Текст книги "Тени Грейфолла. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Алекс Кош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

Картина складывалась неудобная со всех сторон. Убийца не просто убивал случайных людей, он выбирал жителей Грейфолла с гнильцой, причем знал про эту гнильцу больше, чем секуритате со всем ее архивом и штатом осведомителей. Значит, у него есть собственные глаза и уши в самых низах города, или доступ к чужим, причём очень хорошим. Попутно такой выбор жертв покупает убийце самое ценное, что есть на этих улицах: молчание. Никто не станет помогать страже ловить того, за чье здравие ставят свечки, и никто не заметит, что параллельно с показательными казнями грешников кто-то тихо и без следа выгребает из тех же кварталов подмастерьев и девчонок из прачечных, у которых грехов за душой не набралось бы и на медяк. Зато интуиция подсказывала, что у каждого пропавшего был магический дар, о котором окружающие могли и не знать. Возникало такое ощущение, словно Вивисектор часть жертв убивал показательно, а часть утаскивал в своё логово для каких-то иных целей. Если это было действительно так, то романтическая версия о карающей руке Эндора рассыпалась сама собой – он явно нарочно создавал себе светлый образ. Вот только зачем это убийце? Вряд ли он планирует бороться за место в городском совете.

У ворот особняка де Грейвов стояли два незнакомых экипажа, дорогих и безлошадных, на козлах которых дремали кучера, укрывшись от мороси кожаными фартуками. Очевидно, что Эдмунд, как и грозился, подготовился к разговору с Себастианом более чем серьёзно, позвав целую группу поддержки.

Охраны у входа тоже стало больше – уже шестеро бойцов, среди которых отсутствовала вчерашняя парочка. Мешать Себастиану войти внутрь они не стали, но выглядели напряжёнными и готовыми в любой момент перейти к активным действиям.

Себастиан не смог сдержать слабой улыбки. Вот теперь это больше похоже на особняк де Грейвов. Хоть нормальная охрана появилась.

Дворецкий распахнул дверь раньше, чем истребитель коснулся ручки, и на его вышколенном лице читалось лишь лёгкое напряжение.

– Добрый вечер, лер де Грейв. Все вас уже ожидают в гостиной.

– Кто именно?

– Все, – лаконично ответил дворецкий и после короткой паузы пояснил: – Лер Эдмунд с семьей в полном составе, лер Колвил с двумя членами городского совета и стряпчий конторы «Мортенс и сыновья» с документами. Ожидают около часа. Ужин я взял на себя смелость отложить.

– Разумно. Подозреваю, что аппетит мне сейчас испортят.

Себастиан снял шляпу, стряхнул с рукава остатки дождевой мороси и мельком глянул в зеркало холла. Оттуда смотрел усталый, но теперь хотя бы гладко выбритый человек со шрамом – идеальный вид для семейного совета с юристом и представителями городской власти.

– Сюда, лер, – пошёл впереди дворецкий, как будто Себастиан мог забыть, где именно в его доме находится гостиная.

Дворецкий любезно открыл перед ним дверь, и истребитель сделал шаг в помещение. Внутри было светло, натоплено и очень людно, в первую очередь, из-за пяти вооружённых охранников, стоявших рядком вдоль стены. Эдмунд стоял у камина с бокалом, в котором плескалось красное вино. Вивьен сидела в кресле неестественно прямо, сложив руки на коленях и глядя в точку на ковре. Элиза довольно фривольно развалилась в кресле и читала сегодняшние новости, Рауль подпирал стену у окна, всем своим существом изображая, что происходящее его не касается, но побелевшие костяшки на скрещенных руках выдавали обратное. Диван и стулья занимали гости: лер Колвил собственной персоной, сухощавый и невозмутимый, незнакомый бородатый господин крепкого телосложения с магическим жезлом на поясе, и сухонький старичок в очках, при появлении Себастиана немедленно принявшийся развязывать тесемки пухлой кожаной папки. Разговоры смолкли. Двенадцать пар глаз повернулись к дверям, и в наступившей тишине особенно громко прошуршали извлекаемые из папки бумаги.

– Добрый вечер, – поздоровался Себастиан.

