Текст книги "Комдив (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Глава 11

Сальваторе витиевато выругался по-итальянски, Лекса жестом приказал ему заткнуться и скользнул с пистолетом в руке к двери.

Желание поиметь с мафии обернулось полной задницей. Сначала, тот самый Турчин, герой и потомок героя, обедает с самим президентом Соединенных Штатов, получает из его рук награду, а в тот же день его принимают менты в обществе босса криминальной группировки. Журналисты от экстаза ссаться начнут. Худшего афронта придумать невозможно. А дома могут и шлепнуть, за подрыв морального облика коммуниста.

То есть, попадать в руки копам было нельзя ни в коем случае. И самое пакостное, Лешка взял с собой только дареный пистолетик без запасных магазинов. А шанс на то, что отстрелянные гильзы с него находились в гильзотеке ФБР оставался очень высоким.

– Где эта мразь! Отвечай, сын шлюхи и осла…

В кабинет донесся звук увесистого удара, сопровождавшийся итальянской бранью. Лешка сразу насторожился. Конечно, среди полицейских мог находится уроженец Апеннинского полуострова, но…

Следом бабахнул пистолетный выстрел.

– Давай следующего… – гаркнул грубый голос. – А вы не стойте столбом, обыщите здесь все!

Для Алексея все сразу стало ясно. Копы при задержании никогда не стали бы так демонстративно убивать задержанных. Скорее всего, к Сальваторе пожаловали переодетые коллеги из другой группировки. Обычная практика для мафии.

Маранцано сквозь зубы выплевывал ругательства, но не паниковал и не истерил.

Лекса обернулся к нему.

– Оружие есть?

Мафиозо отрицательно мотнул головой и схватил со стола нож.

Лешка поколебался и скомандовал:

– Держись рядом. Туда стань…

На Сальваторе и остальных макаронников ему было плевать с самого Эмпайр Стейт Билдинга, но сама ситуация прямо намекала, что капо надо спасать. Иначе пользы с него не поиметь. А Лешка очень не любил совершать бесполезные действия.

Какой-то безумный архитектор спланировал внутренние помещения ресторана очень хаотично, чтобы попасть в кабинет, где проходил ужин, надо было пройти через кухню, две подсобки и узкий коридор.

Алексей понадеялся, что убийцы заплутают, но очень скоро за стеной послышались приближающиеся шаги, а потом дверь вылетела внутрь от мощного пинка. В кабинет рывком влетел боевик в полицейской форме с помповым дробовиком в руке.

Рукоятка кольта с отчетливым хрустом влепилась ему в затылок, убийца рухнул, как подкошенный на пол. Он пока еще оставался в сознании, мелко подергивал конечностями, но зрачки уже закатились.

Лешка подхватил дробовик и заглянул в патронник, слегка оттянув цевье, а Сальваторе сначала воткнул «копу» столовый нож в горло, а потом свирепо прорычал:

– Это человек Массерия, Чарли Лучано, сын шлюхи!!! Я узнал его. Фильо ди путана, фрочио! Все эти твари умрут, дай мне свой пистолет…

Лешка пропустил его слова мимо ушей, быстро набросил на себя свое пальто, нахлобучил поглубже шляпу, выглянул из кабинета, а потом скользнул в коридор, держа дробовик наготове у плеча. Спешно проскочил подсобки, но перед самой дверью в общий зал столкнулся нос к носу с еще одним убийцей – широким как шкаф громилой, с пистолетом-пулеметом Томпсона с огромным дисковым магазином в руках.

Помповик гулко бабахнул, в груди амбала образовалась дымящаяся дыра размером с суповую тарелку, а он сам упал на колени и рухнул лицом вниз.

Лешка передернул цевье и бросил дробовик Сальваторе, а сам подобрал пистолет-пулемет.

– Какой идиот там палит? – заорали из-за двери. – Нашли эту сволочь? Энцо, глянь…

Алексей рывком выскочил в зал.

Люди Маранцано, обслуга и посетители лежали на полу, два боевика в полицейской форме с дробовиками их контролировали. Третий с револьвером в руках зачем-то залез на стол и ошарашенно пялился на Лешку и Сальваторе.

