Текст книги "Органы государственной безопасности и Красная армия: Деятельность органов ВЧК — ОГПУ по обеспечению безопасности РККА (1921–1934)"

Автор книги: Александр Зданович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 44 страниц)

В фондах Государственного архива РФ нам удалось обнаружить подтверждение факта переговоров А. Абазы с адмиралом, однако их результат неизвестен[866]866
  ГАРФ, ф. Р-5853, оп. 1, д. 9, л. 308.


[Закрыть].

Зато совершенно определенно можно говорить о вербовке чекистами в конце 1921 г. одного из сотрудников «OK» в Париже или Берлине. Он обрисовал полную картину деятельности организации за границей и назвал всех ее членов из числа офицеров царского флота. К огорчению оперативных работников ВЧК, агент не имел доступа к точным данным о связях «OK» с моряками, продолжавшими службу на Балтийском и Черноморском флотах, но подтвердил, что они имеются и что связь организована через Ригу, Ревель и Гельсингфорс[867]867
  ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 7, д. 294, л. 306.


[Закрыть].

Приведенные выше факты свидетельствуют о том, что ВЧК имела сведения о наличии контактеров организации «OK» среди бывших офицеров флота и не могла допустить повторения в том или ином варианте кронштадтских событий на кораблях и в береговых частях Балтийского флота. Иначе говоря, Кронштадтский мятеж, участие в нем корабельных и штабных офицеров, а также разведывательно-подрывная деятельность организации «OK», тесная связь ее с англичанами вынуждали чекистов принимать упреждающие меры. А отсутствие детальной, персонифицированной информации приводило к массовым операциям.

Еще в ходе подавления Кронштадтского мятежа Ф. Дзержинский отдал распоряжение своему заместителю – начальнику Особого отдела ВЧК В. Менжинскому – инициировать созыв военно-морского совещания для организации высылки из Питера в Одессу и Мариуполь тысяч моряков и принятия мер по их обезвреживанию[868]868
  Плеханов А. Указ. соч. С. 543.


[Закрыть].

В число высланных вошло и много бывших офицеров.

Симптомы подготовки восстания наблюдались и в морских частях на севере страны, где на службе находились бывшие белые офицеры, активно контактировавшие с английскими интервентами, участвовавшие в 1918 г. в антибольшевистском перевороте. Тогда все вооруженные силы Северной области возглавил капитан 1 ранга Г. Чаплин, который позднее был награжден англичанами орденом «За выдающиеся заслуги»[869]869
  Пилкин В., Указ. соч. С. 601.


[Закрыть].

Чтобы не допустить второго Кронштадта, 8 апреля 1921 г. Особый отдел Охраны северных границ приступил к изъятию всех бывших белых флотских офицеров. Планировалось всех изъятых направить в Москву для фильтрации и решения их дальнейшей судьбы. Информируя об этом председателя ВЧК, начальник Особого отдела (он же и председатель Архангельской губернской ЧК) З. Кацнельсон предупреждал своего руководителя о неизбежном конфликте с начальником Морских сил Республики, т. к. практически все корабли оставались без командного состава[870]870
  РГВА, ф. 33988, оп. 3, д. 40, л. 83. Телеграмма З. Кацнельсона в копиях была чекистами послана в адрес РВСР (лично Л. Троцкому) и в ЦК РКП(б) (Молотову).


[Закрыть].

Военное ведомство, как и предполагалось, не согласилось со столь радикальными мерами. Заместитель председателя РВСР Э. Склянский поручил политическому управлению Беломорья принять участие в операции чекистов, однако направлять в Москву лишь тех офицеров, политическая благонадежность которых вызывает сомнение[871]871
  Там же, л. 82.


[Закрыть].

Тогда Ф. Дзержинский приказал Особому отделу Охраны северных границ ограничиться только бывшими белыми офицерами, но при этом незамедлительно привести в исполнение приговоры в отношении ранее осужденных за контрреволюционную деятельность[872]872
  Плеханов А. Указ. соч. С. 547.


[Закрыть].

В течение лета 1921 г. работа по морским офицерам набирала обороты. Президиум ВЧК постоянно напоминал местным аппаратам о существующей опасности и отчитывал за медлительность в принятии мер. Помощник начальника Особого отдела ВЧК А. Артузов ориентировал своих коллег в Петрограде, что из-за границы поступает информация о возможном выступлении подпольных антибольшевистских групп. Он требовал «срочно подтянуть и проверить работоспособность петроградских чекистских организаций, усилить их работниками»[873]873
  ЦА ФСБ РФ, ф. 1, оп. 5, д. 552, л. 12.


