Текст книги "Комдив (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Конечно, без бизнеса не обошлось. После расспросов киномагнат вернулся к делам.

– Вы уже ответили на предложение United Artists, мистер Турчин? Насколько мне известно, они просили права на отображение вашего образа в кино? Нет-нет, я не собираюсь вмешиваться. Просто не продешевите. Торги начинайте от пятидесяти тысяч долларов. Именно столько я бы дал. Речь пойдет о вашем удивительном музыкальном таланте. Вы же понимаете, что будущее за звуковым кино? Так вот, я хочу приобрести у вас права на использования ваших композиций в вашем исполнении в фильмах. И если вы не будете против, права на запись пластинок и организацию концертов.

Лешка смутился. Одно дело играть и петь чужую музыку и песни, а совсем другое, их продавать. Хотя, с другой стороны, ради Родины, он был готов спереть и продать все, что угодно.

– Первое – никакой речи о концертах во множественном числе даже речь не может идти. Я прибыл всего на несколько недель и далеко не факт, что вернусь в Америку в ближайшем будущем. Второе – у меня очень мало времени, музыка всего лишь мое хобби, поэтому, я не собираюсь жертвовать своей основной деятельностью. И третье…

В общем, Алексей выдвинул очень жесткие условия по временным рамкам и процедуре, но это ничуть не отпугнуло Шенка. Дело закончилось тем, что была назначена встреча, на которой и планировалось обговорить все окончательно.

Ближе к полночи народишко уже порядочно набрался и начались танцы, а точнее, форменное безобразие, правда, особо не выходящее за рамки приличий. Лекса успешно отбрыкался от всех желающих с ним развлечься и убрался к себе в гостевой коттедж. Товарищ Раскольникова в очередной раз бортанула Шенка и тоже ушла с вечеринки.

Алексей неспешно вымылся, переоделся в пижаму и отправился к себе в комнату, предвкушая спокойный сон в полном одиночестве. Днем он остался полностью доволен. Но только устроился на кровати, как, совершенно неожиданно, вспомнил о кое каких событиях в истории родной страны, которые вот-вот должны были произойти. Музыка и спорт позволяли ему вырваться из стен детского дома, а чтение давало уникальную возможность оторваться от набрыдлой реальности и побывать в других мирах. Читал Лешка самозабвенно, почти все подряд, от книг и журналов, до старых подшивок газет. Понятно, что с течением времени очень многое стерлось из памяти, но вот сейчас буквально стрельнуло в голове, ни с того ни с сего.

Алексей вспомнил о деле «Весна», до которого осталось совсем немного, всего пару лет. О произошедших в тридцатом году репрессиях в отношении военспецов. То есть, командиров РККА, ранее проходивших службу в царской армии. Которых сейчас насчитывалось в Красной армии очень немало и которые, по фоне большинства остального командного состава, так сказать, пролетарского происхождения, довольно заметно выделялись реальными военным знаниями.

«В кобылье гузно всех этих буржуев! – мысленно ругнулся Алексей. – Чуть не забыл, кобылий потрох из-за них. А ведь вырезали едва ли не большую часть самого подготовленного командного состава с реальным боевым опытом. Понятное дело, дыма без огня не бывает, многие военспецы шалили не по-детски, в своем кругу хаяли советскую власть, жалели о прошлых временах, а некоторые даже пытались серьезно гадить. Власти просто обезопасили себя, изведя крамолу на корню, времена-то страшные. Но, как всегда водится у нас, за компанию зачистили множество невинных людей. Дай памяти, с чего там все началось? Так, а началось все с Украины. Тамошние чекисты получили информацию и решили срубить палку, раздув всесоюзное дело, чтобы выбиться наверх. А дальше все пошло по накатанной. Люди оговаривали и себя и других, чтобы спасти свою жизнь. Что можно сделать? Троцкистов разгромили благодаря мне гораздо раньше, чем в действительности. Троцкого Бронька грохнула тоже раньше времени. Ягоду стерли тоже задолго чем в реальности. А если эти факты смягчат репрессии? Хотелось бы, но далеко не факт. Что там накануне „Весны“ произошло? Есть! Шахтинское дело! Так и при мне здесь его начали раскручивать, но там факты реального саботажа, без преувеличения. Думай, Лекса, думай. Дело „Промпартии“, но оно тоже произойдет в тридцатом. Дело… дело „Микробиологов“! Ура, вспоминать начал. Но оно опять после тридцатого года произошло и совсем не то. Там даже никого не расстреляли. Получается, „Весна“ первое масштабное дело, либо я просто не помню. То есть, проследить за тенденцией не получится. Но „Весну“ ни в коем случае нельзя допустить. Хотя бы постараться урезать масштабы…»

