Текст книги "Аттила Атлантики (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Фрагмент 6

11

Ленинский субботник пришлось провести за целых пять дней до дня рождения Владимира Ильича. Ну, сложилось так, что ближайшей субботой накануне памятной даты в 1486 году является 17 апреля. Причём, право на участие в нём на суше стало наградой: ну, невозможно пока найти на берегу место для двадцати тысяч переселенцев. Тем более, оперативно перевезти их с судов и обеспечить фронтом работ. Остальные занимались уборкой и «облагораживанием» кораблей и судов. Кое-кому уже опостылевших.

Зато субботник получился похожим на тот, самый первый, с участием вождя мирового пролетариата, когда тот лично носил брёвна в Кремле. Носили всевозможные обрезки стволов, ветки, выдранные с корнем кусты, копали ямы под фундаменты будущих зданий. В общем, готовили стройплощадку под целый новый город.

Для первомайской демонстрации места ещё не было, так что ограничились праздничным митингом. А к нему приурочили торжественную закладку целой улицы города примерно в километре от юго-восточной оконечности Стрелки. К этому времени уже полностью сформировали все структуры – партийные, комсомольские, профсоюзные, штаб строительства. В общем, митинг прошёл организованно, с народными гуляниями и даже… пляжным отдыхом-маёвкой на берегу залива.

Индейцы? Те, похоже, офигевали от новых соседей. И от их численности, и от рвения в деле обустройства поселения, и от странного поведения в своём кругу. Офигевали, но не лезли, предпочитая наблюдать со стороны и торговать. Дичью, живыми птицами-индейками, их яйцами и пойманной в заливе свежей рыбой. Всё остальное купивших у них земли не интересовало. Вообще! Даже рыбу кое-какие пришельцы сами ловили. Вот только было их много, очень много, поэтому на всех не должно было хватать ни её, ни мяса, добытых бывшими хозяевами здешних мест. Тем не менее, еда у чужаков не переводилась, словно продукты сами «рождались» в недрах их гигантских лодок.

Почти сразу же чужаки взрыхлили часть земли и чем-то засеяли. Чем, пока неясно, поскольку за это время успели вырасти только зелёные побеги. При этом перед посевом откуда привезли целые горы помёта, который разбросали по земле. Те же конои, что ходили на лодках далеко в залив, видели, как несколько огромных лодок стоят близ необитаемого длинного островка (в «классическом» будущем, он получил бы имя остров Удовольствий). На него выпустили невиданных животных, которые свободно гуляли по нему. Но подойти к острову и поохотиться на этих животных туземцам не позволили. И самое удивительное – специально кормили этих зверей. Кого-то травой и мелкими ветками, кого-то зерном. В том числе – небольших нелетающих птиц, размером намного меньше, чем индейки.

Там, на островке, уже стояли и хижины, в которых жили люди, ухаживающие за животными и птицами. Их просто собирали из готовых стен и крыш прямо на берегу, а если было нужно, то перемещали по острову в требуемое место. Но самое странное – эти люди зачем-то собирали помёт невиданных животных и сваливали его в кучу, прикрытую от дождей навесом.

Как и индейцы, работали приплывшие вместе, жили по три десятка в общих хижинах, построенных из чего-то, похожего на выделанные, лишённые меха шкуры. Но стоили и более крепкие жилища из стволов срубленных деревьев, соединённых таким хитрым способом, что эти стволы не раскатывались, а между ними не образовывалось щелей. Позже эти жилища сверху перекрыли соединёнными без шнурков длинными деревянными пластинами, подогнанными одна к другой настолько плотно, что не пропускали воду дождей, довольно частых в данной местности. Эти пластины сначала привозили с одной из огромных лодок, а потом…

Примерно через месяц после того, как чужаки во множестве стали выходить со своих лодок на берег, у них появилось что-то жутко ухающее и визжащее, скрытое от глаз стенами из всё тех же деревянных пластин. В хижину, где оно стояло, заносили отрезанные толстые брёвна, а оттуда выносили те же самые деревянные пластины разной толщины. После этого строительство их поселения пошло ещё быстрее. Жилища из дерева стали расти очень быстро, и ещё через месяц на берегу жило как бы не больше людей, чем во всём племени коной.