[Закрыть].

Ставилась также задача усилить работу по бывшим офицерам в Кронштадте. Через несколько дней (13 августа) уже заместитель председателя ВЧК И. Уншлихт включился в переписку. Он телеграфировал полномочному представителю ВЧК в Петрограде В. Панкратову. «Президиум ВЧК, – указывалось в документе, – предлагает принять экстренные и решительные меры предупреждения матросских выступлений в Петрограде и Кронштадте и констатирует, что эти меры до сего времени не приняты… несмотря на прямые указания Президиума ВЧК»[874]874
  ЦА ФСБ РФ, ф. 1, оп. 5, Д. 657, л. 26.


[Закрыть].

В трехдневный срок предписывалось изъять всех морских офицеров (прежде всего проходящих службу на действующих судах), подозреваемых в неверности Советской власти, «обратив особое внимание на артиллеристов и командиров, умеющих управлять судном». Всех арестованных следовало отправить в Москву. О результатах проводимой работы В. Панкратову приказано было ежедневно докладывать в ВЧК.

Активные действия чекистов в отношении морских офицеров основывались на информации, полученной в ходе разработки дела «Петроградской боевой организации». Правительственная газета «Известия ВЦИК» 31 августа 1921 г. сообщала о раскрытии в Петрограде заговора. А несколькими днями раньше по постановлению Петроградской ГубЧК были расстреляны, как участники заговора, более шестидесяти человек[875]875
  Петроградская правда, 1 сентября 1921 г.


[Закрыть].

Среди них были бывшие мичманы флота: командир подводной лодки «Тур» А. Мациевский, стажер на этой же подлодке Н. Кушевич, минер с эсминца «Азард» Г. Золотухин, С. Романов и Г. Пихмовский[876]876
  Зонин С. Первый шквал // Морской сборник № 11, 1991. С. 78.


[Закрыть].

В октябре за участие в организации расстреляли В. Таганцева («ПВО») и начальника Управления военно-морских учебных заведений адмирала С. Зарубаева[877]877
  Пилкин В. Указ. соч. С. 536.


[Закрыть].

На явочной квартире морского офицера Г. Дмитриева чекисты пытались арестовать его сослуживца по Балтийскому флоту Г. Старка, прибывшего из Финляндии. Однако он сумел бежать, убив двух сотрудников Особого отдела[878]878
  Голинков Д. Крушение антисоветского подполья в СССР. Кн. 2. М., 1980. С. 114.


[Закрыть].

Заметим, что Г. Дмитриев (бывший флаг-интендант штаба БФ), Г. Старк, а также лейтенант флота П. Лебедев, арестованный на квартире мичмана Г. Золотухина, имели отношение к разведывательной организации «OK».

В ночь с 21 на 22 августа 1921 г. чекисты провели массовые аресты командного состава Морских сил Балтийского моря (МСБМ), сотрудников штаба и других учреждений Морских сил Республики. Была учреждена Центральная фильтрационная комиссия (ЦФК), у которой на учете находилось (только по Петрограду и Кронштадту) 977 человек, из них 783 являлись офицерами флота и бывшими гардемаринами.

По данным историка С. Зонина, 360 военнослужащих флота в ходе фильтрации подверглись аресту[879]879
  Зонин С. Указ. соч. С. 80.


[Закрыть].

Командующий БФ M. Викторов и его начальник штаба Л. Галлер, осознав произошедшее, подали рапорт на имя командующего Морскими силами Республики А. Немитца. Однако документ ему вручен не был, т. к. адмирал выехал в командировку на Черноморский флот.

Под давлением руководства Балтфлотом главный комиссар Морских сил Республики И. Сладков направил 15 октября письмо Л. Троцкому с просьбой вернуть в МСБМ 97 бывших офицеров, крайне необходимых для кораблей и частей. Одновременно к А. Артузову обратился и комиссар штаба МСБМ Г. Галкин. Он полагал возможным пересмотреть решение об аресте некоторых офицеров.

В октябре 1921 г. помощник главнокомандующего по морской части Э. Панцержанский подписал приказ о создании аттестационной комиссии для проверки знаний и, что самое главное, политической благонадежности всех лиц, пребывающих в распоряжении строевого управления Морских сил.