– Наконец-то! – вместо приветствия недовольно проговорил Эдмунд де Грейв.

– Лер де Грейв, – первым поприветствовал его Стенли Колвил, как единственный из гостей, кто уже был знаком с ним лично.

– Лер Колвил, – кивнул ему истребитель, и продемонстрировал тубус. – Я уже взял все материалы дела в управлении и начал расследование.

– Отлично!

Остальные присутствующие удивлённо переглянулись, похоже, лер Колвил не стал делиться с ними отправленной в Орден Истребителей заявкой. Раз уж он поздоровался первым, то взялся представить и остальных присутствующих:

– Это лер Сантини – член совета города, как и я. А так же старший магистр магии земли, единственный в городе.

Мужчина коротко кивнул, внимательно рассматривая Себастиана. Сам он был крепким, широкоплечим, и в целом телосложением напоминал каменного голема. Даже лицо его выглядело таким грубым, словно было вытесано из камня.

– А это мэтр Мортенс, – продолжил лер Колвил, указав на худосочного старичка. – Представитель конторы «Мортенс и сыновья», которая всегда вела дела рода де Грейвов.

Себастиан покосился на охранников и не удержался от колкого вопроса:

– А это, видимо, «сыновья»?

– Это охрана, – вмешался Эдмунд де Грейв. – Мы все опасаемся за свои жизни. Двое охранников особняка уже отправились в больницу после твоего подлого нападения.

– Забавно, но это они напали на меня первыми. К тому же, когда я уходил, охранники были в сознании, и чувствовали себя неплохо, – спокойно ответил истребитель. – Но если вам так спокойнее, то можете согнать сюда хоть всю стражу Грейфолла.

В гостиной хватало места в креслах и на диванах, но Себастиан предпочёл просто опереться на стену спиной.

– Ну давайте, не томите. Расскажите, зачем здесь собрались.

Первым заговорил старичок в очках. Вещал он долго, обстоятельно и явно наслаждаясь звуком своего поставленного мощного голоса, никак не соответствующего его хрупкому телосложению. Если отжать из его речи воду, гербовые обороты и ссылки на имперские уложения, суть сводилась к следующему: девять лет назад Себастиан де Грейв был признан погибшим, и все имущество рода перешло к Эдмунду, как ближайшему совершеннолетнему родственнику. Однако тело наследника так и не нашли, акт о признании смерти оформляли в спешке, свидетельские показания в нем были лишь от одного человека – выжившего после нападения Черных Собирателей охранника, и теперь, когда покойный сидит в гостиной, вся конструкция повисла в воздухе. В итоге получалось, что особняк, счета, доли в предприятиях и даже фамильное столовое серебро не принадлежат толком никому: передача оспорима, формулировка возвращения прав непонятна, а официальная тяжба между двумя ветвями рода может тянуться лет пять и кормить всю контору «Мортенс и сыновья» до глубокой старости ее младших сыновей. И старик, в принципе, был бы не против этого, но слишком хорошо относится к де Грейвам, чтобы заниматься подобным вымогательством.

– Именно поэтому, – подхватил лер Колвил, – совет предлагает решить вопрос мирно, сегодня и здесь.

– И как выглядит мир в вашем исполнении? – полюбопытствовал Себастиан.

– Вы подписываете отказ от притязаний. Взамен получаете компенсацию, – мэтр Мортенс с готовностью развернул к нему лист с аккуратной цифрой, – а также небольшой домик в Кайлморе. Не такой богатый, но полностью обставленный, с садом. Тихое место, вдали от здешних потрясений.

– Согласись, для человека твоей профессии это разумнее недвижимости, которую ты все равно не сможешь содержать, – вкрадчиво добавил Эдмунд. – Истребители, увы, редко доживают до седин.

– Род де Грейв десять лет восстанавливал доброе имя не для того, чтобы ты все испортил, – негромко произнесла Вивьен, не поднимая глаз от точки на ковре. Ей явно стоило немалых усилий сдерживаться, и не проявлять характер. – И мы вложили в этот дом много усилий. Здесь выросли мои дети. Я не жду, что тебе есть до этого дело, но надеюсь, что в тебе за эти десять лет появилось хоть немного совести.

