Текст книги "Комдив (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– И часто на меня жалуются? – невольно улыбнулся Алексей.

– С момента вашего прибытия, каждый божий день, – пожал плечами Шейн. – Насколько я понимаю, согласно соответствующей инструкции, полученной в вашем отношении. Увы, показать не могу, ибо согласно правилам, уже уничтожена.

А дальше настал момент истины. Шейн передал Алексею личное письмо Брона, отправленное как раз накануне самоубийства. Фактически, письмо было исповедью и явкой с повинной одновременно. И в этом письме, наконец, прояснилось, кто довел Саула Гершевича до самоубийства. Накануне он беседовал с людьми от Арманда Хаммера.

– … как верный ленинец и настоящий коммунист, я не хочу содействовать прямому вредительству в отношении партии и советского народа и ухожу из жизни… – Алексей не дочитал и посмотрел на Шейна.

– Вы можете забрать это письмо себе и кляузы тоже прихватите, – негромко ответил на молчаливый вопрос секретчик. – При необходимости, я лично засвидетельствую подлинность документов. По поводу тела Саула, я позабочусь, чтобы его похоронили по человечески.

– Благодарю, Владимир Сергеевич, – Алексей склонил голову. – Я всегда буду помнить о вашей услуге.

– Не стоит, – едва заметно улыбнулся Шейн. – Я способен защитить себя. А вы берегите себя, Алексей Алексеевич. Воспользоваться всей этой информацией будет очень трудно. Я знаю, о чем говорю…

Сразу после того, как Алексей вышел из кабинета Шейна, выяснилось, что из конторы, прихватив свои личные вещи, сбежали два сотрудника. Как раз, оба наиболее активных кляузника.

Алексей улыбнулся про себя, переписал личные данные с адресами этих товарищей и сделал всего один звонок. Конечно, после этого оставался шанс, что перебежчики доберутся до американских органов, но довольно мизерный.

Затем, Лекса по очереди побеседовал с остальными амторговцами. К его удивлению, большая часть сотрудников оказалась порядочными людьми, хотя некоторые только подтвердили мнение. Справедливости ради, людей вынуждала кляузничать и юлить сама построенная система. Почти все приехали в Америку уже с непосредственными инструкциями следить за коллегами и всем происходящим. Причем оценка работы производилась очень примитивно – чем больше сигналов, тем лучше работа, нет доносов – профнепригодность, впору ставить вопрос о возвращении на родину.

В итоге у Алексей сложилась полная картина произошедшего, подтвержденная не только письмом Брона.

Сделку с Фордом и многими другими американскими производителями лоббировал не только Пятаков, а непосредственно товарищ Арманд Хаммер. Он же, узнав, что Турчин сунул нос в сделки, послал своих людей к Брону, вынудив рассказать все. А когда Хаммер понял, что компрометирующие материалы уже у Турчина, его люди принудили Саула Гершевича покончить жизнь самоубийством, угрожая его родным в Советском Союзе. Таким образом они устранили главного свидетеля. Следующий шаг спрогнозировать было очень просто. Не допустить ни в коем случае возвращения Алексея с компрометирующими материалами домой

– Сучьи дети… – от души ругнулся Лекса. – Ну что же, будем посмотреть кто кого. А тебя, «лучший друг Советского Союза», я сам уздечкой в сортире удавлю…

Первоначальное решение вопроса он видел пока всего в трех вариантах. Первый – связаться с Мезенцевым и на время затеряться в городе. Второй вариант – то же самое, но с помощью Сальваторе Маранцано, уже ставшим главбоссом всей мафии Нью-Йорка. Отплатить за услугу сицилийцу было чем, причем с выгодой для обеих сторон. И третий – самый действенный, но нежелательный – это заручиться официальной защитой, через президента Кулиджа или Гувера. Нежелательный, потому что пришлось бы выносить сор из избы. Да и в Москве непонятно как восприняли бы такое.

Так и не решив окончательно, как поступить, Алексей отправился домой и сразу же обнаружил, что за ним почти открыто следят. Второй сигнал прозвучал, когда он увидел, что полицейскую охрану с квартиры сняли.

К счастью, товарища Раскольникову уже благополучно эвакуировали, о чем она уставила соответствующий сигнал.