За это время число лодок значительно увеличилось. Оказалось, что те гиганты везли в своих чревах более мелкие, которые теперь сновали по всему заливу. И если те просто вынимали из самых крупных, то одну из них они соорудили прямо возле берега. И эта лодка перемещалась очень медленно. Из рукава, который соединял её с берегом, непрерывно лилась вода, смешанная с песком. Вода стекала в залив, делая его воды мутными, а песок оседал огромной кучей. И его развозили по другим частям полуострова. Ещё – при помощи какого-то колдовства превращался в камни, часть которых укладывали, чтобы построить на них жилища, а часть, длинные, похожие на стволы деревьев, вколачивали близ берега ровными рядами, уходящими в воды залива.

Примерно с началом вколачивания этих камней в дно несколько небольших (по сравнению с гигантами, пришедшими со стороны океана) лодок стали привозить и обычные, природные камни, похожие на те, которые встречаются по берегам Рыбной реки, текущей из мест, где обитает племя саскуэханна. И эти камни… просто бросали в воду между вколоченными в дно «камнями-деревьями». Пока это пространство не заполнялось ими полностью.

Если бы конои могли представить, что именно строят прибывшие из Советского Союза будущего люди, они бы не удивлялись. А строили они порт для своих судов, многие из которых продолжали болтаться посреди залива на якорях. Именно для этого земнаряд, собранный уже здесь, углублял дно. Добытый им песок шёл на производства бетонных блоков и свай. Блоки использовались в фундаментах домов, строящихся даже не из бруса, а из плах, толщиной в семь сантиметров, «привязанных» к опорным столбам-брусьям (но уже пятнадцатисантиметровым) силового каркаса. Большей толщины стен просто не требуется, поскольку климат в районе нового Ленинграда очень тёплый, субтропический.

Сваи, вбитые в дно залива, служат для формирования пирсов и причальных стенок, к которым будут швартоваться суда, встающие под разгрузку. В первую очередь, те «Либерти», в трюмах которых всё ещё хранятся десятки тысяч тонн цемента и металлоконструкций, необходимых для сборки портового оборудования. Камни, сваливаемые с «зиганшинок», действительно везут с берегов Саскуэханны, отныне называемой Невой. Не Волгой, как уже решили назвать Миссисипи, «главную реку Северной Америки», а именной Невой. За близость к американскому Ленинграду. Позже, когда пирс завалят камнями, поверх валунов навалят песок, а уже его перекроют слоем железобетона и пустят по проложенным рельсам мощный кран для разгрузки трюмов пароходов.

Несмотря на то, что большинство гражданских членов экспедиции (за исключением судовых команд) пока переквалифицировались в строительных и отчасти сельскохозяйственных рабочих самых разнообразных специальностей, к середине июля будущий город представляет собой пока только зародыш промышленного центра. Даже жильём обеспечена меньшая часть переселенцев. Круглосуточно работающие две пилорамы не успевают обеспечить потребности жилищного строительства в брусьях, плахах и досках.

Уже протянута вырубка до первой городской границы, находящейся почти в двух с половиной километрах от восточной оконечности Стрелки. Здесь, в месте сужения полуострова (ширина достигает восьмисот метров), завершается рытьё рва, наполненного водой, который практически (если не считать дорожного полотна) превратит его в остров, и насыпка вала с частоколом поверху. На всякий случай. С племенем коной отношения неплохие, но войны между индейцами – не редкость, и люди из будущего вполне могут столкнуться с какими-нибудь агрессорами, которым наплевать с высокой крыши на договорённости советских людей с владельцами окрестностей. Вон, тех же ирокезов-саскуэханноков взять.

