Текст книги "Органы государственной безопасности и Красная армия: Деятельность органов ВЧК — ОГПУ по обеспечению безопасности РККА (1921–1934)"

Автор книги: Александр Зданович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 44 страниц)

Заключение

Большой промежуток времени отделяет исследуемый нами период от сегодняшней деятельности Федеральной службы безопасности по обеспечению безопасности Вооруженных сил Российской Федерации. Однако исторический опыт работы в данном направлении представляет интерес и сегодня. Ведь идет сложнейший процесс реформирования нашей армии и флота, который находится в центре внимания высших органов государственной власти, руководства оборонного ведомства и, конечно же, тех подразделений ФСБ РФ, которые задействованы в военной сфере. Объектом приложения своих усилий они имеют в первую очередь Вооруженные силы и Военно-промышленный комплекс российского государства.

В положении об органах ФСБ РФ в войсках, утвержденном Президентом России в 2000 году, прямо сказано, что при выполнении своих основных задач в области разведки, контрразведки и борьбы с преступностью они оказывают содействие органам военного управления, должностным лицам Вооруженных сил и иных воинских формирований в обеспечении боевой и мобилизационной готовности[1347]1347
  Указ Президента Российской Федерации от 7 февраля 2000 г. № 318.


[Закрыть].

Как мы видим, задачи органов безопасности в войсках и иных подразделений ФСБ РФ по отношению к периоду 1920-х – первой половины 1930-х годов в целом не изменились. Сотрудников органов безопасности и военных объединяет одна главная цель – обеспечить надлежащий уровень военной безопасности государства (как составной части национальной безопасности), устранить либо минимизировать имеющиеся и потенциально возможные угрозы внешнего и внутреннего характера для поступательного развития вооруженных сил в мирных условиях, устойчивого функционирования их при локальных конфликтах и более масштабных военных столкновениях.

Единство в главном не исключает различий в подходах к решению конкретных вопросов и проблем, во взглядах на соотношение реальности и потенциальности тех или иных угроз, о путях выхода из кризисных ситуаций и т. д. На наш взгляд, не следует «зацикливаться» на расхождениях. Однако и игнорировать их тоже не следует. Межведомственные противоречия – объективный фактор, устранить который не удавалось нигде и никогда. Тем более что органы безопасности всегда имели по отношению к вооруженным силам (впрочем, как и к другим объектам, на которых они осуществляют свою деятельность) некие контрольные функции. Безусловно, это никогда не выпячивалось, а определялось в разного рода документах термином «оказание помощи в…».

Результаты проведенного нами исследования показывают, что содержанием оперативного обеспечения Вооруженных сил и иных воинских формирований нашей страны являлась работа ВЧК – ОГПУ по двум направлениям: 1. Устранение или минимизация угроз; 2. Оказание помощи командованию в поддержании приемлемой в тех или иных исторических условиях боевой и мобилизационной готовности.

Для рассматриваемого в монографии периода характерны серьезные изменения в жизнедеятельности войск. Значительное влияние оказывали на нее и так называемая «малая гражданская война», и скачкообразное, порой привязанное к колебаниям на международной арене сокращение численности РККА, и смена руководства вооруженными силами, предопределенная во многом результатами ожесточенной внутрипартийной борьбы, и военная реформа, а также реконструкция армии и флота в ходе первой военной пятилетки, и коллективизация сельского хозяйства в условиях, когда личный состав РККА был в основном крестьянским. Страна и ее вооруженные силы находились в условиях «осажденной крепости» в ожидании новой военной интервенции со стороны капиталистических стран. В периоды «военной тревоги» наиболее интенсивно проводились подготовительные к войне мероприятия в войсках, военной промышленности, на селе. Все это не могло не сказываться на деятельности органов ВЧК – ОГПУ и обуславливало усиление не только агентурно-оперативной работы, но и репрессивных мер в отношении «социально чуждых» и «классово враждебных» элементов.