Протрещали три быстрые короткие очереди: первого бандита снесло со стола, второго кинуло на стену, а третий рухнул на пол лицом вниз.

Томпсон как всегда не подвел. Лешка любил этот пустолет-пулемет.

Дальше повел взглядом, понял, что правки не требуется и рыкнул Сальваторе.

– Веди во двор! Живо!

Мафиозо сразу ломанулся к двери, Лекса попятился следом, держа на прицеле зал, а потом, оттолкнув мафиози, сбежал по лестнице во двор, рванул калитку и выглянул наружу.

На противоположной стороне улицы, возле двух машин, черных Паккарда и Бьюика, толпилось несколько парней в плащах.

Воздух сразу разорвали азартные крики.

– Вот они, вот!

Бабахнуло несколько револьверных выстрелов.

Лешка полоснул в ответ из Томмигана и нырнул обратно во двор. Взгляд упал на Дюзенберг.

– Машину водишь?

Сальваторе мотнул головой.

– Чтоб тебя кобылы сношали, макаронник херов. Лезь на заднее сидение…

Алексей рванул дверцу, заскочил на сиденье и ошарашенно провел взглядом по приборной панели с множеством рычажков и тумблеров.

Машины начала двадцатого века отличались от современных примерно, как пароконная повозка от болида Формулы один. Чтобы завести Дюзенберг было далеко недостаточно нажать на одну кнопку.

К счастью, Алексей уже успел обзавестись опытом вождения техники этого времени и примерно знал, что делать. Уже с третей попытки мотор завелся и сыто зарычал, словно огромная кошка. С хрустом врубилась передача, позади бабахнуло несколько выстрелов, но Дюзенберг с мощным ревом рванул вперед и с грохотом вынес ворота.

– Твою же кобылу… – Лекса с трудом вписался в поворот, снес гидрант и погнал лимузин по улице.

Куда ехать он напрочь не понимал, старался просто не сбивать людей и не таранить другие машины. От сюрреалистичности происходящего все тело заполнил бурный восторг. В самом деле, красный комдив с «чикагской швейной машинкой» крошит мафию и гоняет по Нью-Йорку на лимузине, что может быть прекрасней?

С губ сама по себе сорвалась песенка.

– Ракеты разрывались близко,

и пепел в воздухе висит,

горит Нью-Йорк и Сан-Франциско,

и штат Нью-Мексико горит…

– Бамм… – лимузин саданул в заднее крыло неосторожно выскочивший из переулка пикапчик. Грузовичок отбросило на тротуар, в воздух красиво взметнулись коробки с картошкой и помидорами.

Лешка с трудом выправил машину, поддал газу и зарычал:

– Куда, мать твою?

– Налево, налево, святые угодники! – завопил Маранцано.

– Есть, налево! – скомандовал сам себе Алексей, резко крутнул рулем и саданул рылом Дюзенберга в скулу попытавшийся обогнать его Паккард. Машина боевиков пошла юзом и с грохотом влетела в витрину магазинчика.

– Врешь, не возьмешь! – прошипел Лешка, входя в крутой поворот. – Куда дальше, чтоб тебя?

– Прямо и сразу направо!

– Прямо и направо! – лязгнув голосом, продублировал Алексей и снова запел.

– К лужайке перед Белым Домом

Российский подошёл солдат.

Присел на мраморну колонну,

Поставил рядом автомат…

Где-то вдалеке завыли полицейские сирены, но Лекса уже залетел в промышленную зону. Дюзенберг позвякивал всеми составными частями, но его мотор все так же продолжать реветь ровно и мощно. Погоня отстала, по обеим сторонам дороги замелькали высокие заборы, опутанные поверху колючей проволокой. А еще через несколько минут машина ткнулась носом в высокие ворота. Окошко в воротах приоткрылось, Сальваторе высунулся из двери и коротко гаркнул на итальянском. Через мгновение Дюзенберг уже въезжал в заставленный коробками и бочками двор.

Заглушив мотор, Алексей помедлил немного и вышел из машины. Ноги и руки подрагивали, но чувствовал себя он бодро и спокойно, хотя понимал, что в который уже раз разминулся со смертью бок о бок. Спасло только то, что убийцы действовали на удивление безалаберно. Злости тоже не ощущалось. Собственно, злиться было не на кого, все проблемы Лекса организовал себе сам.