12

То, что его, рекомендованного Центральным комитетом комсомола на должность секретаря комсомольской организации экспедиции, не поставили в известность об истинной цели плавания, конечно, обидело Юрия. Но то, что всё готовилось в строжайшей тайне, несколько оправдывает такое «неуважение». Не исключено, что об этом не знал и сам Первый секретарь ЦК Тяжельников. Впрочем, как получилось, так получилось. По крайней мере, он теперь возглавляет организацию, насчитывающую тридцать тысяч членов. Огромную, включающую в себя активную, инициативную молодёжь, большая часть которой с энтузиазмом восприняла свой перенос в далёкое прошлое и немедленно принялась строить «филиал» Советского Союза на американском континенте.

Будь это всё в самом СССР, Калинкин сидел бы в большом кабинете, а у него в подчинении было бы ещё два секретаря и с пяток аппаратчиков. Но тут, на передовом рубеже, он больше по стройке и заседаниям её штаба бегает, чем «прохлаждается» с документами в комнатушке, выделенной ему в одном из домиков-балкОв.

Смешно, конечно, говорить «прохлаждается». Климат здесь, в районе «нового» Ленинграда даже не тёплый, а душный. При температурах за тридцать и сумасшедшей влажности пОтом истекать приходится всегда и везде. За исключением, разве что, ночных часов.

Бегать приходится, даже несмотря на то, что подавляющее большинство комсомольцев работает с энтузиазмом, понимая, что будущее советской колонии зависит именно от результатов их труда. Развернув социалистическое соревнование между бригадами, люди работают не «ради галочки», а с умом, с инициативой. Но стройка есть стройка, и на ней возможны самые разные непредвиденные ситуации, в которые приходится вникать секретарю комсомольской организации. Вникать, разбираться в вопросе, предлагать решения или выносить проблему на заседания штаба. И стараться поспеть всюду: на лесоповале, не строительстве пирсов, на добыче камня, на возведении маяка-укрепления при входе в Кольский (Чесапикский) залив, на островке, где окармливаются привезённые из будущего стада, в строящемся жилгородке. Всего не перечислить.

Так получилось, что в домике-балкЕ закуток Калинкина, где он и ночует, находится по соседству с точно такими же «хоромами» «главной переводчицы» с индейских языков Симы Звягинцевой. Той самой, с которой они судили состязания команд КВН. И, судя по предложениям комсомольцев, ещё будут судить.

В отличие от Юрия, у Симы загрузка намного ниже. Всё-таки контакты с индейцами не такие уж частые. В той же торговле продовольствием и конои, и снабженцы стройки успели «нахвататься» друг от друга слов, достаточных для того, чтобы совершить сделку. Но им вместе пришлось плавать на место постройки маяка при входе в залив. Юре – посмотреть на ход работ и подбодрить ребят, возводящих это укрепления. А Серафиме – переводить при переговорах с соседями, с недоверием отнёсшимся к чужакам.

Маяк-укрепление строят почти в километре от берега океана. Проектировщики говорят, что за пару веков с момента постройки аналогичного сооружения в другом мире океан придвинулся к нему метров на двести. Поэтому расстояние до стройплощадки взяли с хорошим запасом. Гнать ввысь здание маяка не стали. Зачем? Главное, чтобы проплывающие мимо корабли могли засечь постройку, отличающуюся от окружающего пейзажа. Свои свяжутся с маяком по радио, чужие будут вынуждены пристать к берегу. Ну, а там небольшой отряд разберётся, как поступить с чужаками: прогнать прочь, предупредив, чтобы больше не совались в советские владения, или вызвать «больших» людей на переговоры с ними. Так что десятиметровой башни с лампой и антеннами наверху, вполне хватит. А вокруг неё – небольшого укрепления с парой площадок под орудия и стрелковыми позициями. На всякий случай.