Происходила юридическая и практическая переоценка ошибок, упущений и недостатков в боевой готовности РККА, деятельности военной промышленности. Зачастую халатное отношение к порученному делу со стороны отдельных лиц из числа комначсостава, инженерно-технических и управленческих кадров рассматривалось как вредительство со всеми вытекающими отсюда последствиями. Однако следует иметь в виду, что репрессивные действия военных судебно-следственных органов, а также аппаратов ГПУ – ОГПУ имели под собой достаточную правовую базу. Безусловно, не обходилось без перегибов и извращений при реализации нормативно-правовых актов на практике. Крайняя идеологизированность проводимых мероприятий, помноженная на слабую в целом юридическую, да и профессиональную подготовку оперативного и руководящего состава, приводила к незапланированному результату в виде необоснованных, достаточно масштабных арестов военнослужащих и командиров запаса. Особенно это относилось к категории так называемых «бывших людей» (офицеров и генералов царской, а также белых армий и националистических военных формирований).

В условиях нехватки в стране всех видов ресурсов для поддержания боевой и мобилизационной готовности войск, для укрепления военной промышленности, партийно-государственное руководство СССР отвело органам госбезопасности роль не только контролера-сигнализатора неблагополучного состояния дел на том или ином направлении, но и некоего механизма внеэкономического принуждения военных и специалистов ВПК к сверхнапряженному труду. Чекисты выполняли установки высшего государственного руководства неукоснительно. Ведь от готовности РККА и ВПК зависела судьба большевистского режима. Психологически сотрудники органов госбезопасности были настроены решительно и бескомпромиссно, поскольку отдавали себе отчет в том, что будет с ними в случае гибели Советской власти. И для них было неважно, случится это в результате военной интервенции, внутренних массовых повстанческих акций либо при сочетании указанных факторов. Иной настрой был у военспецов из числа бывших офицеров и генералов, а также у работников оборонной промышленности. Первые еще могли ответить за службу у «красных», хотя и рассчитывали на снисхождение. Вторые же вообще чувствовали себя спокойно, т. к. любой власти нужны высококлассные технические специалисты для поддержания промышленности, особенно военной.

Безусловно, нельзя забывать и о высокой степени убежденности основной массы чекистов в правоте большевистских идей и готовности принести в жертву им свое здоровье и даже жизнь.

Если не учитывать указанных психологических и идеологических факторов, то достаточно трудно, если вообще возможно, понять происходившее в сфере обеспечения органами ВЧК – ОГПУ безопасности Вооруженных сил и страны в целом. В отличие от военных, чекисты после окончания Гражданской войны не прекратили воевать. Они, что называется, «не вышли из боя» с иностранными разведками, поскольку те не собирались складывать оружие, применяя его на тайных фронтах. Это объективный фактор, еще раз доказанный нашим исследованием.

Борьбу с внешними угрозами, с разведывательно-подрывной деятельностью противника нельзя рассматривать изолированно от противодействия внутренним угрозам для обороноспособности РСФСР – СССР и конкретно для нашей армии и флота. В совокупности взятый фактический материал, составивший основу нашей работы, позволяет сделать вывод, что с внутренними угрозами справиться было даже сложнее, чем устранить или минимизировать внешние. Значительно более широкий спектр внутренних угроз и их масштабность по сравнению с внешними объективно переносили центр тяжести в работе органов госбезопасности именно на «внутренний фронт». Здесь свои усилия объединяли Особый, Контрразведывательный, Секретный, Информационный отделы и их местные органы, аппарат политического контроля (ПК), Экономическое управление и некоторые другие подразделения ВЧК – ОГПУ. На разных этапах роль и значение того или иного отдела (управления) возрастали или снижались. Однако основным ядром общей системы ОГПУ, задействованной в обеспечении безопасности вооруженных сил, без сомнения, являлся Особый отдел, как это и было определено Положением о нем от февраля 1922 г. Попытки некоторых ответственных работников ВЧК – ОГПУ, включая и Ф. Дзержинского, превратить особые органы в нечто подобное военной милиции оказались на деле проявлениями субъективизма. Практика показала и доказала, что ограничение сферы деятельности особых отделов лишь выявлением недостатков в жизнедеятельности войск, а также борьбой с хозяйственными, воинскими и иными (негосударственными) преступлениями приводило к деградации указанных аппаратов органов госбезопасности. В таких условиях особые отделы теряли свои лучшие кадры, поскольку наиболее профессионально подготовленные из них и приобретшие опыт противодействия в войсках противнику в лице иностранных разведок и эмигрантских центров, тяготились несвойственной чекистам работой.