– Credo in Deum, Patrem omnipotentem, Creatorem caeli et terrae… – Сальваторе, стоя на коленях и сложив ладони перед грудью, истово молился.

Чуть поодаль застыли несколько рабочих в спецовках и не решались к нему подойти.

Лешка обошел машину, пнул носком полуботинка колесо и негромко окликнул мафиози.

– Мистер Сальваторе, вам не кажется, что пора вернуться в этот мир?

Маранцано резко вскочил, отдал несколько команд, а потом порывисто шагнул к Алексею, приложил руку к сердцу и искренне заявил:

– Вы стали настоящим ангелом спасителем для нашей семьи, мистер Турчин! Прошу извинить меня за недостойное поведение и принять мою дружбу! Клянусь почитать вас за брата своего и пусть покарает меня Господь наш, если я нарушу эту клятву. Все мои долги перед вами увеличиваются многократно и становятся для меня делом чести, я не успокоюсь пока их не исполню…

Лекса выждал несколько секунд, подавил желание снова поймать итальянца за язык, после чего раскрыл руки.

– Я принимаю вашу дружбу, синьор Маранцано. В самом деле, какие счеты между друзьями?

Дальше последовало крепкое объятие, во время которого Алексей шепнул мафиози:

– Я буду очень признателен, Сальваторе, если вы поможете мне достать двигатель от такой машины и полный пакет технической документации на него. Конечно же, все расходы я оплачу…

– Ни слова больше! – горячо воскликнул итальянец. Судя по всему, он сильно обрадовался, что так легко отделался.

Алексей с достоинством кивнул.

– Я верю, что наша дружба принесет пользу не только нам самим, но и выгоду нашим семьям. При первой же возможности, я обсужу с вами несколько интересных и взаимовыгодных идей. И очень надеюсь, что сегодняшний случай не станет достоянием общественности…

– Клянусь, ни один мой человек не проронит ни слова!

– Я верю вам…

Тем временем Дюзенберг затолкали в ангар, разговор с мафиозо получился очень содержательным и доброжелательным, а через полчаса за Алексеем заехал неприметный пикапчик и очень скоро высадил на той самой Пятой авеню, недалеко от квартиры.

Лешка, как бы невзначай, огляделся, надвинул на нос шляпу и потопал по улице. Моросил противный мелкий дождик, под ногами хлюпала грязь, но настроение неожиданно скакнуло вверх. В самом деле, чего печалиться? Сам налажал, сам и исправил, опять же, остался жив и невредим. А то, что всякие пакости и неприятности липнут, ну что же, такая планида, впредь еще тщательней поберечься придется.

Впрочем, Лешка очень быстро переключился на предстоящий завтра свой первый рабочий день в Амторге, так как не привык думать впустую.

Непосредственной целью командировки в Штаты было изучение для вероятной закупки передовых образцов вооружения и технологий; военных либо двойного назначения. Вся сложность миссии заключалась в том, что США на данный момент сами пока толком не обладали теми самыми передовыми образцами вооружения.

'Толкового стрелкового оружия нет, – думал Лешка. – Банальные магазинные винтари нам не интересны, у самих такого добра валом, а тот самый знаменитый в будущем крупнокалиберный Браунинг М2 пендосы будут еще долго допиливать. Да и патрон к нему, пока мягко говоря, не рыба ни мясо. Купить и самим доводить до ума? Нафиг, нафиг, сначала наладить производство, потом шаманить, ну уж нет, лучше свое.

Браунинг М1918, который Browning Automatic Rifle, что-то из себя представляет, но тоже такое себе поделие, как автоматическая винтовка очень дорог, тяжел и неудобен, а как ручной пулемет – не обладает достаточной мощью. По хорошему его дорабатывать надо, в существующем варианте он для нас полностью бесперспективен. Опять же, если его закупать, то сразу с заводом и специалистами, да и то не факт, что получится. Возня с Мадсеном тому пример. К примеру, у Василия Алексеевича гораздо лучше ручник выходит. Вот бы только пробить бы для него металлическую ленту. Зараза, хоть самому бери и покупай металлопрокатный заводик. А что… возьму и куплю!..'