– Тебе даже делать ничего не придется, – подал голос от окна Рауль. – Одна подпись. Даже ты справишься с таким простым делом.

– Рауль! – одернул сына Эдмунд и повернулся к племяннику. – Себастиан, никто тебя не гонит и не принуждает, но такой вариант будет выгоден всем. Опять же, не забывай, что именно я помог тебе выжить.

Себастиан обвел взглядом гостиную. Вся семья де Грейвов смотрела на него с разной степенью нетерпения, и только Элиза за своей газетой, кажется, откровенно наслаждалась спектаклем.

Он неторопливо подошел к столу, глянул на цифру, одобрительно приподнял бровь и отодвинул лист обратно.

– Щедро. Даже слишком щедро для человека, которому все равно скоро помирать, как деликатно заметил дядя. Поэтому отвечу просто, чтобы не задерживать столь важных людей: мне не нужен этот дом, счета, доли в предприятиях и серебро. И даже дом с садом в Кайлморе мне не нужен. Я откажусь от всего сразу и безвозмездно, без компенсаций, торга и встречных условий, в тот же день, когда закончу свои дела в Грейфолле. Мэтр может хоть сейчас составить бумагу с такой формулировкой, я подпишу не глядя. Но до этого дня я живу здесь, в гостевой комнате, ем на кухне и не трогаю ни ваши драгоценные портьеры, ни камины, ни сад. Единственное, что мне нужно – это все книги из библиотеки отца, посвящённые Пустошам, особенно его авторства, которые вы ещё не успели разбазарить. И этот пункт не обсуждается.

В гостиной стало очень тихо. Мэтр Мортенс растерянно поправил очки, явно пытаясь сообразить, насколько серьёзен в своём заявлении молодой человек.

– Формулировка «дела в Грейфолле» юридически ничтожна, – наконец ожил он. – Потребуется определение. Срок, событие, условие. Иначе документ не примет ни один суд.

– Тогда пишите: до завершения дела, принятого Орденом Истребителей по заявке городского совета за подписью лера Колвила. У вашего документа появится и конкретное событие, и условие.

– И как скоро, позвольте узнать, завершится это дело? – осторожно уточнил Колвил, как особенно заинтересованное лицо.

– Это зависит от того, как скоро я поймаю господина, которого ваши газеты окрестили Вивисектором. – Но чтобы вам было спокойнее, давайте добавим крайний срок в один месяц.

Эдмунд первым нарушил повисшее молчание: поднес наконец бокал к губам и сделал длинный, очень длинный глоток. Элиза за газетой издала удивлённое восклицание.

– Что ж, господа, полагаю, на этом все, – подытожил Себастиан. – Ужинать я буду в гостевой комнате. Ваше общество очень приятно, но мне нужно заняться расследованием, чтобы как можно быстрее покинуть эти гостеприимные стены.

– А договор? – растеряно напомнил метр Мортенс.

– Думаю, вам потребуется время, чтобы его исправить. Можете передать документы с дворецким, утром я верну его, всё подписав.

– Себастиан, это что, глупая шутка? – наконец, придя в себя, требовательно спросил Эдмунд. – Ты правда готов отказаться от всего имущества де Грейвов?

– Вы же сами этого хотели, – напомнил истребитель. – В чём проблема?

Де Грейвы удивлённо переглянулись. Такого результата переговоров они не ожидали, явно собираясь бороться за наследство Генриха де Грейва до последнего.

– Но мы же не можем оставить тебя совсем без средств… – начал говорить Эдмунд, но резко замолчал, когда его схватила за предплечье жена.

– Ты сделал правильный выбор, – быстро проговорила Вивьен. – Только незачем тянуть до утра, документы принесут тебе через полчаса. Метр Мортенс подождёт здесь, пока ты всё не подпишешь.

– Как скажете, Вивьен, – с лёгкой улыбкой ответил истребитель.

– Можешь называть меня тётей, не чужие же люди, – поправила его женщина с плохо скрываемой радостью. – Морис! Немедленно принеси в гостевую ужин, Себастиан наверняка проголодался, пока занимался расследованием для лера Колвила.