Двухсотвосьмидесятикилометровое плавание Калинкина, Звягинцевой и ещё одного представителя штаба, Марата Исаковича Сабирова, направленного для переговоров с местными индейцами, проходило на борту самоходной баржи, везущей камень для строительства маяка. Проще было бы, конечно, использовать бетон, но запасы цемента, доставленного из будущего, хоть и велики, но не бесконечны. Поэтому, как и на острове Советский, решили использовать природный камень, а цементный раствор – только для связки этих «булыжников».

Самоходная баржа тащилась до стройки по водам залива почти тридцать часов, и молодым людям ничего не оставалось, кроме как беседовать друг с другом, приютившись на булыжниках. Серафима, которой члены экипажа уступили для ночного сна крошечную каютку, не хотела их стеснять ещё и днём, поэтому всё остальное время тоже проводила «на свежем воздухе».

Переговоры с индейцами затянулись на два дня, и к тому времени, когда они закончились, баржу разгрузили (Юрий участвовал в этом вместе со всеми) и подготовили к обратной дороге. Но свободного времени у молодых людей хватило и на то, чтобы вместе искупаться в океане, поваляться на песке этого воистину курортного места. И если американское название данной местности перевести как «Девственный Пляж», то она соответствует ему как раз в это время, когда на нём действительно нет людей, он девственно чист и пустынен.

Нужно ли говорить, как изменились отношения Калинкина и Звягинцевой к моменту их возвращения в Ленинград? Теперь их связывала крепкая дружба и приятные воспоминания о днях, проведённых вместе. И встречаться они стали не только на работе, но и по вечерам.

Впрочем, никакими исключениями комсомольский секретарь и «главная переводчица» не были. Первую свадьбу в Новом Свете отпраздновали ещё в середине апреля. А потом это явление стало настолько массовым, что Александр Егорович Михайлов был вынужден создать самый настоящий отдел ЗАГС, в котором регистрировались браки колонистов. А после празднования Нового Года, похоже, приступит к регистрации ещё и детей, родившихся в новом городе. По крайней мере, как однажды шепнула Юрию Звягинцева, беременные появились и среди её знакомых.

Увы, в данном вопросе не обошлось и без проблем. Как ни старались соблюсти «нормальное» половое соотношение при планировании операции «Мангазея», всё равно вышло так, что на трёх «лиц женского пола» в экспедиции приходится пять мужчин. Конкуренция очень жёсткая, из-за чего наблюдаются эксцессы, связанные с мордобоем. Накал проблемы, конечно хоть как-то решают «невесты» из числа индейцев-конои, которые совершенно не против того, чтобы связать жизнь с очень «богатыми и могущественными» пришельцами. Но такие случаи, когда индеанки попадают внутрь города, ещё немногочисленны. Многих мужиков отпугивают от них широко распространённые медиками предупреждения о возможности заражения сифилисом. Поэтому каждая кандидатка-индеанка в обязательном порядке проходит обследование на наличие венерических заболеваний. К счастью, пока таких, тьфу-тьфу-тьфу, не было выявлено.

Вторая сторона проблемы – недостаток жилья для молодожёнов. Как ни «упираются» строители, а построить дома, пусть и барачного типа, для сорока пяти тысяч человек очень сложно. Поэтому добрая половина будущего населения Ленинграда ютится либо на судах, либо в палатках на суше. И это – несмотря на то, что часть народа уже находится вне города. Как, например, строители того самого маяка на Девственном Пляже мыса Тарханкут. Или смена гарнизона, дежурящая на аналогичном маяке-укреплении, уже возведённом на восточной оконечности острова Советский. Или экипаж сторожевого корабля, десант морских пехотинцев и специалистов, отправившихся на Багамские острова, чтобы выбрать место для военно-морской базы, с которой через шесть лет нужно будет шугнуть Колумба с присными. Дабы не лезли объявлять собственностью Испании то, что им не принадлежит. А лучше – вообще забыли дорогу через Атлантику.

