные органы.

Гадайте, сэры, блефует каперанга, у которого, кажется, «потекла крыша», поскольку он готов начать ядерную войну, или реально над военно-морской базой у Гибралтарской скалы может подняться гриб атомного взрыва. Тем более, ещё через полчаса Телеграфное агентство Советского Союза разослало по всему миру заявление о том, что британские империалисты вот-вот развяжут конфликт с применением ядерного оружия у средиземноморского побережья Испании.

Два каравана всё это время продолжали двигаться малым ходом вглубь пролива параллельными курсами. Причём, количество британских кораблей увеличивалось по мере подхода новых «вымпелов». Орудия, торпедные аппараты, пусковые установки крылатых ракет направлены друг на друга, все готовы открыть огонь немедленно.

А потом, когда советский конвой уже достиг траверса Танжера, британцы… отвернули. Оказалось, заявление ТАСС вызвало настоящую бурю в правительствах Испании, Португалии, Франции, Италии, Марокко, Алжира, Туниса и ряда других средиземноморских и европейских стран, испугавшихся даже не всеобщей ядерной войны, а просто радиоактивного заражения, которое может вызвать локальное применение атомного оружия в Гибралтарском проливе. И из Лондона прилетел приказ немедленно прекратить преследование «сумасшедших русских». Даже на расстоянии, недоступном для корабельной артиллерии. Следом за ними отдали приказ поменять курс авианосной группировке, идущей через Атлантику в Средиземное море, и американцы (ещё одна так и продолжала «болтаться» в его восточной части).

– Прорвались! – когда даже на радарах исчезли «англичане», с облегчением выдохнул Игорь Владимирович. – Сообщите об этом в штаб ВМФ. И добавьте, что мы продолжаем действовать по заранее утверждённому плану.

Чуть больше суток прошло, и на радарах было отмечено большое количество судов, дрейфующих примерно в шестидесяти милях восточнее острова Мадейра, принадлежащего Португалии. В отличие от наглых англичан, решивших перехватить советские суда прямо в море, португальцы были настроены интернировать их экипажи только при заходе в порт. Поэтому болтающихся неподалёку от их территориальных вод «русских» не трогали. Высылали время от времени сторожевые катера в их сторону, но не наглели. Ну, а с появлением отряда «сумасшедшего капитана» и вовсе «слиняли» к порту Фуншал, столице этой португальской заморской территории.

Не дёргались португальцы даже тогда, когда русская армада, объединившись, поползла на юг, явно намереваясь пройти совсем рядом с небольшим, очень вытянутым с севера на юг необитаемым скалистым островом Дезерта Гранда. Наученные горьким опытом англичан и бушующим в мире скандалом, вызванным угрозами Касатонова, ставшего известным всему миру, они решили закрыть глаза даже на то, что советский конвой войдёт в их территориальные воды.

А на следующее утро после того, как русские всё-таки приблизились к Дезерта Гранда, эти несколько кораблей и десятки судов просто исчезли. Словно сквозь землю провалились! Только на крошечном мысу, образовавшемся после случившегося лет восемьдесят назад оползня, на восточном берегу острова осталась огромная воронка от взрыва. Да на значительном удалении от неё изредка попадались мелкие обломки каких-то электронных приборов.

Фрагмент 12

23

Тридцатидвухлетний капитан первого ранга не зря тянул время, выдерживая очень низкую скорость плавания в Средиземном море. Ведь в то время, когда собранный им близ Александрии конвой «плёлся» вдоль африканского побережья, в 1487 году в районе черноморских проливов творились события, которые потомки будут помнить столетиями. А именно – в очередной раз подвергался разграблению Константинополь, как этот город будут называть в Европе ещё долгие-долгие годы. Разграблению и разрушению всего, что было связано с турками. Жуткая резня всех, носивших турецкие одежды, за исключением женщин и детей, как об этом напишут сами турки.

