Текст книги "Аттила Атлантики (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Капитан принялся описывать, как быстро и жёстко матросы с необычного парусника разоружили его команду, во что были одеты, какое оружие было при них, но король и сам видел этих людей, в прошлом году, и он прервал рассказчика.

– Ты видел так называемого «Аттилу Атлантики» так же близко, как сейчас видишь меня. Как он выглядит? Как ведёт себя? Как движется? Как разговаривает? Как на него реагируют его подчинённые?

Мигель Диаш поскрёб затылок, поморгал чуть выпуклыми глазами и торопливо перекрестился, словно его заставили вспоминать о самом дьяволе.

– Не стар, на вид – немногим более тридцати лет. Невысокий, лицо округлое, гладко выбритое, волосы тёмно-русые, глаза синие, нос прямой средних размеров, уши крупные, прижатые к голове, губы тонкие. Взгляд уверенный, решительный, как у человека, посвятившего жизнь войне. Как и все «гунны», одет однообразно с прочими: чёрные штаны со складками во всю длину штанин, белая рубашка с прямоугольными тканевыми лоскутами на плечах. Лоскуты с двумя полосками вдоль них и тремя пятиконечными золотистыми звёздочками. Спереди на груди до самого живота висит узкая ровная полоса тёмной ткани, повязанная под воротом рубахи вокруг шеи. На голове необычная круглая жёсткая шляпа с выступом вперёд и каким-то украшением золотистого цвета спереди. Держится как высокопоставленный дворянин, привыкший повелевать, но без излишнего гонора. Простите, Ваше Высочество!

Жуан знал, насколько заносчивы в общении с простолюдинами бывают его дворяне, поэтому только кивнул. Вот только обсуждать это поведение какому-то моряку было нежелательно: смахивало на критику устоев сословного общества.

– Ничего, ничего. Продолжай.

– Говорит властно. Подчинённые слушаются его беспрекословно: только вскидывают ладонь к шляпе, что-то коротко отвечают и идут исполнять. Эта дисциплина, кажется, в крови вообще у всех «гуннов»: я ни разу не слышал, чтобы подчинённые пререкались с начальством, как зачастую это делают матросы на наших кораблях или солдаты в войсках, если командир не такого уж и высокого сословия. В морском деле разбирается слабо: путается в типах парусных кораблей. Но этим все «гунны» грешат: парусников-то у них нет, кроме одного.

«Слабо знает», а бьёт всех, кто под руку попадётся. И сарацинов, и венецианцев, и испанцев, и англичан с французами. Португальцев тоже, но не хочется об этом вспоминать.

– А как же тогда их корабли ходят? Не вызнал случайно?

– Спрашивал я их матросов, а те смеются: «не поймёте вы, поскольку все, как один, тёмные». А сами в Господа Нашего не веруют.

– А в кого тогда веруют? В дьявола? – насторожился Жуан.

– И в него не веруют. Говорят, что он – тоже сказка для тёмных людей.

Вот с такими людьми придётся вести переговоры португальскому королю, ни в Бога, ни в дьявола не верящими. Придётся вести, поскольку страшно отказывать им после того, что они год назад учинили здесь, в эстуарии реки Тахо. И у берегов Англии: английские суда у причалов континентальных портов теперь стали большой редкостью.

Фрагмент 25

49

В саму Танжерскую бухту пароходо-фрегат «Вилеона» заходить не стал. Просто величественно прошествовал на восток в трёх-четырёх милях от города, которым ныне владеют португальцы. А потом поменял курс на норд-ост, чтобы выйти к захваченной двести лет назад испанцами у Гранадского эмирата Тарифе. Можно сказать, демонстрировал флаг перед обитателями берегов Гибралтарского пролива. Флаг Советского Военно-морского Флота, белое полотнище с синей полосой по нижнему краю, красной звездой и такими же красными скрещенными серпом и молотом на белом поле.

