Текст книги "Комдив (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Глава 5

Алексей помедлил пару секунд и признался.

– Есть, но только один пистолет.

– В таком случае, вам не помешает дополнительное вооружение, – Клаус качнул кобурой. – Замечательный образец. Полуавтоматический пистолет Маузера. Только с завода. Всего сто пятьдесят франков. К пистолету прилагается сто патронов в обоймах. Не переживайте, в Европе совершенно свободное обращение оружия, никакого разрешения не требуется.

Лекса справился с замешательством, пригласил в купе Клауса, после чего быстро осмотрел совершенно новенький Маузер С96, образца 1916 года, «красную девятку», то есть, модель под девятимиллиметровый люгеровский патрон. Деревянная кобура была обшита кожей, с карманчиками под принадлежности и запасную обойму.

Поколебавшись еще немного, Алексей достал из бумажника несколько купюр, быстро пересчитав курс франка на фунты стерлингов. Путешествие в чертовом экспрессе нравилось ему все меньше и меньше, а собственного кольта уже не хватало для душевного спокойствия. К предприимчивости Клауса он отнесся совершенно спокойно. Парень зарабатывает на чем может, оружие не самый худший вариант. Тем более, оружейное законодательство более чем либеральное.

– Благодарю вас! – стюард склонил голову. – Прекрасный выбор. Патроны я занесу вам немного позже.

– А мне? – бурно возмутилась товарищ Раскольникова. – Мартин, не будь чертовым эгоистом!

– Для вас я тоже что-нибудь подберу, госпожа ван Дейк, – Клаус исполнил почтительный поклон. – А это от компании, на время путешествия…

Он снял с плеча помповый дробовик и один патронташ.

Алексей покрутил в руках немецкую копию знаменитой американской «окопной метлы» и вопросительно посмотрел на стюарда.

Клаус пожал плечами:

– Это Восточная Европа, господин ван Дейк, здесь бывает все, что угодно. Прецеденты уже случались. Компания обеспечивает безопасность своих клиентов, но пассажиры тоже должны быть готовы ко всему.

Поезд продолжал стоять, а через полчаса стюард занес картонную коробку, в которой лежали двадцать десятипатронных обойм к пистолету.

Евдокия как раз отлучилась в туалетную комнату. Клаус заметил, что ее в купе нет и, таинственно понизив голос, сообщил Алексею.

– У нас в салоне образовался некий клуб из желающих, при необходимости, оборонять состав. Шеф-повар приготовил изысканные закуски, бар предоставляет весь свой ассортимент и лучшие марки сигар. Все входит в стоимость билета. Рекомендую. Прекрасный способ вырваться из-под опеки…

– Я все слышу!!! – яростно завопила товарищ Раскольникова из ванной. – Если ты думаешь, что избавишься на меня, то сильно ошибаешься. Я тоже иду с тобой в этот чертов клуб, Мартин!

Лекса едва не расхохотался, из Дуни получилась бы замечательная актриса.

Клаус с сожалением пожал плечами.

– Простите, господин ван Дейк. Я не хотел создавать вам проблемы.

– Не стоит извиняться. Мы будем. А чего стоим?

– Сильная гроза, железнодорожные пути могло подмыть, – объяснился стюард. – Сейчас наши люди проверяют колею впереди. Но скоро движение возобновится.

В «клубе» уже собрались едва ли не все пассажиры, кроме монахинь и восточного толстяка с телохранителем и спутницей. При Брониславе оружия заметно не было, а вот ее бонна держала на коленях такую же «траншейную метлу», как у Алексея. Остальные тоже были вооружены до зубов: дробовиками и пистолетами, а японец прихватил с собой даже короткий меч.

Шеф-повар постарался на славу, огромный стол был полностью заставлен изысканными закусками. Бармен за стойкой, широкомордый, радушный толстяк с закрученными усиками, с кроткой «кучерской» двустволкой, лихо разливал спиртное.

Судя по довольным мордам пассажиров неожиданное приключение им очень нравилось. Все громко и оживленно болтали, не обращая на других внимания.

К счастью, почти все говорили на английском языке и Лекса их понимал.

