Текст книги "Аттила Атлантики (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Вернётся он в означенный им же срок. Пока он только готовится к возвращению в земли, которыми когда-то правил.

К тому, что «Смоленск» будет возвращаться в Ленинград с грузом нефти, его готовили ещё до плаванья. Так один из трюмов переоборудовали в нефтяной танк, а в другие загрузят не только бочки, наполненные «кровью земли», но и твёрдый битум навалом. Его добычей на берегу битумного озера и перевозкой к причалу занялась тяжёлая техника. Просто долбили на «булыжники» там, где он окончательно затвердел, а дальше обращались с ним как с обычным камнем.

Электричество для всего вновь создаваемого хозяйства вырабатывала паровая электростанция на основе машины одного из пароходов «Либерти», который в Ленинграде начали разделывать на металл (ёмкости под добытую нефть и пресную воду, кстати, сварили именно из его обшивки). Только топливо для неё пришлось использовать иное – не мазут, а нефть. И электрический свет (напряжение в сети немного снизили, чтобы увеличить ресурс лампочек) стал ещё одним «чудом» для индейцев, теперь уже не сомневающихся в божественной сущности новых соседей.

В отличие от друга, мичман Патюков не стал кидаться на индейских женщин, «вооружившись» презервативами. Хотя, глядя на аравакских красавиц, трудно было сдержаться от того, чтобы позвать какую-нибудь из них «уединиться». Тем более, ни одна из них не оказала бы «богу», возжелавшему её тела. Сначала он через Наташу познакомился с её подругами, которых отвёл к медикам, и лишь когда те вынесли вердикт об отсутствии у двух из них венерических заболеваний, сделал свой выбор, здраво рассудив, что пройдёт не так уж и много времени до того момента, когда у Серёги закончится срок его вахты. И тогда они смогут дружить семьями: он с Крапивиным, Наташа с Таней, на которой Павел остановил свой выбор.

Занятно то, что индеанки и индейцы ко всем не самым приятным процедурам отбора анализов и, если того требовалось, лечения уколами (с обязательным воздержанием на время лечения) относились не просто без возражений. Они это воспринимали чуть ли не как награду, признак того, что «боги» «облагодетельствовали» их особым вниманием. Кстати, «под шумок» им ставили и прививки от оспы, чтобы защитить от заражения, когда эту гадость привезут с собой испанцы. И, между прочим, именно шрамчик от данной прививки сами советские врачи трактовали как признак той самой «избранности», привлекая тем всё новых и новых пациентов.

Практически все нефтяники (в широком понимании этого слова, поскольку к таким отнесли и добытчиков твёрдого битума) и гарнизон форта к моменту отплытия в Ленинград оказались женатыми людьми: три месяца, проведённых на острове Апшерон, достаточно большой срок для этого. А остров достаточно густо населён, чтобы на нём нашлось около полусотни свободных девиц и молодых женщин.

Возвращались, загрузив «Смоленск» сырьём для производства топлива, красным деревом и даже десятком килограммов золота, принесённого в качестве подарков майя и араваками. Возвращались. А навстречу сухогрузу и «Советскому Азербайджану» уже шёл танкер за следующей партией нефти.

Фрагмент 10

19

Поход коноев против саскуэханноков ожидаемо закончился поражением вторых. Сказалось преимущество в вооружении ближайших соседей переселенцев из СССР. Тут и стрелы с железными наконечниками, позволяющие наносить более тяжёлые повреждения воинам противника, и стальные ножи, которые индейцы тут же научились метать, и железные топоры против дубин с каменными вставками. К тому же, боевой дух племени коной «на подъёме», они вдохновлены дружбой с могущественными соседями. А поскольку часть металлических предметов перепадала и другим их алгонкинским родственникам, те смотрели на коноев с уважением и охотно объединились в союз против саскуэханноков.