Выбил его из мыслей шорох в комнате.

Рядом с кроватью в темноте угадывался силуэт товарища Раскольниковой в пеньюаре, очень похожей на привидение с подушкой в руках.

– Можно к тебе? – жалобно пискнула она. – Я заснуть не могу, пожалуйста…

– Вон, изменщица проклятущая! – категорично рыкнул Лешка.

– Ну пожалуйста-а-а… – заныла Дуня. – Я уже привыкла и вообще, мне страшно-о-о…

– Чтобы тебя кобылы облизали… – ругнулся Алексей, поняв, что она не отстанет. – Только живо!

– Ура! – товарищ Раскольникова ловко юркнула под одело, но тут же взвизгнула. – Мамочки! Что это, какой кошмар…

Она с ужасом уставилась на подаренную Лексе куклу, держа ее в вытянутых руках. Честно говоря, в темноте Ванда и правда выглядела зловеще.

– Это кукла, дурища! – обреченно вздохнул Алексей. – Спать, чтоб тебя, иначе выгоню.

– Хорошо, хорошо… – Дуня устроилась на плече Лешки и шепнула ему на ухо. – Видел, видел, как этот тип за мной ухлестывал? Не ревнуешь?

Лекса еще раз вздохнул.

– Не понимаю, зачем тебе это? Если собралась остаться в Америке, даже не мылься – увезу домой в любом случае. И сдам по назначению.

Товарищ Раскольникова замолкла на мгновение, а потом очень серьезно сказала:

– Все что я делаю – я делаю по приказу руководства и партии, во благо Родины, Алексей Алексеевич…

Лекса помедлил и буркнул:

– Ты мне еще записку предъяви на шелковых панталонах с печатью: «Всё, что сделал предъявитель сего, сделано на благо революции, государства и по приказу Совнаркома». Я все сказал. Спи, давай, шпионка доморощенная, чтоб тебя паршивые кобылы копытами гладили…

Глава 16

Глава 16

Лешка на следующий же день уехал назад в Нью-Йорк: со всеми, кто мог принести хотя бы малейшую пользу он уже пообщался, а просто прожигать время не хотелось.

Шенк провожал товарища Раскольникову лично, но прощание у них особо не задалось, так как Дуня явно была не в духе или в рамках стратегии охмурения киномагната старательно изображала недовольство.

Лексе вчера ночью показалось, что товарищ Раскольникова на него слегка обиделась, поэтому он решил с ней поговорить, во избежание, так сказать. За свой богатый командирский опыт он уже давно понял, что с личным составом надо держать ушки на макушке и по возможности заранее купировать брожение в мозгах, дабы чего не вышло.

И как только отъехали, сразу поинтересовался:

– Ну, рассказывай боец, чего соски дуешь? Скоро течь начнешь?

– Что за хамство, Алексей Алексеевич? – не на шутку вспылила Дуня. – Идите вы… лесом…

– Отставить! – спокойно скомандовал Алексей. – Если ты думаешь, что я против охмурения Шенка – ошибаешься. Охмуряй на здоровье. Я только против любых несанкционированных руководством действий.

– Да с чего вы взяли, что я собралась оставаться? Почему вы так про меня плохо думаете, Алексей Алексеевич? – обиделась товарищ Раскольникова.

– Доля такая, командирская, – скорбно вздохнул Алексей и прибавил газу. – Любой подчиненный – потенциальный источник неприятностей, а то и вообще – преступник. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Сначала боец про командира всякую херню думает, а потом прицел от пушки сопрет и пропьет его. Народная командирская мудрость.

