Текст книги "Аттила Атлантики (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Политбюро Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза уверено в том, что молодые строители коммунизма, руководствуясь передовым марксистско-ленинским учением, сумеют создать на американском континенте общество социальной справедливости. Именно вокруг вас сформируется образец для подражания пролетариата всего мира, именно посланники Страны Советов станут связующим звеном народов, населяющих Америку, на пути к коммунизму, помогут этим народам перейти от родоплеменного строя к социалистическому.

Наша Советская Родина не бросает вас наедине с трудностями, которые непременно возникнут на этом нелёгком пути. Мы, планируя вашу экспедицию, постарались учесть их, предусмотреть пути их преодоления, удовлетворить потребности молодых строителей коммунизма, вставших на столь нелёгкий путь. Вы – только первый отряд посланцев Советского государства, направленных в прошлое, чтобы изменить судьбу мира. Не пройдёт и девяти лет, как по вашим стопам отправится последователи, которые будут опираться на ваши знания, ваш опыт, ваши достижения. Не пройдёт и девяти лет, как новые тысячи советских людей вольются в ваши ряды, ряды участников величайшего в мировой истории научного, технического и социального эксперимента. Не пройдёт и девяти лет, как ваше общество, построенные вашими руками промышленные центры и города пополнятся десятками тысяч таких же знающих, умеющих и твёрдых в коммунистических убеждениях людей, которые тоже отправятся в Америку, чтобы вырвать этот континент из жадных лап колонизаторов и империалистов'.

Михайлов читал текст послания, а зрители состязания весёлых и находчивых, растерянно переглядывались. Пожалуй, если бы не спокойное лицо капитана «Адмирала Нахимова», кивающего на зачитываемый текст, то они вряд ли поверили бы в происходящее. Не юмор это, не розыгрыш, это всерьёз, но поверить в такое очень и очень нелегко. Тем более, люди, сидящие близко к местам жюри, хорошо смогли рассмотреть официальный бланк Политбюро, на котором оно напечатано, продемонстрированный зрителям.

– Товарищи, со своей стороны я подтверждаю: наши корабли и суда действительно находится на якорной стоянке у восточной части острова Лонг-Айленд. А положение небесных светил, определённое штурманскими службами, указывает именно на 1486 год нашей эры. Как раз тот год, в который и планировался переход из нашего, 1970-го года. За шесть лет до того, как Христофор Колумб отплывёт на поиски пути в Индию через Атлантический океан. Так что я поздравляю вас всех с успешным завершением самого трудного участка перехода из Мурманска в Новый Свет через Атлантический океан. Наше плавание ещё не завершено, поскольку местом постройки города и нашей главной базы выбрана бухта в районе впадения в океан реки Саскуэханна. Но именно здесь, на этом острове, который в нашем «родном» мире входит в состав города Нью-Йорк, будет развёрнут один из наших передовых постов.

Сделав паузу, Соболев обратился к председателю жюри.

– Александр Егорович, поскольку мы так и не решили вопрос второго и третьего мест состязаний весёлых и находчивых, я предлагаю немного изменить планы. Как вы помните, мы хотели отправить на берег пять человек из команды-победителя, троих – из команды, занявшей второе место, двоих из команды, занявшей третье место, и по одному – из остальных команд. Не возражаете, если две команды, показавшие одинаковые результаты, выделят по три человека, имена которых будут выбиты в камне, как первых европейцев, ступивших на земли Нового Света?

Михайлов улыбнулся и кивнул.

– Тогда, товарищи капитаны команд, определяйтесь с кандидатурами тех, кто первыми ступят на землю неизведанной части света и навсегда войдёт в историю этого мира. До завтра, когда состоится высадка, нам нужно будет выбить их имена на памятном камне, что мы установим на острове.

Вот таким совершенно неожиданным, нешуточным результатом завершились состязания весёлых и находчивых, придуманные комсомольским лидером Юрой Калинкиным. Который теперь с нескрываемой завистью смотрел на ребят, завоевавших право навеки войти в мировую историю. А ещё ему стало понятно, почему в экспедицию попала молодая аспирантка Сима Звягинцева, увлекающаяся изучением индейских языков. Хоть, конечно, до сих пор не укладывается в голову всё, услышанное от генерала и капитана «Адмирала Нахимова». И не только в голове Калинкина. На палубах и этого пассажирского гиганта, и стоящей неподалёку «Балтики», и других судов было полным-полно народа, рассматривающих берег Лонг-Айленда, плоского, низменного острова, уходивший далеко на юг. Потому, видимо, он так и называется: «Длинный Остров».