Флаг этот два года назад уже развевался над водами пролива, но недолго, пока через него проходила эскадра, идущая из Крыма. За это время кое-кто успел забыть его, и вот капитан-лейтенанту Доренко приказано было напомнить о нём всевозможным местным «неразумным хазарам».

А таких хватало. Севернее пролива завершалась Реконкиста, испанские войска готовились к осаде важнейшего опорного пункта мусульман города Басы, обитатели Берберийского побережья не просто пытались помочь единоверцам, но и нападали на любые корабли «франков», как они обобщённо называли европейцев. В общем-то, борьбу с пиратством и освобождение рабов ради их переселения за океан и назвал капитан Касатонов главной задачей «Вилеоны» на этом этапе похода. И приказал пока воздерживаться от стычек с португальцами.

Вот поэтому Доренко и не стал связываться с последними, проходя мимо Танжера. Просто, воспользовавшись преимуществом в скорости, ушёл от пары нау, направившихся в его сторону. Как и не стал связываться с испанской шхуной, болтающейся близ каменистого острова с укреплениями около входа в порт Тарифы. День близился к вечеру, и ни испанским, ни советским морякам не хотелось затевать перестрелку.

«Вилеона» практически всю ночь дрейфовала в проливе: переход от Тарифы до Гибралтарской скалы крошечный, всего двенадцать-тринадцать миль, а бухту Альхесирас и городок Гибралтар требовалось тщательно осмотреть и зарисовать. Ясное дело, при дневном освещении.

Бухта глубоководная, отлично защищённая от штормовых ветров с трёх сторон, входили в неё «под машиной» без опаски. На испанцев, суетящихся на палубах кораблей при виде неизвестного им флага на мачте очень большого корабля, постарались не обращать внимания. Хотя орудийные порты предпочли открыть, если те надумают атаковать. Но с посланными на вельботе представителями местных властей удалось договориться (количество и калибр орудий, выглядывающих из этих портов, впечатлили испанцев), и «Вилеона», сделав «круг почёта» по бухте, через два часа спокойно удались в пролив.

Поймав ветер, пароходо-фрегат «заглушил» машину и взял курс строго на юг, чтобы пройти вблизи ещё двух принадлежащих португальцам городков африканского побережья пролива, Бенсу и Сеуты. И если первый из них ничего особенного не представлял, будучи жалкой прибрежной деревушкой, то второй выделялся весьма серьёзными укреплениями.

Собственно, укреплять Сеуту начали ещё финикийцы, оценившие стратегическое положение мыса, глубоко выдающегося в море в восточной части Гибралтарского пролива, продолжили карфагеняне и древние римляне. В годы арабского владычества к крепости на горе в восточной части полуострова добавились укрепления и облицованный камнем ров на узком перешейке полуострова, которые теперь ударными темпами достраивали португальцы. По завершении этого строительства город станет просто неприступной крепостью, захватить которую будет крайне сложно как с моря, так и с суши. Конечно, нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики, но штурм этой твердыни окажется очень затратным и кровопролитным. Именно к такому выводу пришли офицеры с пароходо-фрегата, обошедшего полуостров с трёх сторон. Как и при посещении окрестностей Гибралтарской скалы, экономили фотоплёнку, сделав всего несколько снимков, а по большей части – зарисовывая увиденное.

Неторопливое плавание вдоль африканского побережья моря Альборан, ещё не имеющего этого названия (море назовут так по прозвищу тунисского пирата Мустафы бен Юсуфа, который будет «наводить шороха» в этих водах через пару десятилетий) проходило достаточно спокойно. Пока «Вилеона» не добралась до выдающегося почти строго на север полуострова Трес Фокас. Именно там наблюдатели заметили паруса идущего из-за мыса крупного четырёхмачтового корабля.