Ирокезоязычных соседей оттеснили ещё дальше в верховья реки, теперь называемой Нева, захватили немало добычи, включая женщин и детей, которых тут же продали в Ленинград. Чем ещё разжились, руководство колонии особо не интересовалось. Главное – конои частично перекочевали севернее, освободив часть территории, которая примыкает к строящемуся городу. Просто осваивали захваченную территорию.

Этому способствовала не прекращающаяся вырубка лесов: до того момента, когда будет найдено месторождение каменного угля близ Саскуэханны-Невы (а точнее – обеспечена безопасность его добычи) приходится делать ставку на производство древесного угля для нужд зарождающейся металлургии и металлообработки, производства стройматериалов (кирпич, цемент, известь). А это значит – окрестные леса приходится рубить, рубить и рубить: электрометаллургия – это хорошо, но ведь греть металл требуется не только при переплавке, при кузнечной обработке тоже. К тому же, жилищная проблема всё ещё толком не решена.

Вырубать деревья приходится интенсивно, лишая охотничьих угодий индейские поселения, расположенные в этих лесах. Освободившиеся же площади использовать под выпас скота и посевы. В том числе – кормовых культур для животноводства. Так что близ Ленинграда остаются лишь отдельные кланы, «специализирующиеся» на рыбной ловле или земледелии. Ну, или молодёжь, невысоко ценимая в качестве воинов, но вполне годная для охраны полей или в качестве пастухов. На будущее.

Зима, по меркам средней полосы, на берегу «американского» Кольского залива оказалась очень тёплой. Морозы не опускались ниже пятнадцати градусов, да и то минусовая температура не стояла дольше трёх-четырёх дней кряду. Правда, переносились эти понижения очень тяжело из-за сумасшедшей влажности: море рядом. Так, пару раз вода в заливе покрывалась ледком, но настолько тонким, что на него даже не выйдешь. Зато судёнышки, даже такие мелкие, как «зиганшинки», его ломали с лёгкостью. А всё остальное время она парИла, когда холодало: хоть в заливе вода и солоноватая, но не настолько, как в океане.

Никакого центрального отопления в городе пока нет. Для этого тоже нужен уголь. И водопроводные трубы. Много труб! Так что построенные домики (в палатках к началу зимы больше никого не осталось) дружно дымили трубами, сжигая в очагах дрова. Пришлось для кладки очагов выделить значительную часть кирпича, производимого на только-только наращивающем объёмы кирпичном заводе.

Да, трудности, теснота, некоторые трения с соседями. Ну, разве могут, скажите, не возникать противоречия между советскими людьми начала 1970-х и людьми самого настоящего каменного века? Но всё это временное, решаемое. Не зря же такой огромной популярностью при выступлениях коллективов художественной самодеятельности пользуется стихотворение Маяковского:

По небу тучи бегают,

Дождями сумрак сжат.

Под старою телегою

Рабочие лежат.

И слышит шепот гордый —

Вода и под, и над:

'Через четыре года

Здесь будет город-сад!'

Темно свинцовоночие,

И дождик толст, как жгут.

Сидят в грязи рабочие,

Сидят, лучину жгут.

Сливеют губы с холода,

Но губы шепчут в лад:

'Через четыре года

Здесь будет город-сад!'

Свела промозглость корчею —

Неважный мокр уют.

Сидят впотьмах рабочие,

Подмокший хлеб жуют.

Но шёпот громче голода,

Он кроет капель спад:

'Через четыре года

Здесь будет город-сад!'

Здесь взрывы закудахтают

В разгон медвежьих банд,

И взроет недра шахтою

Стоугольный «Гигант».

Здесь встанут стройки стенами.

Гудками, пар, сипи.

Мы в сотню солнц мартенами

Воспламеним Сибирь.

Здесь дом дадут хороший нам

И ситный без пайка,

Аж за Байкал отброшенная

Попятится тайга'.

Рос шепоток рабочего

Над темью тучных стад,

А дальше неразборчиво,

Лишь слышно – «город-сад».