Однако не этот фактор повлиял на пусть и постепенное, но расширение круга задач особых отделов, возвращение им права вести борьбу со шпионами и контрреволюционными проявлениями. Сложности восстановления и реконструкции народного хозяйства, неуклонное усиление диктатуры большевистской партии, всевластия партийной номенклатуры, а затем и лично И. Сталина объективно вызывали опасения в наличии полной политической лояльности войск, их командных кадров. Полагаться в этом вопросе только на комиссаров и помполитов было по крайней мере неразумно, а то и опасно. Неслучайно, что Особый отдел ГПУ – ОГПУ зачастую адресовал свои докладные записки напрямую в ЦК РКП(б) – ВКП(б), а с конца 1920-х годов и лично Генеральному секретарю, и лишь вторые экземпляры поступали председателю РВСС и наркому по военным и морским делам К. Ворошилову, а нередко адресовались заместителю председателя РВСС И. Уншлихту, более близкому чекистам в плане положительных оценок их усилий.

Особисты не останавливались и перед подачей информации о действиях некоторых крупных политработников. Это проявилось особенно ярко в деле «внутриармейской оппозиции», представители которой позволили себе усомниться в правильности решений Политического бюро ЦК ВКП(б) по проведению в жизнь принципа единоначалия или, как минимум, темпов его внедрения.

Начиная с середины 1920-х годов особые отделы уделяли пристальное внимание троцкистской оппозиции среди политработников и командиров РККА. На этом участке работы большое значение приобрела взаимная информация с секретными (позднее секретно-политическими) отделами органов ОГПУ, которые являлись головными в борьбе с оппозиционными элементами. Ввиду наличия партийных установок на недопущение фракционной деятельности в войсках, особые отделы ограничивались давлением на командование с целью увольнения оппозиционеров с военной службы. Исключение из общего правила, и то по специальным решениям ЦКК ВКП(б), составляли известные участники Гражданской войны, такие как В. Примаков и В. Путна.

Серьезнейшее влияние на деятельность органов ОГПУ в войсках оказало резкое изменение политики на селе, проявившееся в виде принудительных хлебозаготовок, коллективизации и уничтожении кулачества как класса. Чекисты приняли самое активное участие в проводимых командованием чистках личного состава частей и учреждений РККА от «социально-опасных и классово чуждых элементов». Особое внимание обращалось на выявление повстанческих намерений. По вскрытым фактам незамедлительно принимались самые решительные меры, вплоть до арестов военнослужащих и осуждение их во внесудебном порядке. В результате работы, проделанной совместно с командованием и политорганами, удалось не допустить массового участия красноармейцев и представителей начсостава в каких-либо вооруженных выступлениях, а тем более – перехода воинских подразделений на сторону повстанцев, захвата штатного и складированного оружия. В конечном итоге можно утверждать, что особисты, а также подразделения аппаратов ОГПУ на местах, обслуживавшие переменный состав территориальных частей и соединений РККА, устранили угрозу (если не опасность – то совершенно реальную угрозу) большевистскому режиму и советскому строю, удержали страну от новой кровопролитной гражданской войны. Ведь в тот период армия состояла более чем на 70 % из крестьян, далеких от положительного восприятия и поддержки политики ВКП(б) на селе.

Коллективизация и борьба с кулачеством сказалась не только на настроениях рядовых красноармейцев и младших командиров. Многие представители старшего и даже высшего начкомсостава высказывали сомнения в правильности проводимых мероприятий. В условиях ожидания массовых антисоветских восстаний, перерастания их в масштабную гражданскую войну, которой непременно захотели бы воспользоваться внешние силы, проявились негативные настроения среди бывших офицеров и генералов. Большинство из них к концу 1920-х годов проходили службу не в строевых частях, а в штабных структурах и военно-учебных заведениях.