Красный флаг, развевающийся на грот-мачте, вначале поразил и смутил советских моряков, но после того, как неизвестный корабль поменял курс и пошёл на сближение, а флаг стало возможно рассмотреть в бинокль, всё встало на свои места.

– Турки! Только что они делают здесь, в Западном Средиземноморье?

Этим дело не закончилось. Начавшаяся суета на палубе четырёхмачтовика, а следом за ней взвилась серия сигнальных флажков. И из-за мыса один за другим стали выползать узкие корпуса более мелких посудин.

– Какие-то галеры, – определили члены команды. – И тоже турецкие.

На большом корабле убрали паруса, а из открывшихся портов вдруг «выросли» длинные красные вёсла. То же самое проделали на галерах, имевших куда более лёгкое парусное вооружение. Судя по ещё больше усилившейся суете, турки явно намеревались атаковать.

– Развести пары, – приказал капитан-лейтенант, оценивая скорость хода пиратов. – К моменту, когда они приблизятся на дистанцию действенного огня своих пушек, машина как раз будет готова. И убрать все паруса, кроме кливера.

Ну, очень не хотелось Доренко, чтобы противник, вышедший на встречный курс, приблизился на дистанцию открытия действенного огня до того, как корабельная машина начнёт работать хотя бы на четверть мощности.

Впрочем, турки и сами пока не спешили в драку. Судя по их курсу, они пытались разойтись, чтобы обложить «Вилеону», как стая волков. Всё-таки галеры не обладают серьёзной артиллерией: их три пушки установлены так, что могут вести огонь только по курсу корабля, а вёсла очень уязвимы для огня даже малокалиберной артиллерии и мушкетов. Ну, а медлительный при использовании вёсел «главный турок» явно намеревался вступить в драку лишь на заключительном этапе сражения.

Намеревался. Впрочем, именно его оставляли «на закуску», поскольку галеры могли уйти из сектора обстрела носового орудия. Которое первый раз грохнуло с дистанции около полутора миль.

Кажется, пираты даже не поняли, что по ним стреляют. Трёхдюймовка правого борта резко «гавкнула», но, в отличие от её бронзовых «подруг», лишь полыхнула языком пламени, а не выпустила гигантский клуб дыма. А спустя пару секунд у левой скулы одной из галер вздыбился фонтан воды. Второй выстрел был точнее, и из корпуса гребного корабля полетели не только деревянные обломки борта, но и куски палубы, а вёсла немедленно «спутались», лишив его управления: то ли взрывная волна покалечила часть гребцов, то ли несколько сотен осколков, образовавшихся при взрыве снаряда. Абордажной команде и лучникам, сконцентрировавшимся на верхней палубе, тоже досталось: часть из них вздыбившаяся палуба выбросила за борт, часть с перепугу спрыгнула в море самостоятельно. А из щелей корпуса галеры потянулись струйки дыма.

По два-три выстрела на цель, и с галерами было покончено: одна, получив снаряд в район ватерлинии, быстро завалилась на бок и тонула, две другие ярко пылали, погружаясь немного медленнее. Но их участь тоже не вызывала вопросов: отплавались!

Приотставший тяжеловесный флагман, капитан которого, похоже, шокированный скоростью, с которой «жертва» расправилась с более лёгкими посудинами, начал менять курс, явно намереваясь встретить медленно приближающихся врагов бортовым залпом. Не понимая, что этим лишь облегчает работу артиллеристов скорострельных пушек пароходо-фрегата. За что и поплатился, сначала получив четыре взрыва шрапнелей в воздухе, выкашивающих команду и морских пехотинцев на палубе, рвущих такелаж, крошащих рангоут. А потом борта большой каракки стали рвать осколочно-фугасные снаряды, каждые десять секунд вылетающие из ствола ЗИС-3, «поменявшей прописку» с портовой на подводную.