Фрагмент 7

13

В плаванье нелегко, но сидеть без дела в гавани ещё хуже. Поэтому мичман Патюков даже с радостью воспринял известие о дальнем походе в тёплые моря. Идти-то предстояло в тропики, туда, где вечное лето. С другой стороны, ему, артиллеристу особых «развлечений» по основной специальности не предвидится: по кому стрелять-то? Не по индейцам же! Но хоть пейзаж, наблюдаемый с палубы, поменяется.

К походу готовились тщательно: случись что с механизмами, на тех островах можно застрять очень надолго, поскольку ремонтироваться придётся собственными силами. Или ждать, когда прибудет подмога, пройдя тысячи миль. А командование решало вопрос о том, как вывернуться из ситуации с ограничением дальности плавания по топливу: по самым скромным подсчётам, предстоит пройти под четыре тысячи миль, а «паспортная» дальность СКР составляет около 3300. Ну, может, на пару сотен больше, если учесть то, что корабль облегчили при подготовке к плаванью в прошлое.

Выход нашли в том, что заправились «под завязку» в открытом океане с танкера, сопроводившего «Советский Азербайджан» на сто пятьдесят миль от маяка на мысе Тарханкут. После чего «шуранули» курсом на зюйд. Очень экономичным ходом в одиннадцать узлов. И уже через трое суток за бортом показалась мечта каждого советского человека – тропические островки, условно говоря, Карибского моря.

Почему «условно говоря»? Да потому, что Багамские острова формально относятся к акватории Атлантического океана. Карибское море начинается южнее, «ниже» Кубы и Ямайки. Но климат на Багамах примерно такой же, растительность близкая, а забортная вода с такой же температурой и прозрачностью.

Островки мелкие, и, скорее всего, необитаемые. По крайней мере, никого на них не заметили, хотя «едва-едва крались», рассматривая берега в бинокли. Плавание-то разведывательное, требуется выбрать место, где будет размещена укреплённая база, с которой через шесть лет потребуется гнать прочь каравеллы Колумба. А для этого – сначала выследить, куда именно он идёт, потом заманить поближе к ней и «объяснить политику партии»: не хотите, чтобы вас топили ещё на подходах, не суйтесь к здешним берегам.

Мичмана совершенно искренне рассмешила ситуация с тем, куда же приплыл Христофор наш Доменикович. Оказывается, за «право» считаться первым островом Нового Света, который венецианец на испанской службе увидел и «присоединил к испанской короне», спорят аж восемь здешних островков. Просто история Багамских островов была достаточно бурной, многие из них неоднократно переименовывались, а Колумб не удосужился зафиксировать точные координаты того самого острова, который он назвал Сан-Сальвадор. Так что 10–11 октября 1492 года кому-то придётся покружиться в воздухе, выискивая в океане крошечную эскадру из трёх каравелл, а 12 октября кому-то другому конвоировать её к базе переселенцев из будущего.

К середине дня «Советский Азербайджан» дошёл до острова, обозначенного на картах как Маягуана. Относительно большого острова, длиной больше сорока километров, а шириной от четырёх до одиннадцати. И населённого! Мало того, что близ его побережья видели пару лодок, с которых местные что-то ловили, так ещё и в мелководной лагуне, «огороженной» грядой рифов, собирали морскую живность.

– Бабы! – впился руками в бинокль сосед Павла по кубрику Сергей Крапивин. – С сиськами!

– А ещё с сифилисом, – пробурчал ему в ответ Паша. – Матросы Колумба именно из этих краёв его привезли.

– Да вроде, у них ни носов проваленных, ни ушей отвалившихся, – не унимался Серёга.