Спустя несколько минут Себастиан наконец оказался в гостевой комнате, стянул сапоги и с наслаждением выдохнул. Изображать смирение не так уж и просто, особенно когда тебе самому хотелось бы устроить представление, споря с родственниками из-за каждой серебряной ложки при делении имущества, и только в самом конце плюнуть на всё и заявить, что тебе ничего не нужно. Выводить людей из равновесия он умел, любил и после потери магического дара считал единственным доступным ему видом волшебства. Но с семьей приходилось сдерживаться. Как ни крути, Эдмунд десять лет назад действительно спас ему жизнь, а такие долги нужно возвращать. Да и, если быть честным, они остались его единственной семьёй, и кому как не им должно достаться наследство де Грейвов.

Глава 11

В это же время, в гостиной…

Дверь за Себастианом закрылась, и с полминуты в гостиной было слышно только потрескивание камина. Первым не выдержал Рауль.

– Он блефует, – заявил младший де Грейв, отлипая от стены. – Вся эта скромность, что он просто поживет в гостевой комнате и хочет получить от нас лишь книжки отца. Он тянет время и явно что-то задумал. Я даже в то, что он является настоящим истребителем «А»-ранга все еще не верю.

– Ты же сам ходил в Орден и убедился в том, что в город действительно прибыл истребитель «А»-ранга.

– Но никто не говорил, что это Себастиан! Новоприбывший истребитель зарегистрирован под именем Ворон, это может быть кто угодно. Я пытался добиться от управляющего описания этого истребителя, но он меня полностью проигнорировал, словно я пустое место!

– Это Себастиан, – заявил Колвил, устраиваясь в кресле поудобнее, – я навел справки по своим каналам еще до того, как совет одобрил заявку. В Ордене он действительно зарегистрирован как Ворон, что довольно показательно, помня о гербе де Грейвов. Многие истребители выбирают подобные прозвища, чтобы не связывать работу с семьёй. Всё-таки они имеют дело не только с тварями, но и с людьми, и никому не нужно, чтобы кто-то начал мстить их родственникам.

– Прозвище? – переспросил Рауль. – Как у собак?

Элиза отложила газету, и в ее глазах вспыхнул неподдельный интерес.

– Или как у героев.

– Ворон появляется там, где пахнет смертью, так мне объяснили. За достоверность каждой истории не поручусь, слухи в таких кругах растут быстрее сорняков, но пересказать могу. Говорят, он единственный вернулся из отряда в двенадцать истребителей, ушедшего за Немые Врата, и приволок на себе голову твари пятого уровня опасности, за которой они охотились. Ещё говорят, он в одиночку убил целую стаю сколопендр третьего уровня опасности, а на таких, к слову, по уставу Ордена выходят полным отрядом с магистром поддержки. Орден дважды вносил его в списки погибших и дважды вычеркивал обратно, после чего казначейство попросту перестало оформлять на него посмертные выплаты, чтобы не переводить бумагу.

– Добавлю кое-что от себя, – негромко вставил Сантини, отставляя чашку. – Я тщательно рассмотрел его ауру, у вашего родственника действительно нет магического дара. Совсем. На его месте выжженная пустота, я такие следы видел лишь дважды за всю практику, когда находил жертв Чёрных Собирателей, и оба этих человека умерли через сутки после ритуала. А этот ходит, шутит и, если верить слухам лера Колвила, в одиночку валит тварей, на которых магистры ходят впятером. Не спрашивайте, как такое возможно. Я не знаю и, признаться, знать не хочу.

– Прекрасно, – ровным голосом подытожила Вивьен. – И этот человек месяц будет жить через две комнаты от моих детей.

– Мама, мне двадцать, – напомнила Элиза, но ее никто не услышал.

– Судя по всему, леди Вивьен, безопаснее места в Грейфолле сейчас не найти, – усмехнулся Колвил. – Спросите владельцев «Гринвича», сколько там погибло бы людей, окажись Ворон в клубе на час позже.