Алексей для начала переоделся менее броско. В свитер крупной вязки под горло, кожаную куртку на меху, свободные штаны и крепкие удобные ботинки, а на голову приладил кепку. Теперь он почти ничем не выделялся из толпы. Из своего арсенала Лекса взял только выкидной кинжал, тычковый нож и Кольт Pocket Hammerless, но не даренный президентом, а тот, с которым приехал в Америку. А второй ствол, тоже Кольт, но уже Vest Pocket, поместил в кобуру на щиколотку. В бумажник уместилась вся наличность и еще кое-что, не менее важное и ценное.

Собравшись и хлебнув крепкого чая, Лекса почувствовал в себе силы бодаться не только с Хаммером, а со всеми американскими миллионерами вместе взятыми.

Заперев квартиру, он спустился вниз и особо не удивился, встретив там трех крепких парней в строгих костюмах.

– Мистер Турчин… – к нему решительно шагнул брюнет тонкими усиками и с «боксерским» носом, на ходу показывая бумажник со значком. – Детектив Митчелл, полицейское управление Нью-Йорка. Мне поручили сопроводить вас на встречу с начальником Малруни…

Глава 21

Глава 21

Первым желанием было вырубить детектива, а потом, прикрываясь его телом, расстрелять остальных. Лешка почти наверняка был убежден, что его заманивают в ловушку, но, чертов Митчелл, действительно был похож на полицейского. Его «коллег» можно было спутать с частными детективами или просто с боевиками из банд, но, в самом детективе все указывало на полицейского: от выражения на морде, до отработанного тысячами повторений жеста, с которым он показал свой значок.

А полицейских убивать категорически нельзя, пусть даже продажных. В таком случае его коллеги просто из чувства солидарности переломают все кости при задержании любому иностранцу, кем бы он не был, если вовсе не пристрелят. И никакие связи не спасут.

– Простите, детектив Митчелл, – спокойно ответил Алексей. – Я сегодня с утра говорил с Джеком, но мы договорились встретится только завтра, за чашкой чая…

Лекса блефовал, никакого разговора пока не было, а рядовой детектив ну никак не мог знать, о чем договаривался сам начальник департамента с мистером Турчиным.

– Но… – полицейский заколебался и выпалил. – Я выполняю приказ и мне плевать, с кем вы разговаривали! Пройдемте в машину, мистер Турчин!

Алексей окончательно убедился, что это подстава и негромко заметил:

– Детектив Митчелл, я не так давно обедал с президентом Кулиджем и со всем его кабинетом министров, а в прошлую пятницу прогуливался с директором Бюро расследований Гувером. Вам точно стоит лезть в это дело? Насколько мне известно, отдельных камер для полицейских в американских тюрьмах не предусмотрено. Даю вам шанс выйти сухим из воды. Мало того, обязательно упомяну вас, как образец служителя закона…

Полицейский еще сильней заколебался, даже покраснел от волнения. Его «подельники» подались вперед, а самый крупный, с тупой «лошадиной» физиономией, сунул руку под пальто и прорычал.

– Хватит возиться, Митчелл! Надевай на него наручники и тащи в машину, гребанный коп…

Детектив резко обернулся к нему, выхватил револьвер и рявкнул:

– Закрой свою пасть, подонок! Я не хочу иметь ничего общего с этим дерьмом. Тот, кто шевельнется, сразу словит пулю…

И негромко бросил Алексею.

– Уходите мистер Турчин. И да спасет вас Господь!

Алексей кивнул, быстрым шагом выскочил на улицу и, нос к носу, совершенно неожиданно, столкнулся с товарищем Хуергаем.

– О! – обрадовался Есенин. – А я к тебе, Ляксеич. Чегой-то на тебе лица нет?

За спиной раздались громкие хлопки, Лешка быстро обернулся, приметил, как из черного Понтиака выскакивают еще два парня с револьверами в руках и потащил Есенина за собой.

– Ходу, ходу, товарищ! Родина в опасности…

Позади забахали выстрелы, над головой противно взвизгнула пуля, а рядом с дребезжащим звоном осыпалась витрина.

– Етить… – ахнул Есенин и без понуканий припустил по улице не хуже спринтера.