– Забыл, что нам медики на инструктаже рассказывали? Эта зараз здесь так давно бродит, что у индейцев сформировался иммунитет к ней. Не столько болеют, сколько являются переносчиками. Если хочешь, чтобы «хозяйство» отвалилось, рискуй, когда высадимся. А я – пас!

Кто-то из туземцев всё-таки продолжал ловить на мелководье «чапчериц», как звал эти диковинные морепродукты Патюков, но основная масса, включая набежавшую откуда-то малышню, дружно пялилось на громаду (в их представлении) сторожевого корабля. А «Советский Азербайджан» неспешно, часа за полтора, обогнул самый западный мыс Маягуаны и бросил якорь близ другого, отделяющего глубоководную южную бухту от ещё одной лагуны, защищённой рифами. И тоже используемой аборигенами для добычи пропитания.

При инструктаже экипажу рассказывали, что эти индейцы называют себя лукку-кайри, «люди с островов». Их достаточно много, по всем Багамам насчитывается около сорока тысяч человек. Колумб их описывал как людей миролюбивых, великодушны и… нежных, воюющих только с теми, кто «с мечом к ним пришёл». Во всём же остальном мичман убедился собственными глазами, глядя в бинокль на берег. Смуглые, с коротко стриженными чёрными волосами. При этом на затылке имеется «хвостик». Очень хорошо сложены, что особенно заметно из-за того, что из всей одежды у большинства островитян в наличии лишь набедренная повязка у мужчин или коротюсенькая юбочка у женщин. Дети же и подростки обоих полов и вовсе щеголяют голышом.

Честно говоря, Серёгу Павел понимал: местные дамы сложены очень и очень неплохо. Да и на лицо весьма привлекательны. Одним словом, не мудрено, что после воздержания в плаванье колумбовы спутники так на них повелись. Совершенно не подозревая, какими «сувенирами» их одарят тутошние барышни. И, если бы не были столь высоки шансы стать пациентом «сувениролога», он бы и сам пошёл по пути испанцев.

Контакты с аборигенами наладили без проблем. Те действительно встретили пришельцев приветливо, принесли съедобные дары в виде тех самых «чапчериц», кукурузной каши, фруктов и лепёшек из чего-то отдалённо напоминающего хлеб. Но явно не хлебные, поскольку пару буханок, выпеченных на камбузе и вручённых в виде ответных даров, пробовали с удивлением. И консервированную перловую кашу с мясом типа «Завтрак туриста» тоже. Короче, нашли общий язык. Не в буквальном смысле, а образно говоря, поскольку объясняться приходилось жестами. Но если уж средневековые испанцы справились, то советские моряки тоже смогли. И были приглашены в небольшую прибрежную деревеньку, укрытую в негустых зарослях леса.

Да, леса на Маягуане много. А вот с привычными по пиратским фильмам и рекламным картинкам кокосовыми пальмами… как-то не очень. Попросту говоря, нету их ещё, не завезли. Ну, если не считать нескольких уже пророщенных орехов, которые с разрешения местного большого начальника (их отличает наличие в доме стула, вырезанного либо из дерева, либо из камня) высадили на ближайшем пляже. Леса состоят либо из лиственных деревьев, явно привыкших к засушливому климату, либо из больших сосновых массивов. Полно всевозможных кустарников, подлеска. Вокруг самой деревни же находятся расчищенные поля, на которых аборигены что-то выращивают. Советские люди из этих культур смогли опознать только хиленькую кукурузу и… хлопчатник. Вот и разрешилась загадка, из какой такой ткани изготовлены юбочки местных красавиц.

Пока стояли на якоре (пришлось задержаться на несколько дней) на берег сходили несколькими сменами. Железная коробка, именуемая сторожевым кораблём проекта 42, нещадно разогрелась под тропическим солнцем, и даже на палубе, не говоря уж о каютах, было невыносимо жарко. Потому экипаж и передвигался по кораблю в тельняшках, синих «форменных» трусах и ботинках. В форме изнывали от жары лишь находящиеся на вахте.