Я знаю – город будет,

Я знаю – саду цвесть,

Когда такие люди

В стране в советской есть!

Превратить «Наш Ленинград» город-сад настроены буквально все участники экспедиции. А образ рабочих Кузнецкстроя вдохновляет их на это: если своей цели добились отцы и деды, на пустом месте построили город и мощнейший промышленный центр, то чем хуже их дети и внуки? Построили в куда более сложных условиях, ведь у ленинградцев нет перебоев с хлебом, от дождя они не прячутся под старыми телегами, да и, несмотря на скученное проживание, никто не мёрзнет до посинения губ. В отличие, кстати, от индейцев из соседних селений, обитающих в хижинах из древесной коры, а не брёвен.

В зимнее время, кстати, немного обострились отношения с соседями-охотниками, пару раз пытавшимися нападать на привезённых из будущего животных. Поэтому кое-кто, декламируя Маяковского, читает строчку не «медвежьих банд», а «индейских банд». Но не со сцены, поскольку это категорически осуждают и комсомольская, и партийная организации.

– Товарищи, будьте терпимее к временным заблуждениям наших отсталых соседей и будущих полноправных членов советского общества, которыми являются индейцы. Их нужно воспитывать, а не ненавидеть за возникающие конфликты. Да, у нас есть серьёзные различия в культурных вопросах, но мы схожи в главном – в социалистическом общественном строе. Ведь у индейцев тоже общественная собственность на землю и средства производства, их общество придерживается именно социалистического принципа – от каждого по способностям, каждому по труду. Поскольку, как говорил Карл Маркс, бытие определяет сознание, то не за горами то время, когда наши соседи, конои, при нашем содействии подтянутся и в техническом уровне, и в культурном, и смогут беспрепятственно влиться в ряды строителей коммунизма.

Калинкин, ведущий такие речи с комсомольцами сам искренне верил в то, что говорил. И подавляющее большинство комсомольцев, немного видевшие быт коноев, тоже верили. Ещё одно обстоятельство придавало словам комсомольского лидера вес – то, как тянутся индейцы к переселенцам из будущего, как охотно они и особенно их женщины, нашедшие дом и семью в Ленинграде, перенимают всё передовое.

Эта была первая зима переселенцев из будущего в Новом Свете. И последняя в условиях, которые совершенно справедливо все определили как «военный коммунизм». К годовщине высадки на американском континенте руководство экспедиции пообещало вернуться к социалистическим принципам оплаты труда. Отменить обязательные продуктовые пайки всем, кроме беременных женщин, и бесплатное выделение дров людям, живущим не в общежитиях-бараках. А за работу людям выплачивать деньги, запасы которых имелись в финансовой части экспедиции. Исключительно для внутреннего обращения в городе, поскольку оптовую торговлю с индейцами монополизировало «государство». И «деньгами» в этой торговле выступали металлические изделия хозяйственного назначения. Мелкие советские монеты меняли, например, на несколько рыбин или тушку животного и простые люди. Меняли у любителей подарить монетки женщинам в качестве украшений.

Люди налаживали жизнь на новом месте, любили, заводили семьи (как, например, Юра Калинкин и Сима Звягинцева, зарегистрировавшие брак вскоре после нового года), ждали появления детей и прихода весны. Именно весной будет достроена первая из каскада миниэлектростанций на Невке, который позволит запустить основные производственные мощности города на континенте, ещё неизвестном Европе.

20

Интерлюдия № 2

Брежнев курил одну сигарету за другой, его пальцы, сжимающие «палочку здоровья», подрагивали, а лицо регулярно кривилось.