Чертовы архитекторы, когда планировали гребанную 5-ю авеню в Нью-Йорке, почему-то не захотели учитывать интересы людей, которым придется убегать от погони на своих двоих. Щелей и отнорков, через которые можно было выскользнуть во дворы, вовсе не было предусмотрено, здания шли сплошной стеной. В теории, бежать пришлось бы до ближайшего пересечения улиц, да еще, как назло, тротуары покрывал очень скользкий слой грязи, оттого приходилось проявлять просто чудеса эквилибристики. К счастью, преследователи сами скользили, как на льду и палили чрезвычайно неточно, а встречные прохожие, видимо наученные горьким опытом, сразу рассыпались по сторонам.

С надсадным ревом Лешку и Есенина обогнал черный Бьюик. Машина с воем тормозов пошла юзом, дверцы распахнулись, а из салона заплескались прерывистые язычки пламени.

– Твою же кобылу… – ахнул Лекса, рыбкой нырнул в витрину и уже в полете заорал. – Серега за мной!!!

К счастью, пули разбили стекло раньше, Лекса вкатился внутрь, сшиб несколько манекенов, больно саданулся боком, забарахтался, сбрасывая с себя какие-то тряпки, закрутил головой в надежде увидеть Есенина, но наткнулся взглядом на женское миловидное личико в обрамлении золотистых кудряшек. Девушка точно так же, как и Алексей, лежала на полу, приваленная грудой меховых шубок. А точнее, почти под Лешкой.

– Черный выход там, мистер Турчин… – она ткнула пальцем себе за спину. – Я Молли Браун, ваша поклонница…

Но первым туда рванул с матюгами товарищ Хуергай.

– Твою же мать, наперекосяк…

Лешка быстро чмокнул Молли в губки и на корточках последовал за ним. Галопом пронесся по тесному дворику, лавируя между мусорными контейнерами, перепрыгнул забор и…

– Бум-бумм!!! – пистолет в руке дважды дернулся, а вынырнувший из-за угла здоровенный громила, всплеснув руками и выронив револьвер с коротким стволом, упал ничком в лужу. Видимо он первым из преследователей сообразил, куда побежит Турчин и ринулся в обход наперерез. И первый схлопотал две пули в голову. Огромное выходное отверстие в затылке пузырилось ярко алой кровью на фоне окружающей серости.

– Куда ты полез дурень, чтоб тебя! – с чувством выругался Алексей. – Только бы не коп!

Никого убивать он не планировал, все получилось само по себе, автоматически.

– Ходу, ходу, Ляксеич, мать его ети… – Есенин на мгновение остановился, подобрал револьвер боевика и понесся дальше, громко чавкая ботинками по грязи.

Лекса быстро оглянулся и побежал за ним. Куда бежать, Алексей даже не представлял, выбирал направление по наитию, но к счастью, очень скоро удалось забраться вовсе в какие-то дебри.

– Что это было, Ляксеич? – с трудом втягивая в себя воздух, Есенин согнулся, оперев руки в колени. – Твою же мать, сердце едва не выскочило…

Не забывая оглядываться, Лешка вкратце объяснил ситуацию, но упустил подробности и добавил в конце.

– Так что, братка, вали от меня подальше, да поскорее. Ты тут не причем, да и не успели они опознать тебя, скорее всего.

Товарищ Хуергай зло зыркнул на Алексея.

– Ты за кого меня принял, Ляксеич? Ась?

Лекса вздохнул.

– Серега, пойми, тебе оно и даром не надо. Дальше только хуже будет. Того полицейского, скорее всего, уже вальнули и свалят его смерть на меня. Что дальше, тебе объяснять? Очень быстро из героя Америки, я превращусь в коммунистического мерзавца, гниду и маргинальную сволочь. А к официалам, я прямо сейчас не могу обратиться, потому что придется всю подоплеку выкладывать. А этого делать нельзя, так как все, что касается внутренних дел Советского Союза, пендосам знать не за чем. Честно говоря, я сам пока не знаю, что делать. Куда не ткнись – везде кобылье гузно. С Хаммером бодаться – это очень серьезно, просто очень. Тебе оно надо?

