Текст книги "Комдив (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

«Сука, а потом либералы выли, что репрессии, что красный террор… – думал Алексей. – А это просто всякую нечисть выметали. С перегибами, конечно, у нас без этого никак, но вычистили тварей. К счастью, порядок все-таки со временем навели. Революция, как это водится, вынесла на самый верх очень много мерзавцев и негодяев, но потом их сама и пожрала…»

Впрочем, справедливости ради, надо сказать, что, несмотря на творящийся в резидентуре бардак, она все же работала, добывала информацию, проводила операции и противостояла иностранным разведкам.

Днем товарищ Раскольникова совершила визит к связному и получила указания оставаться на месте и не отсвечивать до получения дополнительных распоряжений. Алексея это полностью устроило. Он с удовольствием тратил время на совершенствование своего английского, по мере возможности тренировался, тренировал Дуню, изучал прессу и просто наслаждался бездельем. Продуктов хватало с избытком, так что необходимость выходить полностью отсутствовала. Домогательства со стороны товарища Раскольниковой почти прекратились, сократившись до незначительных инцидентов по ночам в постели. Дуня оправдывалась, что во сне она не может себя контролировать, а Лешка делал вид, что верит ей. А вообще, он к ней привык и сработался. Несмотря на некоторые чисто женские особенности характера, она отличалась удивительной благоразумностью, исполнительностью и рациональностью. В общем, являла собой образец почти идеального подчиненного.

Трое суток прошли спокойно, турецкая пресса старательно обходила вниманием случившееся, а может, трупы просто еще не были найдены. И только на четвертые, в константинопольской русскоязычной газетенке проскочила короткая заметка о том, что на окраинах Галаты нашли труп персидского коммерсанта Якуба Султанова со следами пыток и что полиция списывает случившееся на войну преступных группировок контрабандистов.

Дополнительных указаний не поступало. Все необходимое для путешествия уже было собрано в чемоданы. За сутки до отправления Восточного экспресса, Дуня и Алексей решили выскочить в город, в парикмахерский салон, на что получили специальное разрешение. Лешка спокойно обошелся бы без модельной прически, но образ богатого коммерсанта обязывал.

Парикмахерский салон нашелся на той же улице Истикляль: большое и солидное, современное заведение с вышколенным персоналом. Молодящийся, манерный и щеголеватый турок, мастерски его постриг и даже прошелся бритвой по лицу, пояснив, что это будет способствовать росту волос. Лекса несколько нервничал, ощущая бритву возле горла, но в целом остался довольным. В парикмахерскую он попал первый раз в этой жизни, дома его без особых затей стригла Гуля.

Товарища Раскольникову пришлось долго ждать, над ней колдовали гораздо дольше. Но результат вышел замечательный. Дуня превратилась просто в образец элегантности. Она и раньше забирала все внимание в их паре, а теперь и подавно.

– Тебе нравится? – Авдотья взяла Лешку за руки и шагнула к нему вплотную.

– Тебе очень идет… – коротко отбоярился Алексей, по привычке внимательно следя за окружающей действительностью.

Товарищ Раскольникова вспыхнула от удовольствия и смиренно попросила:

– Сводишь меня в кафе? Здесь есть знаменитая кондитерская, совсем рядом, немного дальше по улице. Говорят, там просто волшебные десерты. Пожалуйста, пожалуйста, ведь мы больше не попадем в Константинополь.

– Идем… – вздохнул Лекса. Он понимал, что в сложившихся условиях шастать по городу не совсем разумно, однако на вылазку дали санкцию, опять же, он сам никогда не был против десертов.

Уже через пять минут метрдотель отводил их за столик. Заведение было забито битком, поэтому место нашлось только у выхода. Что, впрочем, Алексея полностью устроило, он получил возможность наблюдать за остальными посетителями.

Лекса никогда не бывал в таком месте, кофейня, действительно, выглядела шикарно, сразу чувствовалось, что это совершенно не рядовое заведение, а пахло в ней вообще умопомрачительно. Дуня принялась изучать меню, а Лешка занялся наблюдением. И почти сразу едва не выматерился в голос, так как за столиком неподалеку, разглядел…

Разглядел, товарища Троцкого. При такой характерной внешности «льва революции», его перепутать с кем-либо было невозможно – за столом в кофейне сидел абсолютно точно Лейба Давидович Бронштейн.

Троцкий, в своей манере, оживленно жестикулируя, беседовал с неизвестным европейцем, за столом еще присутствовал его сын, жена и молодая женщина с маленьким мальчиком. Рядом, развернувшись лицом к залу, стояли двое рослых мужчин в костюмах, видимо охрана.