50

Его Высочество (титулом «Величество» впервые начал активно пользоваться его французский «коллега» Людовик XI, но в других странах к королям всё ещё продолжали обращаться именно «Высочество») Жуан II мрачно наблюдал со стены замка Святого Георгия за тем, как гигантские стальные корабли, окрашенные в серо-голубое, выходят в океан из астуария реки Тахо. Огромный порт несколько дней назад замер: люди, перепуганный их явлением, помнили, что устроили в нём «морские гунны» во время предыдущего появления здесь. Да и как не помнить, если отметины на стенах города и замка видны до сих пор, а в бухте всё ещё кое-где торчат верхушки мачт потопленных ими кораблей. Помнил и сам Жуан: резкий визг «огненных стрел», несущихся со стороны залива, грохот взрывов и рушащихся кусков стен, пыль и дым мгновенно вспыхнувших пожаров. И людей, устроивших это, ему пришлось впустить в святая святых, сердце Португальского королевства, его дворец в замке, возвышающемся над городом.

Не только впустить, но и улыбаться во время переговоров, которые, как равный, вёл с ним безродный выскочка, прозванный людьми за жестокость «Аттилой Атлантики». Не просто безродный, но ещё и чванящийся тем, что не имеет длинного списка родовитых предков и официально признанных дворянских титулов. Впрочем, удар по самолюбию короля чуть-чуть смягчает то, что своего отца варвар с непроизносимым родовым именем назвал адмиралом, командовавшим на его родине огромным флотом, часть которого теперь находится в подчинении «Аттилы». А на такие должности назначаются отнюдь не простолюдины и даже не мелкие дворяне: это привилегия графов и герцогов. Не понятно только, почему «гунны» столь резко не приемлют институт дворянства.

«Не от мира сего» – это солидарное мнение церковных иерархов, присутствовавших на переговорах или просто имевших возможность наблюдать за «гостями». Часть, конечно, убеждена в том, что «гунны» посланы Дьяволом, но ни святая вода, ни крестное знамение, ни молитва никак не действует на чужаков или их корабли. Мало того, некоторые из «гуннов» носят на шее крестики и даже украдкой крестятся, что опровергает такую связь. Тем не менее, ни «Аттила», ни кто-либо из его окружения, так и не открыли, кто они на самом деле и откуда вообще взялись.

На прямые вопросы, где их дом, главарь чужаков, махнув рукой куда-то на запад, ответил неопределённо:

– Очень далеко, за океаном. Вам пока туда не добраться, да и мы ещё не стремимся к тому, чтобы европейцы плавали к нам в гости. Хотя и сделали исключение для герцога Орлеанского, который согласился пожить у нас три-четыре года.

– Но нам известно, что герцог был захвачен в плен и отправился с вами не по собственной воле.

– Это не вполне соответствует действительности. Да, мы, намереваясь в перспективе улучшить отношения с Францией, пленили его и герцога Бретонского, поднявших мятеж против французского короля. Но нам удалось убедить их обоих, что Франции не нужно очередное кровопролитие, а Людовику следует сделать его сюзерену очень значимый подарок и добровольно отправиться в изгнание, пока тот не согласится простить его за поднятый мятеж. Поэтому герцог Орлеанский живёт у нас в качестве гостя, знакомится с нашими владениями, изучает наши науки, которые пригодятся ему в случае, если он сменит на троне своего брата Карла. Кстати, у меня с собой есть письма, адресованные Людовиком Орлеанским его брату и вам. Насколько мне известно, в письме к вам он как раз и просит вас посодействовать, чтобы его письмо французскому королю было доставлено через вашу канцелярию.

Письмо оказалось небольшим: протокольные изъявления почтения, просьба доставить послание в Париж и упоминание о множестве чудес, с которыми герцог столкнулся, живя во владениях «гуннов». «Могущество этих людей таково, что Португалии, как и моей любимой Франции, следует дружить и торговать, а не воевать с ними. Могущество, основанное не на колдовстве, а на знаниях природы вещей, недоступных более никому в мире. И в этом я убедился, лишь чуточку прикоснувшись к этим знаниям».