Пока в гостиной обменивались слухами, мэтр Мортенс, шевеля губами, священнодействовал над документами. Вычеркивал, вписывал, посыпал чернила песком и время от времени скорбно вздыхал: отказ от компенсации ломал ему всю выстраданную конструкцию, а оговорку про книги Генриха де Грейва пришлось вписывать отдельным пунктом с описью «вся библиотека покойного лера, включая труды его авторства, в текущем составе».

– Пусть забирает хоть всю библиотеку вместо со стеллажами целиком, – отмахнулась Вивьен, когда стряпчий уточнил формулировку. – Все самые дорогие книги мы всё равно уже продали. Морис, отнеси документы наверх.

Дворецкий принял папку с таким торжественным лицом, будто нес мирный договор между державами, и удалился. В его отсутствие Рауль успел трижды предположить, что кузен потребует изменений, надбавки или вовсе сделает вид, будто ничего подобного не предлагал. Сантини выпил две чашки чая, а Эдмунд не произнес ни слова, глядя в камин. Вернулся Морис через четверть часа.

– Подписано, леры, – доложил он, передавая папку Мортенсу. – Все три экземпляра.

– Все… – стряпчий торопливо зашуршал листами. – Позвольте, но здесь нет ни одной правки. Он что же, подписал даже не читая?

– Не совсем, мэтр. Лер Себастиан прочел первую страницу, приложение касательно книг, и только тогда поставил подписи. Также он просил передать всем присутствующим пожелание доброй ночи и напомнить, что завтра ему понадобится доступ в библиотеку.

Мортенс снял очки, протер их платком и надел обратно, но выражение оскорбленного профессионального достоинства с его лица никуда не делось. Человек, подписывающий отказ от довольно внушительного состояния даже не читая, оскорблял в его лице всю имперскую юриспруденцию разом.

– Ну что же, – Вивьен поднялась из кресла, и впервые за вечер ее спина немного расслабилась, – полагаю, всех можно поздравить. Месяц. Один месяц потерпеть в доме постояльца, который занимается полезным для города делом – это не так уж и сложно.

– Да уж, бывают соседи и хуже, – согласился лер Колвил. – Вам об этом могут рассказать жители Старого Города.

– А может он умрёт раньше, чем пройдёт месяц, – буркнул Рауль. – Вивисектор убьёт его, он же убивает только плохих людей.

– По слухам, он охотится только на людей с магическим даром, – напомнила Элиза. – Так что Себастиан может быть в безопасности. К тому же, вдруг он и правда сможет найти убийцу, всё-таки истребитель такого высокого ранга…

– До сих пор никто не смог даже приблизиться к Вивисектору, – напомнил лер Колвил. – Несколько истребителей брались за это дело, но так ничего и не достигли, а двое из них в результате пропали без вести.

– Если Себастиан тоже пропадёт, то всё закончится еще быстрее, – пожала плечами Вивьен де Грейв и осеклась, покосившись на мужа.

Эдмунд по-прежнему стоял у камина. Он дождался, пока Мортенс упакует драгоценные экземпляры, а Колвил с Сантини откланяются и за гостями закроется дверь, и только тогда сделал последний глоток из бокала.

– Месяц, – повторил он в пустоту, и было решительно непонятно, чего в его голосе больше: облегчения или тревоги.

* * *

Дом угомонился ближе к полуночи. Мортенс уехал первым, затем разъехались члены совета с охраной, Вивьен увела дочь наверх, и особняк наконец затих. Себастиан же достал из тубуса три серых листа с делом об убийстве семьи и направился прямиком в кабинет отца. Точнее, теперь это был кабинет Эдмунда де Грейва.

Он постучал и дождался разрешения войти.

– Дядя. У меня к вам разговор, и он вам не понравится.

– У нас с тобой все разговоры такие. – Эдмунд отложил перо. – Слушаю. Мы же вроде уже всё решили с документами на имущество.

Себастиан сел, положил на стол три серых листа и развернул их к дяде.

– Речь не об этом. Я забрал из архива секуритате дело о нападении на карету де Грейвов десять лет назад. Все дело целиком. Целых три листа.

Эдмунд посмотрел на бумаги и не притронулся к ним.