«Твою же кобылу!!! – ахнул Алексей. – Ввела Дунька в блудняк. Не хватало, чтобы он меня еще опознал…»

Такой шанс оставался совсем не иллюзорным, с Троцким Алексей встречался не раз и не два.

Первым желанием было сразу же сбежать, но поспешный уход мог показаться подозрительным. А потом…

В кофейню вошла девочка-цветочница, совсем юная, стройная и хрупкая, с огромной корзиной очень красивых роз. Симпатичное детское личико портило большое родимое пятно на щеке. Помедлив мгновение, девочка очаровательно улыбнулась и пошла по залу.

Лекса глянул на нее мельком, отвел взгляд и только потом сообразил, что это…

Бронислава…

Узнать ее было почти невозможно, но Лешка все-таки узнал. Своих детей он узнал бы, если их даже перекрасят в зеленый цвет в крапинку.

Пазл моментально сложился в голове.

Алексей сразу понял, что сейчас случится.

А дальше события стремительно понеслись вскачь.

Бабахнул глухой взрыв, взрывной волны почти не было, но весь зал моментально заволокло густым, едким дымом. Лешка схватил Евдокию за руку, потащил ее к выходу и совершенно четко различил среди панических воплей посетителей несколько негромких щелчков, очень похожих на пистолетные выстрелы…

Глава 4

Глава 4

– … вчера, двенадцатого марта тысяча девятьсот двадцать восьмого года, в известной константинопольской кондитерской Baylan Pastanesi, двумя пулями в голову был застрелен известный русский революционер и политический иммигрант Лев Троцкий. Злоумышленники сначала взорвали в зале заложенную в шкаф для посуды дымовую бомбу, а потом, воспользовавшись паникой, совершили преступление…

Евдокия читала турецкую газету и сразу переводила текст на английский язык, а Лекса, слегка отодвинув шторку, смотрел в окно. А точнее, на прогуливавшуюся по перрону девушку в шикарном соболином боа и сопровождавшую ее могучую, как гренадер, негритянку-бонну.

Юная, очень красивая, несколько андрогинного типа, девушка прямо олицетворяла собой представительницу высшего света. Весь ее внешний вид был полон величественного достоинства и надменности. Бонна, в свою очередь, напоминала собой злого ротвейлера, следовала за своей хозяйкой шаг в шаг и окидывала все и всех вокруг свирепыми и подозрительными взглядами. Толпившиеся на вокзале и перроне полицейские с солдатами старались не приближаться к парочке и старательно отводили взгляды.

– Наш источник сообщает, что в полиции не смогли идентифицировать преступника, так как большинство посетителей успели покинуть кафе до приезда детективов и опросить их не представилось возможным. Однако, начальник полиции Челик-эфенди публично заявил, что уже обладает описанием преступников. По его словам, у убийц был сообщник из персонала кафе. Его уже ищут. В городе введено чрезвычайное положение, мэр Константинополя просит жителей с пониманием отнестись к неудобствам…

Алексей мысленно костерил себя почем зря.

«Дурак, идиот! Мог же отказать Артузову, мог поговорить с Пчелкой, уговорить ее. Так нет, повесил гриву, поверил, лопух, что ее определили в нелегалы на долгую перспективу. С ее-то талантами, да на перспективу? Выпустили джинна из бутылки, идиоты. Если они надеются держать Пчелку под контролем – очень сильно ошибаются. Вот же паршивка! Но как же все талантливо исполнила. И сейчас! Да уж, воистину наглость второе счастье. Исполнила и спокойно уехала под носом у всех…».

Действительно, опознать в этой юной красавице ту самую девочку-цветочницу, было практически невозможно. Да и сам Лекса узнал в ней Броню с трудом. Девушка на перроне была гораздо старше, прическа и косметика сильно изменили ее, манеры поведения тоже стали совсем другими. Выглядела она, как минимум, лет на восемнадцать – девятнадцать.

– Ничего не понимаю! – Евдокия отбросила газету. – Какая-то ерунда получается. Кто его застрелил? Как? Как такое провернули эти красные олухи? Но, главное, зачем? Советский Союз находится в прекрасных отношениях с Турцией, зачем их портить? Ведь даже плешивому бабуину понятно, что убийство Троцкого – это дело рук Москвы.

Говорила она на английском, изображая из себя Анну ван Дейк

Алексею было, что ей ответить, но он смолчал.