Труднее всего в переговорах с «гуннами» было заручиться согласием на них со стороны духовенства. Священнослужители едва не взбунтовались и не прокляли короля за это, узнав о том, что «гости» негативно относятся к религии вообще и католичеству в частности. Их сопротивление удалось побороть исключительно страхом перед военным могуществом чужаков. По сути дела, Его Высочество поставил церковников перед выбором: либо он ведёт переговоры, либо Лиссабон и Португалия перестают существовать.

– В отличие от мавров и турок, они не объявляют христиан своими врагами, не ставят своей целью порабощение христианского мира. Мало того, готовы поддержать нас в борьбе с магометанами, грабящими побережья христианских стран.

– Чтобы самим их грабить!

– У них есть враги среди христианских государств, но враги им не сами христиане как таковые. Один из их кораблей уже воюет против берберских пиратов и османов. По словам их предводителя, он уже потопил небольшую флотилию османского пирата Кемаль-реиса, нападавшего на Балеарские острова и Корсику. Включая флагман Кемаля «Небо», а этого злобного турка, принёсшего столько несчастий христианам, вздёрнули на рее, как это положено делать с пиратами.

В любом случае, предложенный «гуннами» нейтралитет – это было лучше, чем ежегодные грабежи Азорских островов, португальского побережья Пиренейского полуострова и её африканских владений. Мало того, эти морские завоеватели сами предложили Жуану сосредоточиться на проникновении в Западную Африку, являющуюся основным источником золота для мусульман. И не просто сосредоточиться, а предоставить карты местностей, где находятся самые крупные залежи благородного металла.

– Если вам известно, где добывают золото, то почему же вы сами не хотите его добывать в тех местах?

– Нам проще продавать за это золото вам и другим европейцам диковинные товары, производимые и выращиваемые у нас.

Товары действительно стоили расчётов в золоте. Опасаясь подвоха, многие из фруктов и овощей, приготовленных поварами «гуннов», сначала заставили есть слуг, но потом, когда они восторженно отозвались о вкусе необычных блюд, опробовали и дворяне. Ещё больше восторгов вызвала качественная сталь, ничуть не уступающая толедской, а подчас и превосходящая её. Привезённые из-за океана изделия из железа не отличались богатой отделкой, это были, в основном, утилитарные предметы утвари или сельскохозяйственные инструменты, но очень качественные. Поражали красотой древесины брёвна красного, чёрного и жёлтого дерева. Для лечения от лихорадки предлагался бурый порошок с очень горьким вкусом, а также необычные пряности. Так что покупать у «гуннов» было что.

– А что вы готовы покупать у нас? – поинтересовался король у «Аттилы».

– Выделанные кожи и изделия из них, рогатый скот, лошади, сбруя, вино, селитра, медь, олово, ткани для пошива одежды, парусина, канаты. Мы готовы платить золотом за умелых ремесленников, если они согласятся навсегда перебраться в наши владения. Не рабами, а свободными людьми: рабство у нас запрещено.

Но самым сложным оказался не торговый вопрос (если не удастся договориться по нему, то местом торговли, чтобы не смущать богобоязненных христиан континентальной Португалии, было решено сделать остров Мадейра, где «гунны» организуют крупную торговую факторию со складами). Ведь если они не претендовали на владение даже частью этого острова, запросив аренду земли под факторию рядом с поселением Фуншал, то в Гибралтарском проливе настаивали на самых настоящих владениях. Причём, готовы были немедленно расплатиться за них золотом.

– Нам нужна постоянная база для флота, который займётся борьбой с берберскими пиратами. Таким образом мы сможем перекрыть пиратам выход из Средиземного моря не только к вашим африканским владениям, но и к атлантическому побережью Португалии.

