Текст книги "Тени Грейфолла. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Алекс Кош
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)
Глава 15
От музеума Себастиан решил пройтись до отделения Ордена пешком, после утренней лекции хотелось разложить услышанное по полочкам, и лучше всего это получалось делать на ходу. Верхний Город жил своей жизнью, тут и вовсе не заметили прошедшей осады, и местных жителей никак это не затронуло. По улицам неторопливо прогуливались аристократы и спешили по делам те, кто им служил. Многие из них бросали на истребителя опасливые взгляды и переходили на другую сторону дороги, но нашлась пара смельчаков, решивших осторожно поздороваться с де Грейвом. Истребитель ответил им дружелюбной улыбкой, от которой мужчины почему‑то побледнели и поспешили сбежать.
У афишной тумбы мальчишка торговал листками с очередными громкими статьями Пиппса, и солнце, не по‑осеннему щедрое, растапливало лужи на мостовой. Себастиан не удержался и даже купил экземпляр «Вечернего Грейфолла», которому пора уже было менять название на «утренний», уж слишком часто после ночных убийств он выходил сразу после восхода солнца. «СУД БЕЗ СУДЬИ. Потрошитель покарал скупщика мародерского добра!» – кричал заголовок на первой странице, под которым Пиппс с радостью поделился информацией о прегрешениях жертвы, явно вновь полученных письмом от неприметного человека.
«Подведем итог того, что мы знаем», – предложил Каэлар тоном экзаменатора. – «Этого Вивисектора собрали из служивого человека и молящейся твари. Занятный выбор, к слову. Он обитает где‑то в коллекторах, предпочитает убивать своих жертв на небольшом расстоянии от логова и, возможно, помечает свою охотничью территорию царапинами когтей».
– С ним‑то как раз всё понятно, – ответил Себастиан. – Как только я достану пыльцу следопыта, то отправлюсь на его поиски. Если честно, меня сейчас больше занимает второй гибрид, созданный из Пустого Места.
«И что тебя смущает? Ваша встреча? Ты схватил его за горло, он испугался и стёр тебе память. Так и ведёт себя Пустое Место, по словам профессора».
– Нет, это как раз логично. Но если этот же человек… то есть гибрид ещё и относит Пиппсу материалы о жертвах Вивисектора, занимается порчей сигнальных артефактов и вербует новичков для Чёрных Собирателей… то это создаёт очень странную связь между этими преступлениями. А ещё наводит на мысли о том, что подобных гибридов с Пустым Местом может быть несколько.
«Или это один гибрид, но очень деятельный», – предположил Каэлар. – «Ты тоже из‑за отсутствия сна куда более продуктивен, чем обычные люди».
Себастиан хмыкнул, обходя лужу. Спорить не хотелось, тем более что оставалось множество других вопросов:
– Как думаешь, зачем кому‑то было красть органы тварей из музеума? Едва ли их можно использовать для скрещивания.
«Кто знает. Я не очень хорошо разбираюсь в теме скрещивания видов, вдруг для этого подходят именно ткани, пролежавшие несколько лет в формалине».
К сожалению, знания Каэлара ограничивались довольно разрозненными воспоминаниями о древних, не включавшими причины их исчезновения. О тварях он тоже ничего не знал, заверяя, что ритуал был проведён до их появления. Хотя тогда возникал логичный вопрос, почему с этим ритуалом возникли проблемы, и часть его личности и воспоминаний оказалась утеряна.
– Буду надеяться, что Джоэл сможет разобраться в том, кто именно вывез образцы из музеума, – решил Себастиан. – Хотя до сих пор нам ни разу не удалось получить хоть какую‑то информацию из официальных документов – наши противники успешно стирают свои следы.
«Рано или поздно они сделают ошибку», – уверенно ответил Каэлар. – «Это вообще одно из любимых занятий людей – совершать ошибки, тебе ли этого не знать?»