Похоже, поняла это и сама Звягинцева, глаза которой загорелись восторгом, и она, видимо, найдя в Юрии благодарного слушателя, принялась рассказывать тому, насколько ей повезло в том, что она всё же согласилась с уговорами «товарищей из компетентных органов» отправиться «на Дальний Восток».

– Подумать только: я смогу услышать живой язык манси от его изначальных носителей!

– Постой, – попытался возразить девушке Калинкин. – Ведь манси – это народ, живущий на севере нашей Тюменской области.

– Ты не понимаешь, Юрочка! Это просто совпадение в звучании слов. Наши манси не имеют никакого отношения к названию языка людей, живущих по обе стороны этого пролива! У них совершенно разные языки. Наши говорят на языке финно-угорской ветви языков, а этот относится к алгонкинской языковой семьи.

Про все эти ветви и семьи бывший мотострелок ничего не понял, но ему так приятно было слышать от Симы то, что девушка назвала его Юрочкой.

Фрагмент 5

9

Высадку на сушу, планировавшуюся на утро, к всеобщему сожалению, пришлось отложить на несколько часов. Ещё ночью начал усиливаться ветер, и волны, набегающие с океана, уже не позволяли использовать для этого шлюпки, даже моторные. Вот с рассветом суда и начали сниматься с якорей и, обойдя восточную оконечность Лонг-Айленда, вставать в заливе рядом с островом Гарднерса. Здесь их только покачивала зыбь, поднятая штормом, разыгравшимся на просторах Атлантики.

К этому времени решили и немного изменить саму церемонию. Дабы потом не возникло споров, кто именно из пятнадцати «первооткрывателей» первым ступил на сушу, решили, что высадка произойдёт с аппарели большого десантного корабля, а не со шлюпок. Гигант раздвинул створки десантного портала, опустил на песок аппарель и под грохот холостого выстрела орудия главного калибра одного из сторожевиков выстроившиеся на краю этой гигантской сходни ребята дружно шагнули вперёд. На расцвеченных флажками кораблях и судах гремело «ура», перекрывающее исполнение по громкой трансляции советского гимна, а в общем-то, молодые ребята и девчата, прыгали от восторга и обнимались.

Через пару минут на берег сошли уже руководители экспедиции, одетые в парадные мундиры – генерал-лейтенант Михайлов, капитан Соболев (руководитель её морской части), командир БДК-62 капитан второго ранга Шестаков (руководитель военно-морских сил) и подполковник Черненко, возглавляющий «сухопутные войска». Кавторанга и подполковник несли в руках флаги СССР и Военно-морского флота на двухметровых древках. Уже на берегу их опередило отделение десантников, быстро растворившееся в прибрежном лесу, а следом за «первыми лицами» два матроса с БДК вынесли каменную плиту с выбитыми на ней, как и было обещано, именами «первооткрывателей» и памятной надписью: «22 марта 1486 года на этом месте первыми ступили на берег Нового Света участники первой советской экспедиции на новый континент».

Но началось всё с установки не этого камня, а советского флага.

– В соответствии с имеющимися у меня полномочиями, я провозглашаю этот остров, наречённый Советским, неотъемлемой частью территории Союза Советских Социалистических Республик, – объявил Александр Егорович Михайлов, а два капитана и подполковник вслед за ним взяли под козырёк.

И вновь на «Тапире» загремели звуки гимна СССР, а на срезе ствола орудийной установки СКР полыхнуло пламя салютного выстрела.

Оба флага трепетали на ветру с океана, пока шёл небольшой митинг. За это время вернулись десантники, обследовавшие прибрежные заросли, и сообщили, что можно спокойно подняться на холм, где в другом мире находилась железнодорожная станция Монток. Именно там, вне досягаемости прибоя, общими усилиями и соорудили небольшую пирамидку из валунов, в которую и встроили «плиту первооткрывателей». Флаги? Флаги после окончания всех церемоний, убрали. Пока корабли и суда занимаются мелким ремонтом после океанского перехода, их водрузят на самом восточной холме острова, где стоял (или будет стоять?) маяк Монтон-Пойнт. Просто до этого места идти по лесу километров десять, и до вечера можно не успеть вернуться.

– Индейцы за нами наблюдали? – поинтересовался генерал, когда все вернулись на корабль, тут же отползший от берега.