Жуану II очень не хотелось отдавать завоёванную у мавров территорию. Даже несмотря на вполне справедливую цену, предложенную за неё. Но намёк на то, что «гунны» способны захватить нужный им город без оплаты, повлиял на решение вопроса положительно. Потому король и был мрачен, наблюдая, как флотилия «Аттилы Атлантики» выходит в море, чтобы отправиться принимать у португальской короны город Сеута на африканском побережье Гибралтарского пролива: отдавать своё всегда обидно. Даже если сделка была вполне честной.

Фрагмент 26

51

Флотилия Кемаль-реиса попалась «Вилеоне» именно в этом месте совершенно не случайно. Именно здесь, в районе городка Мелилья, находится довольно короткий переход через море, которое, возможно, получит имя Альборан. И из Мелильи можно быстро перебрасывать войска в Гренадский эмират, защищать который от «неверных» два года назад направил Кемаля султан. Падение Малаги, главного порта Гранадского эмирата, значительно осложнило эту задачу, но Кемаль-реис не терял надежды выжать «франков» из пределов эмирата, нападая на их корабли. Может быть, его очередной рейд был бы и удачным, если бы вскоре после выхода флотилии в море на её пути не попался непонятный корабль, явно построенный христианами, идущий под незнакомым ему флагом.

Корабль Кемаль-реиса начал тонуть буквально после нескольких попаданий в него ужасных снарядов. Адмирала попытались спасти подчинённые на спущенной на воду шлюпке, но путь к берегу отрезал этот странный корабль, матросы с которого расстреляли воинов, пытавшихся дать отпор. А когда выяснили, кого именно взяли в плен, просто повесили на рее самого знаменитого пирата этого времени. Как и других офицеров, спасённых из воды. Да и вообще эти чужаки обходились с побеждёнными очень жестоко, оставляя в живых лишь невольников.

В бухте городка после ухода отряда Кемаль-реиса оставалось ещё несколько галер. Часть из них ремонтировалась, часть грузилась товарами, но моряки «Вилеоны» хорошо знали, что эти быстроходные посудины используются их хозяевами и для перевозки товаров, и для пиратских делишек. Именно потому пароходо-фрегат, бросив якоря примерно в трёх кабельтовых от берега, принялся методично обстреливать эти кораблики. Но уже из бронзовых пушек, а не из орудий ХХ века, чтобы сэкономить невозобновляемые боеприпасы. Впрочем, для хлипкой конструкции парусно-гребных средиземноморских посудин, и чугунных ядер оказалось достаточно, чтобы через полчаса за кормой «Вилеоны» из воды торчали только верхушки мачт. В том числе, и тех, над которыми развевались венецианские флаги: в городке имелась фактория Венеции.

Неспешный поход на восток имел целью именно разведку побережья и прерывание мореплавания в этой части Средиземного моря. Поэтому первый парусник, построенный в Новом Свете, не отвлекался на грабежи. Просто шёл вдоль побережья, топил всех, попадавшихся в море или у причалов берберских городков. Пока не добрался до Алжира, в районе которого «привалило работы»: город по местным меркам немаленький, кораблей в море близ него и в бухте полно. Было. Правда, в отличие от столкновения с отрядом дяди Пири-реиса, который уже не составит широко известную карту, «Вилеона» подходила к Алжиру под парами, а не под парусами.

Здесь же, в районе Алжира, капитан-лейтенант Доренко получил по радио приказ возвращаться к Сеуте: переговоры капитана Касатонова с королём Португалии завершились успешно, и город теперь станет портом приписки пароходо-фрегата. Насколько надолго, пока неизвестно, поскольку ещё неизвестно, каковы планы командования на этот корабль.

К моменту, когда парусник бросил якоря в бухте рядом с Сеутой, советские красные флаги развевались и над большим замком, выстроенным на холме в восточной части полуострова, кажется, ещё финикийцами, и над фортами, построенными западнее его арабами. Поскольку с советскими кораблями из Лиссабона прибыл личный представитель короля, проблем с передачей города новым владельцам не возникло. Осталось лишь решить вопрос с чиновниками, португальскими солдатами и жителями, которые изъявили желание уехать в метрополию.