Неведомые завоеватели, пришедшие из Чёрного моря на гигантских стальных кораблях, громами и молниями сравняли с землёй многие дворцы, разрушили часть стен и, не задумываясь, разрушали любое строение, обитатели которого осмелились оказать им сопротивление. Да, турки уже знали огнестрельное оружие. И даже сам Константинополь взяли, разрушив одну из его стен гигантскими орудиями. Но эти орудия метали огромные камни, а пушки пришельцев, установленные на корабли и даже стальные повозки – чем-то, взрывающимся с невиданной мощью. Да и сами их воины были поголовно вооружены миниатюрными «пушками», «тУпами», как их называют османы, поражающими выпущенными из них кусочками металла.

Ещё задолго до наступления темноты пришельцы овладели всем городом и принялись вывозить все ценности, найденные во дворцах турецких вельмож и богатых турок. Причём, предварительно осведомившись у трясущихся от страха горожан на несколько странном, но однозначно турецком диалекте, кто здесь обитал или продолжает обитать. Греков и прочих христиан почему-то старались не трогать. Да и к Айя-Софии, как турки стали называть Софийский собор, относились с явным благоговением. Пусть они не носили нательных крестов. А на следующий день, собрав значительное число богато одетых горожан, потребовали до завтрашнего полудня собрать выкуп в размере двух тысяч батмана золота и двадцати тысяч батманов серебра (и то, и другое – в монетах или изделиях). В переводе на метрические величины – немногим более восьмисот килограммов и восьми тонн соответственно. И это – не считая уже вывезенного из дворцов.

Требование предпочли выполнить безоговорочно, поскольку единообразно одетые чужаки вызывали ужас: чтобы взять Константинополь туркам пришлось осаждать его несколько месяцев силами, многократно превышающими силы защитников. А эти всего добились за несколько часов, не только перебив огромное количество воинов султана Баязида Справедливого, но и в бою убили его самого и многих его приближённых, не успевших убежать из города.

Да, были убитые и раненые и среди напавших. Но сотня или чуть больше тех, чьи тела унесли на один из своих кораблей захватчики, ничто в сравнении с десятками тысяч турок. И это – не считая всё ещё лежащих под развалинами или на дне бухты и пролива.

Окончательно стало ясно, какому народу принадлежат оккупанты, когда они предложили рабам из числа славян, в первую очередь, женщинам и детям, отправиться с ними дальше на их огромных кораблях. Хотя, конечно, не отказывали и сильным нестарым мужчинам. На вопрос, куда «дальше», отвечали загадочно: за море-океан, где все люди живут вольно и нужды не знают.

Выкуп, конечно, собрали. Но помимо него захватчики запаслись много чем хорошим. От подобранного оружия до товаров в брошенных лавках и на уцелевших купеческих кораблях. Даже пушки-тУпы со стен сбросили и на плоские, как лохани, корабли свезли. А огненным зельем от них разрушили некоторые воротные башни. Оставшихся бесхозными коней, коров, овец, тоже на корабли грузили. И овёс для их кормёжки.

Пока грабили город, часть корабельной армады ушла в Мраморное море, где на острове Мармар чужаки и похоронили своих погибших. Но пока все они не ушли из «Второго Рима», там время от времени продолжали греметь их тУпы. Это они топили турецкие корабли и разрушали прибрежные укрепления. Но уже не сразу топили, а после разграбления. И уйти, сбежать от их самых маленьких, очень юрких кораблей, было невозможно: любую, даже самую быструю галеру, которые многие по привычке ромейских времён ещё называли «дромон», «бегун», те настигали играючи.

Если Дарданеллы значительно шире Босфора, то Босфор короче пролива, соединяющего Мраморное море с Эгейским, раза в два с половиной. Так что каравану пришлось потратить на прохождение пролива названного в древности в честь местного греческого царька, весь световой день. Проходить между руин двух крепостей, построенных турками в самом его узком месте. Дымящихся руин, поскольку корабельные оружейники что-то помудрили с взрывателями, и обе крепости «накрыли» залпами из реактивных противолодочных бомбомётов: командование конвоя уже хорошо осознавало, что перешедшим в XV век боевым кораблям больше не придётся сталкиваться с подводными лодками или торпедами противника. Вот и использовали мощные противолодочные фугасы для разрушения прибрежных укреплений турок.