– Наблюдали, конечно, – улыбнулся Павел Викторович Шестаков, успевший к этому времени получить соответствующие доклады. – Только после первого выстрела орудия драпанули так, что пятки засверкали. Ночью поглядим, заберут ли они оставленные нами подарки или мы их до смерти перепугали.

Забрали. Разведчики у индейцев, конечно, отличные, но от приборов ночного видения укрыться не в состоянии. Но и множество просто гигантских кораблей, грохочущих, как гроза, произвели на впечатление, достойное спустившимся на землю богам. Поэтому оставленные на берегу дары (немного продуктов, простенькие ножички, «классически-колонизаторские» бусы, зеркала и ткани) ещё через ночь заменили просто грудами мяса, рыбы, каких-то фруктов и… пятью молоденькими девушками, испуганно озирающимися, сидя на песке. Пожалуй, именно эти девицы, одетые в типичные индейские одежды, включая «хрестоматийные» мокасины, заставили самых больших скептиков поверить в то, что они действительно оказались в Америке в «доколонизаторскую» эпоху.

К этому времени с одного из сухогрузов спустили на воду десантный катер-плашкоут проекта 306, «зиганшинку», как их стали называть после знаменитого дрейфа четырёх матросов ВМФ СССР в Тихом океане. И к «подаркам с косичками», помимо экипажа самоходной баржи и десанта, отправились Сима Звягинцева и генерал Михайлов.

– Александр Евгеньевич, только я не уверена, что смогу нормально понимать их речь и объяснить им так, чтобы они меня полностью поняли, – волнуясь, предупредила начальника экспедиции девушка.

– Я знаю, дочка, – кивнул генерал-лейтенант. – Я же читал, что этих индейских языков было множество, да и специалист ты – только начинающий. Но всё же постарайся хоть что-нибудь понять и донести до той, которая отправится к их вождям.

Чтобы окончательно не довести девушек до предкоматозного состояния, десантники к ним не приближались, просто контролируя окрестности. А Серафима заговорила первой, с трудом подбирая слова и стараясь приветливо улыбаться.

Не сразу, но обе стороны стали чуть-чуть друг друга понимать. Михайлов выразил благодарность за ответные подарки, заверил слушательниц в мирных намерениях людей, прибывших «из очень дальних земель», и сообщил, что четверо из пяти индеанок будут его гостьями, а пятая, самая юная, отправится назад, к вождям племени. Передать услышанное и пригласить их на переговоры.

– Нам очень повезло, Александр Евгеньевич, что мы встретили именно пекотов, племя, которое дожило до нашего времени и сохранило язык, который я немного знаю. Правда, у девушек он довольно архаичный, и мне частенько приходится переспрашивать их. А им – меня.

– Не повезло, Сима, а так и было задумана. И тебя взяли в экспедицию именно потому, что рассчитывали на твою помощь. Как думаешь, три дня их вождям хватит, чтобы добраться сюда?

– Родовым вождям. Пекоты – очень большое племя, основная масса которого живёт на континенте. А здесь, на острове, лишь часть его, которая со временем отделится и станет племенами монтауки и шиннекок. Мне кажется, смогут. Рыбка, как зовут девушку, которую мы отправляем, встретится с присматривающими за нашим контактом разведчиками, а у тех очень быстрые ноги.

Одиннадцать вождей действительно сумели добраться до побережья бухты Монток (теперь она носит имя капитана второго ранга Шестакова, корабль которого первым пристал к её берегу) на третий день после встречи мореплавателей с «подарками». И всё это время Звягинцева «приручала» индейских девушек, обучая их пользоваться «благами цивилизации». А заодно изо всех сил стараясь набраться словарного запаса для грядущих переговоров. Ну, и помогая медикам разобраться с «болячками» местных жителей: версия о том, что сифилис пришёл в Европу от моряков Колумба, заразившихся при «контактах» с женщинами-туземками, считается наиболее вероятной. Об этом предупреждены все члены экспедиции, поэтому её мужская часть только «ест глазами» молодюсеньких (16–17 лет) девчат. Пришлось ей и паре других девушек из экспедиции тоже сдать кровь на анализы, чтобы «гостьи» убедились в безопасности данной процедуры. Как оказалось, никакими носительницами этой жуткой болезни индеанки не являются, но мужикам этого сообщать не стали. «Во избежание эксцессов», так сказать.