Как восприняло смену гражданства местное население? В основном, равнодушно. Им пообещали, что не будет ужесточения налогов и преследования по религиозному признаку. Будь ты христианином, мусульманином или иудеем, всё на общих основаниях: трудись, не устраивай гадостей новым владельцам города и пригородной территории, и тебя никто не тронет. Наоборот – дадут неплохо оплачиваемую работу, если её у тебя нет.

А в том, что работы этой навалом, никто в Сеуте не сомневался. Ни её обитатели, ни советские моряки. Ведь ещё арабы занимались укреплением обороны городка, начав строительство так называемых «Королевских стен», а потом продолжили это дело португальцы. Закончить этот долгострой, укрепив западные подступы к ним, завершить строительство моста через одетый в камень ров, выстроить новые оборонительные башни, прикрывающие подходы к якорным стоянкам, теперь уже забота новых властей города.

Сдав коменданту города людей, то ли захваченных, то ли спасённых с потопленных берберских кораблей, капитан Доренко на высланном за ним разъездном катере отправился на доклад к Касатонову. Капитан первого ранга хоть и получал ежедневные радиограммы с «Вилеоны», но хотел выслушать более подробный рапорт, заслушать выводы о пригодности пароходо-фрегата к использованию здесь, в Средиземном море.

– Для данного театра боевых действий корабль подходит отлично. Вооружение, можно сказать, избыточное: на берберских галерах пушек очень мало, а основная тактика ведения боевых в здешних водах – абордаж после сближения и расстрела команды противника из луков и арбалетов. Изредка применяются баллисты, стреляющие огромными стрелами, и катапульты, очень сильно уступающие по дальности огнестрельным орудиям, даже нашим бронзовым. Конструкция корпусов лёгких быстроходных парусно-гребных кораблей слабая, попадания чугунных ядер не держит совершенно. Исключение – корабли испанской и португальской постройки, предназначенные для океанского плавания, и крупные посудины венецианской, генуэзской или турецкой постройки. У тех при определённых углах попадания корпус ещё может выдержать одиночное попадание ядра, но и их борта уязвимы для при нашей залповой стрельбе с дистанции, превышающей дальность стрельбы их артиллерии.

– Какова боеспособность корабля по завершении рейда?

– Нужен незначительный текущий ремонт силами экипажа, на который потребуется не более двух дней. В основном – замена некоторых элементов такелажа, профилактический осмотр корпуса и регламентные работы с паровой машиной. В этот же срок входит пополнение запасов воды, продовольствия и боеприпасов, а также отдых экипажа после совершённого похода. Но если необходимо, то, пополнив запасы, «Вилеона» уже завтра может выйти в море.

– Нет, никакой необходимости в срочном плавание не имеется. Пусть люди отдыхают, занимаются текущими делами и осматриваются на этой нашей военно-морской базе в Средиземноморье. Нам здесь необходимо обустраиваться всерьёз и надолго. Жить, правда, пока придётся на корабле, поскольку казармы только предстоит построить. Да и вообще многое предстоит построить.

В последнем Доренко даже не сомневался. Ещё во время разведывательного плавания он видел, насколько убоги городские строения. Даже несмотря на могучие каменные оборонительные стены. Жилища же – преимущественно крошечные глинобитные халупы, жмущиеся друг к другу настолько тесно, что между ними едва протиснется повозка. Если из порта возить грузы в «промышленных» масштабах, то эта теснота станет главным препятствием в планах превращения городка в опорный пункт Советского Средиземноморского Флота.