При назначении его командующим Флотом Республики в ноябре 1921 г. Э. Панцержанский имел беседы с председателем СНК В. Лениным и председателем РВСР Л. Троцким, перед которыми поставил вопрос об освобождении арестованных офицеров. В справке для указанных государственных деятелей о состоянии командного состава он резюмировал: «На основании изложенного ходатайствую: а) о немедленном освобождении всех лиц комсостава, которым не инкриминируется никаких преступлений… д) в частности, ходатайствую об освобождении лично мне известных заключенных военных моряков, в свое время доказавших совместной со мной службой в Красном флоте честное и преданное отношение к делу»[880]880
  Там же. С. 83.


[Закрыть].

Л. Троцкий не решался дать согласие на предложение Э. Панцержанского, но направил его справку на заключение заместителю председателя ВЧК И. Уншлихту. Чекисты не торопились с рассмотрением данного вопроса, поэтому председатель РВСР предложил обсудить на Политбюро неправомерные действия ВЧК и крайнюю необходимость освобождения арестованных. Первого декабря 1921 г. Политбюро заслушало вопрос «об арестованных военморах Балтфлота». С сообщениями выступили комиссар при помощнике по морским делам главнокомандующего В. Зоф, помощник начальника Особого отдела ВЧК А. Артузов, а также Ф. Дзержинский[881]881
  Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б). Повестки дня заседаний. Т. 1. 2000. С. 136.


[Закрыть].

По итогам состоявшегося обсуждения Политбюро приняло решение создать комиссию для устранения противоречий, возникших между чекистами и военными. От ВЧК в ее состав вошел только А. Артузов, зато от флота были включены В. Зоф и Г. Галкин. Кроме того, возглавить работу комиссии поручили давнему оппоненту чекистов, наркому юстиции Д. Курскому. Таким образом, можно утверждать, что Л. Троцкий не только являлся инициатором постановки вопроса о морских офицерах, но и повлиял своим авторитетом на персональный состав комиссии. Однако это не означает, что он действительно переживал за судьбу арестованных. Председателя РВСР значительно больше волновала активность чекистов в войсках и их неподотчетность руководству военного ведомства. Далее мы увидим, что именно этим мотивировалась позиция Л. Троцкого. Чекисты задевали его самолюбие, посягали на безраздельное управление армией и флотом, ослабляя, в конечном счете, его позиции в Политбюро ЦК РКП(б) при постепенно разворачивающейся борьбе за власть.

На стороне Л. Троцкого, вероятнее всего, стоял и В. Ленин. Ведь именно в этот день, 1 декабря, на вечернем заседании Политбюро он представил проект постановления о ВЧК, который предусматривал реформу чекистского ведомства[882]882
  В. И. Ленин. Биографическая хроника. Т. 12. М., 1982. С. 4.


[Закрыть].

Проект приняли в виде директив специальной комиссии. Предусматривалось: «а) сузить компетенцию ВЧК, б) сузить право ареста», таким образом происходило «изменение в смысле серьезных умягчений»[883]883
  В. И. Ленин и ВЧК Сб. док М., 1987. С. 509.


[Закрыть].

Интересные данные о работе комиссии Д. Курского приводит историк ВМФ С. Зонин, хотя при этом и не дает ссылку на источник, откуда он почерпнул свою информацию. И тем не менее она заслуживает внимания, поскольку вписывается в контекст взаимоотношений моряков и особистов в тот период. Выясняется, что А. Артузов после первого заседания связался по телефону с Ф. Дзержинским и по его распоряжению отказался от возвращения арестованных офицеров флота на корабли и в учреждения РККФ, согласившись лишь на освобождение части моряков из-под ареста. В итоге, комиссия пришла к выводу о возможности освобождения 283 человек, однако на флот пока направлялись только 37 бывших офицеров. Еще 69 предназначались в береговые части. Запрещалось служить в Петрограде и вообще на Балтийском флоте 91 ранее арестованному[884]884
  Зонин С. Указ. соч. С. 83.


[Закрыть].