Лешка не запугивал Есенина, Хаммера, конечно, нельзя было сравнить с Фордом, но и он мог в Америке купить кого угодно, в том числе нанять целую частную охранную компанию или банду средней руки, чтобы прихлопнуть неугомонного русского. Но, самое пакостное, при всей его жуликоватости и воровстве, на нем слишком многое было завязано в Советском Союзе. То есть, оставался достаточно реальный шанс на то, что его простят, а Турчина просто сольют.

– Да пошел ты сам в это самое гузно!.. – бешено уставившись на Лешку, выругался поэт. – Понятно, за кого ты меня держишь. Вот теперь я тебя точно не оставлю. До конца вместе. Понял? И молчи, иначе по мордасам получишь! Понял?

– Идиот… – ругнулся Лекса.

– Какой есть, зато свой, – огрызнулся товарищ Хуергай. – Найдем выход. Вместе найдем. Ну, куда дальше?

– Дальше… – задумался Лешка. – Дальше… выкинь к херам кобыльим пушку, что подобрал, мало ли что на ней. Дай…

Он покрутил головой, после чего забрал у Есенина револьвер и выбросил его в приоткрытый канализационный люк.

– Лучше перебдеть, чем недобдеть. А ствол тебе новый найдем, дай только сообразить, к кому сунуться. Так… а хер его знает, куда мы забрели. Ищи высокое здание, похожее на зубило или утюг. От него я сориентируюсь.

Через полчаса чертов Flatiron Building нашелся. Лекса с Есениным благополучно форсировали перекресток, свернули в несколько переулков, наконец, забрались в глубь Нижнего Манхеттена и вышли к берлоге Мезенцева.

Но, как назло, ротмистра на месте не оказалось. Дверь никто не открыл.

– Ну что? – товарищ Хуергай с надеждой посмотрел на Лешку. – Я уже промок до нитки.

– Перед тем, как идти в гости, порядочные люди звонят хозяевам… – зло буркнул себе под нос Алексей. – Ну да ладно, сейчас разберемся.

За спиной неожиданно раздался глумливый окрик.

– Эй, красотки, вы что здесь забыли?

Алексей неспешно развернулся и даже особо не удивился, увидев группу крепких парней, самой бандитской наружности.

Как он уже успел узнать, Нижний Манхеттен славился своими многочисленными бандами. Итальянская и еврейская мафия здорово потеснила их, но от этого район благополучней не стал.

– Эй, блондинчик, где-то я тебя видел? – здоровяк, с длинными как у гориллы руками, подозрительно прищурился, смотря на товарища Хуергая. – Парни, а он не Истмана человек? Говорю же, видел его раньше.

На его плоской физиономии проявилась зловещая гримаса, а в руке щелкнул клинком выкидной нож. Остальные угрожающе зароптали.

– Парни, нам не нужны проблемы! – Алексей вытянул руки ладонями вперед. – Мы уже уходим…

И тут, совершенно неожиданно, товарищ Хуергай изверг из себя все английские матюги, что знал. Да еще продублировал жестами некоторые. Вдобавок на лице поэта проявилось чрезвычайно наглое, вызывающее выражение.

Лекса сразу понял, что не обойдется. Стрелять из пистолета он любил и умел. В свое время даже прошел несколько курсов тактической стрельбы на самом продвинутом уровне, а бандюки не представляли собой сложную цель.

Быстрой чередой забахали выстрелы, звонко лязгнул затвор, становясь на задержку. Собственно, на этом все и закончилось. Истошно вопя, бандюки катались по грязи, хватаясь за ноги. Убивать Алексей не хотел, поэтому стрелял по нижним конечностям.

Стоять остался всего лишь один, тот, который заговорил первым. Он было дернулся, но Лекса быстро сменил магазин, поймал мушкой его лоб и качнул головой.

– Все-все, парни… – громила выронил выкидуху и поднял руки в верх. – Мы все поняли! Да, парни? Черт, угораздило же…

– Мы сейчас неспешно уйдем, а ты окажешь помощь своим товарищам. Не слышу?