Активизировался процесс их группирования, с резко критических позиций обсуждалось положение в стране, снижалась активность в работе. Все это было расценено как признаки организованной контрреволюционной и вредительской деятельности и с неизбежностью подводило к принятию со стороны органов ОГПУ упреждающих репрессивных мер. Характерным примером здесь может служить дело «Весна», в ходе которого было арестовано свыше трех тысяч бывших офицеров и генералов, включая видных представителей военной науки, профессорско-преподавательского состава. Во многих случаях имевшиеся в делах материалы искусственно усиливались и даже фальсифицировались. Против этого выступила группа высокопоставленных чекистов, имевших прямое отношение к работе в военной среде. Решением Политбюро ЦК ВКП(б) они были сняты со своих постов, а отдельные – вообще уволены из органов госбезопасности. Этот факт нельзя недооценивать, поскольку их место заняли люди, готовые не возражая выполнять любые указания высших партийных инстанций. Путь к феномену под названием «1937 год» был открыт.

В сентябре 1931 г. на основании решения Политбюро Президиум ЦИК СССР изменил один из пунктов Положения об Особом отделе ОГПУ, исключив право Реввоенсовета СССР давать ему задания и контролировать ход их выполнения. Поскольку этим правом со времен Л. Троцкого военные практически не пользовались, то становится ясным истинный смысл появления постановления Президиума ЦИК СССР: контролировать деятельность особых органов ОГПУ (так же как и всего ОГПУ) может только высшее партийно-государственное руководство страны.

В 1920-х – первой половине 1930-х годов чекисты уделяли особое внимание таким важнейшим процессам, как военная реформа и реконструкция Вооруженных сил СССР. Через оперативные и иные возможности они детально изучали, а затем информировали высшие партийные инстанции о возможных угрозах при переходе к территориально-милиционной системе комплектования и обучения войск, о причинах (прежде всего субъективного характера) срывов в боевой и политической подготовке частей и соединений РККА, о недостатках в производстве и оснащении армии и флота новыми видами оружия и боевой техники, о состоянии мобилизационных запасов и т. д. Особый отдел ОГПУ во многих случаях выступал инициатором рассмотрения негативных явлений в жизнедеятельности войск на заседаниях Реввоенсовета СССР, Правительства страны, Комитета обороны при Политбюро и СНК, а также на самом Политбюро ЦК ВКП(б), где отстаивал необходимость принятия соответствующих решений. Чекисты вели борьбу с очковтирательством в военном ведомстве, не боясь затрагивать и действия крупных армейских чинов. Много внимания уделялось выявлению хозяйственных преступлений, фактов бесхозяйственного отношения к хранению и использованию военного имущества, материалы передавались в военную прокуратуру для проведения расследований и привлечения виновных к ответственности. По наиболее вопиющим фактам Особый отдел ОГПУ сам возбуждал уголовные дела.

В условиях перманентной нехватки ресурсов (прежде всего финансовых) органы ОГПУ многое сделали для вскрытия намерений и выяснения обстоятельств реальных фактов взяточничества и разбазаривания ассигнований на оборонные нужды. Пример контрактов с немецкой фирмой «Юнкерс» в рамках концессионного договора – яркое подтверждение сказанному.

Свою роль особые отделы сыграли и в реализации на практике выдвинутого еще в середине 1920-х годов тогдашним председателем РВСС и военным наркомом М. Фрунзе лозунга-призыва о выдвижении «краскомов» – командиров, окончивших уже советские военно-учебные заведения. В этом вопросе взгляды ответственных работников ОГПУ совпадали со взглядами «революционных генералов» РККА, включая и М. Тухачевского. В реально существовавшей борьбе «краскомов» и военспецов из числа бывших офицеров и генералов чекисты однозначно стояли на стороне первых и своими методами помогали карьерному росту военных кадров из социально близкой им среды (рабочих и крестьян). К сожалению, в этом вопросе сотрудникам ОГПУ не удалось (если это вообще было возможно в условиях диктатуры пролетариата, а фактически – большевистской партии) пройти между Сциллой и Харибдой, т. е. выдержать некий баланс между политически значительно более лояльными командирами советской школы и профессионально значительно лучше подготовленными «военспецами». Политические ориентиры и идеологические установки предопределили результат. Объединенными усилиями, при видимом доминировании ОГПУ, ответственным военным работникам и чекистам удалось свести на нет роль «бывших» в управлении частями и учреждениями РККА и РККФ. Их уделом стала, в основном, сфера военно-учебных заведений и военных кафедр гражданских вузов. После этого политическая лояльность командного состава армии и флота уже не вызывала серьезного беспокойства у высшего партийно-государственного руководства страны.