Неожиданно Лешку толкнули в плечо.

– Мистер, простите, пожалуйста… – огромный негр в рабочем комбинезоне испуганно уставился на Алексея. – Я не хотел, простите, я зазевался, давайте я вам протру ботинки…

В его глазах плескался настоящий ужас, он униженно согнулся и сложил руки перед грудью в умоляющем жесте.

Лешка сначала сильно удивился, инцидент выеденного яйца не стоил, а черный вел себя так, словно кого-то убил. Но потом вспомнил, что в нынешних Штатах, неграм, мягко говоря, живется совсем нелегко.

В подтверждение рядом раздался злой рык.

– Совсем страх потерял, чернозадая обезьяна⁈ А ну иди сюда, сволочь… – к негру решительно направилась пара полицейских, на ходу снимая с поясов дубинки. – Мистер, у вас есть претензии к этому мерзавцу?

Лешка отрицательно мотнул головой.

Один из копов с недовольной мордой наподдал негру под зад.

– Пошел прочь, сволочь черномазая. И чтобы я тебя здесь не видел!

Алексей проводил несчастного черного взглядом и пошел дальше. В голове мелькнула злорадная мысль:

«А ведь пиндосы сами себя накажут в обозримой исторической перспективе. Отольются кошке мышиные слезки. И поделом. Да и хрен на них. О чем я думал? Ага! Зенитной и противотанковой артиллерии у американцев пока даже, как класса нет, перенимать банально нечего. Толковой бронетехники тоже. Но зато у пендосов есть самая передовая в мире автомобильная промышленность. Автомобили и моторы. Да и хрен с самими автомобилями. Моторы! Сердца, чтоб ее кобылы сношали, войны! Если удастся перенять и наладить производство, в России появятся свои качественные автомобили, бронетехника и авиация. Да, в реальной истории тоже закупали, но я сделаю раньше и толковей, а значит будет больше времени на доводку и ввод в строй. Если СССР встретит войну с развитым парком автотехники – это уже прямая заявка на победу. Вот этим и займусь завтра. А остальное, связь, оптика и прочее, уже факультативно…»

Так, за мыслями и дотопал домой.

Копы у двери традиционно отдали честь и отрапортовали.

– Мистер Турчин, не беспокойтесь, мисс Раскольникофа уже сделала нам кофе и сэндвичи!

Лешка кивнул.

– Как дела у вас, ребята?

Белобрысый, молодой полицейский пожал плечами и ответил совсем в русской манере.

– Как всегда. Как говорится, полицейский пьет кофе с пончиками – служба идет. Все терпимо. Если не возражаете, можно вопрос? А у вас в России полиция есть?

– Как же без нее, – улыбнулся Алексей. – Есть конечно.

– И как им служится? – с интересом поинтересовался второй коп, рыжий как огонь коротышка.

– Да так же, как и вам, – Лекса пожал плечами. – Опасно, службы много, платят сравнительно мало, хотя на жалованье жить можно. Разве что у нас продажного начальства нет. И со взятками очень строго.

– Ого! – дружно восхитились постовые. – Как же славно! Но это… получается, вашим даже в кофейне на районе патрулирования кофе бесплатно не нальют? И пакетик пончиков не подарят?

– Только попробуют не налить! – Лекса подмигнул полицейским. – Ну я пошел ребята?

– К вам там гости пожаловали, – предупредил белобрысый. – Парень, тоже русский, вроде, смазливый такой и девка. То есть, две девки. Только они того… – он улыбнулся. – Еле на ногах стояли…

– Спасибо парни, разберусь, – Лекса насторожился и взялся за ручку двери.

– Наконец-то! – Дуня порывисто кинулась к Лешке. – Тут по радио передавали, что в Куинси перестрелки между криминальными группировками с массовыми жертвами. Случаем не ты…

Лекса прижал палец к губам.

– Кого тут нелегкая принесла?

Дуня прыснула, прикрыв ротик ладошкой.

– Ага, принесло. Идем, покажу.