Себастиан уже хотел ответить ему обычным «заткнись», но впереди замаячило здание Ордена, и Каэлар замолчал сам. В отделении было небывало людно и шумно: как выяснилось, сегодня выдавали премии за участие в осаде. Десятки истребителей до хрипоты спорили друг с другом и несколькими работниками Ордена, среди которых почему‑то не было Мейза. Себастиан прошел мимо, поздоровавшись с парой знакомых, и узнал у одного из работников, где найти управляющего. Он обнаружился на складе, среди стеллажей с реагентами, и вид имел довольно затравленный: перед ним лежал гроссбух, а вокруг громоздились ящики с новыми поставками, которые требовалось принять, пересчитать и выставить на продажу.
– Лер де Грейв. – Мейз поднял голову от бумаг с видимым облегчением человека, которому дали повод отвлечься от неприятного дела. – Если вы к Ирен, то она ушла ещё с утра.
– Нет, я хотел узнать, не появлялся ли Бренн. Или вы всё‑таки подскажете, где его можно найти?
– А. – Облегчение с лица управляющего испарилось. – Тогда вынужден повторить то, что говорил в прошлый раз: где живет этот прохвост, я не знаю, и знать не хочу. Я слышал, что он часто появляется в Гавани, но едва ли он там живёт.
– Значит, предлагаете ждать его тут вечером?
– Может, он появится, – развел руками Мейз. – А может, и нет. Я ему не сторож, лер де Грейв.
Себастиан поблагодарил и уже повернулся к выходу, когда от дальнего стеллажа послышался ровный низкий голос:
– Погоди, Ворон.
Из‑за ящиков поднялся Лафет. Орк и сидя занимал места больше, чем иной шкаф, а в полный рост перекрывал проход между стеллажами целиком. Серо‑зеленая кожа на левой половине лица и шее была изрыта старыми точечными шрамами, какие оставляет близкий пороховой выхлоп, ладони, широкие, как лопаты, темнели несмываемой пороховой чернотой, а нижние клыки, короткие и тупые, придавали лицу выражение спокойной, ничем не пробиваемой основательности. Узнаваемое крепостное ружье стояло рядом, прислоненное к стеллажу.
– Лафет. – Себастиан пожал протянутую лапу, в которой его собственная ладонь утонула до запястья. – Не знал, что ты здесь.
– Помогаю Мейзу принимать товар, – пояснил орк. – Пойдём выйдем на улицу, поговорим.
Кого‑то подобное предложение от огромного орка могло напугать, но Себастиан только обрадовался, догадываясь, что Лафет начал этот разговор не случайно.
Орк неторопливо вышел с ним со склада, во внутренний двор отделения, и там, убедившись, что рядом никого, заговорил так же ровно и коротко, как делал все остальное:
– Слышал ваш разговор. Тебе нужен Бренн?
– Нужен.
– Вечером он здесь не появится, будет занят.
Себастиан внимательно посмотрел на орка снизу вверх.
– Откуда знаешь?
– Соклановец. Ургаш. Молодой, из наших, работает грузчиком в Гавани. – Лафет говорил размеренно, отмеряя фразы, как отвешивают порох. – Бренн нанимает его третий раз. Хорошо платит. Слишком хорошо для обычной переноски ящиков.
– И этой ночью?
– Этой ночью Бренн принимает какой‑то товар. Старый угольный причал, дальний, за Красильными рядами, после полуночи. Ургаш будет таскать.
Себастиан помолчал, выстраивая в голове новые планы на вечер.
– Лафет. Я благодарен за информацию, но ты явно не из болтливых. Почему рассказываешь?
Орк ответил не сразу. Он посмотрел куда‑то поверх крыш, в сторону Гавани, и пороховые шрамы на его скуле шевельнулись.
– Ургаш сболтнул за кружкой. В прошлый раз один ящик треснул при погрузке на корабль тёмных эльфов. – Лафет перевел взгляд на собеседника, и в маленьких темных глазах не осталось ничего скучающего. – Внутри склянки в соломе, сушеные железы тварей в вощеной бумаге. Бренн заплатил парню втрое и велел забыть, иначе до него доберутся и заткнут рот. Он и забыл, молодой, ему деньги нужны и жить хочется, но мне рассказал. – Орк сжал пудовый кулак и продемонстрировал Себастиану. – Контрабанда не мое дело. Пусть таскают табак, железо, что хотят. Но реагенты с тварей, мимо Ордена, да ещё и отдавать тёмным эльфам? Мы и сами часто покупаем редкие составы из тварей на чёрном рынке, это нормально. Но речь о нашем чёрном рынке, имперском, который помогает нашим истребителям достать то, что невозможно заказать в Ордене. Таллос же – наш потенциальный враг, и поставлять ему части тел тварей в обход Ордена и Империи – это уже измена. И кому с этим разбираться, как не истребителю «А»‑ранга?