– Я не спрашиваю вас, Семён Кузьмич и Юрий Владимирович, как вы могли такое проморгать. И мне наплевать, что сработали не столько американцы, сколько англичане. Это уже неважно. Я спрашиваю, что нам теперь с этим делать? Мы совершенно не готовы к блокаде проливов и интернированию наших судов, находящихся сейчас в море. Как и к сокращению численности Черноморского флота. И начинать ядерную войну со всем НАТО не можем: у нас просто не хватит боеголовок, чтобы нанести им неприемлемый ущерб. А у них всех вместе – хватит, чтобы от практически всех наших городов с численностью населения свыше ста тысяч остались лишь радиоактивные руины.

– Не будут они нас бомбить, – хмуро промолвил Андропов. – им наши природные ресурсы нужны. Они даже исключили из своих планов нанесение ударов по нефтепроводу «Дружба», чтобы после войны можно было использовать его для прокачки нефти в Европу. Пугают, давят, но если пригрозить им в ответ на запуск британских и американских ракет нанести удары не по их военным объектам, а по городам, то притихнут и пойдёт на уступки.

– А пока идут переговоры, начать второй этап операции возмездия. Таким образом мы и Черноморский флот избавим от устаревших кораблей, и не позволим натовцам захватить наши суда и перевозимые ими грузы.

– «Второй этап операции возмездия». Как? Первое из требований, которые мне озвучил этот самый Хит, британский премьер, демонтировать и уничтожить установки, смонтированные в Кольском заливе и на Кроншлоте. Хорошо, что они не догадываются о том, что эта аппаратура служит для переноса во времени, считают её новой разработкой для придания нашим боевым кораблям и судам эффекта невидимости.

– Это стационарные установки. Но Степанову до покушения на него удалось разработать и транспортируемые, устанавливаемые на корабли или суда. Да, вся документация сгорела, но четыре установки удалось собрать и даже переправить в нужные места. Две в Севастополь и две в Ленинград. Так что подрыв установок в Кольском заливе и на Кроншлоте можно провести без ущерба делу. А за время, пока едут их эксперты и наблюдатели, во-первых, восстановить уничтоженное диверсией оборудование пункта управления противоракетной системы, а во-вторых, перебросить установки в Средиземное море. Устаревшие корабли тоже можно отправить в плавание якобы для ликвидации под надзором кораблей НАТО.

Цвигун рассказывал долго, Андропов лишь время от времени включался в обсуждение, то отвергая идеи подчинённого, то поддерживая и даже дополняя. Брежнев же слушал, не перебивая. Но подытожил «мозговой штурм» вопросом:

– Ты понимаешь, Семён, что это – самое настоящее, ничем не прикрытое пиратство?

– Лёня, ты хочешь, чтобы мы после всего случившегося и их ультиматума продолжали с ними сюсюкаться? Заодно и их флоты проредим. Знать не знаем, ведать не ведаем, куда их корабли и торговые суда пропадают. А то, что у нас какой-то там капитан первого или второго ранга взбунтовался, так это и для нас неожиданность. Поймаем – выпорем, как сидорову козу.

– Осталось только найти этого «свихнувшегося» капитана первого ранга…

– Назначим! – уверенно кивнул Семён Кузьмич. – Партия прикажет, и он так разыграет свихнувшегося, что ни один психиатр не подкопается. А мотострелковые дивизии и ракетные части мы на Кубу уже перебрасывали.

Спустя два дня командиру большого противолодочного корабля «Проворный», стоящего на рейде сирийского Тартуса, капитану третьего ранга Игорю Касатонову вахтенный сообщил, что с разъездного катера просят опустить забортный трап для прибывшего с визитом на корабль первого заместителя главнокомандующего ВМФ СССР адмирала флота СССР Владимира Афанасьевича Касатонова. Визит не афишируемый, частный, а потому никакой лишней суеты поднимать не следует. Отец командира БПК ради этого даже мундира не надел.

О чём говорили в капитанской каюте отец и сын, что содержалось в плотном пакете, переданном адмиралом капитану третьего ранга, никто так и не узнал. Но видевшие их прощание отметили, как Владимир Афанасьевич смахнул слезу, а Игорь Владимирович выглядел при этом очень, очень озабоченным.