Дуня прыснула.

– Честное комсомольское, прицел воровать не буду, Алексей Алексеевич. А Шенк… по нему руководство решать будет. Мое дело только подготовить основание для возможной операции. И вообще, я женщина, мне тоже внимания хочется, а от вас не дождешсси.

Она скорчила обиженную рожицу.

– Угу… – хмыкнул Алексей, но сам решил еще внимательней понаблюдать за напарницей.

В Нью-Йорк добрались благополучно, правда пришлось докупать в придорожном магазине жестянки с бензином, так как Дюзенберг жрал топливо как не в себя, а заправок по пути не нашлось. Дома Алексей сразу вызвонил Чехова, чтобы внести в свое расписание несколько новых дел.

Амторговец примчался буквально через десять минут. После согласования планов на неделю, он зачем-то оглянулся по сторонам и сообщил, таинственно понизив голос:

– Нашел, Алексей Алексеевич…

– Что? – сначала не понял Лешка, но на всякий случай открыл балконную дверь, чтобы заглушить прослушку.

– Пятаков! – Чехов важно ткнул пальцем в потолок.

– Не тяни кобылу за вымя. К делу! – разозлился Алексей.

– Пообщался я тут осторожно с коллегами… – начал Чехов. – Так вот, Миша раньше работал в Германии и во Франции, в наших торговых представительствах. И он рассказал, что к ним приезжал Пятаков и в ультимативной форме приказывал закупать товары в определенных немецких и французских фирмах, хотя сделки с ними были не очень выгодные. Пятаков на тот момент занимал должность председателя Главного концессионного комитета и одновременно заместителя председателя ВСНХ СССР.

ВСНХ – Высший совет народного хозяйства СССР – орган управления народным хозяйством СССР, действовавший в 1923—1932 годах.

– Интересно, – подбодрил Алексей Чехова, хотя все еще не мог понять, к чему тот клонит.

– Конечно же, Алексей Алексеевич! – просиял амторговец. – Но все самое интересное еще впереди. В то же время, в Германию и Францию приезжал и Седов, сын Троцкого. И Пятаков с ним тесно общался. Миша его с ним сам видел. Понимаете, суть? Указания, в каких фирмах покупать, Пятакову давал Седов! А эти фирмы откатывали некоторые суммы на счета Седова. Для чего? Конечно же, для финансирования троцкизма! Я сам разговаривал с одним из американских инженеров, в свое время работавшим в Донбассе. Он все подтвердил. Шахтное оборудование специально закупали ниже качеством и дороже. Но это еще не все! Пятаков не так давно приезжал в Нью-Йорк. Уверен, он здесь тоже приказывал совершать закупки у определенных компаний. По Форду то же самое. Совершенно точно, было указание отдать приоритет фирме Форда.

Лекса встал, хлопнул Чехова по плечу, налил в стакан бурбона и сунул ему в руки.

– Смелее, Аарон Исаакович. Лично отражу перед начальством вашу роль в раскрытии злоупотреблений и троцкистского заговора.

Амторговец решительно хлебнул, занюхал рукавом и засипел:

– Я не троцкист, уверяю! Да, было дело, симпатизировал, но, когда разобрался, сразу понял, что мне с ними не по пути. Троцкого недавно убили, но дело его живет и здравствует! Везде его прихвостни, просто везде! Пятакова исключили из партии в прошлом году, но что вы думаете? Сейчас он зампред Государственного банка СССР. Прикрыли и снова пригрели, сволочи!

– Все ответят, – искренне пообещал Алексей. – Никто не скроется, Аарон Исаакович. Продолжайте.

Чехов закивал.