Но даже строительство начинать было рано. Среди богатых португальцев (в первую очередь – дворян), живущих в Сеуте, бурлили страсти, описываемые одним из извечных вопросов, считающихся «русским»: что делать? Уезжать в метрополию или оставаться здесь, на обжитом месте, под властью непонятных чужаков, вести о жестокости которых уже второй год блуждали по берегам Средиземного моря? Пусть те и обещают, что любой, кто останется, получит равные права с новыми хозяевами города. Главное – соблюдение тех законов, что они принесли с собой. А эти законы многих не устраивают. Например, полный запрет на владение рабами, запрет на занятие пиратством, запрет на открытое ношение огнестрельного оружия и оружия с длинными клинками, кроме торжественных случаев или военной опасности.

С другой стороны, «морские гунны» (это прозвище приплыло в Сеуту вместе с посланником короля и прибывающими из метрополии купцами) не отказывались заплатить уезжающим за оставляемое ими недвижимое и движимое имущество. Но цена на те же дома и хороших лошадей здесь, в Африке, значительно ниже, чем в метрополии. А «гунны» уже успели нанять пару человек из числа иудеев, которые хорошо знали цены и не позволяли облапошить чужаков. И определиться, плыть в Португалию или остаться, необходимо в течение всего лишь месяца.

52

Детский сад – штаны на лямках. Именно так стали называть «Тараса Шевченко» после рейда советской эскадры к Алжиру. Городу Алжиру, а не побережью одноимённой страны, ещё не существующей в конце XV века. Сейчас город – столица мелкого султаната, но одна из важнейших опорных баз берберийских пиратов, терроризирующих европейских мореплавателей в западной части Средиземного моря. Именно это пиратское гнездо решили разгромить во время планирования нынешнего рейда к берегам Старого Света.

Погром, устроенный за пару недель до этого пароходо-фрегатом «Вилеона», разумеется, сказался на результативности рейда. По крайней мере, эскадре не пришлось тратить много снарядов, чтобы потопить пиратские посудины, успевшие прибыть в порт после визита пароходо-фрегата. И товаров в нём скопилось немало из-за того, что их не на чем стало вывозить. Так что морские пехотинцы, высадившиеся с десантных кораблей, захватили весьма богатую добычу. И не только в виде имущества, но и, в первую очередь, рабов, доставленных в город как из Европы, так и из глубинных районов Африки. Причём, добрая половина этих самых рабов оказалась детьми.

– Надо брать, – подумав, объявил капитан Касатонов. – Детей – однозначно! Воспитаем, обучим, превратим в самых настоящих советских людей.

– Ох, и хлебнём мы лиха с такими пассажирами, – вздохнул капитан лайнера Сергей Леванович Дондуа. – Взрослые хоть как-то понимают слово «дисциплина», а малолетняя шантрапа способна такое устроить, что волосы дыбом встают.

– Ну, не бросать же их здесь, Сергей Леванович! Считайте: почти пять сотен будущих граждан СССР, которые имеют куда более высокие шансы адаптироваться в нашем обществе, чем взрослые люди.

– Я понимаю, – продемонстрировал Дондуа всё тот же пессимизм. – И возьму их, конечно, на борт. Но негативных последствий от их пребывания в каютах будет столько, что по прибытии в Ленинград придётся ремонт делать. А уж если хотя бы парочка «просочится» в служебные помещения…

– Значит, выделим пару отделений бойцов, чтобы следили за порядком на пассажирских палубах.

Справедливости ради следует отметить, что помимо ребятни в возрасте от пяти до пятнадцати лет (примерно половина из них – девочки и девушки), на «Шевченко» погрузили и взрослых, освобождённых из рабства в захваченном городе. Опять же, после собеседования, в ходе которого выясняли, чем эти люди занимались до того, как попали в лапы пиратов. Именно они, взрослые, и стали старшими в каютах, куда набили пассажиров примерно на треть больше номинальной вместимости: дети много места не занимают, а средневековые условия плавания таковы, что даже несколько стеснённая обстановка корабля ощущалась как королевские аппартаменты.