– И я разберусь, – заверил Себастиан.
– Но учти. – Орк поднял палец размером с рукоять ножа. – Ургаша не трогать. Он всего лишь грузчик – таскает, что дают. Если с ним что‑то случится, клан будет мстить лично тебе.
– Не трону. Слово.
Лафет кивнул.
– Слова хватит.
«Какой основательный народ, – одобрительно отметил Каэлар, когда орк ушел обратно на склад. – Каждое слово взвешено, не говорит ничего лишнего».
– Ага, тебе бы поучиться, – хмыкнул Себастиан.
До Старого Города он добрался лишь к полудню. Особняк, в котором поселился Элькатар Алеа’нэт, за прошедшую неделю изменился не сильно, разве что стеклянная плесень выела все живое во дворе. Телохранитель посмотрел на гостя так, будто только и ожидал повода, чтобы выхватить мечи и отрубить ему голову.
– Лер Алеа’нэт вас не ждет.
– Разумеется, не ждет. Тем интереснее ему будет узнать, зачем я пришел. Передай своему господину всего три слова: пропавший чистокровный эльф. Если после этого он откажется меня принять, я уйду и больше его не побеспокою.
Ринвэ смерил его долгим взглядом, но ушел. Вернулся он через две минуты и молча распахнул ворота.
Кабинет Элькатара Себастиан помнил по прошлому визиту: полумрак, тяжелая мебель темного дерева, светящийся мох в нишах вместо ламп. Сейчас мха стало заметно меньше, а на столе горел обычный бронзовый светильник, из чего можно было заключить, что стеклянная плесень постепенно добралась и до внутренней части дома.
Хозяин стоял у окна и не обернулся на звук шагов.
– Пропавший чистокровный эльф, – произнес он ровно. – Очень интересное начало разговора, лер де Грейв. Продолжайте.
– Разумеется. – Себастиан снял шляпу и сел без приглашения, давая понять, что разговор будет длинным. – В рамках одного своего расследования я нашёл место, в котором не так давно держали в плену чистокровного тёмного эльфа.
Элькатар не пошевелился, но в комнате что‑то неуловимо изменилось, как меняется воздух перед грозой.
– И вы пришли спросить, не пропадал ли кто‑то из моих родственников?
– Я пришел поделиться своими мыслями. – Себастиан положил шляпу на колено. – Вы появились в Грейфолле задолго до меня и незадолго до того, как в городе начали пропадать одаренные. Вы не торговец: я видел, как вы двигаетесь, торговые представители так не двигаются даже в Таллосе. Вы заключаете сделки на равноценный долг посреди горящего города, что означает привычку мыслить категориями, которыми не мыслят купцы. И вы до сих пор здесь, хотя торговых дел, насколько мне известно, у вашего дома в этой провинции почти не осталось. – Он выдержал паузу. – Вы кого‑то ищете в Грейфолле, лер Алеа’нэт. Ищете давно, тихо и безуспешно. А теперь я натыкаюсь на кровь чистокровного эльфа, настолько чистую, что она может принадлежать даже королевской особе.
Вот теперь Элькатар обернулся. Сейчас перед ним стояло существо, у которого впервые на его памяти не было наготове высокомерной улыбки, и от этого зрелища по спине истребителя прошел холодок: он понял, что попал в яблочко.
– Кто еще слышал эти рассуждения? – очень тихо поинтересовался Элькатар.
– Никто. И заметьте, я пришел с ними к вам, а не в управление секуритате или городской совет.
Эльф медленно прошел к столу, сел напротив и довольно долго изучал собеседника, словно решал сложное уравнение. Потом заговорил, очень осторожно подбирая слова:
– Хорошо. Вы получите часть правды, лер де Грейв. – Он сложил пальцы перед собой. – Семь месяцев назад в Грейфолле исчез представитель моего народа. Высокородный. Из старшего дома. Настолько высокородный, что официальное признание этого исчезновения означало бы войну, и я не преувеличиваю ни на волос.