И подвела его к дивану, на котором обнаружился…

Товарищ Хуергай собственной персоной, а рядом с ним вповалку пара дамочек. Все мертвецки пьяные. Судя по дорогущей одежде и драгоценностям, девы точно не принадлежали к категории дамочек пониженной социальной ответственности.

Алешка чуть слезу не пустил от умиления. Как бы это странно не звучало, по Есенину он соскучился.

– Я им налила еще, они и увяли, – улыбнулась Дуня. – Этот сказал, что твой друг, брат и боевой товарищ. Ничего такой, смазливенький. Где же я его физиономию видела? Стоп! Да это же Есенин! Как я его сразу не узнала. Точно?

– Угу… – подтвердил Лешка. – Ладно, пусть их, с утра разберемся. Ты это, тазик им какой-нить к дивану поставь. И водички.

Ночью гости особых проблем не создали, хотя по доносящимся в спальню звукам тазик и содовая им пригодились.

Рано утром Алексей встал, накинул халат и вышел в кухню, заварить себе чаю. Но только включил чайник, как за спиной послышался сбивчивый топот и надрывный стон.

– Оум-м-муу…

Лекса обернулся и увидел пред собой товарища Хуергая. Поэт выглядел примерно, как восставший мертвец, весь зеленый, опухший, да еще зачем-то выставил перед собой руки со скрюченными пальцами, словно жаждал плоти.

– Оуыы…

Лекса ухмыльнулся, достал из холодильника бутыль содовой, сковырнул крышку и вложил ее в ладонь поэту.

Алчно дергая кадыком, Есенин с хлюпаньем влил в себя воду, сипло выдохнул и жалобно пролепетал:

– Только не начинай, с сегодняшнего дня в завязке. Клянусь!

– Угу… – Алексей с сомнением посмотрел на него. – А девки-то, кто?

Товарищ Хуергай безразлично пожал плечами.

– Дык, Вандербильдиха и ее подружка…

Глава 12

Глава 12

Единственная Вандербильдиха о которой Лека слышал, была та, с которой не на жизнь, а на смерть схлестнулась Эллочка-людоедочка из бессмертных «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова.

Но, как просветила Лешку товарищ Раскольникова, перед ним сейчас с очень большой долей вероятности находился реальный прототип книжной миллиардерши. Консуэлла Вандербильт, светская львица, вторая дочь миллионера Уильяма Киссама Вандербильта II, основателя автогонок «Кубок Вандербильта»

Журналы светской хроники Дуня читала совершенно не зря и сразу опознала гостью.

Где и каким образом ее зацепил товарищ Хуергай, пока оставалось неизвестным. А сама Конси сидела на диванчике, пыталась прятать лицо и жалобно просила.

– Только не надо журналистов, я вас умоляю, пожалуйста…

Ее подружка, скорее всего, тоже из известного семейства, просто тупо таращилась на тазик у своих ног и, судя по всему, пока не совсем соображала, где она находится.

Товарищ Хуергай с флегматичной, похмельной мордой хлебал кофе из огромной кружки и делал вид, что он тут совершенно не причем.

– Дамы, – Алексей совершил четкий кивок. – Уверяю, ваше инкогнито будет сохранено в любом случае. Даю вам слово.

– Какой милашка, посмотри Конси… – прохрипела подружка Консуэллы и тут же с утробным рычанием изверглась в тазик.

– Вон! Я сама здесь разберусь, – в комнату вбежала товарищ Раскольникова и вытолкала Лексу с Есениным на кухню.

– Какой сраной кобылы⁈ – рыкнул Лешка на поэта, но потом махнул рукой. – Ты хоть понимаешь, кого ко мне притащил?

– Не особо, какие-то там… – мотнул головой Есенин. – Девки, как девки, компанейские. У меня на выставке разговорились. Они сбежали из-под надзора, а я сдуру предложил прошвырнуться по кабачкам. Они и согласились. Вот и все…

– Мудила! – снова не выдержал Алексей. – Как с ними общался, ты же английского не знаешь.