– Конечно, конечно! На центральную улицу – налево и прямо…

– Молодец, – Алексей кивнул. – И если…

– Ни слова! – охотно закивал рыжий. – Никому не словечка. Клянусь! До свидания, спасибо, что заглянули в наш райончик…

– Ну ты хват! – восхищенно частил Есенин, семеня рядом. – Етить, я уже рубиться собрался. А чего они?

Лешка хотел ему высказать все что накопилось, но смолчал, потому что лихорадочно соображал, что делать дальше. И надумал с первого попавшегося телефона набрать Мезенцева, а если он не ответит, обратиться в Сальваторе Маранцано. У него на номере круглосуточно дежурил специальный человек.

Алексей понимал, что у Хаммера не хватит людей, чтобы надежно перекрыть все улицы громадного города, но прогулка особого удовольствия не доставляла – любой встречный мог его опознать.

К счастью, телефон тоже быстро нашелся, но Мезенцев и сейчас не ответил. Лекса вспомнил, что сам его послал в Детройт, ругнулся и набрал сицилицев. У мафии, как всегда, лишних вопросов не возникло, а уже через полчаса Алексея с товарищем забрала неприметная машинка и увезла в Бронкс, где в одной из квартир двухэтажного дома с обшарпанным фасадом гостей встретил сам синьор Сальваторе Маранцано.

– Это куда мы? – с интересом поинтересовался товарищ Хуергай, громыхая мокрыми ботинками по лестнице.

– К крестному отцу, – коротко отозвался Лекса.

– К твоему? – поэт уставился на Лешку.

– Нет, братка. Долго объяснять. Но он поможет. И помалкивай, чтоб тебя кобылы лизали…

– Дон Аллесио! – мафиози радушно раскинул руки. – Вас ко мне прислала сама Святая Розалия! Я как раз хотел с вами поделиться своей радостью и пригласить на торжество!

– Дон Сальваторе… – Лекса поздоровался с капо на итальянский манер, аккуратно обнявшись и прикоснувшись щеками по очереди, начиная с левой.

Потом отступил на шаг и представил товарища Хуергая.

– Позвольте вам представить синьора Серджио Есени, известного русского поэта и моего друга…

– Синьор Серджио… – мафиози почтительно пожал руку поэту. – Друг дона Аллесио – мой друг. Но что же я! Вы совсем промокли, сейчас вас проведут переодеться в сухую обувь, а потом мы поужинаем. Господь мне свидетель, каждый раз, когда я смотрю в окно, я вспоминаю благословенное солнце Сицилии…

В этот момент стоявшая на комоде радиола негромко затрещала, а потом послышался хорошо поставленный голос, слегка искаженный помехами:

– … сегодня на Пятой авеню в Манхеттене произошла ожесточенная перестрелка, был тяжело ранен офицер полиции. Наши источники сообщают, что в перестрелке мог участвовать советский генерал Алексей Турчин и его сейчас ищут. Полиция отказалась от комментариев, но у нас есть свидетели…

А потом сразу следом.

– … это был он, он, сам мистер Турчин! – взволнованно частил женский голос. – Когда бандиты начали стрелять, он закрыл меня своим телом. Он спас меня!!! Да хватит у меня отбирать микрофон, негодяи! Я все равно скажу! Мистер Турчин, я вас люблю…

Маранцано явно все слышал, но не подал виду, Лекса тоже не стал комментировать. Всему свое время. Не стоит солидным людям начинать с мелочных дел.

Несмотря на страшноватый вид дома, квартира оказалась обжитой, очень уютной, в ее убранстве чувствовалась женская рука. А внутри пахло едой вообще волшебно, у Лексы сразу заурчало в желудке от дикого голода.

Лекса с товарищем Хуергаем получили по паре удобных домашних туфель, после чего их препроводили в гостиную, где уже был накрыт стол.

И туда же со счастливым воплем неожиданно влетела Серафима, сестра Сальваторе.

– Синьор Аллесио!!! – радостно заверещала она, уже было бросилась Алексею на шею, но быстро спохватилась, застыла на месте, спрятав руки за спину и опустив голову.

– Ох уж эта молодежь, – сокрушенно качнул головой Маранцано. – Куда мы катимся? Но ладно, ладно, скажи сама…

– Синьор Аллесио… – запинаясь и краснея, пробормотала Серафима. – Мы хотели пригласить вас на мою свадьбу, она состоится ровно через десять дней…

Алексей вежливо склонил голову.