Для блуждания в гуще островов Эгейского моря использовали светлое время суток, пройдя за ночь путь от выхода из Геллеспонта до южной оконечности острова Эвбея. А к вечеру вся армада бросила якоря в большой, хорошо защищённой от ветров и волн бухте на северном побережье острова Милос. Во-первых, набрать побольше свежей питьевой воды. Во-вторых, купить у местных жителей еды и рыбы. В-третьих, перераспределить перед большим переходом пассажиров и суда, идущие на буксире. Ну, и в-четвёртых, дозаправить некоторые корабли и суда топливом: увы, парочка «Шмелей», игравших на этом переходе роль передового дозора и гоняющая попадавшихся по пути турецких и арабских «купцов», опять истратила «горючку».

Здесь караван разделился. Значительная часть «бортов», включающая в себя «гражданские» суда, малые десантные корабли и оставленные для их охраны сторожевые корабли проекта 159, перешла в залив Кисамос в западной части острова Крит, а основная «ударная» группировка взяла курс в Адриатическое море. Экономичным ходом, поскольку дальность предстоящего рейда лишь незначительно уступала дальности хода некоторых кораблей. Не говоря уже об артиллерийских катерах, уже привычно болтающихся за кормой на буксире.

Впрочем, и той паре «Шмелей», что остались в заливе, открытом лишь с севера, хватило «работы». Остров Крит был в это время, пожалуй, важнейшей перевалочной базой Венецианской республики в её торговле с Востоком. Так что появление у его берегов чужаков столь внушительного вида, не могло не встревожить местные власти. Особенно после того, как те залпом из бомбомётов разнесли в хлам венецианскую крепость Кастели и молниеносно заняли городок при ней: бойцы из «Войск Дяди Васи», набравшиеся опыта в Стамбуле, действовали решительно в отношении венецианцев, «тех ещё рабовладельцев и угнетателей».

В общем, довольно быстро в Кандии, как новые хозяева острова стали именовать древнегреческий Гераклеон, пришла весть о поднимающихся в небо над Кастели клубах дыма, а следом примчались и перепуганные гонцы с известием о падении крепости. И уже через два дня с арткатера, ходящего дозором близ мыса Спата, самой северной точки Крита, заметили спешащие к мысу четыре галеры. «Шмель» не стал даже просить подмоги. Просто с дистанции в две мили открыл огонь из орудия и отправил венецианцев «в гости к Нептуну».

Уже на следующий день, «чтобы дважды не открывать рот», один из артиллерийских катеров «прогулялся» до Гераклеона и обстрелял его порт и крепость двумя залпами реактивных установок. Другой же в это время перехватывал «торгашей» в море и сопровождал их к Кастели, где владельцев или шкиперов судёнышек очень быстро «раскулачивали», перегружая всё ценное на один из сухогрузов, а сами суда сжигая.

Особенно в этом грабеже помогали вчерашние рабы, которым за данную работу неплохо платили. Они же, набросившись на очередную посудину, как муравьи, буквально за несколько часов оставляли её без парусов, такелажа и всего содержимого кают и трюмов. Эти же «добровольные помощники» «облегчали» погреба зажиточных горожан от «излишков» продовольствия и вина. Причём, от вина – зачастую со смертельным для них же самих исходом.

Так продолжалось до тех пор, пока от «ударной группировки» не пришла радиограмма с приказом готовиться к выходу в море.

24

Боевые корабли ушли на север тоже не ради того, чтобы просто проветриться. Приказ командования, направившего их в прошлое, был недвусмысленным: по пути к точке рандеву с отрядом кораблей капитана первого ранга Касатонова сеять панику на морских коммуникациях бассейна Средиземного моря. А в качестве объектов, подлежащих максимально возможному разрушению, значились ровно два города – Стамбул и… Венеция, «королева морей» конца пятнадцатого века. Именно для нанесения максимального ущерба этому хищническому государству, сосущему кровь из всего Средиземноморья, было приказано не жалеть драгоценный ресурс кораблей и значительно отклониться от «генерального курса».