– Обижаешь! – обиделся Есенин. – Уже слегка подучился. Опять же, у меня с французским нормально, а они лопочут по-французски. Ладно, Ляксеич, не рычи. Больше не повторится, слово даю. Вот что хотел тебе сказать. У меня в четверг головная выставка в Метрополитен музее. Придешь, а? Вот очень надо! Ты же на доброй трети фото присутствуешь. Будет очень много местных шишек. К шести вечера.

– Иди кобыле в трещину, – огрызнулся Лешка. – Делать мне больше нечего, как шастать по всяким выставкам.

– Ляксеич…

Алексей обреченно вздохнул:

– Хрен с тобой, постараюсь. Все нормально у тебя? Жить есть где? Не голодный? Не чуди, больше ведь не выпустят за ленточку.

– Крест на пузе! – товарищ Хуергай принял бравую строевую стойку. – Все хорошо. Если что надо, только дай знать. У меня тут кое какие знакомства образовались.

Алексей опять вздохнул и убрался в спальню собираться на работу. К восьми за ним заехал Чехов, а Дуня пообещала прибыть в Амторг после того, как решит вопрос с блудными миллиардершами.

– Алесей Алексеевич, как провели входные? – заискивающе интересовался Чехов, осторожно лавируя по улице. – А я вот тоже время не терял, просмотрел всю документацию по предложению Форда. Так-то я совсем другую линию веду, но для вас расстарался, думаю, будет интересно. Очень любопытные вещи вырисовываются.

– Докладывай! – быстро среагировал Алексей. – И подробно.

– Условия Форда очень дорогие и невыгодные, – затараторил Чехов. – К примеру, они требуют, чтобы Москва закупила больше семидесяти тысяч машинокомплектов своего Форда-АА для отверточной сборки по шестьсот долларов без доставки, а это добрых четыре десятка миллионов долларов поверх контракта. Представляете? Невыгодно же! При этом, наши демонстративно не работают с другими американскими компаниями, хотя их условия могут быть гораздо лучше…

Алексей сразу насторожился. Разбазаривание либо хищение государственных средств будь кем, он всегда рассматривал, как кражу у себя лично. В будущем бытовало мнение, что советские хозяйственные госслужащие отличались кристальной честностью, но Лекса точно знал, что это не так, особенно в первые годы советской власти, когда было на что тратить сворованные деньги. Это уже потом всем накрутили хвосты, да и то, случалось.

Чехов рассказывал, а у Алексея все больше укреплялась решимость тщательно разобраться с контрактом Форда, даже при том, что до его завершения оставалось еще очень много времени. Опять же, никакого смысла закупать что-либо масштабное в Соединенных Штатах до начала Великой депрессии никакого смысла он не видел.

После того, как амторговец закончил доклад, Лекса искренне похвалил его.

– Лично отмечу вас перед вышестоящим начальством. А этот бардак придется разгребать. Продолжайте наблюдение, Советская Родина надеется на вас!

Чехов зарделся от удовольствия и осторожно поинтересовался.

– Если уж я начал выполнять обязанности вашего секретаря, Алексей Алексеевич. Тут на меня выходит много людей с предложениями. Газетчики, с радио, от политиков ходоки пошли, даже есть предложения о совместных ужинах с вами. Так вот, о чем я, а пусть платят, капиталисты проклятущие!

Лешка задумался. Предложение звучало очень соблазнительно, особенно учитывая, что намеченные планы могли потребовать внушительных финансовых вливаний. Однако, он прекрасно понимал, как только дома узнают, что комдив Турчин начал зарабатывать в Америках, а в Москве об этом обязательно узнают, на карьере и репутации сразу можно поставить жирный и разлапистый крест. Не простят ни за что. Хотя, если подумать, а пусть платят. Средства пойдут на доброе дело.

– Дело говоришь. Открой фонд, скажем, для помощи беспризорным детям в Советской России. Вот на его счет и будешь принимать добровольные пожертвования. Но все строго согласовывай со мной. И особо не ломи цену. Желающие должны расставаться с долларами с удовольствием. Понял?

– Как же не понять! – просиял Чехов. – По каждой копеечке отчитаюсь. График уже послезавтра предоставлю.

Алексей сообразил, что пронырливый амторговец собирается слегка нажиться на пожертвованиях, но махнул рукой. Пока Чехов оставался полезным, его нечистые дела мало волновали.