Интересна реакция Л. Троцкого на результаты работы комиссии. Выступая с заключительным словом на 2-й конференции коммунистических ячеек военно-учебных заведений и отвечая на обвинения одного из присутствующих – слушателя Академии Генштаба, кавалера ордена Красного Знамени М. Кучинского в том, что «посадили-де в тюрьму моряков-предателей, а т. Троцкий хочет вернуть их в академию», председатель РВСР пояснил свою позицию. «Этот вопрос у нас разбирался в Центральном комитете партии, – говорил Л. Троцкий, – была создана особая комиссия под председательством т. Курского, который не моряк, как вы знаете, он у нас народный комиссар юстиции и старый партийный работник, комиссия с участием моряков, чтобы те, вызванные исключительными обстоятельствами, суммарные аресты, где много было ошибок, пересмотреть. Из этих арестованных подавляющее большинство уже освобождено. Некоторая часть… возвращается в Петроград, и, по-видимому, кое-кто возвращен будет в академию. Разумеется, комиссия работает с участием чекистов, которые отнюдь не заинтересованы, как, впрочем, и мы с вами, в том, чтобы пускать в морское ведомство наших врагов»[885]885
  Л. Троцкий. Как вооружалась революция. Т. 3. Кн. 2. М., 1925. С. 85.


[Закрыть].

Вопрос о возвращении на флот бывших офицеров рассматривался и в ходе работы специальной комиссии Политбюро (В. Антонов-Овсеенко, И. Уншлихт, В. Зоф и А Халадов), направленной в Кронштадт для предотвращения возможных волнений среди моряков[886]886
  В.И Ленин. Биохроника, т. 12. С. 77; Политбюро ЦК РКП (б) – ВКП(б). С. 141.


[Закрыть].

Пускай и не без шероховатостей, но процесс освобождения арестованных моряков продолжался, а конфликт военного и чекистского ведомств по этому вопросу постепенно затухал. Однако в феврале 1922 г. обстановка вновь накалилась из-за ареста Всеукраинской ЧК нескольких десятков офицеров на Черноморском флоте. Командование Морских сил Республики и ЧФ категорически протестовало, поскольку заменить арестованных было некем[887]887
  Зонин С. Указ. соч. С. 84.


[Закрыть].

Заметим, что о политической надежности или ненадежности офицеров речь вообще не шла. Военные ссылались лишь на отсутствие других, профессионально подготовленных кадров.

И вновь, как и в 1921 г., жесткую позицию по отношению к мероприятиям чекистов занял Л. Троцкий. Он не хотел и слушать, что Всеукраинская ЧК действовала без соответствующей санкции ГПУ и даже вопреки специальному указанию об обязательном согласовании арестов среди комсостава флота с Особым отделом ВЧК[888]888
  ЦА ФСБ РФ, ф. 1, оп. 6, д. 720, л. 126.


[Закрыть].

Созданная в декабре 1921 г. морская часть ОО ВЧК еще только налаживала систему контроля. Не был назначен ее руководитель, способный влиять на ситуацию, воздействовать на такую авторитетную в ВЧК фигуру, как председатель ВУЧК В. Манцев[889]889
  РГАСПИ, ф. 76, оп. 3, Д. 213, л. 5.


[Закрыть]. Бесконтрольным действиям последнего благоприятствовала реформация ВЧК в Москве все руководители чекистского аппарата были поглощены решением важнейших вопросов в связи с созданием Госполитуправления, определением компетенции новой структуры.

И все же управу на украинских чекистов нашли, большинство арестованных офицеров освободили и не препятствовали их дальнейшей службе на Черноморском флоте.

Однако взаимные упреки военных и чекистов по поводу их отношения к бывшим морским офицерам продолжались, рабочие встречи не приносили результата. Поэтому, по предложению заместителя председателя ГПУ И. Уншлихта, 21 сентября 1921 г. Политбюро вновь возвращается к вопросу «о моряках»[890]890
  Лубянка. Сталин и ВЧК – НКВД. Т. 1. С. 64.


[Закрыть].

Члены Политбюро приняли решение о создании комиссии под председательством начальника Политического управления РВСР В. Антонова-Овсеенко, с участием полномочного представителя ГПУ в Петрограде С. Мессинга и секретаря Северо-Западного бюро ЦК РКП(б) Н. Комарова.

В связи с данным заседанием Политбюро важно подчеркнуть некоторые обстоятельства. Во-первых, «вопрос о моряках» инициировало ГПУ. Во-вторых, позицию чекистов отстаивали И. Уншлихт и начальник Особого отдела Г. Ягода. От военных присутствовал только С. Данилов – комиссар Штаба РККА. В. Антонов-Овсеенко, заместитель председателя РВСР Э. Склянский и сам Л. Троцкий находились в отпуске. Руководство флота не знало о предполагаемом обсуждении положения с командными кадрами. В-третьих, согласно постановлению Политбюро, комиссии предлагалось начать работу незамедлительно и сторонник чекистской линии С. Данилов должен был подменить отсутствующего в Москве начальника Политического управления.