Правда, спустя полчаса он преобразился, поднявшись в капитанскую рубку уже с погонами капитана первого ранга. Звание – значительно превышающее положенное в его нынешней должности.

Всё прояснилось двумя часами позже, когда командиры кораблей Черноморского флота, находящихся в восточной части Средиземного моря собрались на совещание на плавбазе-6 «Магомед Гаджиев», где имелось место и для штабных дел. Решением Политбюро ЦК КПСС и Президиума Верховного Совета СССР из кораблей и судов ЧФ формировался отряд кораблей, командующим которого был назначен капитан Игорь Владимирович Касатонов, только-только получивший внеочередное звание капитана первого ранга.

– Рад представить вам его, – объявил адмирал Касатонов, уже успевший переодеться в военно-морскую форму. – Решение об этом было принято, повторяю, на высшем политическом уровне. И задачи, которые вам предстоит выполнить, в свете сложившейся чрезвычайной ситуации, тоже являются чрезвычайными.

– Похоже, всё-таки война, – пробормотал кто-то из присутствующих.

Адмирал флота расслышал и покачал головой.

– Нет, полноценной войны между странами Организации Варшавского Договора и НАТО мы постараемся не допустить. Нам требуется выиграть время и продемонстрировать, что мы якобы готовы пойти на уступки. Но сделать это так, чтобы наши противники уже никогда не могли ставить нам подобные ультиматумы. Поэтому и задача перед вашим отрядом кораблей стоит не просто необычная, а уникальная. В операции будут задействованы не только его боевые силы, но и десятки советских судов, которым при заходе в торговые порты Европы, Африки и Америки грозит экспроприация как их самих, так и перевозимых ими грузов. А экипажам и пассажирам из числа советских граждан – интернирование на неопределённый срок. Соответствующие радиограммы с инструкциями на эти суда уже отправлены. Некоторые из них присоединятся к вам уже сегодня или завтра, другие вам придётся брать под защиту на всём пути предстоящего плавания.

Лишь поздно вечером адмирал флота отбыл на берег, чтобы улететь в Москву. Ещё раз уединившись с сыном.

– Никого не жалеть! Леонид Ильич так и велел передать: всё, что нельзя забрать, топить беспощадно! А спецсредства для безопасного захвата вам доставят уже сегодня ночью. И специалистов по их использованию.

Вопреки предположениям, египетские власти не стали препятствовать проходу через Суэцкий канал советских судов, либо подходящих к нему из Индийского океана, либо решивших вернуться в Средиземное море из самого канала. Не было и противодействия каким-либо шагам советских боевых кораблей и судов, стягивающихся к Порт-Саиду. Израильские, британские, турецкие, итальянские, американские разведывательные самолёты регулярно кружились над морем, но боевые корабли стран НАТО держались за горизонтом, не желая провоцировать «злых русских» на применение оружия. А куда, собственно, деваться советским морякам? Босфор и Дарданеллы для них перекрыты, Гибралтар заткнут «пробкой» британской военно-морской базы. Пусть пока потрепыхаются, истратят топливо, которое им негде взять.

За два дня, пока Касатонов-младший готовил отряд кораблей к походу, стал ясен и его начальный состав. Это большие противолодочные корабли «Проворный» и «Пламенный», большой ракетный корабль (бывший эсминец) «Бедовый», его «систершип», не прошедший модернизации до БРК, «Напористый», сторожевые корабли «Комсомолец Грузии», «Волк», СКР-13 и СКР-117. Их дополняют три судна снабжения – уже упомянутая плавбаза-6, плавучая мастерская ПМ-9 и средний морской танкер «Иман». К тому моменту, когда отряд кораблей и примкнувших к ним судов добрался до Александрии, туда подтянулись ещё семь советских грузовых и два пассажирских теплохода, высадивших в этом египетском порту пассажиров-иностранцев.