Троцкий в Турции развил бешеную деятельность, очень часто встречался с журналистами, не скрывал, что обладает большим количеством сторонников в Советской России и его прямая цель – смена коммунистического режима. При этом нещадно критиковал руководство партии, оперируя чувствительными фактами. А знал он очень немало. Все это и еще многое другое прямо подтвердил на допросе Блюмкин. Рано или поздно, случился бы еще один троцкистский путч. Так что неудивительно, что Лейбу Давидовича Бронштейна выпилили, как можно скорей и от греха подальше. А Турция? А что Турция, попыхтит и проглотит, хорошие отношения с Россией для них сейчас гораздо важней, чем какой-то политический иммигрант. Что касается константинопольской резидентуры, скорее всего, никто их в известность не ставил, так как знали, что с организацией и дисциплиной там большие проблемы.

В дверном проеме купе бесшумно возник молодой человек в щегольской ливрее, склонил голову, блеснув напомаженными волосами с идеальным пробором и почтительно заявил на хорошем английском языке с немецким акцентом.

– Господа, наш экспресс через пять минут отправляется. Меня зовут Клаус, я ваш личный стюард. Я выполню ваше любое желание, в любое время суток. Достаточно лишь нажать вот эту кнопку звонка у двери. Сразу после отправления, я помогу вам разместить вещи в гардеробе и проведу для вас экскурсию по поезду. Уверяю, вы останетесь довольны…

Лекса кивнул и достал из бумажника купюру в десять французских франков.

– С багажом мы справимся сами. Пожалуй, без экскурсии тоже пока обойдемся, но позже, с удовольствием послушаем вас. Не подскажите, кто это молодая леди, которая прогуливается с гувернанткой по перрону?

Алексей отодвинул бархатную шторку на окне.

Купюра мгновенно исчезла в кармане стюарда, товарищ Раскольникова возмущенно фыркнула и отвернулась от Лешки, Клаус понимающе кивнул и почтительно отрапортовал с невозмутимой рожей.

– Эта юная госпожа Анна-Милица Кориатович, она следует до Вены, а ее купе находится в соседнем с вами вагоне. Крайне властная и экзальтированная особа. Есть мнение, что она путешествующая инкогнито представительница влиятельного и богатого славянского княжеского рода…

Лекса кивнул, Клаус поклонился и исчез, закрыв за собой дверь, а Евдокия возмущенно уставилась на Алексея и снова фыркнула.

– Далась тебе эта девка? Ты посмотри на нее? Вырождение на лице написано. Небось потомственная содержанка! Тощая, как больная гиена. И вообще, десять франков стюарду очень много, хватило бы одного!

Товарищ Раскольникова снова отыгрывала свою роль сварливой и ревнивой жены просто безукоризненно, но в этот раз в ее голосе слышалась настоящая ревность.

– Милая, я просто хочу знать, кто с нами едет в поезде, – смиренно и миролюбиво ответил Алексей. – Уверяю, я не собираюсь представлять тебе ни одного повода для беспокойства и ревности.

Евдокия удивленно уставилась на него, чуть не прыснула, но взяла себя в руки и надменно кивнула, все еще строя оскорбленную невинность, а Алексей снова задумался.

Из кафе удалось уйти без проблем, так как столик находился прямо у двери. Дальше Лешка и Дуня немного пофланировали по городу и убрались домой. Утром за ними прибыло такси и отвезло прямо к поезду. Весь вокзал был плотно оцеплен полицией и солдатами, но к паре не возникло никаких претензий. Ни о каком досмотре даже речи не могло идти, мало того, в прилагающейся к билетам пояснительной брошюре прямо рекомендовалось пассажирам взять с собой оружие. Якобы, исключительно для личного спокойствия, так как полная безопасность гарантирована компанией.

Стюард ознакомился с документами и немедленно препроводил Алексея и Евдокию в купе, где на двери уже находилась именная табличка.

Сам поезд состоял всего из восьми вагонов, из которых только пять были пассажирскими. Родное начальство не поскупилось, комдиву Турчину и товарищу Раскольниковой достался сьют, отдельное двухместное купе с двуспальной кроватью, легко трансформирующейся в диван, столиком с креслами, гардеробом и личной ванной комнатой. Помещение было отделано с королевским великолепием и комфортом, сплошное красное дерево, бархат, позолоченная бронза, мрамор и хрусталь. Пассажиров в купе сразу ждало шампанское, свежие фрукты и газеты.

В Восточном экспрессе имелись купе еще круче, но, Лекса, все равно, сильно впечатлился. Он такой роскоши никогда не видел, ни в прошлой ни в нынешней жизни и даже слегка робел. Он всегда обходился минимумом удобств и здесь немного терялся. И еще искал подвох, ломая голову о причинах такой щедрости, ведь переправить его в Америку можно было гораздо дешевле. Но ответов пока не нашел.