Логово агентов Разведупра и ОГПУ располагалось в доме 261 на той же 5-й Авеню, на подъезде висело несколько неброских вывесок, среди которых, так и не нашлась вывеска Амторга.

А вот в самом офисе…

В офисе царил неимоверный бардак. Сотрудники занимались чем угодно, только не делом, хаотично шарахались по комнаткам, громко болтали, ржали и матерились, все свободное пространство было заложено пачками документов, а под потолком витали клубы сигаретного дыма.

На прибывших никто никак не среагировал, разве что мазнули равнодушными взглядами, после чего занялись своими делами.

Армейская душа Лексы моментально взбунтовалась, ему очень захотелось выстроить амторговцев по ранжиру и через одного занести порицание в грудную клетку. Команды «становись» и «смирно» так и вертелись на языке, а рука сама по себе скользнула в карман пальто и обхватила рукоятку кольта.

Алексей уже совсем собрался бабахнуть в потолок, но амторговцев спас Чехов.

– Я сейчас, сейчас, Алексей Алексеевич… – он спешно ломанулся в один из кабинетов и вышел из него уже с двумя мужчинами.

Первый, в бухгалтерских нарукавниках, всколоченной шевелюрой и большими залысинами, носатый и небритый, смахивал на школьного учителя, а второй, был весь такой аккуратненький, стриженный, тщательно выбритый и в очках с золотой оправой. Собственно, национальность обоих даже угадывать не пришлось. К слову, как и национальность подавляющего число остальных сотрудников в офисе – это сразу бросилось в глаза, но никак не обеспокоило Алексея. К соплеменникам Лейбы Троцкого Лешка относился совершенно не предвзято. А подавляющее число иудеев в Амторге объяснялось достаточно просто. Евреи среди всех национальностей бывшей Российской империи всегда отличались образованностью, а Советской власти грех было этим не воспользоваться. Опять же, врожденную склонность к торговле никто не отменял.

– Саул Григорьевич Брон, – патлатый вяловато поприветствовал Алексея. – Надеюсь, добрались и устроились благополучно? Позвольте вам представить мистера Арманда Хаммера, большого друга Советского Союза.

Арманд, приветливо улыбаясь, бодро тряхнул руку Лешке и заговорил на правильном русском языке, но с сильным акцентом:

– Наслышан, наслышан, Алексей Алексеевич. Рад лично пожать руку. Думаю, это не первая наша встреча. Я как раз ненадолго прибыл домой из Советского Союза. К сожалению, мне необходимо отъехать по делам, но не прощаюсь…

Саул Григорьевич (Шойл Гершкович) Брон – советский хозяйственный деятель, экономист и дипломат, революционер. Расстрелян в 1938 году, реабилитирован посмертно.

Арманд Хаммер, Гаммер – американский предприниматель и коллекционер русско-еврейского происхождения, доверенное лицо ряда высших руководителей Советского Союза, прозванный «личным капиталистом Ленина».

У Алексея при виде Хаммера в голове сразу забились тревожные колокольчики. Так уж случилось, что он еще в прошлой жизни знал достаточно много об этом человеке. Все досье на него можно было поместить в одно предложение: талантливый предприниматель, одновременно отъявленный мошенник и авантюрист, сделал очень много для Советского Союза, но при этом никогда не забывал о своем кармане.

Понятное дело, ни о какой симпатии к нему после всех этих данных даже речи не шло.

Брон, заметив недовольный взгляд Лешки, сбивчиво пробормотал.

– Не обращайте внимания, работы до черта, зашиваемся…

Алексей подавил неприязнь и сухо бросил:

– Отдельный кабинет, вся заказанная документация в полном объеме, тишина за дверью. Инженеры прибыли? Ко мне. Пока все…

Саул Григорьевич явно растерялся, а Хаммер поощрительно улыбнулся и даже изобразил пару хлопков в ладони.

Кабинет нашелся почти сразу же, из него спешно выпнули парочку ошалевших обитателей. Не успел Лешка открыть окно, чтобы проветрить помещение, как потянулись ходоки с толстыми пачками документов, коими заложили весь стол и даже свободные углы. Быстро найти интересующие материалы в этой груде бумаги можно было только случайно.