– Бандиты! Ха!!! – с гордой мордой пафосно вещал щеголь, расхаживая по салону и держа, как палку свою двустволку. – Мне приходилось встречаться с итальянскими мерзавцами! Свирепые мерзавцы, я вам скажу. Пришлось убить троих, прежде чем они поняли, с кем столкнулись…

Молодая итальянка презрительно на него уставилась, но смолчала, пожилая у нее поинтересовалась, что тот сказал, а когда она объяснила, показала щеголю какой-то не понятный, но, видимо, обидный жест.

– Славянские бандиты только и способны грабить, насиловать и убивать невинных… – презрительно цедил с сильным немецким акцентом мужик с занудной мордой. – Только кнут способен принести им способность к подчинению цивилизованной части человечества!

Его спутник почтительно кивал, соглашаясь с патроном.

– Сила, только сила! – поддакивал японец, забавно шепелявя. – Только она поддерживает цивилизацию!

Бронислава откровенно скучала, полностью уйдя в себя и общем разговоре не участвовала.

Алексей приказал принести себе чаю и присел с Дуней подальше от всех, за столик в углу. Большая часть присутствующих ему не нравилась, а остался он только для того, чтобы побольше узнать о них и не вызвать подозрения своим отшельничеством.

Официанты едва успевали разносить напитки, «ополченцы» быстро надирались, стремительно раскрывали свое «инкогнито» и знакомились.

Зануда с военной выправкой был генералом еще австро-венгерской армии в отставке Вернером фон Шенбергом, а спутник – его племянником, Конрадом. Оба следовали в Вену.

Щеголь, Филипп Девре, оказался французом, ехал в Париж. По его словам, он был богатым рантье, а в самое скромное купе он попал только из-за того, что все места раскупили.

Итальянская матрона, Олимпия Маранцано, вместе дочерью и внуком, Серафимой и Луиджи, соответственно, следовала в Нью-Йорк к сыну. По ее словам, состоятельному американскому бизнесмену. Правда оставалось непонятным, почему они сели на поезд в Турции. Из всех троих по-английски худо-бедно говорила только Серафима.

Похожий на клерка турок, Бурак Оздемир, оказался, действительно, банковским клерком, следующим во Францию в служебную командировку.

Японец был служащим компании Митсубиси, что он делал в Турции и куда едет осталось непонятным, так как «самурай» стремительно надрался до положения риз, а жена его за все время не произнесла ни слова. Так и сидела болванчиком с набеленной физиономией.

Красивая дама представилась Маргаритой Метаксу, полькой по рождению, вдовой греческого судовладельца, а парнишка при ней, юноша с длинными волосами, печальной физиономией и «стеклянными» глазами большого любителя кокаина, которого Лекса сначала принял за ее сына, судя по всему, был ее любовником. Некоторые моменты прямо на это намекали.

Дедуля в клетчатом сюртуке назвался Иосифом Вайссом, профессию и конечную точку своего маршрута он утаил и, вообще, помалкивал, но активно кивал всем. При этом приперся в салон с неказистым саквояжиком и держал его на коленях. Точно так же, как и на обеде.

Алексей и товарищ Раскольникова представлялись согласно своей легенде, парой из Африки, Южно-Африканского Союза, путешествующими в свой медовый месяц. Конечную точку маршрута тоже не скрывали. Как только Олимпия Маранцано об этом узнала, сразу пересела поближе, начала активно общаться с Евдокией и Лексой на итальянском языке, а Серафима коряво переводила, попутно аккуратно строив глазки Алексею.

– Мама говорит, – она похлопала ресничками, – что место женщины рядом с мужчиной и просит вас присмотреть за нами по дороге. Ее сын будет очень благодарен вам, а он очень влиятельный человек в Нью-Йорке. Вы не то, что все эти пустозвоны, вашей жене очень повезло. Вы мало говорите, много едите и внимательно смотрите на людей – это первые признаки умного и сильного мужчины! Да-да, мама разбирается в мужчинах. И я согласна с ней. Вы меня научите, каково это быть современной женщиной? Я буду очень и очень послушная…

Серафима еще раз стрельнула глазками на Алексея.