Протяжно проревел гудок, Бронислава с гувернанткой поднялись в свой вагон, поезд лязгнул сцепками, слегка дернулся и двинулся с места, плавно и медленно ускоряясь.

У Алексея слегка отлегло от души, так как все время пребывания в Константинополе он подсознательно ожидал неожиданных пакостей. Правда, не без оснований. И подозрения оправдались.

Товарищ Раскольникова занялась размещением багажа в гардеробной, а Алексей прошелся по предстоящему маршруту.

Сначала экспресс пересекал кусок Болгарии, но первая остановка предстояла только в Бухаресте, следующая уже в Будапеште, дальше в Вене, потом Мюнхен, Страсбург, а в Париже супругам ван Дейк предстояло покинуть поезд.

Никаких особых сложностей Алексей по пути не предвидел, но, все равно, оставался слегка напряженным. Из-за статусного положения пассажиров даже таможенные процедуры представляли собой простую формальность, однако, при всем этом, Лешка прекрасно понимал, что путешествие только началось и все главные неожиданности могут поджидать в пути.

«Восточный Экспресс же! – думал он. – Судя по книгам тетушки Агаты, в нем всегда какая-то хрень случается. А может она сама едет в соседнем вагоне! Было бы интересно глянуть на нее. Хотя, вру, совершенно не интересно. Скорее, слегка любопытно. Что еще может случится по пути? Ведь не зря пассажирам рекомендуют иметь при себе оружие. Когда будем проезжать Румынию и Венгрию, надо быть начеку, там могут попытаться и грабануть поезд. Черт, знал бы, прикупил в Константинополе еще стволов…»

Размышления прервал Клаус, сообщивший, что пора в вагон-ресторан на обед и шеф-повар по случаю отбытия обещает какое-то особое меню.

Лешка сначала собрался приказать доставить пайку в купе, но сразу передумал. Такое показное затворничество могло показаться подозрительным. Опять же, было не лишним глянуть на остальных пассажиров, чтобы понимать, что он них ждать, еще раз увидеть Брониславу и показать ей себя. Мол, если ты думала отделаться от бати, то сильно ошибаешься.

Он встал, взялся за ручку двери, но наткнулся на возмущенный взгляд товарища Раскольниковой.

– Сначала следует переодеться к обеду, – тихо прошипела она. – Какой же ты все-таки невежа, Мартин. Это тебе не в буше похлебку хлебать!

«Чтоб вас кобылы облизали!!!» – в сердцах выругался Алексей про себя, но подчинился и быстро переоделся в классический костюм из тонкой шерстяной ткани темно-серого цвета в черную полоску, а ботинки сменил на туфли-оксфорды из мягкой кожи. Тем более, благодаря щедрости кураторов, гардероб стал куда обширней.

Дуня критически его осмотрела, поправила галстук и платочек в кармане, после чего дала санкцию «супругу» на явление в свет. Сама она выглядела великолепно и романтично, в своем расшитом речным жемчугом платье кремового цвета с заниженной талией и длинном, кружевном шарфе-пелерине. К слову, ее гардероб обошелся чекистам гораздо дороже, чем у Алексея. Правда, драгоценности не покупали, их предоставило ОГПУ, видимо из своего запаса.

К этому времени Лешка уже попривык к окружающему его великолепию, но вагон-ресторан все равно нешуточно впечатлил. Лексе даже показалось, что его пригласили в королевский дворец. И одновременно внутри плеснулось сильное раздражение. После того, на что Лешка насмотрелся дома, в разрушенной войной России, такую нарочитую роскошь он совершенно не понимал.

«Чтобы вы подавились, буржуи хреновы… – зло думал он. – Люди с голоду пухнут, а вы тут жируете за наш счет…»

Впрочем, с чувством омерзения удалось быстро справится и Лекса занялся изучением пассажиров.

Бронислава с бонной обедала совсем рядом, за соседним столиком через проход. Гувернантка все так же зло и подозрительно зыркала на пассажиров, а Броня воплощала собой отрешенность, скуку и одновременно надменность. Алексея она явно заметила, но, очень ожидаемо, абсолютно никак не среагировала. Просто мазнула по нему равнодушным взглядом, на этом все внимание и закончилось.