Лешка снова подавил в себе желание устроить выборочный геноцид и сухо поинтересовался у Брона.

– Надо понимать, никто выборку даже не собирался делать?

– Так вот же! – искусно сыграл удивление амторговец. – Вот все документы, собраны по интересующим вас вопросам.

– Хорошо, понимаю, – Алексей кивнул. – Не подскажете, где в этих пачках находятся материалы, связанные с производством нитроглицериновых порохов?

Брон опять смутился и возмущенно буркнул.

– Ну не я же готовил вам выборку? Делать мне больше нечего, у меня своих дел хватает. Сейчас предоставлю вам сотрудника, он все покажет. Если он свободен, конечно. Мы здесь работаем, на минуточку, а не баклуши бьем. Ах да… почти все прибывшие инженеры в отъезде, знакомятся с производством…

Алексей слегка удивился. Либо Брон гонорился, категорически не понимая, кто прибыл из Москвы, либо сознательно решил показать гостю, что тот столкнулся с орешком ему не по зубам. Что само по себе подразумевало у него очень влиятельную крышу, способную защитить от кого угодно.

После короткого раздумья Лекса понял, что, скорее всего, в поведении Саула Григорьевича прослеживались обе причины, так как любой, кто сталкивался с комдивом Турчиным или хотя бы много слышал о нем, прекрасно знал, что в случае неисполнения прямых служебных обязанностей или, не дай боженька, прямого саботажа, спасти от Турчина не сможет никто, даже самые могущественные покровители. Жизнь будет испорчена окончательно, в лучшем случае очень сильно осложнена.

Лекса сейчас видел два способа разрешения ситуации. Первый – быстрый, грубый, но эффективный и второй – отложенный по времени, но с гораздо более страшной карой.

Быстро поразмыслив, Алексей остановился на первом варианте. Рассусоливать времени особо не было.

Но не успел.

Брон что-то буркнул и неожиданно быстро свалил из кабинета. А на руке Алексея, протянутой чтобы схватить амторговца за шиворот, повис Чехов.

– Алексей Алексеевич, я все улажу, Саул Гершевич слегка не от мира сего, скорее всего, он принял вас за чинушу из Центросоюза или Совторга, прикатившего в Нью-Йорк закупиться и щеки понадувать. Знаете, сколько таких? Работе мешают, честное слово. Вряд ли он даже знает, что вы вчера обедали с президентом. Я все улажу, только не карайте с плеча…

Чехов поспешно вымелся вслед за Броном.

Алексей вздохнул, ругнулся, взял из стопки первую попавшуюся папку и сел за стол.

– Что? Разработки квартирмейстерского корпуса армии Соединенных Штатов? Проект Къю-эМ-Си? Так… создание стандартизированных капотных грузовых автомобилей пяти категорий или групп, главная идея использование унифицированных, уже производящихся комплектующих? Сраные кобылы, а ведь это интересно…

Но вчитаться не успел, так как в кабинете опять возник Саул Брон.

– Виноват, Алексей Алексеевич… – амторговец повинно тряхнул взлохмаченными волосами. – Вот честно, зашиваюсь. Боюсь, скоро прямое начальство узнавать перестану. Больше не повторится, мамой клянусь. Разрешите искупить? – он вынул из-за спины руку с большой квадратной бутылкой.

Алексей едва не улыбнулся, Брон выглядел уж очень комично и, похоже, искренне раскаивался, чем импонировал.

– Саул Гершевич… – Алексей помедлил. – Не будем отнимать друг у друга время. У меня и у вас его и так категорически не хватает. В качестве искупления, пожалуйста, создайте мне условия для работы, на этом инцидент будет полностью исчерпан. Два расторопных, понятливых помощника меня устроят. И желательно, чтобы хотя бы один из них разбирался в технике. И если за дверью не наступит тишина, ваши сотрудники у меня строем ходить начнут. Надеюсь, я доступно излагаю?

– Вопросов нет! – Брон прижал руку к сердцу и убрался, не забыв, однако, поставить бутылку на краешек стола.