Здесь следует отметить, что советское руководство совершенно верно оценило влияние Венецианской Республики на ход истории. Именно венецианцы «дёргали за ниточки» всей европейской политики, чтобы наживаться на поставках воюющим странам. Именно венецианский банковский капитал стоял за большинством политических потрясений в Европе на протяжении нескольких веков. Именно благодаря венецианскому золоту возвысились сначала Голландия, а потом и Англия. А Лондон со временем стал «финансовой столицей мира». То есть, подрыв могущества Венеции сейчас, в конце пятнадцатого века, вполне может привести к тому, что Британия, в конечном итоге, не превратится во «владычицу морей», диктующую свои условия всему миру. А сам мир не узнает о некоторых войнах, на финансирование которых у венецианцев просто не хвати денег.

По пути на север в Ионическом, а потом и Адриатическом море на мелкую добычу не разменивались. Военные корабли просто топили, невзирая на государственную принадлежность: в этом времени для посланцев Страны Советов друзей в Европе нет. Причём, расходовали на них не снаряды, а один-два заряда к бомбомётам, область применения которых с выходом в океан сократится до нуля. Купеческие… Разгоняли. Не до грабежа было. Хоть жаба и душила упускать столько полезных вещей, которые пригодятся в Америке.

Что именно пригодится? Да буквально всё. От одежды и обуви до холодного оружия, от парусов и пеньковых канатов до пушечной бронзы и ещё дерьмового по качеству пороха, от зерна и перевозимого скота до изысканных вин. Никаких поставок из СССР больше не предвидится, а на то, чтобы начать это производить, потребуется время и масса усилий.

Появление невообразимо огромных (для этого времени) кораблей близ венецианской лагуны стало полной неожиданностью для жителей республики. Всё-таки даже их «сверх-экономичный» ход многократно выше скорости плавсредств данной эпохи. Так что для жителей порта Лидо (будем называть его именем двадцатого века), прикрывающего северный проход в лагуну, пробуждение оказалось шокирующим. Под предрассветный треск выстрелов скорострельных зенитных установок, огнём которых плавучие монстры чистили палубы галер, чтобы войти в судоходный фарватер: сторожевая служба Венеции оказалась на высоте, эти корабли дежурили у входов в лагуну круглосуточно.

Лишённые вёсел гребные корабли (это вдоль их бортов прошлись «Шмели», имеющие всего лишь метровую осадку и не рискующие сесть на мель) сносило борой, северо-западным ветром, и отливным течением в залив. В порту уже горели корабли, стоящие у причалов, а из чрева одного из чудовищ, наползшего на берег, аки пророк Иона из чрева кита, выбегали люди, одетые в однообразные чёрные одежды. Выбегали, разбивались на десятки и бежали к городку. Что-то начало трещать, когда эти люди столкнулись с редкой городской стражей, ухать, будто стреляли из малокалиберных фальконетов, и местами вспыхивать огонь пожаров. Не прошло и получаса, как порт и прилегающие дома оказались захвачены, остатки экипажей стоящих в порту посудин лежали лицом вниз прямо на пирсах или на берегу.