– Я знаю, сколько там листов.

– Вы их видели?

– Я их подшивал. Точнее, я четыре месяца ходил и требовал, чтобы туда подшили хоть что-нибудь еще, а мне отвечали, что дознание приостановлено. – Он налил себе и не выпил. – Спрашивай, Себастиан. Ты ведь не бумаги пришел показать.

– Спрошу. Расскажите мне про те два дня.

– Какие именно?

– От гибели отца до нашего отъезда. Все, что помните, по порядку и без щадящих формулировок. Что точно требовали от городского совета тёмные эльфы? Кто решал нашу судьбу, и главное, кто и как голосовал на собрании?

Эдмунд долго молчал, глядя в графин.

– Посольство царства Таллос требовало твоей выдачи, – произнес он наконец. – На следующее же утро. Требование подали официально, через наместника: выдать виновного дому урд Валор для их собственного правосудия. Норбер де Стард вынес вопрос на совет, и они заседали почти двое суток.

– Вы там были?

– Кто бы меня туда пустил? – Дядя усмехнулся углом рта. – Я был младшим братом человека, который еще вчера этот совет возглавлял, и никем больше. Я сидел в приемной, ожидая их решения.

– И каким же оно было?

– Я так и не сумел добиться, чтобы мне сказали прямо. – Эдмунд наконец выпил. – Официально решение сформулировали как «просить дом урд Валор об отсрочке до выяснения дополнительных обстоятельств». Неофициально мне объяснили в том же коридоре, что город не станет воевать с посольством Таллоса из-за пьяного мальчишки, обесчестившего принцессу тёмных эльфов, и что через три дня тебя выдадут.

– А конвой? Почему его не предоставили?

Вот тут Эдмунд поднял голову.

– Значит, ты и про конвой прочел.

– Прочел. Три слова в показаниях охранника, между делом. Расскажите, как это было.

– Сюзанна пошла в ратушу сама, на второй день. – Дядя говорил медленно, будто выдавливая из себя каждое слово. – Вдова главы совета правления города, в трауре. Она смиренно просила выделить два десятка стражников, чтобы вывезти детей в столицу. Не спрятать или помочь сбежать, а просто сопроводить до границы округа, законно и открыто. Но ей отказали.

– Кто отказал?

– Совет. Решением большинства.

– Дядя, совет – это десять человек с конкретными фамилиями.

– Я знаю, сколько их. – Эдмунд поставил стакан слишком резко. – Я не знал, кто как голосовал, и не знаю до сих пор, поскольку заседание было закрытым. Мне вынесли решение в двух строчках и предложили не отсвечивать в городской ратуше, а заняться более важными делами, например, похоронами брата. Формулировку этого решения я запомнил дословно: город не может выделять стражу семье, находящейся под дипломатическим расследованием.

Себастиан аккуратно сложил листы обратно.

– И тогда мы уехали ночью в сопровождении лишь нескольких личных охранников.

– В ту же ночь. – Дядя смотрел мимо него, в темное окно. – Я приехал в дом слишком поздно, вы уже собирались. Я просил Сюзанну подождать хотя бы до утра, я предлагал деньги, лошадей, своих людей. Она сказала, что через три дня тебя заберут, а значит, времени нет. И если уж вам не предоставили официальной защиты, то лучше им выдвигаться небольшим отрядом, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Вы должны были ехать с нами?

– Должен был. – Эдмунд произнес это ровно и без всякой попытки оправдаться. – Но я остался разбираться с домом, городским советом и кредиторами, которые набежали в тот же день. Знаешь, сколько раз я думал, был бы хоть какой-то толк от меня на той дороге? Я слабый маг, Себастиан. Меня бы просто убили седьмым. Умом я это понимаю, но совесть не успокаивается.

Некоторое время в кабинете было слышно только дождь, методично бьющийся в окно.

– Последний вопрос, – произнес Себастиан. – Маршрут и время выезда выбирали в доме, накануне вечером. Кто присутствовал при этой беседе?

– Зачем тебе?

– Дядя.

Эдмунд потер лицо ладонями и начал перечислять, загибая пальцы.