В деревню, состоящую из довольно больших круглых хижин на несколько семей, сооружённых из жердей, обложенных пучками травы и больших листьев, старались не соваться, чтобы не травить себя видом гологрудых дамочек. Правда, Крапивин таки уединился с одной из них где-то в кустах, после чего вернулся с видом кота, нажравшегося сметаны.

– С ума сошёл! – напустился на него Павел. – Как вернёмся на корабль, бегом к доктору!

– Совсем меня за дурака считаешь? – ничуть не обиделся Серёга. – Вот оно, наше спасение!

Он продемонстрировал упаковку с «резинотехническим изделием № 2», припрятанную под аккуратно сложенным тельником.

– На гондоны надейся, а анализы потом всё равно сдай. Не хочу от тебя бытовой «сифон» подцепит, – пробурчал Патюков.

Но отпуск на берегу и без такого приключения он провёл отлично. Голубая прозрачная вода, почти полное отсутствие волны, поскольку ветер дул с океана, и от него пляж закрывает остров. Почти белоснежный песок, ползающие по дну огромные крабы, которых моряки наловили ведра три. Кое-кто даже покидал спиннинг, блесну которого рыбы, снующие по мелководью хватали, словно с голодухи.

А на следующий день грянул шторм. Самый настоящий тропический шторм.

14

Те, кто читал книги о морской романтике, должны помнить, что с началом шторма корабли стараются уйти в открытое море. Чтобы избежать выбрасывания на отмель ураганным ветром.

Правильное решение, если ветер дует именно в сторону суши. Вот только в данном конкретном случае тропический циклон, раскрутив свой волчок над просторами Атлантики, двигался где-то далеко на юге, в Карибском море. И остров Маягуана захватил только северным краем. Поднимающийся ветер был восточным, и «Советский Азербайджан» просто обошёл ближайший западный мыс и встал носом к ветру близ другого мыса, отделяющего западное побережье от северной лагуны, бросив оба носовых якоря. Самые большие волны разбивались на рифах лагуны и проходили севернее и значительно южнее корабля, оказавшегося в своеобразной «тени», образуемой вытянутым в широтном направлении островом.

Несколько раз принимался хлестать ливень. Да такой, что не было видно даже недалёкого берега. Но «светопреставление» принесло долгожданную прохладу.

Постепенно ветер, закручивающийся по спирали вокруг центра урагана, стал менять направление, смещаясь к югу. Только ближе к следующему утру волнение, существенно ослабшее, стало доставать СКР, уже совершивший манёвр и развернувшийся носом на юго-юго-запад.

– Слава богу, только самым-самым краешком зацепило, – прокомментировал ситуацию командир корабля, капитан третьего ранга Добрых. – Если бы центр прошёл миль на двести севернее, досталось бы нам неслабо.

Аборигены непогоды, кажется, особо и не заметили. Их «сопливые» хижины, защищённые деревьями, вроде бы и не пострадали.

Тем не менее, особого смысла продолжать стоянку возле этого острова не оставалось. С царьками островных деревушек повстречались, обозначили себя, как минимум будущими добрыми соседями, готовыми торговать, а не воевать. Так что «Советский Азербайджан» снялся с якоря и медленно двинулся обходить остров (его после пережитого шторма решили назвать Сердитым) вдоль северного побережья. И довольно быстро нашли место для постройки укреплённого маяка. Буквально в километре к востоку от западной оконечности самой северной лагуны острова. Там к океану круто обрываются известняковые скалы, заросшие лесом. Южнее них (пришлось спустить шлюпку и разведать «ногами») находится достаточно ровная низина, которую легко превратить во взлётно-посадочную полосу. Собственно, даже цемент для постройки везти за тридевять земель не обязательно: можно просто пережигать известняк на известь и использовать её в качестве строительного раствора.