А если учесть, что Н. Комаров до назначения секретарем Севзапбюро ЦК РКП(б) длительное время был начальником Особого отдела и председателем Петроградской губернской ЧК, то становится понятным доминирующее положение чекистов в комиссии, предопределившее направление ее деятельности, будущие выводы и решения.

О таком повороте дела комиссар Морских сил Республики В. Зоф телеграфно проинформировал Л. Троцкого, а затем, по указанию последнего, направил ему записку с более подробным изложением ситуации.

Заканчивая свою записку, В. Зоф констатировал: «…несмотря на все попытки с моей стороны в Москве и со стороны руководящих опытных работников Балтфлота в Петрограде установить постоянные нормальные отношения в работе Морведа с органами ГПУ, со стороны последних до сего времени наблюдается явно предвзятое отношение к флоту. Разработка собираемых органами ГПУ сведений, а также все операции с его стороны во флоте проводятся без ведома Морведа – вследствие чего и проистекают все ошибки и промахи»[891]891
  Там же. С. 67.


[Закрыть].

Реакцию председателя РВСР можно было спрогнозировать. На его последующие действия наложило отпечаток и то обстоятельство, что Политбюро на заседании 28 сентября приняло проект постановления ВЦИК о расширении полномочий ГПУ. Ему разрешалось выносить внесудебные решения, а также предоставлялось право ссылки и заключения в концлагерь до 3-х лет. По делам о шпионаже и о политических преступлениях ограничивалось ведение прокурорского надзора[892]892
  Там же. С. 65.


[Закрыть].

Л. Троцкий, получив записку В. Зофа, в тот же день выразил свое отношение к происходящему в заявлении на имя И. Сталина и требовал ознакомить с ним всех членов Политбюро и Ф. Дзержинского. Суть заявления сводилась к тому, что чекисты не уведомляют руководство Морского ведомства о ведении разработок по комсоставу и даже о намеченных операциях, связанных с арестами. Все это он оценил как «полную ненормальность и неправильность работы органов ГПУ»[893]893
  Там же. С. 66.


[Закрыть].

Отсутствуя в Москве в период работы комиссии В. Антонова-Овсеенко, Л. Троцкий не знал, что оперативные действия чекистов были согласованы с Генеральным секретарем ЦК РКП(б) И. Сталиным. Поэтому Ф. Дзержинский ответил лично наркому по военным и морским делам и указал на целесообразность узнать у генсека о причинах, побудивших дать то, а не иное направление делу о моряках. Возмутившись позицией Ф. Дзержинского, Л. Троцкий потребовал от Секретариата ЦК РКП(б) поставить вопрос о работе ГПУ на ближайшем заседании Политбюро. В свою очередь председатель ГПУ проинформировал партийное руководство, что, согласно ранее принятому решению, сам он уезжает в отпуск и забирает с собой начальника Особого отдела Г. Ягоду. Он рекомендовал пригласить на заседание своего заместителя И. Уншлихта, полностью посвященного в проблему с моряками.

С учетом изложенного, Политбюро постановило отложить заседание, а на следующее кроме И. Уншлихта вызвать также полномочного представителя ГПУ в Петрограде С. Мессинга и члена Реввоенсовета Балтфлота В. Наумова[894]894
  Там же. С. 68.


[Закрыть].

Л. Троцкий, в итоге, добился того, что Политбюро на заседании от 26 октября 1922 г. признало ошибкой ГПУ неосведомление политического руководителя БФ В. Наумова о получении новых сведений, касающихся настроений матросов и комсостава флота. И. Уншлихту было предложено представить членам Политбюро справку о причинах ареста морских офицеров. Кроме того, ГПУ было рекомендовано вместе с соответствующими органами военного и военно-морского ведомств разработать в недельный срок конкретные формы взаимной информации и совместной работы[895]895
  Там же. С. 69.


[Закрыть].