– Мы с Вивьен. Солдрин, он приехал днем и остался. Погибший при атаке на вашу карету глава охраны Брандт, дворецкий Голдвин, он умер через два года. Кухарка и две горничные, все из старых, все служили при Генрихе, и в живых осталась только старушка Агата. Днем заезжал Норбер де Стард с соболезнованиями и сидел недолго, минут двадцать. И с ним была Алана.

– Алана?

– Она приезжала оба дня. Сидела с Лианой, та ее очень любила. – Эдмунд пожал плечами. – Девочка была в невменяемом состоянии от горя, и Сюзанне нужен был хоть кто-то, чтобы ей помочь. Алана оставалась допоздна, помогала собирать вещи. Вот, собственно, и все.

Себастиан кивнул и поднялся.

Десять человек, из которых пятеро уже мертвы, а остальные живут в этом городе и чувствуют себя вполне комфортно. Что ж, как минимум, половину из подозреваемых можно допросить, это уже неплохо.

– Себастиан. – Эдмунд остановил его уже у двери. – Ты ведь понимаешь, к чему ведут твои вопросы.

– Я же их задаю, – логично ответил истребитель.

– Вот и я понимаю. Я это понял на четвертый месяц, когда мне в двадцатый раз ответили, что дознание приостановлено. Кто-то из городского совета причастен к смерти Сюзанны и Лианы, они решили воспользоваться смертью Генриха и ослабить нашу семью. А значит, этот кто-то точно имел выход на Чёрных Собирателей.

– Разберёмся, – хмуро ответил Себастиан. – Уверен, я найду всех причастных. – Он внимательно посмотрел на дядю. – И абсолютно каждого из них заставлю заплатить жизнью.

Эдмунд де Грейв встретил его взгляд на удивление спокойно.

– Ты и меня подозреваешь?

– Разумеется. Сложно найти того, кто выиграл от смерти отца больше, чем ваша семья.

Ночь он провел в гостевой комнате родового особняка, разложив серые копии по полу, кровати и подоконнику. Бессонница имеет ровно одно достоинство: у него в сутках на восемь-девять часов больше, чем у любого другого следователя. К рассвету протоколы были прочитаны дважды, заключения лекарей – трижды, а на отдельном листе бумаги выстроился аккуратный список вопросов:

1. Кто и зачем привел кислотную вдову в «Гринвич»? Целью был конкретный гость, весь клуб разом или это просто случайность?

2. Что за неприметный человек испортил сигнальный кристалл? С какой целью?

3. Как много зданий обслуживала мастерская «Гельд и сыновья»? Возможно, записи Торвина забрали не ради сувенира, а чтобы скрыть, какие ещё кристаллы были испорчены?

4. Кто сжег мастерскую? Алхимический огонь, плавящий кованое железо, продается только из-под полы. Возможно, стоит найти поставщика?

5. Не факт, что гномов сожгли. Их могли вынесли до пожара, если их тела кому-то понадобились. Возможно, по той же причине, по которой убийца собирает сердца, кровь, предплечья, глаза и участки позвоночника своих жертв?

6. Главный вопрос списка: зачем вообще нужен этот набор органов? Это явно не трофеи, не еда, не классический ритуал Чёрных Собирателей, ведь следов вырванного дара на телах нет.

7. Кто умеет управлять тварями Пустошей? Дурманник в доме Торвина, возможно, кислотная вдова в клубе. Может та тварь и впрямь была более осознанна и перед смертью говорила о задании, с которым её и направили в «Гринвич»?

8. Откуда у убийцы Вивисектора сведения о грешках жертв, которых нет даже в архивах секуритате? Свои осведомители в самом низу города или доступ к чужим?

9. Связаны ли тихие исчезновения у восточных складов с показательными убийствами, и если да, то почему одних выставляют напоказ, а других прячут? Девчонка из прачечной, подмастерья – у них не было грехов, но они всё же были убиты.

10. Почему тела раскиданы по городу вокруг особняка Элькатара? Кто и зачем пытается подставить темного эльфа?

11. Что сам Элькатар ищет в Грейфолле, и откуда у него на стене карта с точками из протоколов, которых у него быть не должно?