– Вы оказали мне честь своим предложением, я приложу все силы, чтобы присутствовать на торжестве. Но, увы, обстоятельства могут сложится неблагоприятно, оттого я сделаю вам свадебный подарок заранее…

Он достал бумажник и вытряхнул себе на ладонь один из самых крупных рубинов из наследства персидского торговца. Камешек сразу же сверкнул под светом лампы множеством алых лучиков.

– Это мне… – растерянно пропищала Серафима. – Мне? Сальваторе, смотри…

Судя по его взгляду, Маранцано явно разбирался в камнях, он сдержанным кивком поблагодарил Алексея, а потом нарочито недовольно проворчал:

– Ну ладно, ладно, благодари сама, дона Аллесио, разрешаю…

Серафима бросилась на шею Лексе и страстно прошептала ему на ухо.

– Ах, почему эта ваша белобрысая и смазливая стерва успела раньше меня. Только я способна сделать вас по настоящему счастливым…

Собственно, все получилось очень удачно, своим жестом Лешка сделал мафиози, снова обязанным себе. Камень стоил как минимум десять тысяч долларов. Подарок получился воистину царским.

Разговор за столом тоже начался благоприятно.

– Насколько мне известно, не иначе волей провидения, так называемые главари итальянских группировок уже успели отдать свои души Господу. Искренне поздравляю вас, дон Маранцано. Король всегда должен быть один. Кстати, не так давно я беседовал с директором Бюро расследований мистером Гувером, он тоже высказал свое удовлетворение сложившийся ситуацией и выразил свою надежду на порядок в городе. От него так же прозвучало несколько неофициальных пожеланий…

Алексей в очень обтекаемых формулировках передал свой разговор с Гувером на тему мафии. Конечно же, ни о каком сговоре речи не шло, если вкратце, директор ФБР намекнул, что до тех пор, пока интересы мафии и Бюро не пойдут вразрез, он готов в каком-то смысле мириться со сложившимся положением дел. И Бюро должно всегда получать ответы на свои вопросы.

На самом деле предложение дорогого стоило, потому что несло в себе готовность к диалогу, в какой-то степени. Все утверждения о том, что мафия клала с прибором на государственные службы, на самом деле являлось полной чушью. При желании, ФБР довольно быстро, если не извело бы мафию под корень, то сильно осложнила бы ей жизнь. Как и получилось в будущем.

Сальваторе Маранцано очень внимательно слушал Алексея. Чувствовалось, что слова Лешки падают на благодатную почву.

Дальше Алексей закинул еще несколько наживок и их благополучно сожрали.

– Я сторонник давних традиций, – почти безразлично, без эмоций говорил Лешка. – Кто мы такие, что попирать величие наших предков? Однако время идет и все меняется. Глава семейства, ведущий своих близких к процветанию просто обязан смотреть в будущее. Насколько мне известно, экономика этой благословенной страны уже находится на последнем издыхании. Крах ждать долго не придется, по моим данным он наступит в течении года, не больше. И тот, кто вовремя перестроится, пожнет благодатный урожай. Я направлю к вам своего человека, и он предметно объяснит, что ждать и что делать. А когда государство будет лихорадочно искать, как поправить ситуацию, что оно сделает? Конечно же, отменит дурацкую восемнадцатую поправку. И каждый мудрый и предусмотрительный человек должен быть готов к этому…

Глупцом Сальваторе Маранцано явно не был, но, таким образом, главмафиозо, сам того не хотя, все больше становился обязанным генералу Турчину.

В конце ужина дошло и до Арманда Хаммера.

– Это крыса… – брезгливо рассказывал Лекса. – Крыса, поверившая в свои силы, достойная только быть раздавленная каблуком. Я мог бы решить все официально, но долг чести требует, чтобы я сам уничтожил этого негодяя. Зачем привлекать федералов, если есть добрые, надежные и мудрые друзья…

– Мы станем плечом к плечу, дон Аллесио, – спокойно и торжественно ответил дон Маранцано.

И крепко пожал Алексею руку.

Собственно, у него других ответов уже и не оставалось…