Фрагмент 11

21

Продолжение интерлюдии № 2

В то же время, когда отряд кораблей капитана Касатонова готовился к плаванью и концентрировал вокруг себя гражданские суда, на базе Черноморского Флота в Донузлаве, Севастополе, Одессе, Керчи ударными темпами шла загрузка на транспорты, пассажирские теплоходы и сухогрузные суда войск, лёгкой боевой техники, боеприпасов, продовольствия, топлива и много ещё чего. К выходу из озера Донузлав подходили и гружёные, но не способные пройти через Босфор из-за турецкой блокады, суда Черноморского пароходства, перенаправленные из той же Одессы и других черноморских портов.

На десантные суда в Донузлаве грузился 810-й отдельный полк морской пехоты Черноморского флота. Но без противотанкового и зенитного дивизионов и танков Т-54А, только с плавающим ПТ-76 и бронетранспортёрами. А ещё – отдельные мотострелковые части, дислоцированные в Крыму. 98-я гвардейская воздушно-десантная дивизия – в Белгороде-Днестровском и Ильичёвске. Как объясняли солдатам, для проведения учений по захвату черноморских проливов «в условиях, максимально приближённых к реальности». Причём, разницу в формулировке «максимально приближённые к боевым» и «максимально приближённые к реальности» отфиксировали многие офицеры, но чем они отличаются объяснить не могли.

В итоге забитыми бойцами и лёгкой боевой техникой оказались все три больших десантных корабля проекта 1171 «Тапир», три средних десантных корабля проекта 572, полтора десятка СДК проекта 770, примерно столько же морских самоходных барж проекта 106 (малых десантных кораблей). Кроме того, пассажирские теплоходы Черноморского пароходства «Тарас Шевченко», «Победа» и «Россия», а также три грузопассажирских класса «Михаил Калинин».

По планам учений высадку должны были поддерживать огнём эсминцы проекта 56 «Благородный» и «Сознательный», зашедший в Севастополь после плавания в Восточной Атлантике, сторожевые корабли «Ворон», «Пантера» (оба проекта 50) и СКР-48 (проект 35). Плюс двенадцать артиллерийских катеров проекта 1204 «Шмель». Но это задание учений значилось предварительным, поскольку командованию десантом обещали сообщить подробные планы уже после выхода в море.

И вот 5 марта 1971 года около семи утра между стоящими примерно в полумиле друг от друга сухогрузами, вытягиваясь в две кильватерные колонны, двинулись на юго-запад собравшиеся в заливе корабли и суда. Прямо на лёгкую чуть подрагивающую пелену, едва-едва отливающую зеленоватым цветом. Причём, даже огромные транспорты, едва дойдя до этой пелены, мгновенно исчезали в неяркой вспышке того же цвета. И когда последние из судов исчезли за «плёнкой», она тоже пропала, а в море за ней не наблюдалось ни единого из прошедших между сухогрузами «бортов».

Зато рыбаки, вышедшие на лов из крымско-татарского городка-крепости Кезлев за 454 года до этого, стали свидетелями поражающего воображение зрелища: прямо в море из ниоткуда вдруг появлялись гигантские корабли странных очертаний, которые по два уходили подальше в море, где «расползались» по морской глади и с металлическим грохотом бросали якоря. Расходились без парусов, без вёсел по бортам, хотя и имели странные довольно высокие мачты. Ни на одном из этих гигантов никто даже внимания не обращал на лодчонки, хотя люди на палубах монстров бегали и что-то делали. Ветром до рыбаков доносило смрадный дым, вьющийся из труб необычных кораблей, многие из которых смело можно было бы назвать плавающими городами.

Командир роты морской пехоты гвардии капитан Трофим Титаренко ни за что бы не поверил в услышанное на совещании, где командному составу полка сообщили, что они больше не в 1971 году, а в 1487. Если бы собственными глазами не увидел с палубы БДК, как изменился крымский берег близ озера Донузлав. Никаких современных построек, только пасущиеся по берегам овцы, которых стерегут какие-то едва различимые без бинокля всадники. И ни одного судна, кроме сгрудившихся неподалёку, на горизонте, ни единого самолётного инверсионного следа, которыми регулярно «пачкают небо» боевые машины тренирующихся советских лётчиков с аэродром Бальбек.