Таким образом, общий вывод нашего исследования таков: органы государственной безопасности, и прежде всего особые отделы ОГПУ, в 1920-х – первой половине 1930-х годов успешно ограждали Вооруженные силы страны от внешних и внутренних угроз, что, в свою очередь, позволило поступательными темпами осуществлять военную реформу и реализовать в большей своей части первую военную пятилетку.

Приложения

№ 1

ТЕЛЕФОНОГРАММА ОСОБОГО ОТДЕЛА ВЧК КОМИССАРУ ПОЛЕВОГО ШТАБА РВСР К. ДАНИШЕВСКОМУ

13 ноября 1920 г.

Особый отдел ВЧК просит Вас в срочном порядке дать распоряжение о немедленном устранении беспартийных эстонцев, латышей, финнов и поляков от занимаемых ими должностей, на которых они имеют какое-либо отношение к секретным делам.

Последующие распоряжения не откажите сообщить в копиях в Особый отдел ВЧК.

Зам. начальника Особого отдела ВЧК

Г. Ягода

РГВА. Ф. 6. Оп. 10. Д. 43с. Л. 127.

№ 2

ПИСЬМО КОМИССАРУ ПОЛЕВОГО ШТАБА РВСР ИЗ ОСОБОГО ОТДЕЛА ВЧК

Не позднее 12 августа 1921 г.

[на 1 июня 1921 г. нач. 16 с/от ОО комитет л. 45]

… Постановка следственной работы в ОО ВЧК существенно разнится с таковой в гражданских органах судебной репрессии. Успешный исход дела и дальнейшая разработка иногда требует производства немедленного ареста лиц, не только тех, виновность которых установлена, но и таковых, кои подозреваются в причастности к шпионской и контрреволюционной организации.

Помимо этого в этих операциях необходима конспиративность, ибо малейшая огласка причин и поводов к аресту данного лица м[ожет] иметь непоправимые последствия для всего дела, так как заинтересованные лица, не изобличенные в причастности к делу и находящиеся на свободе, могут предварительно сговориться, скрыться, уничтожить следы причастия и т. д.

В силу изложенных соображений органы ЧК не всегда имеют возможность точно выполнить порядок ареста сотрудников военных учреждений, предусмотренный приказами РВСР от 25/X-1918 г. за № 159, ВЧК от 28/11-1920 г. за № 21, что не касается вопроса об аресте поименованных в документе политкома ЦУП ВОСОми…, то в настоящее время Ольдкоп и Крюгер освобождены (последний осужден условно на один год к/л) за намерение получить документ секретного характера – протокол заседания Президиума ВЧК от 2Д-1921 г.…

Заместитель начальника ОО ВЧК

Начальник 16 с /отделения

Пузицкий

РГВА. Ф. 33988. Оп. 2. Д. 323. Л. 173.

№ 3

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ЗАМЕСТИТЕЛЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ВЧК И. УНШЛИХТА В ПОЛИТБЮРО ЦК РКП(б)

15 февраля 1922 г.

До последнего времени все дела о преступлениях, совершенных сотрудниками органов ЧК, велись следствием ВЧК и ее органами и ими же выносились по этим делам внесудебные приговоры, независимые от рода совершенного преступления.