Чекисты пошли навстречу военным и даже согласились с тем, что проекты необходимых документов разработают последние. Флотские комиссары уложиться в недельный срок не успели, но 4 ноября 1922 г. направили свои предложения членам РВСР. Поручалось, в частности, пересмотреть ранее существовавшие документы о контактах политработников с особыми отделами, поскольку в них предлагалось всем военным органам оказывать содействие чекистам, но не были прописаны права комиссаров, политуправлений и отделов. В. Антонов-Овсеенко даже подготовил проект совместного приказа РВСР и ГПУ. В нем читаем следующее: «1. Обязать начальников особых отделов периодически делать личный информационный доклад по политической линии члену Реввоенсовета; 2. Для выяснения состояния войск и разработки соответствующих вопросов членам РВС по политической линии созывать периодические совещания с начальниками политотделов и особых отделов; 3. В случае необходимости произвести аресты среди комсостава или политсостава, начальник особотдела обязан предварительно ставить об этом в известность вышестоящего комиссара»[896]896
  РГВА, ф. 33988, оп. 2, д. 427, л. 200.


[Закрыть].

Л. Троцкого такой документ устроил, и уже через несколько дней заместители председателя РВСР (Э. Склянский) и ГПУ (И. Уншлихт) подписали совместный приказ № 2521/471[897]897
  Там же, л. 197.


[Закрыть].

К массовым арестам бывших морских офицеров ГПУ – ОГПУ больше не прибегало почти пять лет. Однако это не означало, что чекисты ослабили агентурно-оперативную работу в их среде. Был заведен ряд персональных разработок, которые, по мере складывания группировок моряков, объединились. К примеру, в начале 1924 г. комиссар дивизиона тральщиков БФ сообщил особистам о подозрительном поведении бывших офицеров во главе с командиром одного из кораблей Гулькевичем, и Особый отдел отреагировал заведением уголовного дела.[898]898
  ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 2, д. 59, л. 15.


[Закрыть]

В апреле, с согласия Реввоенсовета ЛВО, чекисты арестовали 14 человек из вышеуказанной группировки. Полномочный представитель ОГПУ в ЛВО С. Мессинг сообщил в КРО и ОО ОГПУ, что «все… арестованные – бывшие кадровые офицеры, дворяне, характеристики политические даны отрицательные»[899]899
  Там же, л. 17.


[Закрыть].

Чекисты подробно фиксировали реакцию бывших офицеров флота на важные политические события и на этой основе брали в изучение отдельных прошедших по сводкам лиц. Так, в докладе Особого отдела ОГПУ «О состоянии Военно-морского флота», датированном 1 марта 1924 г., отмечалось: «Смерть т. Ленина на весь личный состав флота произвела удручающее впечатление. Военно-морская масса, несмотря на злорадство некоторого неблагонадежного элемента по поводу смерти т. Ленина, ответила тесной сплоченностью вокруг коммунистической партии… К наиболее неблагонадежному элементу, который проявил себя во время траурной демонстрации, относятся следующие лица: ком. нач. академии Винтер и преподаватели академии Гончаров, Петров, Клодо, Удимов и Винблат, которые открыто радовались смерти т. Ленина, сочиняли всевозможные анекдоты, а также говорили: „Теперь посмотрим, чья возьмет, так как власть исключительно держалась на т. Ленине, а теперь, раз его не стало, остальные разбегутся, как бараны“»[900]900
  Морозов М., Кулагин К. Советский подводный флот. 1922–1945 гг. О подводных лодках и подводниках. М., 2006. С. 403.


[Закрыть].

Еще год Особый отдел ОГПУ обобщал всю проделанную работу по комсоставу флота и дал оценку сложившейся ситуации. «По имеющимся у нас сведениям, – отмечалось в документе, – подтвержденным рядом агентурных разработок, бывшие морские офицеры, как находящиеся сейчас на службе в Красном флоте, так и вне его, являются наиболее сознательным и активным контрреволюционным элементом, имеют широкие связи как с заграничными белоэмигрантскими центрами, так и со штабами и разведками иностранных государств…»[901]901
  Там же, ф. 66, оп. 1, д. 149, л. 85.


[Закрыть]

Далее указывалось на внешнюю лояльность бывших офицеров Советской власти, но одновременно подчеркивалась тенденция их к группированию, внедрению морских традиций и ритуалов царского флота, а также настраивание личного состава против политработников. Констатировалась хорошая осведомленность английской и финской разведок о советском военно-морском флоте, в связи с чем на отдельных морских офицеров падало подозрение.

Исходя из результатов анализа, ОГПУ (в лице помощника начальника Контрразведывательного и Особого отделов Р. Пиляра) дало распоряжение активизировать агентурную работу среди «бывших», выделить и вновь внимательно изучить материалы всех ранее проведенных по ним дел (оперативных и следственных), не допускать подозрительных лиц в заграничные плавания и командировки, плотнее увязать разработки эмигрантских морских центров по линии Иностранного отдела с мероприятиями внутри страны.