Вот и прояснилось непонятное выражение «в условиях, наиболее приближённым к реальным». Оказывается, им предстоит на самом деле «навести шороха», захватив проливы. Только не в двадцатом веке, а в этом времени. Распотрошить в хлам Стамбул, всего тридцать четыре года назад ставший столицей Османской империи. Если не подорвать её могущество, то значительно ослабить мощь набирающего силы молодого хищника. Который со временем может принести немало бед русскому государству и народу Украины, на которой родился Трофим.

Около четырёх часов потребовалось, чтобы ещё раз проверить узлы и механизмы кораблей и судов, а также взять на буксир «Шмели», дальность экономичного хода которых как раз и составляет расстояние от Донузлава до Стамбула. А потом со скоростью семь узлов (скорость конвоя определяется скоростью самого медленного судна в нём) начать переход через Чёрное море.

Турки пока ещё предпочитают ходить от Босфора к Крыму не напрямую, а вдоль берегов. Сначала на восток почти до Синопа, и лишь после этого пересекать стасорокамильное водное пространство между Малой Азией и полуостровом, с которого они уже выдавили генуэзцев. Так что за сорок часов плавания каравану не встретилось ни одной турецкой посудины. Лишь на рассвете у входа в Босфор замаячили мачты кораблей, видимо, несущих сторожевые функции.

При их виде и «спустили с цепи» «Шмелей», отправившихся расчищать дорогу каравану. И те справились с задачей в мгновение ока. Одного-двух выстрелов из их «трёхдюймовки» с расстояния в полмили было достаточно, чтобы малотоннажные турецкие галеры либо разваливались и мгновенно уходили под воду, либо вспыхивали и тоже начинали тонуть.

Длина Босфора около тридцати километров, в нём присутствует поверхностное течение, а при движении по фарватеру требуется совершить несколько крутых, до девяноста градусов, поворотов. Поэтому крупные суда будут двигаться медленно, их поставили в конец колонны. Ну, кроме десантных кораблей, «пассажирам» которых предстоит высадка в бухте Золотой Рог. И проход всего каравана из Чёрного моря в Мраморное может растянуться на весь световой день.

Охранять гражданские суда оставили только два артиллерийских катера: как все уже убедились, их боевой мощи вполне достаточно, чтобы не подпустить к этим судам ни одну турецкую посудину. Ведь самые крупные корабли этого времени не превышают в длину наши «Шмели».

От входа в Золотой Рог до Мраморного моря – всего километр. Так что два артиллерийских катера проскочили мимо бухты и принялись уничтожать всё, что держится на воде. Без разницы, похоже это плавсредство на боевое или нет. Исключение – рыбацкие лодки, которые сами бросились драпать, едва увидев, как тонут или пылают посудинки покрупнее. Точно также катера действовали и в самом проливе: то, что покрупнее, поражали из «трёхдюмовки», то, что помельче, «распиливали» из спаренной зенитной установки калибром 25 мм. Так что на всём тридцатикилометровом пути через пролив у них за кормой оставались лишь плавающие горящие деревяшки.

А вот вход в Золотой Рог оказался перегорожен натянутой поперёк бухты цепью. Как и предполагалось планом, проблему решили ровно двумя выстрелами орудий эсминца. Снаряды калибром 130 миллиметров не просто «разблокировали» механизм опускания цепи, но и сделали это вместе с частями самих башен, стоящих по берегам залива.

За время ожидания подхода «Сознательного» арткатера вели кинжальный огонь по пристаням с пришвартованными к ним посудинам. А после того, как на дно бухты легла перегораживающая вход цепь, рванулись вглубь залива, расчищая путь десантным кораблям.