Дуня возмущенно на нее уставилась, а Лекса чуть не поперхнулся штруделем. Он только сейчас понял, к чему клонит Олимпия. Взваливать на себя обузу не хотелось, с другой стороны, итальянская компашка могла отлично отвести глаза возможной слежке.

Он сделал вид, что тщательно обдумывает решение и вежливо ответил.

– Я сделаю все, чтобы вы благополучно добрались в Америку.

– Храни тебя дева Мария, сынок! – бурно обрадовалась Олимпия. – Не сомневаюсь, твоя жена принесет тебе много сильных сыновей! Серафима, Луиджи, благодарите сеньора Мартина!

– Если ты будешь себя вести хорошо, мой отец не убьет тебя… – внезапно буркнул пацан и сразу же отхватил лещей от бабули и тетки.

Лексе сразу же пришло в голову, что влиятельный сын сеньоры Олимпии в Нью-Йорке может быть банальным мафиозо, но отыгрывать назад уже было поздно. Да и незачем. Любые связи в Америке могут понадобится, даже с бандюганами. Да и что может случится по дороге? Кому нужны эти женщины и пацан?

Тем временем гроза закончилась, но поезд вдруг издал очень длинный и протяжный гудок.

Бармен встрепенулся и заорал:

– Господа – это нападение! Приготовится к обороне! Противник с левой стороны. Убейте всех мерзавцев…

Пара официантов принялась быстро вертеть штурвальчики, опуская окна. Снаружи, действительно, послышалась редкая стрельба.

– Стреляйте, стреляйте! – надсаживался бармен, воодушевляюще размахивая бутылкой коньяка. – Вон туда, в открытое окно!

Пассажиры в вагоне впали в ступор, испуганно переглядываясь, хлыщ даже уронил свою двудулку на пол.

Лекса быстро прикинул, что вражеские пули могут прошибить деревянный вагон насквозь, пинком сорвал с креплений стол с толской дубовой столешницей, опрокинул его и жестом пригласил туда женщин. Тетушка Олимпия, Серафима и Луиджи шмыгнули за стол без промедления, словно заранее тренировались. Товарищу Раскольниковой пришлось придать некоторое ускорение.

Первым из пассажиров пришел в себя японец, он выдернул свой меч из ножен и с гортанным ревом ринулся прямо в окно. К счастью, его на половине пути перехватил один из официантов и завалил мастерским регбийным приемом на пол.

– Ахтунг!!! – белугой взревел австрийский генерал. – Фойер, ферфлюхтер швайн!!! Стреляйте трусы, покажем этим славянским ублюдкам…

И первым принялся стрелять в открытое окно из древнего австрийского Раста-Гассера*. Его сразу поддержал племянник своим Манлихером.

револьвер Раста-Гассера – Rast Gasser M1898, револьвер, производился австрийской компанией Rast Gasser в конце XIX века, и широко использовался военными балканских государств.

Пассажиры ожили, поднялся дикий грохот, с дикими, кровожадными воплями палили абсолютно все, вагон сразу заполнился облаками пороховых газов. Вдовушка стреляла из Бульдога, ее любовник из Браунинга. Турок, тщательно целясь, бахал тоже из Браунинга, только образца 1900 года, положив его на согнутый локоть. Японка, сидя на полу и, высоко подняв руки, палила со зловещим хохотом из Велодога. Даже дедуля Вайсс, зажмурив оба глаза, часто садил из французского восьмимиллиметрового Сент-Этьена*.

револьвер Сент-Этьен – Revolver Mle 1892 8 mm – револьвер калибра 8×27 мм, производившийся компанией MAS в 1892—1924 годах, для замены револьвера Revolver Mas 1873—1874 11 mm в качестве служебного оружия французских вооружённых сил. Всего было произведено около 350 000 экземпляров.

Бармен воодушевлял пассажиров криками, тапер лихо наяривал на пианино мазурку, а официанты у окон благоразумно сразу попадали на пол и отползли в стороны.