– Брон очень был недоволен тем, что Пятаков здесь хозяйничал. Исполнение его указаний всячески саботировали и затягивали. Саул Гершевич тоже, в каком-то смысле, троцкист, но искренне радеет за дело. Так на него такой вал кляуз посыпался, не поверите. Уверен, если вы слегка надавите на Брона, он вам все выложит, как на духу. И по Форду тоже…

Лекса ругнулся про себя. Как бы это не звучало, зачистку «троцкистов» провели очень мягко и совершенно недостаточно. Со смертью Лейбы тоже далеко ничего не закончилось, корни проросли слишком глубоко. С таким-то количеством оставшихся его сторонников во власти, новый лидер в партии мог появиться очень быстро. К примеру, сын Троцкого, Лев Седов. Он как раз остался живой. Или тот же Пятаков сам мог перетянуть одеяло на себя, чтобы его кобылы сношали.

Георгий Леонидович Пятаков – советский партийный, хозяйственный и государственный деятель. Занимал ряд ведущих должностей в хозяйственной и партийной номенклатуре. 30 января 1937 года Военной коллегией Верховного суда СССР Пятаков был приговорён к смертной казни за участи в троцкистском заговоре и контрреволюционную деятельность, расстрелян два дня спустя.

Алексей решил не откладывать решение вопроса в долгий ящик и поговорить с Броном сегодня же вечером. Да, в Соединенные Штаты Лекса приехал совершенно по другим делам, но пройти мимо такого вопиющего вредительства просто не мог.

Всячески ободрив и обнадежив Чехова, Лешка вместе с Дуней отправился в Амторг. К его возвращению помощники успели проделать очень большую работу, по нескольким направлениям осталось только определиться с запросами и приступить к реализации в той или иной мере. Но чем глубже Алексей углублялся в суть дела, тем быстрей убеждался в своем бессилии. К примеру, развитие перспективной линейки пулеметов упиралось в полную невозможность советской промышленности производить металлическую ленту. Казалось бы, чего проще, прикупить в Штатах оборудование и документацию, да нанять спецов, чтобы перенастроили линию под советский патрон, благо оставшихся не у дел после завершения первой мировой войны американских частных производителей хватало. Но, как очень быстро выяснялось, все обстояло гораздо сложнее. Для производства лент требовалась специальная пружинная сталь, а это означало, что довеском пришлось бы прикупать сталепрокатный завод, которых в Советском Союзе тоже хоть по пальцам считай. И технологии, да и мощную электростанцию вдобавок. И это далеко не все. Собственных средств на все это однозначно не хватало, а о государственном финансировании даже не стоило мечтать, все свободные деньги государство пускало на гораздо более важные проекты, чем металлические пулеметные ленты. И так по очень многим направлениям, если не по всем. Государство просто не справлялось, но по вполне объективным причинам.

Впрочем, Алексей не собирался отчаиваться. Чудеса тоже иногда случаются, если не надеяться только на высшие силы и самому стараться.

Ближе к окончанию рабочего дня Лекса наведался к Брону в его кабинет.

– Алексей Алексеевич! – директор изобразил на уставшем лице приветливость. – Присаживайтесь. Как продвигаются дела? Я подписал все ваши запросы, их уже отправили адресатам. Что-то еще? Чайку?

Лекса неодобрительно покосился на валявшиеся везде пачки документов с газетами и присел в кресло.

– Да так, зашел поболтать на досуге. Какие у вас нарукавники удобные. Манжеты не протираются в них? Подскажете, где купили?

Директор Амторга встал, достал из шкафчика с полуоторванной дверцей запечатанный бумажный пакет и положил перед Алексеем.

– Берите, удобная штука, у меня еще есть. Но, смею предположить, вы пришли ко мне не за нарукавниками. Мне уже не по себе, Алексей Алексеевич. Если можно, начинайте меня бить сразу, без экивоков.

Брон вымученно улыбнулся.

Лешка в ответ тоже растянул губы в улыбке. Правда получилась она несколько зловещей.

– Вы очень проницательны, Саул Гершевич. Но бить я вас не собираюсь, какая дикость, прости господи. Меня интересует грядущий контракт с Фордом. В частности, почему не уделяется внимания другим автомобильным компаниям? Образцы у них не хуже, а то и лучше, тем более, здоровая конкуренция позволит снизить цену.

Брон тяжело вздохнул и с раздражением в голосе ответил.