Ввиду того, что преступные действия обвиняемого сотрудника ЧК обычно совершаются при выполнении возложенного на него задания или происходят вследствие злоупотребления аппаратом ЧК и таким образом тесно связаны с самим характером работы ЧК и со стороны внутренней конструкции ее аппарата, а также в деле часто фигурируют в качестве свидетелей ряд секретных сотрудников, расконспирование коих ни в кем случае не может быть допущено, – дела сотрудников ЧК, в случае передачи их в суд, во избежание нанесения ущерба работе органов ЧК путем расконспирования отдельных моментов этой работы, должны будут разбираться при закрытых дверях при минимальном соблюдении процессуальных формальностей, и при всем том никогда не будет гарантии от возможного провала отдельных сторон работы органов ЧК.

Кроме того, при разборе дела и наложении репрессий необходимы учет специфических особенностей работы ЧК и даже самого характера совершенного преступления (например, когда предъявленное обвинение в расконспировании себя секретным сотрудником), что может иметь место лишь при условии полного знакомства со всеми сторонами работы ЧК.

Наконец, ВЧК, всегда поддерживавшая сознательную железную дисциплину среди своих сотрудников, являясь поэтому органом, ближе других заинтересованным в целесообразном применении репрессий в отношении преступного элемента, проникающего в их ряды, в то же время считает, что преступные деяния сотрудников органов ВЧК, в какой бы форме они не выражались, наносят ущерб успешности выполнения возложенных на эти органы серьезнейших задач, а также дискредитируют таковые, а потому всегда фактически являются преступлениями политическими.

Принимая во внимание все вышеизложенное, а также то, что указанные соображения остаются действительными и в отношении проектируемого Госполитуправления, ВЧК полагал бы: безусловно необходимым представить ему, в изъятие из основного положения, право вынесения внесудебных приговоров по отношению к сотрудникам Госполитуправления и его органов.

На точку зрения ВЧК стал также пленум Верховного трибунала ВЦИК, обсуждавший этот вопрос в своем заседании от 4/11-22 г. (см. копию протокола, при сем прилагаемую).

Также до последнего времени по соглашению с Наркомюстом ВЧК производился пересмотр дел лиц, уже ею осужденных, оставляя в силе прежний приговор или произведя сокращение срока наказания, или, наконец, вынося постановление о досрочном освобождении. При вынесении постановлений по делам ранее осужденных, ВЧК руководствовалась целым рядом обстоятельств, которые естественно не все могли быть зафиксированы в самом деле, что происходило отчасти вследствие не столь совершенных в начале деятельности ВЧК самих форм следственного производства, срочности и напряженности тогдашней работы, мешавшей точному соблюдению этих форм, связанности данного дела с другими еще находившимися в агентурной разработке, упоминание о которых не являлось возможным в следственном деле, и пр. Иногда приговор выносился на основании таких общего характера политических соображений, которые по соображениям тактического характера не всегда могли быть фиксированы в следственном деле.

Таким образом, при пересмотре дела необходимо знать и учесть те соображения, которые сопровождали вынесение того или иного приговора, что может быть выполнено исключительно ВЧК, где имеются лица, хорошо знакомые со всеми крупными делами и массовыми операциями и знающими или же имеющими полную возможность точно установить по архивам ЧК связь данного лица с теми или другими делами.

Помимо указанных соображений тактического характера, нужно учесть также то обстоятельство, что ни один судебный орган юридически не в праве отменять законно вынесенные постановления ВЧК.

Поэтому ВЧК просит также сохранить за Госполитуправлением право пересмотра дел лиц, ранее осужденных органами ЧК.

Зампред ВЧК

И. Уншлихт

ЦАФСБ РФ. Ф. 1. Оп. 6. Д. 116. Л. 121–122а.

№ 4

ПРОТОКОЛ № 3 Заседания фракции пленума Верховного трибунала ВЦИК От 4/II-22 г.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ – тов. Крыленко

СЕКРЕТАРЬ – тов. Рогинский

СЛУШАЛИ:

О рассмотрении дел по обвинению ответственных сотрудников ЧК в должностных преступлениях. Процесс об убийстве членов ЦК Финской коммунистической партии.

ПОСТАНОВИЛИ:

В тех случаях, когда рассмотрение дела об ответственном работнике ЧК в открытом судебном заседании может иметь своим последствием раскрытие ряда секретных, неподлежащих оглашению фактов, предоставить Коллегии ВЧК право рассмотрения такого дела внесудебным порядком.