– Интересно, – хмыкнул Себастиан. – И что он делал в Грейфолле?
– Проверял слухи. – Элькатар произнес это с горечью, которую даже не пытался скрыть. – До Таллоса дошла информация об исчезновении в Грейфолле нескольких представителей нашего народа. Официальные каналы ничего не давали. Наш агент счёл, что разберется сам, и прибыл тайно, без объявления, без свиты, если не считать четверых сопровождающих.
– Что с ними?
– Тоже исчезли. – Эльф говорил ровно и нарочито безэмоционально. – Но мы точно знаем, что они мертвы.
– Откуда?
– У нас свои способы.
– Вы обращались к секуритате?
– Разумеется, нет. Одно дело исчезновение нескольких торговцев, с которым, впрочем, нам никто не смог помочь, и совсем другое – высокородный эльф. Обратиться за помощью к вашим законникам – это признать свою несостоятельность. Мы должны найти пропавшего агента сами.
– И вы уверены, что… она всё ещё жива? – уточнил Себастиан, попытавшись вывести эльфа на чистую воду.
Если пропала действительно принцесса, то нужно было как‑то заставить Элькатара проговориться.
– Он, – нисколько не смутившись, поправил он. – У нас есть способы, чтобы точно узнать, что наш агент всё ещё жив. Поэтому я и сижу в городе, осторожно ведя его поиски, и у меня остаётся все меньше времени.
– Я могу с этим помочь, – заявил истребитель. – Но мне нужны приметы пропавшего, чтобы я смог его найти.
Эльф вновь вернул на лицо едва различимую высокомерную улыбку.
– Вряд ли в городе много пленённых тёмных эльфов. Если найдёте хоть одного, то точно не ошибётесь.
– А имя? Как его зовут?
– Нет. – Элькатар откинулся в кресле. – Но если вы найдёте пропавшего, я могу считать ваш долг мне закрытым. Более того, теперь уже я буду должен вам.
Его предложение звучало настолько соблазнительно, что Себастиан даже не стал иронизировать.
– Тогда мне нужно знать, чем занимался ваш агент в городе до исчезновения?
– Это не ваше дело.
Себастиан уже понял, что эльф не собирается делиться с ним совершенно никакой информацией, но намеревался донимать его вопросами до последнего хотя бы просто из вредности:
– Может, его дела были связаны с контрабандой органов тварей из Пустошей?
На лице эльфа не дрогнул ни один мускул.
– Не понимаю, о чём вы.
– Насколько высокороден пропавший агент?
– Это не вашего ума дело.
– Почему‑то я знал, что вы именно так и ответите. – Истребитель ухмыльнулся: – Тогда мне понадобится еще кое‑что. Личная вещь. Любая, которую ваш пропавший носил при себе.
– Зачем?
– У меня тоже есть способы, – уклончиво ответил он. – При определённых условиях я смогу найти пропавшего по его вещи.
Элькатар довольно долго смотрел на него, и на лице эльфа шла какая‑то своя, закрытая борьба. Потом он выдвинул ящик стола и достал шелковый шейный платок, тонкий, жемчужно‑серый, без единого герба или вензеля. Положил на стол и разгладил ладонью, бережно, как разглаживают то, чего не хватает.
– Какой интересный шарфик, – с улыбкой произнес истребитель. – Такой элегантный, словно женский.
– Верните, – произнес эльф только одно слово.
– Верну. Вместе с владельцем, – заверил Себастиан. – И последнее. Сроки. Вы сказали, что у вас практически не осталось времени. Что это значит?
Элькатар ответил не сразу, и по тому, как тщательно он подбирал слова, стало ясно, что тема эта ему сильно не нравится.
– Две недели, – произнес он наконец. – Через две недели обстоятельства, о которых я не буду говорить, перестанут позволять мне скрывать это исчезновение. После этого сюда придут другие. Те, кого не остановят ни имперские законы, ни городские стены, ни соображения о войне. Поэтому запомните, лер де Грейв: у вас, у меня и у этого города есть четырнадцать дней. Дальше вопрос выйдет из наших рук, и я искренне не советую вам оставаться в Грейфолле.