«Гостьи» же, оказавшись в преимущественно мужском окружении, быстро освоились с вниманием к себе и принялись строить глазки парням. Причём, делали это ничуть не менее эффектно, чем многие другие пассажирки «Адмирала Нахимова», за время плавания «присмотревших» себе кавалеров. Насколько знала Звягинцева, некоторые из «советских» даже не ограничились «охами-вздохами» на палубе, а как-то ухитрялись переночевать в каютах приглянувшихся им парней. Одобрить такое Сима не могла, но и не осуждала подруг: им всем однажды предстоит выбрать пару из числа парней, с которыми почти месяц назад отплыли из Мурманска и Ленинграда двадцатого века. Тем более, женщин в экспедиции минимум вдвое меньше, чем мужчин, и кто-то стремится «не опоздать и выбрать самых лучших».

Вот только кто эти «самые лучшие»? По своему опыту и опыту многих знакомых, не менее горькому, чем её собственный, это, чаще всего, вовсе на самый-самый красавчик. Чаще всего, именно такие и становятся причиной девичьих слёз. А счастье в семью приходит, когда мужчина умный, добрый, заботливый, пусть и не кинокрасавец. Так что Серафима для себя уже решила: пусть с Аленами Делонами мучаются другие, а она дождётся того, кто отвечает именно её запросам идеального мужчины. Обязательно дождётся!

10

Одиннадцать вождей. Всё, как и положено: невозмутимые безбородые лица, перья в причёске, волчьи и медвежьи клыки в ожерельях. Но без привычных по книгам и кинофильмам топориков-томагавков. Вместо них – деревянные дубины, иногда – с вставленными в них острыми камнями или сколотыми трубчатыми костями.

– Индейцы не знают металлургии, – пояснила переводчица. – Металлические топорики, к которым мы привыкли, им начали продавать только англичане. Но эти дубинки называют тем же словом.

Выскочившие из «зиганшинки» «гостьи» с радостным щебетанием кинулись к соплеменникам. Весёлые, отмытые, с обновками и подарками, порой, подвешенными к их шнуркам-ожерельям. Начало переговоров так и задумывалось, чтобы девушки сначала рассказали о том, как к ним относились чужаки, а уж потом, после этого, обсуждение «политических» вопросов.

Скорее всего, присутствие среди переговорщиков женщины не очень понравилось вождям, но девицы что-то им объяснили (похоже, то, что именно Серафима является единственным знатоком здешнего языка), и те успокоились, жестами, приглашая мужчин-чужестранцев сесть в общий круг прямо на песок. Звягинцевой же десантники принесли небольшую табуретку, которую установили за спиной генерала. Именно так решили избежать вероятного конфликта из-за того, что в кругу могут сидеть только равные.

И вот по кругу пошла раскуренная трубка мира, изготовленная из голубоватого камня, насаженного на длинную деревянную трубку-чубук, украшенный перьями, прикреплёнными к кожаному шнурку (правила её выкуривания Звягинцева тоже заранее разъяснила руководству экспедиции). Так что все присутствующие командиры знали, что выпускать дым следует именно в том порядке направлений, как этого требуют индейские обычаи. И «самый представительный» (если судить по числу перьев в причёске и клыков в ожерелье), хоть и не самый старый, вождь передал трубку Михайлову, явившемуся тоже при полном параде. Но разговор начался лишь после того, как трубка обошла весь круг. Пусть для этого пришлось «заряжать» её ещё раз.

Уже на следующий день самоходная баржа совершила несколько рейсов к восточной оконечности острова, где начались работы по сооружению башни маяка и прокладке дороги к небольшому озерку с пресной водой, расположенному в километре от неё. Обеспечивать эту стройку материалами оставили один из сухогрузов, а остальная флотилия снялась с якорной стоянки близ острова Гарднерс (теперь он носит название Мурманский, в честь порта, из которого вышла экспедиция) и двинулась вдоль побережья на юго-запад. Ей предстояло пройти почти 350 морских миль или более 600 километров, чтобы добраться до места базирования (в «минувшем-будущем», разумеется) американского авианосного флота, Норфолка. Именно там, на берегах Чесапикского залива, хорошо защищённых от ветров с океана, и будет строиться главный город переселенцев в прошлое, встанет их флот.

Если кто-то морщился, считая остров Советский низким, то про местность, где в другом мире возник город Вирджиния-Бич и говорить стыдно: плоская, как ладошка. А потому «первооткрыватели» и заспорили, как назвать это курортное побережья. Назвать бы Сочи, да главный советский курорт находится в горной местности. Кроме того, здесь, на «бывшем» мысу Генри планируется строительства всего лишь форта-маяка, а вовсе не курорта. Потому тут же присвоили мысу «привычное» имя Тарханкут. И маяк, соответственно, станет Тарханкутским. Чесапикский же залив стал Кольским. Пусть климат и не подходит, а в этот впадает просто огромное количество полноводных рек, зато он тоже очень длинный и извилистый.