Означенное право внесудебного рассмотрения дел не распространять на местные органы ЧК Означенное постановление направить для санкции в Политбюро ЦК РКП.

(тов. Крыленко остался при особом мнении, считая необходимым судебное рассмотрение указанных выше дел, допустив закрытие дверей.)

Слушать дело при открытых дверях, впуская желающих присутствовать на процессе исключительно по партийным билетам.

Председатель: Крыленко

Секретарь: Рогинский

Верно: секретарь (подпись неразборчива).

ЦА ФСБ РФ. Ф. 1. Оп. 6. Д. 116. Л. 123.

№ 5

ПИСЬМО НАЧАЛЬНИКА СЕКРЕТНО-ОПЕРАТИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ГПУ Г. ЯГОДЫ О БЫВШИХ БЕЛЫХ ОФИЦЕРАХ

10 апреля 1922 г.

Товарищу Артузову, копия т. Лозоцкому; копия т. Уншлихту (для сведений).

Вопрос с белыми офицерами запутался настолько, что его можно разрешить только самыми радикальными мерами. Для чего необходимо, согласовав с Военным ведомством, разработать совершенно новые правила о б[ывших] белых офицерах, собрать весь материал, все приказы, отдельные распоряжения и скодифицировав их, дополнить, приняв во внимание возможный массовый переход к нам как рядовых, так и офицеров бел[ой] армии.

Я полагаю, что нет больше смысла держать в лагерях тех офицеров, кои сидят как белые, не имеющих конкретного преступления; нет смысла запрещать селиться б[ывшим] белым офицерам в местах своей родины или там, где живет их семья. Психологически это даже выгодно, так как, попав после стольких лет разлуки с семьей, испытав черт знает что, он едва ли рискнет вторично пуститься в какие-либо авантюры.

Как выяснилось, мы даем громадные преимущества офицерам, кои переходят сейчас к нам, т. е. отпускаем их, но совершенно не заботимся и не интересуемся б[ывшими] б[елыми] офицерами, кои находятся на нашей территории уже два года. Казалось бы правильным выпускать и давать льготы тем, кто уже довольно долго пробыл у нас, а не тем, кто только что прибыл.

Еще раз прошу Вас, тов. Артузов срочно обсудить этот вопрос, в корне пересмотреть его, согласовав с В. В.

ЦА ФСБ РФ. Ф. 1. Оп. 6. Д. 14. Л. 1.

№ 6

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ЗАМЕСТИТЕЛЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГПУ И. УНШЛИХТА В ПОЛИТБЮРО ЦК РКП(б)

Не ранее 10 апреля 1922 г.

Особый характер службы и общие условия деятельности органов ГПУ, совершенно отличные от существа и обстановки работы всех прочих государственных учреждений, требуют от всех без исключения сотрудников ГПУ самой напряженной работы в смысле ее количества, постоянной срочности, нервности, и, зачастую, немалой опасности и риска для самой жизни.

Положение это является бесспорным и не требующим особых доказательств и должно самым серьезным образом учитываться при рассмотрении тех материальных условий, в какие должны быть поставлены сотрудники ГПУ для обеспечения возможности их существования и продолжения их ответственной работы.

Обстоятельство это до известной степени и было принято во внимание при определении в бюджетном порядке среднего размера оклада работников ГПУ, принятого по бюджету в несколько повышенном против среднего оклада для совработников размере.

Однако это повышенное по бюджету исчисление оказывается в действительности совершенно теоретическим, отражает в себе лишь некоторую повышенность средней квалификации сотрудников ГПУ против квалификации работников прочих совучреждений и ни в какой степени не приводит к реальному повышению заработка отдельных работников, не только не превышающего, но в значительной мере несравнимо более низкого против оплаты труда сотрудников других учреждений.

В подтверждение этого достаточно указать, что в то время как содержание сотрудников многих советских учреждений за апрель месяц исчислялось, например, по Наркомвнешторгу 60–90 миллионов, не говоря уже о заработке в частных или в государственных производственных предприятиях, где ставки достигают сотен миллионов рублей, оклад жалованья за то же время для сотрудников ГПУ составлял 1 350 000 рублей согласно кредитов ассигнованных Цефондом, в среднем.