Не стреляли только Лекса, итальянки, товарищ Раскольникова и Бронислава со своей бонной. К слову, негритянка поступила точно так же, как и Алексей, опрокинула стол и спрятала за нее свою подопечную.

Лешка не открыл огонь потому, что сразу почувствовал неладное. Да, за окном, в кромешной темноте, где-то далеко мелькали огоньки выстрелов, но, каким-то загадочным образом, ни одна пуля в вагон не попала, а он представлял собой огромную цель. Вся эта суматоха, смахивала на…

– Мы победили!!! – внезапно взревел бармен, потрясая огромной винной бутылкой. – Гип-гип, ура!!! Самое время выпить шампанского за победу. Компания угощает до утра!

Пальба мгновенно стихла, по салону пронесся победный рев, захлопали пробки от бутылок. Официанты принялись закрывать окна и устранять последствия битвы. Поезд, наконец, тронулся с места.

А Лекса сразу все понял. Вся эта сумасшедшая битва с грабителями, была не более чем постановкой. В рекламных буклетах поездка на «Восточном экспрессе» озвучивалась, как захватывающее приключение. Вот пассажирам его и устроили в целях популяризации маршрута. Скорее всего, представители железнодорожной компании договорились с кем-то в Болгарии, а может просто послали пострелять в воздух своих сотрудников. Да, некоторые растяпы палили в стены вагона мимо окон, но увеличение количества пассажиров, привлеченных инцидентом, с лихвой должно было покрыть убытки. Все просто, подключаются газетчики, выходят несколько статей с живописным описанием подробностей и дело в шляпе, народ прет, как сумасшедший.

– Капиталисты проклятущие, – незлобно ругнулся Лешка втихомолку. – Чего только не выдумают ради прибыли. Вот только, если, действительно, нападут на поезд, все будет совсем по-другому.

– Вы видели, видели? – гордо приставал ко всем хлыщ, расхаживая по салону с двустволкой наперевес. – Я срезал, как минимум, двоих! Прямо в голову! У одного башка разлетелась, как тыква. Мадемуазель Анна, вы находитесь под надежной защитой!

Броня, как всегда, его напрочь проигнорировала, а ее бонна, вдруг насмешливо пробасила:

– Если ты в кого-то попал, щенок, то я белокожая девственница!

И оглушительно заржала.

Филипп резко покраснел, поспешил отвалить, но не угомонился, подошел к Алексею и демонстративно громко заявил:

– Кто-то сражался с бандитами, а кто-то отсиживался за столом. Вам есть, что мне сказать, мистер?

Алексей про себя досадливо ругнулся. Поставить на место хлыща не составляло никакого труда, но привлекать к себе внимание в планы не входило.

Совсем неожиданно выручили Серафима и Евдокия. Они почти синхронно вскочили и резко шагнули к щеголю. В руке молодой итальянки блеснула выкидуха, а руке Дуни револьвер.

– Кэ каццо вуои? Что тебе надо, сын шлюхи и ослицы? – шипела итальянка, как змея. – Ты не стоишь даже ногтя сеньора Мартина. Ва фанкулло, фессо, фильо ди путана! Фоттити! Я вспорю тебя пузо, сволочь…

– Я тебе прострелю башку, если ты хоть раз подойдешь к моему мужу! – свирепо рычала товарищ Раскольникова. – Мудак, сукин сын, поцелуй меня в зад, засранец!

Филипп испуганно шарахнулся назад, споткнулся об стул и шлепнулся задницей на пол, перепугано таращась на девушек.

Салон взорвался хохотом, щеголь затравленно завертел головой, но ситуацию неожиданно разрядила Бронислава. Она вышла на середину вагона, лениво посмотрела сквозь бокал с вином на люстру и негромко бросила:

– Хочу танцевать…

Тапер сразу выдал бурную джазовую мелодию. А еще через несколько секунд все пассажиры радостно ринулись плясать залихватский фокстрот. А точнее, что-то слегка напоминающее фокстрот.

Алексей подождал немного и вышел на открытую площадку в конце вагона. От воплей, пальбы, музыки и топота каблуков у него сильно разболелась голова.