Тем временем, артиллерийские катера, словно волчья стая, ринулись узким, всего около двухсот пятидесяти метров шириной, проливом мимо ещё не до конца достроенного форта Святого Андрея. Поливая из скорострельных спаренных зенитных установок его орудийные порты, расположенные почти на уровне моря. Малокалиберные снарядики, взрываясь в замкнутых помещениях, разили осколками орудийные расчёты, спешащие занять свои места. В паре мест грохнули бочонки пороха, складированные около орудий, выплеснув через порты языки пламени. Кто-то из венецианских артиллеристов даже успел выстрелить из пушки, но катера двигались так быстро, что ядра, предназначенные разрушать обшивку деревянных кораблей близ ватерлинии, просто пролетели мимо. Не забывайте про то, что наводчику, поле зрения которого довольно ограничено (ещё больше ограничен сектор обстрела средневекового орудия) нужно сначала отреагировать на появление корабля, а потом поднести пальник к затравочному отверстию, и лишь когда пламя воспламенит основной заряд, произойдёт выстрел. Да и ядру, летящему куда медленнее современных нам снарядов, ещё требуется преодолеть почти полторы сотни метров. И за это время катерок успевает пройти двадцать-двадцать пять метров, практически полную длину собственного корпуса.

Артбатарею, находящуюся на противоположном берегу, на длинной косе, отгораживающей лагуну от Адриатики, уже накрыли огнём скорострелок с БДК, выгружавшего на неё солдат ВДВ. Данные о расположении батарей, морских и сухопутных сил противника передавал по радио вертолёт, поднятый с палубы одного из эсминцев.

Пара «Шмелей» проскочила к Арсеналу, заблокировав возможность выхода из него кораблей, ещё два рванули на запад, чтобы разобраться с посудинами, которые могут болтаться западнее города. А остальные шесть, выстроившись в линию, лупили из всех стволов по стоящим у причалов от канала Галеацце до входа в Большой канал.

Эсминцы, имеющие на вооружении бомбомёты РБУ-6000 и опасающиеся подходить близко к песчаной косе из-за мелководья, шарахнули на максимальной дальности реактивными бомбами по Арсеналу, и там всё занялось огнём. Следом по этой первой в мире промышленной фабрике отстрелялись «Градами» большие десантные корабли. Какие-то полчаса с начала боевой операции, и половина периметра Венеции полыхает. А по фарватеру медленно «крадутся» средние десантные корабли с морскими пехотинцами на борту. Их задача – высадить морпехов, которые и начнут зачистку города. Пока же сдвоенные тридцатимиллиметровки СДК скупыми очередями лупят по появляющимся в поле зрения их операторов вооружённым людям. Их поддерживают пулемётным огнём танковых башен «Шмели», уже растянувшиеся до самого Большого канала.

Десантные корабли «семьсот семидесятых» проектов, освободившись от «пассажиров», отползают назад, неуклюже разворачиваются и притыкаются носом к песчаной косе, которую «чистят» высаженные на неё с БДК десантники. Часть бронетранспортёров и взвод ПТ-76, не дожидаясь подхода СДК, переплывают к «сердцу» города своим ходом, чтобы поддержать огнём морпехов, столкнувшихся с обстрелом с верхних этажей зданий.

И снова с больших десантных кораблей слышен скрежет реактивных снарядов. Теперь ими накрывают остров Мурано, где сосредоточено производство стекла, приносящее Венецианской Республике огромные прибыли. Там же, рядом со стекольными мастерскими, проживают и мастера, промышляющие этим ремеслом. Жалко людей, но лишить город ещё и данного источника дохода, значит, ещё сильнее подорвать его могущество.

Примерно через час после начала боевых действий стало ясно, что венецианцы не в состоянии противостоять захватчикам. Да, отдельные очаги сопротивления постоянно возникают, и их приходится подавлять. И даже нести потери в живой силе. Но достаточного организованного сопротивления застигнутым врасплох жителям города организовать не удаётся. Сказывается просто тотальное превосходство советских солдат в качестве оружия. Причём, в непосредственный контакт с противником они стараются не вступать, предпочитая открывать огонь в любого, у кого в руках замечено оружие. Любое оружие. А от пуль автоматов Калашникова (и уж тем более – пулемётов) не спасают никакие доспехи этого времени.

Поняли это и во Дворце Дожей, который пока ничем, серьёзнее пулемётов, не обстреливали. На балконе-балюстраде, тянущейся вдоль всего южного фасада огромного здания, появилась чья-та фигурка, принявшаяся отчаянно махать какой-то светлой тряпкой.