Сама высадка сначала морской пехоты, а потом и вэдэвэшников, тоже происходила под «фейерверк». Высланный на разведку вертолёт Ка-25 заранее выявил дворцы турецкой знати и казармы воинов. И именно по указанным им координатам десантные корабли и «Шмели» отстрелялись из бортовых установок РСЗО типа БМ-14. Орудия же эсминцев и сторожевых кораблей в это время разносили ворота и стены, обращённые к Золотому Рогу. Так что «зачистка» Стамбула происходила в условиях жутчайшей паники среди османов.

22

Продолжение интерлюдии № 2

Первой жертвой отряда кораблей капитана первого ранга Касатонова стал итальянский корвет, обнаглевший настолько, что потребовал от пары сухогрузов, медленно ползущих впереди всего каравана, лечь в дрейф и допустить на борт «досмотровую команду». Вот только поравняться для этого с судном не успел. Просто… исчез в не очень-то и заметной при свете солнца зеленоватой вспышке. А следом за ним исчезли в ней и две торпеды калибром 533 миллиметра, пусковые установки которых были замаскированы под морские контейнеры. Какой такой корвет? Не видели никакого корвета… Может, кто-нибудь году этак в пятьсот девятнадцатом (заодно решили и испытать возможность переброски не на один, а на два «шага в прошлое») увидит непонятные обломки, плавающие в море?

Конвой двигался в общем направлении на запад медленно, очень медленно. Со скоростью буквально два-три узла. Дожидаясь тех судов, которые пробирались из Эгейского моря или тянулись по Суэцкому каналу. И лишь когда таких не осталось, «разогнались» до девяти-одиннадцати узлов. Двигались в международных водах, но поближе к африканским берегам: ливийским, тунисским. Чтобы принадлежащие итальянцам острова Лампедуза и Пантеллерия оставались где-то за горизонтом с правого борта. А в случае нужды можно было бы «нырнуть» в территориальные воды этих арабских стран, симпатизирующих более СССР, чем натовцам, в недавних ближневосточных конфликтах поддержавшим Израиль.

Здесь, близ Бизерты, отряда дожидались советские суда, успевшие улизнуть из итальянских, французских и средиземноморских испанских портов. Хабиб Бургиба, тунисский президент, разрешил им даже пополнить запасы топлива, воды и продуктов.

Оттуда же, с траверса Бизерты, капитан первого ранга Касатонов отправил шифрованную радиограмму: «Действую по плану операции 'Золотая лань»«. Да, обстоятельства сошлись так, что в Сардинском проливе почти одновременно оказались два танкера, везущий каждый примерно по восемьдесят тысяч тонн нефтепродуктов. Английский – нефть из Персидского залива и французский – уже готовые нефтепродукты производства нефтеперерабатывающего завода из Бизерты в Марсель. И тёмной средиземноморской ночью они оба, а вслед за ними СКР-13 и один из пассажирских теплоходов, вдруг исчезли в странных зеленоватых вспышках. Название же операция получила по имени корабля знаменитого английского пирата Фрэнсиса Дрейка, 'от лица британской королевы» грабившего врагов Англии.

В последующие две ночи (когда разведывательные самолёты не висят в воздухе), пока конвой двигался в направлении Гибралтарского пролива, в западной части Средиземного моря исчезли ещё семь судов под флагами стран НАТО или «удобными» флагами, но принадлежащие западным судоходным компаниям. Исчезли бесследно, даже не подав сигнала бедствия. И не оставив на морской поверхности никаких следов кораблекрушения.

Примерно в двадцати милях от траверса Гибралтара впереди замаячили четыре боевых корабля, идущих строем пеленга, которые по силуэтам определили, как фрегаты британского Королевского флота. Да они и сами это подтвердили, потребовав от советского конвоя подчиниться силе и направиться на рейд военной базы. Гидроакустики засекли в глубине и шумы, напоминающие работу двигателей подводных лодок.