В лицо ударил ледяной, мокрый ветер, сразу стало немного легче, а потом позади раздался скрип двери и тихий, едва слышный голос Брониславы.

– Как же я скучаю по тебе, товарищ Турок…

– Я всегда с тобой, товарищ Пчелка… – отозвался Алексей.

Ему хотелось задать много вопросов дочери, предостеречь ее, даже поругать слегка, но все слова застыли на языке.

Броня приобняла Лешку, замерла на несколько секунд и ушла.

Посиделки затянулись почти до утра, по окончанию Лешка с облегчением выдохнул и с удовольствием ретировался в свое купе, быстро приготовился ко сну, да завалился в постель. Первый день путешествия на поезде на удивление сильно вымотал его.

Евдокия Мефодьевна шмыгнула ему под бочок и горячо зашептала в ухо.

– Я застрелю эту итальянскую сучку, если она опять будет к тебе клеиться.

Алексей смолчал.

Дуня зло засопела и с обидой буркнула.

– Вру, не застрелю. Ну почему к тебе все бабы сразу начинают липнут? Я сама, едва увидев, влюбилась в тебя без памяти. Почему, скажи?

– Одни кобылы знают, – честно признался Лекса. – Не забивай голову дурным, спи давай…

И сам быстро заснул. Он уже выработал некоторый иммунитет к товарищу Раскольниковой, ее горячее тело рядом совершенно его не возбуждало. Ну, почти.

А рано утром выяснилось, что кто-то застрелил в их собственном купе генерала Вернера фон Шенберга и его племянника…

Глава 6

Глава 6

Генерал лежал на спине, свесив ногу и руку. Рот его оскалился, обнажив крупные желтые зубы, глаза остекленели, а во лбу зияла маленькая черная дырочка. Его племянник упал с со своей верхней полки на пол, лицом вниз, неестественно скрючившись, с переплетенными ногами. Входного пулевого отверстия на нем видно не было, но под головой расплылась небольшая лужица крови.

Панику поднял Филипп Девре. В купе классом ниже своего санузла не было, только умывальник, вот он и поперся с рассветом в общий туалет, увидел приоткрытую дверь рядом, заглянул и заорал, словно его кастрировали без наркоза.

Алексей находился у себя в люксовом вагоне, поэтому его воплей не расслышал, а вышел только тогда, когда услышал топот и голоса других пассажиров в коридоре.

– Господа, просим вас пройти по своим купе! – уговаривали стюарды. – Мы во всем разберемся, вам ничего не угрожает.

Впрочем, на них никто не обращал внимания. Народ толпился в коридоре и бурно возмущался.

– Это вопиющее безобразие! – с гневной рожей цедил Девре. – Так и меня могли убить!

– Какой кошмар! – томно закатывала глаза вдова. – Это не Восточный экспресс, а какой-то поезд смерти.

Ее спутник молчал со своей традиционно печальной физиономией.

– Плохо, плохо… – едва разборчиво бормотал японец с жутко похмельной рожей. Он выперся в коротком кимоно, почему-то в одном тапочке, но меч свой не забыл прихватить.

Дедуля, как всегда, со своим портфелем под мышкой, безостановочно кивал, как болванчик, но не произносил ни звука.

Турок сидел на корточках возле трупов и со сосредоточенной мордой пытался прощупать пульс у Конрада.

Восточный толстяк со своей компанией не удосужился посетить место происшествия, монахинь тоже не было, гувернантка Брониславы глянула одним глазком на трупы и сразу ушла. Любопытных итальянок завернул сам Алексей, приказал закрыться в купе и тоже убрался к себе.

Происшествие его несколько напрягло, но только в свете предстоящих полицейских разборок. А так к смерти австрияков Лешка отнесся совершенно равнодушно. Как говорится, каждому свое.

Впрочем, после возвращения в купе мысли сами по себе вернулись к случившемуся, да и Евдокия Мефодьевна принялась донимать вопросами.