К почтотелеграмме Р. Пиляра прилагалась справка «О заграничных белоэмигрантских морских центрах», составленная на основе сообщений агентуры ИНО ОГПУ[902]902
  Там же, л. 188–189.


[Закрыть].

Реакция на телеграмму последовала незамедлительно. Уже в январе 1925 г. пятое отделение КРО ПП ОГПУ в ЛВО в контакте с особистами Балтфлота завело агентурное дело «Моряки». Его основой послужили материалы Иностранного отдела о наличии устойчивых связей членов Парижского «Морского союза» с бывшими сослуживцами в Ленинграде и Кронштадте. Чекисты установили фамилии двух курьеров, однако задержать их не смогли. Кроме того, арестованный монархист, бывший полковник В. Архипов на следствии показал о наличии подпольной организации среди командиров флота, существующей с 1918 года, и о навербованных тогда английским военно-морским атташе Ф. Кроми офицерах.

Чекисты начали поиск с изучения 350 дел Центральной фильтрационной комиссии, работавшей в 1921–1922 гг., и отобрали из них материалы почти на 30 человек для дальнейшей проработки.

Возможность выйти на организацию появилась в ходе операции по выводу в СССР Морозова – финского шпиона, бывшего комиссара Чудской флотилии, уведшего ее к белым в 1919 г. Однако при аресте в марте 1925 г. он скончался от сердечного приступа. Единственное, что выяснили оперработники, – это то, что Морозов ранее несколько раз бывал на советской территории и в Ленинграде встречался с командиром учебного судна «Трефалев» – бывшим офицером П. Постельниковым[903]903
  Там же, ф. 2, оп. 5, д. 252, л. 99-103.


[Закрыть].

Для его разработки и дальнейшего выхода на организацию сотрудники ОГПУ завербовали двух бывших офицеров.

К удивлению чекистов, оба командира рассказали об участии в 1918 г. в некой морской подпольной организации под руководством адмиралов А. Развозова и М. Бахирева, имевших отношение к упоминавшейся организации «OK»[904]904
  Пилкин В. Указ. соч. С. 16, 500.


[Закрыть].

Но завербованные моряки утверждали, что организация прекратила свое существование после окончания Гражданской войны[905]905
  ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 5, Д. 192, л. 12.


[Закрыть].

В то же время они назвали нескольких бывших офицеров, также занимавшихся антисоветской деятельностью в 1918–1919 гг. Пришлось подключать Особый отдел Черноморского флота, так как нити потянулись на юг.

По ходу дела чекисты уточняли оперативную базу поиска. Так, в середине июня 1926 г. они суммировали информацию о командном составе боевых судов и штабов Балтийского и Черноморского флотов. Из 64 человек 60 являлись бывшими офицерами, 56 происходили из дворян. Всего 4 командира состояли в большевистской партии. Среди 60 моряков из числа комсостава и предстояло вести работу. Однако необходимо было учесть также, что еще несколько десятков человек в разные годы были уволены с военной службы. Сведения о них направили в органы ОГПУ по месту их жительства. Таким образом, можно говорить о более чем ста фигурантах агентурного дела «Моряки»[906]906
  Там же, оп. 4, д. 29, л. 80.


[Закрыть].

В мае 1926 г. разработка подошла к своей финальной стадии. Сигналом к началу ее реализации послужили данные, добытые Разведывательным управлением Штаба РККА, о намеченной англичанами на июнь массовой диверсионной операции, включавшей объекты БФ и ЧФ. В свою очередь, особисты заострили внимание наркома по военным и морским делам К. Ворошилова на ряде аварий, произошедших на кораблях и подозрительных в плане диверсий.

В середине мая состоялось совещание у К. Ворошилова, по результатам которого для проверки собранной информации на Черноморский флот выехали помощник начальника ОО ОГПУ Л. Залин, начальник Разведупра Штаба РККА Я. Берзин и представитель Политического управления Анскин. В Ленинград отправился заместитель Особого и по совместительству Контрразведывательного отдела Я. Ольский.

Обе комиссии пришли к выводу, что ожидать массовых выступлений на флотах нет оснований, однако налицо несколько группировок бывших офицеров, отдельные члены которых участвовали в 1918–1920 гг. в противобольшевистских организациях и некоторым образом причастны к авариям на кораблях и судах.

С целью разгрома потенциально опасных группировок было принято и утверждено К. Ворошиловым решение о проведении арестов и дальнейшей разработки дела следственным путем[907]907
  Там же, оп. 5, Д. 252, л. 24–25.