12. И последний вопрос: почему все это началось примерно полгода назад? Что изменилось в городе в этот момент, кроме приезда одного высокомерного дроу, которого так удобно назначить виноватым?

Себастиан перечитал список, хмыкнул и отложил перо. Двенадцать вопросов, и ноль ответов. Но это только первый день расследования, как будто и не стоит ожидать мгновенных результатов.

Но был ещё и второй список, пополнившийся новыми пунктами. Его Себастиан решил не записывать, потому что бумага имеет отвратительное свойство попадать в чужие руки, а раньше времени сообщать своим врагам о том, что вышел на их след, совершенно не хочется.

Первым пунктом стояла принцесса дроу, к которой он полез пьяным и из-за которой погиб отец. Ее имя он знал, а невероятно красивое лицо помнил настолько хорошо, что мог бы зарисовать портрет хоть сейчас, если бы хоть немного умел рисовать. И он вполне отдавал себе отчет в том, что счет тут двусторонний – у них обоих были причины ненавидеть и мстить.

Вторым пунктом шли Черные Собиратели, вырезавшие мать и сестру на дороге в столицу. Безымянные, безликие и, если верить Джоэлу, за эти десять лет не оставившие в городе ни единого следа.

Третьим значился человек, сдавший нападавшим маршрут. Маршрут выбирали дома, вечером, при домашних, а это означало, что предатель сидел за одним столом с его семьей и, вполне возможно, сидит тут и сейчас, если их сдал кто-то из де Грейвов.

А теперь появился четвертый пункт, и в отличие от первых трех он состоял не из одного человека. Городской совет Грейфолла в полном составе, десять фамилий, двое суток заседаний и отказ выделить конвой семье погибшего главы совета правления. Ни один из этих людей не убивал его мать. Они просто проголосовали и разошлись по домам, а через сутки на четвертой версте от заставы было совершено кровавое убийство. Себастиан только не знал, кто конкретно проголосовал против, но планировал это выяснить в ближайшее время.

К четырем пунктам полагалось бы приписать пятый. Дом урд Валор десять лет назад потребовал его голову, и требование это никуда не делось, они всё ещё хотят мести за поруганную честь принцессы. Формально он истребитель ранга «А», то есть подсуден Ордену Истребителей, а Орден своих не выдает, и именно на это рассчитывал Себастиан, когда возвращался в Грейфолл. Теперь же выяснилось, что эльфы не станут его трогать до тех пор, пока за ним не придёт принцесса собственной персоной. Что ж, он и сам был бы не против встретиться с той, кто косвенно виновен в смерти его семьи. Почему косвенно? Потому что полная вина всегда лежала и будет лежать лишь на нём самом.

За окном уже маячил рассвет, и по многолетней традиции наступило время тренировки. Себастиан отодвинул кровать к стене, освобождая место, разулся и встал в первую позицию, при виде которой любой мастер имперского фехтования сначала протер бы глаза, а потом перекрестился: стопы развернуты внутрь, колени наружу, позвоночник изогнут волной, одна рука вывернута ладонью назад за спиной. Ни одна школа континента не учит такому, потому что человеческая физиология просто не предполагает подобной гибкости, совершенно не свойственной не только людям, но и тёмным эльфам. Следующий час он перетекал из позиции в позицию, и со стороны это меньше всего походило на боевое искусство. Плечи по очереди проворачивались в суставах на полный круг, корпус складывался в пояснице под углами, от которых у зрителя заныла бы спина, удары рождались из положений, в которых человек не должен уметь даже стоять. Тот, кто когда-то ставил ему эту технику, искренне не понимал, зачем людям столько ограничений, и потому попросту не стал их учитывать, а Себастиану потребовались годы самоистязаний, чтобы вырастить в собственных костях и связках то, что не было предназначено для них изначально. Зато теперь тело слушалось как надо: оно складывалось и било из невозможных позиций, и в этом заключался весь смысл ежеутренней пытки: в его ремесле противник всегда сильнее и быстрее, и выживает не тот, кто отвечает ударом на удар, а тот, чьих движений никто не может предсказать.