– Стреляли из малокалиберного пистолета, – рассказывал Лешка. – Входное отверстие в голове генерала характерное, да и выстрелов никто не слышал. Убитые нападения не ожидали, они спали, оба были в исподнем. Скорее всего, австрийцы спьяну оставили дверь незапертой, либо, как вариант, убийца или убийцы, открыли дверь мастер-ключом. Такие есть у каждого стюарда. Кто убил – бог весть. Поезд местами сильно снижал ход, так что, теоретически, кто угодно мог залезть в вагон на ходу через заднюю площадку, сделать свое дело и так же спокойно убраться. Или австрияков завалил кто-то из пассажиров. По каким причинам – тоже непонятно. В том вагоне шесть двойных купе. В одном едут сестры монашки, во втором этот козел с дедулей, в третьем японец с женой, в четвертом – только турок без соседа. В пятом жили австрияки, последнее не занято. В нашем вагоне: разместились мы, вдова грека с любовничком, да молодая фифа со своей черной бонной – все. Последнее купе пустое. В следующим вагоне, в гранд-сьюте, восточный хрен со спутницей и телохранителем. Второй королевский люкс тоже пустой. Есть еще два вагона, но и они без пассажиров. Все незанятые места заполнят в Бухаресте, Будапеште и Вене. Диспозиция такая, но кто завалил австрияков и зачем – бог весть. Теоретически – кто угодно.

– Может хотели ограбить? – поинтересовалась Дуня.

– Вряд ли, – пожал плечами Алексей. – Вряд ли у них с собой были большие суммы денег или что-то ценное. Но нам в это дело точно лезть не стоит. Сколько еще до завтрака? В ресторан я не пойду, пусть тащат пайку сюда. Чертов экспресс, прямо чувствовал –обязательно что-то случится. Где этот стюард?

В дверь, как по заказу, сразу постучали. Алексей открыл, держа пистолет за спиной и увидел Клауса с турком и директором поезда – плюгавым мужичком средних лет, чем-то смахивающего на Гитлера, даже с такими же усиками. Стюард со своим начальником выглядели скорбно и серьезно, а вот Бурак, наоборот, почему-то приветливо улыбался.

Первым заговорил директор.

– Просим прощения за беспокойство, мистер и миссис ван Дейк, но сложившиеся обстоятельства обязывают провести нас расследование случившегося. Ни в коем случае, мы вас ни в чем не обвиняем, это обычная беседа. Беседы будет проведены со всеми пассажирами экспресса.

И заметив, что Алексей косится на турка, торопливо пояснил.

– Позвольте вам представить господина Оздемира, он полицейский и я, от лица компании, обратился к нему за помощью.

– Я следователь Генерального Директората безопасности Турции, – не переставая улыбаться, представился турок и предъявил книжицу красного цвета с золотым теснением.

«Вот те раз…» – хмыкнул про себя Алексей, подавил в себе желание послать гостей куда подальше и отступил в сторону, приглашая проходить.

Но вошел только Бурак, а директор со стюардом поспешно ретировались.

Лекса показал ему глазами на кресло, а сам устроился во втором. Товарищ Раскольникова демонстративно убралась к итальянкам, напоследок презрительно фыркнув.

– Ради бога простите за вторжение, – турок с уважением покосился на висевший на крючке маузер в кобуре. – Сразу скажу, вы имеете полное право не отвечать на вопросы. И заранее извиняюсь за невольную дезинформацию. Увы, так получилось. В поезде я нахожусь по служебной необходимости.

– К делу, – не особенно приветливо поторопил его Алексей.

– Собственно, дело уже можно считать раскрытым, – Бурак еще раз вежливо улыбнулся.

«Вот-те два… – слегка оторопел Лешка. – И кто же? Ставлю на… на… а хрен его знает на кого ставить. Броньке их мочить незачем, разве что только для удовольствия. Но она так просто подставляться не станет. Неужто…»

Догадки внезапно поперли, как квашня из кадки. Лекса вспомнил, как сербские монахини несколько раз осторожно косились на австрияков. И эти взгляды ну никак нельзя было назвать приветливыми.

– Монахини?

Турок с уважением посмотрел на Алексея.

– Вы правы, но позвольте поинтересоваться ходом ваших мыслей, мистер ван Дейк?

Лекса выругал себя за болтливость и сказал правду.