– Не понимаю, какое вам дело до этого контракта. Уделяется, Алексей Алексеевич, еще как уделяется. Но, у Форда, на данный момент, у единственного есть подходящий образец на потоке. К тому же, мы действуем по запросам из Москвы. Все данные я туда отправляю, поверьте, им есть из чего выбирать, так что…

Алексей вежливо перебил его.

– Вы забыли упомянуть товарища Пятакова, который приказал вам уделять больше внимания Форду, Саул Григорьевич.

Брон пристально посмотрел на Алексея, но смолчал.

– А почему так, вы знаете? – спокойно продолжил Лешка. – Подсказать?

– Не надо… – после долгой паузы, с трудом выдавил из себя директор Амторга. – Я и сам догадывался. Поверьте, я противодействовал, как мог. Но моих усилий не хватало, когда приходили прямые приказы из Москвы.

– И часто такое случалось?

– Часто. Каждый третий контракт или сделка по завышенным или заниженным ценам. В основном по покупкам станков и другого оборудования. После того, как товарища Троцкого убили, пока наступила тишина, но, я уверен, ненадолго. Последователей хватит. Поверьте, я…

– Я-то поверю, – посочувствовал Алексей. – Но поверят ли вам дома ответственные товарищи, вот большой вопрос? Чем все это грозит, надеюсь, представляете? И вам и всем, кто в этом офисе находится. И вашим семьям.

– Я не хотел во всем этом участвовать, – обреченно прошептал Брон. – Что теперь, Алексей Алексеевич? Хотя, мне в любом случае придется плохо. Сторонников Троцкого очень много, они просочились во всю вертикаль власти.

– Будем думать, как вам помочь, – искренне пообещал Алексей. – Можете быть уверены, вас я точно постараюсь защитить. Бумага и ручка у вас есть. Пишите. Излагайте все очень подробно: даты, участники, суммы, прилагайте документы и чеки по каждому факту. С чего и когда началось и по сей день. Ничего еще не потеряно. Ваше доброе имя можно восстановить.

– Есть счета… – директор Амторга с надеждой посмотрел на Лексу. – Пятаков просил открыть на мое имя. На них аккумулировали некоторые средства, около двадцати пяти тысяч долларов. Доступ к ним у меня пока есть…

– Все в дело пойдет. Пишите…

За оставшийся рабочий день успеть не получилось. Алексей даже представить себе не мог размеры и количество злоупотреблений в пользу троцкистов. Только на пиломатериалах на сторону уходили десятки тысяч долларов. Закупку леса по сниженной цене осуществляли определенные американские компании, они же переводили часть вырученной разницы на другие счета. А с этих счетов средства уже уходили в Европу. Практически то же самое происходило при закупках станочного парка, только наоборот, Советский Союз приобретал уже по завышенной цене, а маржа от продавцов уходила налево.

У Алексея волосы дыбом встали, когда он прикинул, сколько полезного в стране на эти деньги можно было сделать.

Кроме Пятакова, всплыло еще много имен известных людей, но Троцким дело не ограничивалось, к примеру, лучшему другу Советского Союза, товарищу Хаммеру, было глубоко плевать на товарища Бронштейна, он мылил исключительно себе на руку.

А еще часть средств уходила практически в никуда. Предназначение их оставалось неизвестным, можно было только предполагать, на чьи нужды они отправлялись.

Когда начало темнеть, Лекса постарался убедить Брона, что стреляться или вешаться пока преждевременно, забрал все записи с документами и отправился домой. На сегодня оставалось еще одно дело: визит в банк, но прежде предстояло еще встретиться с Мезенцевым.

Оставив машину и высадив Дуню на стоянке у дома, Алексей прошел по улице, постоял на пересечении Пятой авеню, Бродвея и 23-й улицы, возле знаменитой высотки Флэтайрон-билдинг, прозванной в народе «зубило». Потом проскочил несколько переулков, тщательно проверился, убедился, что ФБР за ним почему-то до сих пор не следит, после чего остановился у неприметной двери, полуподвального этажа обшарпанного здания в глубине квартала.

Дверь почти сразу отворилась, Лекса замер на мгновение, а потом подхватил мертвенно бледного ротмистра.

– Павлович, чтоб тебя, какого хрена?