[Закрыть].

Кроме этого, предлагалось провести чистку комсостава БФ и ЧФ, решительнее выдвигать на ответственные должности краскомов, назначать их командирами боевых кораблей.

14 июня 1926 г. заместитель председателя ОГПУ и начальник Особого отдела Г. Ягода доложил на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) о намеченной операции. Его информацию приняли к сведению и согласились с групповыми арестами[908]908
  Лубянка. Сталин и ВЧК – НКВД С. 118.


[Закрыть].

Полномочное представительство ОГПУ в ЛВО арестовало 25 человек из числа бывших офицеров флота, как состоявших на военной службе, так и уволенных в запас[909]909
  ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 5, Д. 177, л. 166.


[Закрыть].

По ответвлению дела «Моряки», в рамках разработки под названием «Боевое ядро», арестовали 13 действующих командиров и запасников на Черноморском флоте[910]910
  Там же, д. 178, л. 211.


[Закрыть].

В ходе следствия удалось доказать причастность арестованных к подпольной сети бывшего английского военно-морского атташе в Петрограде Ф. Кроми, организации «OK» и другим подпольным группам. Однако следователи констатировали, что их враждебная деятельность имела место лишь в годы Гражданской войны. Отдельным фигурантам инкриминировали наличие несанкционированной командованием переписки с заграницей.

Тем не менее из числа арестованных на Балтфлоте 7 человек приговорили к расстрелу, 4 – к десяти и 8 – к пяти годам лагерей[911]911
  Там же, д. 177, л. 183–194.


[Закрыть].

По Черноморскому флоту 5 человек получили по десять лет лагерей, 3 – по пять и еще 4 подследственных – по три года. Один бывший офицер был выслан на Урал сроком на три года[912]912
  Там же, оп. 4, д. 29, л. 213.


[Закрыть].

Что же касается чистки командного состава флота, то ее необходимость подтвердила комиссия под руководством заместителя председателя РВС СССР И. Уншлихта. Основанием к чистке являлось следующее: «Наличие во флоте на высших должностях… бывших кадровых офицеров… породило и способствует сокрытию во флоте целого ряда отрицательных явлений. Главнейшие из них: 1. Стремление высшего командного состава кораблей и их соединений к кастовой замкнутости, высокомерное и даже презрительное отношение его к краснофлотцам; 2. Неприязненное отношение старых специалистов к выдвиженцам революции и краскомам, стремление „затирать“ и подрывать авторитет последних; 3. Попытка со стороны высшего комсостава сохранить и „культивировать“ во флоте многочисленные патриархальные традиции… 4. Высокомерное отношение к армейским частям и работникам…»[913]913
  Морозов М., Кулагин К. Советский подводный флот. 1922–1945 гг. М., 2006. С. 353–354.


[Закрыть] И чистка состоялась.

Данные, обнаруженные нами в архиве ФСБ РФ, подтверждают выводы исследователей истории ВМФ М. Морозова и К. Кулагина о том, что к началу 1930-х годов число военспецов на флоте постепенно свелось к минимуму. Они концентрировались, в основном, в военно-учебных заведениях. Тех же, кто получил первый офицерский чин в 1916–1917 гг., можно было с большой натяжкой считать профессионалами, низкий уровень их знаний и отсутствие достаточного практического опыта с неизбежностью приводило к серьезным издержкам в боевой подготовке флота в межвоенный период[914]914
  Там же. С. 354.


[Закрыть].

На рубеже 1930–1931 гг. по бывшим морским офицерам было возбуждено несколько уголовных дел в связи с якобы имевшими место фактами вредительства. Органы ОГПУ арестовали тогда председателя Научно-технического комитета (НТК) Морских сил РККА Н. Игнатьева, начальника одного из управлений MC M. Петрова, начальника штаба MC БФ А. Тошакова, начальника Военно-морской академии профессора Б. Жерве.

По данным Особого отдела БФ, за период с декабря 1930 по январь 1931 г. на флоте подверглись аресту 38 бывших офицеров. На Черноморском флоте под следствием оказались командир дивизии крейсеров Г. Виноградский, командир дивизиона эсминцев Ю. Шельтинга, командиры подводных лодок К. Немирович-Данченко, Б. Сдастников, В. Юшко и некоторые другие бывшие офицеры[915]915
  Черушев Н. Невиновных не бывает. С. 189.


[Закрыть].