Дойдя до восточной оконечности острова и выдающихся далеко (больше четырёх миль или около восьми километров) в море рифов, продолжили двигаться на восток-юго-восток. И лишь через триста миль взяли курс на юг, чтобы через пролив Мона между островами Гаити и Пуэрто-Рико выйти в Карибское море. То самое, что в прошлом мира советских людей славилось своими пиратами.

Ещё через двое с небольшим суток «Советский Азербайджан» поменял курс с юго-восточного на южный, прошёл проливом Бокас-дель-Драгон, и уже вскоре бросил якорь в заливе Гуапо западного побережья острова Тринидад.

С населением здесь было… погуще, чем на острове Сердитом. Причём, как следовало из сведений, предоставленных соответствующими специалистами, население Тринидада родственно народу лукку-кайри. Точнее, последние расселились по Багамам именно из этих мест, что было заметно и по речи, и по внешнему виду, и предметам быта, и по благожелательному отношению к нежданным гостям. И если женщины лукку-кайри носят хотя бы юбочки, то тут у них крошечным прямоугольным фартучком с орнаментом прикрыта лишь лобковая растительность, а «верхними и нижними выпуклостями» не просто смущают, а доводят до полуневменяемого состояния советских моряков.

Жилища – другие. Не круглые хижины, а двускатные навесы без торцевых стен. Оно, в общем-то, и понятно: климат здесь ещё более тёплый, и даже по ночам очень сложно замёрзнуть.

Тоже каменный век. Единственный металл – золото, используемое в качестве украшений, но никак не для инструментов, поскольку слишком мягкое для этого. Насколько известно, завозимое из Мезоамерики, где его полно. Много-много украшений из ярких перьев священной для этих индейцев птички колибри. Да и сами себя они зовут «народ колибри»

Подарки с обеих сторон, переговоры жестами, выражение почтения противной стороне, визит в деревню. И разрешение осмотреть священное место – озеро битума, расположенное всего-то в семи сотнях метров от берега моря («керосиновый» запах при порывах ветра чувствуется даже на корабле). Именно оно является целью морского похода в столь далёкие края.

Жидкая субстанция «булькает» только в «луже», имеющей диаметр более полукилометра. Берега озера сплошь состоят из затвердевшей асфальтоподобной массы «гудрона», смешанного с песком и всевозможным мусором. Разница с известным каждому советскому мальчишке продуктом лишь в том, что гудрон – это остатки нефтепереработки, а здесь природные остатки выветривания лёгких фракций из густой, вязкой нефти, поднимающейся со дня «лужи». Задача привезённых с собой на эсминце двух гражданских специалистов – набрать образцы как битумных «каменюк», так и жидкости, не успевшей затвердеть. Побольше, побольше, чтобы в лабораторных условиях можно было оценить возможность перегонки и того, и другого на топливо для техники.

Серёжка Крапивин и тут умудрился «охмурить» местную девицу. И, судя по его довольной морде, даже не одну или не единожды. Втык «за поведение, не отвечающее высоким морально-нравственным принципам моряка Советского Военно-Морского Флота» он от замполита получил, но неожиданно парня поддержал капитан.

– Евгений Виленович, а давайте попробуем переиграть ситуацию в положительном для нас ключе. Нам ведь нужно будет осваивать язык и этих аборигенов. Так что пусть Крапивин и некоторые другие, кому совсем уж без половой жизни невтерпёж, женятся на туземках. Официально. Отвезём их супруг в Ленинград, и там наши лингвисты попытаются освоить местный язык. То же самое сделаем и на острове Сердитый, когда обратно пойдём.

– А как же венерические заболевания?

– Как? Вот наш корабельный доктор и обследует девиц на предмет данных заболеваний. А если нужно – то и пролечит: вы же знаете, всеми этими бицилинами и трихополами нас обеспечили в избытке.