– Насколько мне известно, на Сербию пришелся первый удар Австро-Венгрии в прошедшей войне. Генерал мог там воевать, а на войне, как правило, с мирным населением не церемонятся. Это могла быть месть.

Бурак согласно склонил голову.

– Ваша версия полностью идентична с моей. К тому же, покойный генерал успел повоевать в армии Турции с сербами и болгарами. К сожалению, война была омрачена военными преступлениями с обеих сторон. Не удивляйтесь, я турок, но осуждаю жестокость. Да, вероятней всего, это была месть. Во рту мертвого генерала я нашел вот это…

Бурак показал Алексею клочок бумаги с расплывшимся, грубым изображением черепа, скрещенных костей и надписью на кириллице, из которой можно было прочитать только одно слово: «смрт».

– Но, к сожалению, допросить монахинь уже не представится возможным, – продолжил Бурак, – они сразу же сбежали – двери на открытые площадки в конце вагонов на ключ не закрываются, а поезд ночью несколько раз сильно замедлял ход.

Алексей про себя порадовался за сестер монахинь, его симпатии были исключительно на их стороне. О зверствах турков он много читал. Да и австрияки особо не церемонились с мирным славянским населением.

И вежливо поинтересовался, прямо намекнув полицейскому, что самое время свалить восвояси.

– Поздравляю с раскрытием преступления. Я могу чем-то еще помочь?

– Я займу еще немного вашего времени, – невозмутимо ответил Бурак. – У меня есть к вам важное предложение. Но прежде позвольте мне задать вам несколько вопросов.

Лешка позволил. А чего боятся, законопослушному гражданину? Хотя мог послать, так как турецкий следователь не имел ровно никаких полномочий в поезде.

Бурак аккуратно и умело прошелся по легенде супругов Ван Дейк. Лешка отвечал собранно и спокойно. Так и так, отправились в свадебное путешествие, Египет, Сирия, Палестина, по пути лишились багажа, в Константинополе любовались достопримечательностями и посещали магазины, восполняя утерянное. Дальше собираемся в Америку. Все. Собственно, скрывать нечего.

Для того, чтобы досконально проверить легенду требовалось много времени и особые возможности, а Бурак такими возможностями в поезде не обладал. Тем более, что в паспортах отметки о пересечении границ не ставили.

Дальше турок попытался слегка запутать Алексея, а когда не получилось, удовлетворенно кивнул.

– Во время вчерашнего «спектакля», – он поморщился. – Вы проявили себя очень уверенно. Вы сразу догадались, что нас водят за нос? Вы имеете боевой опыт?

– Сразу, – коротко ответил Лешка. – Опыт имею. Воевал в Восточной Африке с Яном Сматсом против Германии. У нас в Африке война никогда не заканчивается. Но, все же, предлагаю перейти к делу.

– Конечно, конечно! – охотно согласился Бурак. – Итак, у меня есть к вам предложение. В поезде следует некий Реза Раджави со спутницей и телохранителем. Мне необходимо допросить их. У меня есть просьба к вам составить мне компанию во время этой процедуры.

– Причем здесь я? – искренне удивился Алексей. – Я не полицейский, тем более, не имею никакого отношения к этим людям.

Турок скорбно вздохнул.

– К сожалению мои полномочия в этом поезде, на территории другой страны, весьма сомнительны, хотя ко мне обратилась администрация компании-владельца Восточного экспресса. Боюсь, со мной даже не захотят разговаривать. А ваше присутствие придаст моей персоне больше значимости. И мне уверенности. Сами понимаете, два человека – это не один. Вдобавок, я намекну Раджани, что нас гораздо больше. Поверьте, речь идет об очень важном деле. Полиция Турции будет вам очень благодарна.

Бурак поколебался и выпалил.

– Я даже могу выплатить вам премию за содействие от лица Директората, скажем… сто… фунтов…

Алексей несколько растерялся. Вероятней всего, турок просто боялся идти сам к Раджани. Громила телохранитель вполне мог накостылять ему по шее и выкинуть, как щенка, без особых последствий для себя. Но, все равно, предложение турецкого полицейского звучало довольно абсурдно, хотя турок не производил впечатление полного идиота.