За ее же столом, напротив, сидел хлыщеватого вида молодой мужик, с набриолиненными волосами и тонкими усиками. На пальце у него поблескивал массивный перстень с огромным камнем, а на слащавой физиономии проступала гримаса собственной неотразимости. Он пытался оказывать Брониславе знаки внимания, но она, буквально, смотрела свозь него. А вот косой взгляд спутницы Брони, не предвещал хлыщу ничего хорошего.

Рядом с ним разместился пожилой благообразный мужчина в пенсне, с козлиной седой бородкой и несколько старомодном клетчатом сюртуке. Это не обращал кроме своей тарелки, вообще ни на что внимания.

Соседями Евдокии и Алексея довольно неожиданно оказались две православные монашки в опрятных рясах и апостольниках. Обе миловидные и улыбчивые, одна постарше, лет тридцати пяти возрастом, а вторая совсем юная, лет шестнадцати-семнадцати.

Они приветливо представились первыми.

– Я сам сестра Дуня!

– Я сам сестра София! Ми смо из манастира Льубостиньа. Отишли смо у Египат на поклоничко путованье.

Как Лекса понял, обе монахини были из Сербии и возвращались из паломничества домой в обитель. В его легенду знание сербского и русского языков не входило, так что пришлось вежливо отмалчиваться, зато сестры неплохо знали турецкий и товарищ Раскольникова принялась оживленно с ними болтать.

У Алексея вызывало легкое подозрение присутствие монашек в дорогущем поезде, но он быстро выбросил сестер из головы. Мало ли что, так-то церковь бедностью никогда не страдала.

Следующими внимание Алексея привлекла колоритная троица, судя по всему, итальянцы: почтенная матрона в черном, яркая и фигуристая молодая красотка, тоже в скромном черном платье и мальчишка лет семи-восьми возрастом. Матрона и девушка громко и оживленно трещали на итальянском языке, не обращая ни на кого внимания, попутно награждая подзатыльниками капризничавшего пацана.

Им компанию составлял сугубо европейского вида молодой араб или турок, в строгом костюме и очках, с аккуратно подстриженной бородкой, смахивающий на банковского клерка. Клерк сразу вызвал устойчивую настороженность, потому что Лешка заметил, как тот тоже исподтишка изучает пассажиров.

Чуть поодаль разместился пожилой мужчина в гражданском, но с выправкой, как у военного. Сидел он словно штык проглотил, на сухом, занудном лице застыла недовольная, презрительная гримаса, ел он тоже с большой подозрительностью, долго рассматривая тарелки, словно подозревал, что его хотят отравить. Зануду сопровождал молодой парень, тоже с виду военный, судя по всему, либо адъютант, либо секретарь. Своего патрона он явно побаивался, смотря на него с тревогой и почтительностью.

В дальнем конце вагона ресторана разместилась еще одна троица. Очень тучный восточный мужик в черном костюме-тройке, с унизанными перстнями пальцами, но почему-то в расшитых бисером и золотом тапочках с загнутыми носками, на босу ногу, закутанная в платки по глаза молодая женщина и бугрящийся мускулами лысый амбал с бычьей шеей и бородищей лопатой. Скорее всего, телохранитель. Этот тоже, как и спутница Брониславы, подозрительно зыркал на пассажиров.

Следующими в глаза бросились красивая, ухоженная дама лет сорока пяти возрастом, судя по драгоценностям, очень богатая и ее спутник, инфантильного вида патлатый юноша с печальной физиономией и «стеклянными» глазами большого любителя кокаина.

Еще некоторый интерес вызвал сухощавый, благообразный японец со спутницей в традиционном японском наряде.

Само меню Алексея особо не впечатлило. Да, некоторые блюда оказались довольно вкусными, но, во-первых, Лешка не совсем понимал, как правильно их есть, а во-вторых, с гораздо большим удовольствием навернул бы щей или кулеша.

Ближе к вечеру прошли болгарскую границу, по вагонам быстро пробежался плюгавый офицерик с двумя солдатами и сразу свалил, даже не проверив документы.

На ужин Алексей отказался идти, вытребовав свою пайку в купе, от посещения курительного салона тоже воздержался.

С наступлением темноты началась свирепая гроза с градом и снегом. Громыхало так, что у люстры в купе жалобно побрякивали подвески. Поезд сначала сильно замедлился, а потом вовсе остановился.

В купе неожиданно постучались, Лекса открыл дверь и недоуменно уставился на Клауса.

Стюард, в буквальном смысле, был увешан оружием с головы до ног.

Он держал в руках деревянную кобуру с пистолетом Маузера, а у него самого через плечо висели короткая крупнокалиберная двустволка, помповый дробовик и два патронташа бандольеро.

– Господа, у вас собой есть оружие? – стюард вежливо улыбнулся.