Да, очень тепло. Первые числа апреля, а воздух уже прогрелся до двадцати градусов. Да и температура воды – как в районе Москвы в середине мая. Растительность – вполне южная, пальмы растут. Правда, вовсе не кокосовые и не финиковые. Как утверждают справочники, здесь уже самые настоящие влажные субтропики, а сам вход в «этот» Кольский залив лежит в стороне от трасс перемещения и обычных штормов, и тропических ураганов. Вовсе ведь не зря американцы выбрали эти места для огромной военно-морской базы.

Но постройку маяка отложили на потом. Вместо этого поднялись по заливу на север на двести семьдесят километров до устья небольшой реки Патапско. Именно здесь и запланировано строить город и порт Ленинград. А разве плохое название? Даже не в политическом смысле: в СССР ведь Город Ленина тоже и крупный порт, и важнейший промышленный центр.

И снова приглашение к переговорам местных жителей, ради чего с острова Советский (по договорённости с вождями) взяли воина-пекота. Чтобы он установил с местными обитателями контакт и «представил» им «гостей». Племя коной, обитающее в это время в данной местности (впоследствии их должны были оттеснить на северо-запад ирокезы-саскуэханноки), тоже использует одну из разновидностей алгонкинских языков, так что пекоту будет проще договориться о переговорах. Особенно – после рассказа о богатых дарах, принесённых чужаками вождям его племени.

Дары дарами, а покупка полуострова, названного по аналогии Стрелкой (Васильевского не острова, а полуострова) возле устья речушки, «окрещённой» Невкой, совсем другое дело. И обошлась она в «умопомрачительные» затраты – пять «магазинных» кухонных ножей из нержавейки, три малых плотницких топора и два кило… выкованных кем-то ещё до отправки из Мурманска наконечников стрел. Выкованных из обрубков гвоздей-«двухсоток». Плюс к этому – все изрезанные заливчиками полуострова и островки к востоку от Стрелки и километров на десять от его мыса в прочие стороны света.

Ясное дело, никто не требовал от индейцев немедленно убраться с купленных земель. Пусть живут до тех пор, пока какое-нибудь их поселение, жилища в котором собранное не из шкур, как это показывают в кино, а из коры, не начнёт мешать. Но Стрелку и устье Невки надо будет освободить в первую очередь. Именно там строительство развернётся в первую очередь. На том месте, где в Балтиморе стоял Форт-Генри. Там и будет заложено укреплённое поселение с примыкающими к нему причалами порта.

В общем, через день после «раскуривания трубки мира» с вождями коноев (день дали на то, чтобы они известили жителей полуострова о совершённой сделке) на берег высадились… лесорубы. И в девственных лесах восточного побережья Америки зажужжали бензопилы «Дружба». Распугивая живность и наводя ужас на индейцев, никогда не слышавших подобных звуков и не видевших, что можно столь стремительно повалить дерево.

Нет, железные топоры, полученные за территорию, они оценили ещё во время торговли. И поразились, как легко и быстро с их помощью можно рубить лес. Но бензопилы… Не шли ни в какое сравнение даже с остро заточенными топорами. Особенно – если учесть, что они оказались в руках профессионалов, за почти месяц плавания одуревших от безделья. Ну, и желающих продемонстрировать своё мастерство тем, кто наблюдал за их работой с бортов судов. Не менее их соскучившимся по твёрдой земле под ногами.

Как бы то ни было, а через два дня на очищенной от деревьев площадке площадью около гектара стучали уже топоры плотников, рубящих сруб первого будущего «стационарного» дома, гудели моторы трелёвочных тракторов, стаскивающих стволы поваленных деревьев в штабеля, и бульдозеров, корчующих пни. А ещё – стоял «городок» из четырёх армейских тридцатиместных палаток, куда заселились «первостроители».

Кстати, не только лесорубы, плотники и трактористы. Тот самый сруб предназначался не под жильё, а под… стационарную кухню (пока пользовались армейскими полевыми). И над сооружением её фундамента (почва-то песчаная) трудились каменщики-бетонщики, после короткого митинга заложившие в основание капсулу с посланием будущим поколениям жителей «Русской Америки». Пусть это здание станет только вторым, построенным в Новом Свете, но зато первым на его континентальной части.