– Ничего не пойму, – Лешка пожал плечами. – Дело не в вознаграждении, я сам способен заплатить вам, лишь бы от меня отстали. Я всегда стою на стороне законности, но ваше предложение звучит очень странно. Что вам надо от этого, как там его? Ведь убийство генерала уже раскрыто?

– Речь идет о другом деле… – нехотя признался турок. – Как я уже упоминал, я нахожусь в поезде по служебной необходимости.

Дверь купе открылась, Евдокия увидела, что Бурак еще в купе, снова фыркнула и опять ушла.

– Так не пойдет! – резко заявил Алексей. – Либо вы мне рассказываете все, либо я отклоняю ваше предложение.

На самом деле, он уже давно боролся с желанием выставить копа за дверь. Останавливало только осознание, что за предложением стояла какая-то важная подоплека, возможно связанная с Брониславой или с самим Алексеем.

– Хорошо… – тяжело вздохнул Бурак. – Но предупреждаю, информация конфиденциальная. Самое время перейти к причинам моего появления в Восточном экспрессе. Вы, наверное, уже слышали об убийстве известного русского революционера Льва Троцкого?

Лекса покосился на газету с портретом Лейбы Бронштейна на столике и кивнул.

– Конечно. Все газеты об этом пишут.

– Так вот, – турок сделал короткую паузу. – Я расследую это убийство от Генерального директората безопасности Турции. Непосредственная причина появления меня здесь состоит в том, что почти все пассажиры, в том числе покойные, в момент убийства находились в этом кафе.

Лексе очень захотелось застрелить полицейского. Он производил впечатление умного и очень въедливого человека. Следовательно, с достаточно большой степенью вероятности, мог взять настоящий след.

– Пожалуй, кроме вас и госпожи Кориатович, – дополнил Бурак.

У Алексея слегка отлегло от сердца, а у турка появились дополнительные шансы на жизнь.

– На ваш законный вопрос, – продолжил полицейский, – почему свидетелей не допросили прямо в Турции, могу ответить, причиной тому является преобразования в стране, ставшей на путь европеизации. Раньше подозреваемых били бы палками по пяткам до тех самых пор, пока они не признаются, но сейчас все по-другому, чиновники боятся испортить свою репутацию, к тому же, в Директорате есть группа влиятельных людей, которые старательно саботируют расследование. Однако, я и мои единомышленники, собираемся довести расследования до его логического завершения. Скажу больше, у меня уже есть реальный подозреваемый.

Алексей опять сильно насторожился.

– Это тот самый Реза Раджави, состоятельный торговец ювелирными произведениями искусства, драгоценными металлами и камнями, – продолжил Бурак. – Он состоял в тесной связи с советским шпионом в Константинополе, с неким Якубом Султановым. Именно через Раджави Султанов реализовывал ценности из Советской России. По нашим данным, недавно была передана очень большая партия драгоценностей. Для того, чтобы провести сделку Раджави сам лично прибыл в Константинополь. После чего, Султанова внезапно убили. Некую честь средств от торговли Султанов передавал Троцкому. Он прибыл из России совершенно без денег, но, тем не менее, жил в Турции на широкую ногу. Кроме того, Якубов очень часто с ним встречался. Мы склонны думать, что Троцкий тоже участвовал в схеме реализации ценностей. И вот, Троцкого вскоре тоже убивают. Улавливаете мысль? Все обвиняют в его смерти Советский Союз, но, мы подозреваем, что Раджави просто устранил продавца и участников схемы, чтобы не расплачиваться за товар. Он крайне опасный, корыстный и безнравственный человек…

Алексей едва не упомянул вслух свою любимую кобылу. Получалось, что он совершенно не зря вытянул турка на откровенность. Версия полицейского была совершенно адекватная и обоснованная, хотя, скорее всего, Троцкого притянули за уши. Блюмкин, действительно, барыжил ценностями из Советской России. Да и сам Советский Союз активно реализовывал на черном рынке драгоценности, чтобы поддержать едва живую экономику.