– Все в порядке, – едва слышно прохрипел Мезенцев. – Вскользь задело, я уже перевязался.

Торс бывшего ротмистра был замотан окровавленной простыней, а сам он едва держался на ногах.

Лекса усадил его на табурет возле стола, сбросил пальто и пиджак, засучил рукава рубашки и скомандовал.

– Не дергайся, дай сам гляну…

К счастью, рана выглядела жутковато, но оказалась не опасной, пуля или что-то острое, прошло по левому боку, всего лишь разорвав кожу на ребрах. Мезенцев потерял много крови, но уже даже успел себя кое-как зашить.

Лекса выругался в голос, еще раз обработал шов йодом, после чего заново перевязал ротмистра.

– Жить будете, Алексей Павлович. А теперь рассказывайте. За квартирой глаза нет?

– Нет, – мотнул головой ротмистр. – Отстрелялся чисто и ушел чисто, про эту мою нору никто не знает. Не по плану… последняя встреча пошла не по плану. Но заказчик, судя по всему, здесь не причем, хотя информация ушла с его стороны. Меня попытались взять уже после встречи, с деньгами.

Он покосился на потрепанный саквояж.

– Там все, тридцать две тысячи с копейками, в золотых и серебряных сертификатах. Ничего не отменяется, просто придется немного подождать и внести поправки. Я в норме, правда. У меня высокий болевой порог. Сейчас приму каплю лауданума и все…

лауданум – спиртовая настойка опия, которую раньше использовали как универсальное обезболивающее, успокоительное и снотворное средство

золотой (серебряный) сертификат – разновидность ценной бумаги, которая выпускалась Министерством финансов США, удостоверяющая право собственности на золото, депонированное в банке его владельцем

– Сначала, что и как случилось? Подробно.

Мезенцев сделал глоток из небольшой квадратной бутылочки темного стекла и начал рассказывать мерным, тихим голосом.

– Возвращался со сделки, шел к своей машине. Налетело трое, пытались ударить по голове и вырвать саквояж. А у меня рука на браунинге в кармане. Положил сволочей, хотя успели чем-то пырнуть. Крепкие, но не профессионалы. Скорее всего информация протекла со стороны заказчика, но заказал меня точно не он, я почти уверен. Исключительно порядочный человек. Ушел я тихо, без свидетелей, но, на всякий случай, все-таки придется на пару недель залечь на дно, посмотреть, во что все это выльется и подумать. Может это было просто банальное ограбление.

– Паршивые кобылы… – негромко ругнулся Алексей. – Даже исключительно порядочного человека можно заставить. Но не суть, вам видней. Холера, я хотел вам оставить кое какие важные документы. Но ничего, разберусь.

– Так оставите их в банке, в ячейке, – подсказал Мезенцев. – Сертификаты тоже. Да и остальные камни рекомендую туда положить. Не переживайте, там надежно, как у бабушки в огороде. Я уже в норме. Сейчас…

До «нормы» было еще далеко, но ротмистр смог сам одеться. Он надвинул глубоко на голову кепку, положил в карман пистолет и сказал.

– Идем. Здесь недалеко.

Идти и правда пришлось недолго. Контора располагалась в старинном викторианском здании, Лексу пропустили через боковой вход, а дальше, пожилой и очень чопорный клерк в старомодном сюртуке сам сварил Алексею кофе, принял данные и пообещал, что, если все подтвердится, к исходу следующего дня уважаемый клиент сможет полностью распоряжаться своим счетом. С принятием ценностей на хранение тоже никаких проблем не возникло, Алексей депонировал себя ячейку, а заодно открыл новый счет и получил чековую книжку. Словом, обслуживание можно было охарактеризовать только с положительной стороны.

Всю дорогу назад, Лекса тщательно следил за окружающей действительностью. В совпадения и случайности он не верил. Но домой добрался благополучно.

А уже рано утром пришлось принимать гостей. Два крепких, очень суровых с виду парня в строгих черных костюмах синхронно достали портмоне со значками.

– Агент Донован, агент Дрисколл, Секретная служба Соединенных Штатов…