Помимо совершенной очевидности полной недостаточности и мизерности приведенных денежных окладов нельзя не указать, что прочие виды довольствия, которые хотя бы до некоторой степени могли компенсировать этот недостаток денежной части заработной платы (кстати отметить всегда выдаваемой с большими задержками, что еще более обесценивает ее реальное значение), – а именно продовольствие и вещевое довольствие выдается сотрудникам ГПУ также в совершенно недостаточной мере, значительно не достигающей положенной нормы. В частности же в отношении вещевого довольствия, снабжение которым всех без исключения сотрудников ГПУ было уже признано со стороны Политбюро безусловно необходимым в полной мере, следует указать, что в настоящее время даже самая возможность осуществления этого снабжения у ГПУ отнята, так как по рассмотрении Центральной бюджетной комиссией сметы ГПУ кредит (притом в сильно сокращенной норме) ассигнуется на постройку обмундирования лишь для 25 000 человек из общего состава работников ГПУ.

При изложенных условиях нельзя не прийти к заключению, что правильное функционирование органов ГПУ поставлено перед лицом самой серьезной реальной опасности.

Конечно, та часть сотрудников, которая при своей высокой сознательности, долгу дисциплины и революционной совести готова оставаться на своем посту и продолжать работы хотя бы при самых невозможных материальных условиях, будет, несомненно, выполнять свой долг до конца, не считаясь ни с какими материальными лишениями, но, в конце концов, на геройство способны лишь немногие, и требовать этого геройства от всех без исключения работников невозможно.

В результате неизбежным явлением должно быть либо в лучшем случае стремление сотрудников к бегству из органов ГПУ и постепенное сокращение и парализование работы в самых ее жизненно необходимых моментах, либо прямое нарушение нестойкими сотрудниками долга службы, хищения, взяточничество, прямая измена долгу и продажа этого дела.

Условия современной жизни, с одной стороны, с ее все развивающимися уродливыми неравенствами в распределении материальных благ между отдельными гражданами, с другой стороны, – самые условия работы сотрудников ГПУ, соприкасающихся в своей деятельности слишком часто с самыми яркими соблазнами, – делают указанную опасность преступных проявлений со стороны менее стойких работников настолько реальной, что создают угрозу для самой основы деятельности ГПУ.

Все изложенное относится не только к штатным и гласным сотрудникам ГПУ, в отношении которых все высказанные опасения хотя бы до некоторой степени могут еще парализоваться строгим подбором состава и сравнительно более реальным контролем над ним; но в неизмеримо большей степени деятельность ГПУ подвергается опасности со стороны громадного контингента своей агентуры, состоящей из секретных сотрудников и нештатных осведомителей, состав которых и условия работы не могут, конечно, быть подвергаемы постоянному и неуклонному надзору. В отношении этой многочисленной группы необходимо, следовательно, признать, что единственной гарантией правильной в интересах государства работы ее является исключительно нормальная, неотстающая от требования жизни оплата труда, а самое хотя бы минимальное уклонение заработка этих сотрудников в сторону его уменьшения против тех заработков, какие могут быть им предоставлены другими учреждениями или заинтересованными в срыве их работы лицами, в корне подрывает всю ценность их работы и делает бесплодной основанную на этой работе деятельность органов в связи с тем обстоятельством, что единственным ресурсом для содержания сотрудников является лишь ассигнуемые из средств казны кредиты, так как ГПУ само по себе лишено возможности производства каких-либо ценностей.

Изложенные соображения заставляют ГПУ самым настоятельным образом обратить внимание на необходимость всемерного улучшения материального положения сотрудников ГПУ, и в частности настаивать на отпуске в полной мере сумм, испрашиваемых ГПУ как на довольствие (денежное, продовольственное и материальное) штатных сотрудников, так в особенности на расходы, не подлежащие оглашению.

Зам. ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГПУ

И. Уншлихт

ЦА ФСБ РФ. Ф. 1. Оп. 6. Д. 116. Л. 321-321об.