Глава 16
Интерлюдия.
Этим же вечером, особняк де Стардов
Особняк де Стардов сиял в темноте всеми окнами, и у парадного подъезда выстроилась очередь экипажей: благотворительный вечер в пользу пострадавших от нашествия тварей собрал, кажется, половину Верхнего Города. Вивьен де Грейв исчезла в кругу дам‑попечительниц через минуту после прибытия, и Рауль, честно отстояв положенное время у стола пожертвований, наконец‑то остался предоставлен сам себе.
Он как раз решал стратегическую задачу, как добраться до подноса с кремовыми пирожными, не уронив фамильного достоинства, когда рядом остановилась Алана де Стард.
Сестру лера Оттона Рауль знал с детства и немного робел перед ней, как робеют все юнцы перед красивыми девушками на несколько лет старше. Сегодня Алана была звездой этого вечера: за спиной у нее перешептывались, что в ночь набега она простояла в госпитале восемнадцать часов и вытащила с того света минимум три десятка людей, и к ней весь вечер подходили благодарить какие‑то незнакомые люди. Одета она была проще всех в зале, в темное закрытое платье без единого украшения, и почему‑то именно поэтому выглядела заметнее всех. Это был тот самый случай, когда скромность действительно красила и выделяла человека.
– Спасите меня, Рауль, – попросила девушка с усталой улыбкой. – Если еще один человек назовет меня героиней Грейфолла, я сбегу через кухню. Постойте со мной, с вами я могу просто немного отдохнуть. Можете даже ничего не говорить.
Молчать с ней Рауль не смог бы при всем желании, о чем она, вероятно, догадывалась. Они отошли к нише у балконной двери, подальше от толпы и музыки, и уже через пять минут он рассказывал про дом: про то, что Элиза захандрила и сидит в четырех стенах, дядя Эдмунд ночует в кабинете над какими‑то бумагами. Но больше всего он говорил про того, о ком его никто не спрашивал, но о ком распирало рассказать больше всего.
– А Себастиан подписал отказ от наследства. От всего, представляете? В нашу пользу. Мэтр Мортенс говорит, за такие бумаги обычно судятся годами, а он предложил это сделать сам, и даже не стал торговаться.
– Вот как. – Алана чуть повернула голову, и в ее глазах отразились огни зала. – Это достойный поступок. Признаться, десять лет назад он вёл себя совершенно иначе.
– Так он и был другим! – горячо заверил Рауль и тут же смутился собственной горячности. – То есть, я его почти не помню тем, мне семь лет было. Но по рассказам он был… ну…
Он пытался подобрать слова, но ни одно из них не стоило произносить при даме.
– Я помню, каким он был, – мягко пришла на помощь Алана. – Мы с ним почти ровесники, Рауль. В те времена я постоянно бегала за старшим братом, а они с Себастианом были не разлей вода.
– Вот. А теперь он совсем другой, несмотря на потерю дара, стал сильным истребителем. Пожалуй, это и правда достойно уважения. – Рауль вздохнул с искренним огорчением. – И он заверил нас, что закончит дело, ради которого его нанял совет, и сразу уедет из Грейфолла.
– Дело, ради которого его нанял совет, – повторила Алана. – Речь о том самом убийце, о котором пишут газеты?
– Вивисектор, – со знанием дела подтвердил Рауль и понизил голос до заговорщицкого. – Только вы никому, леди Алана. Кузен ничего не рассказывает, он вообще молчун, но я же вижу. Все эти дни он пропадает в городе, в том числе и по ночам, и у него такое лицо… Уверен, тот Себастиан де Грейв, каким он стал, сможет найти убийцу.
– Тогда ему стоит быть осторожным вдвойне, – серьезно произнесла Алана. – Раненые истребители попадают ко мне чаще, чем хотелось бы. – Она помолчала и добавила с теплотой, от которой Рауль окончательно растаял: – Передайте кузену, что двери моего госпиталя открыты для него в любой час. И для вас всех.
– Передам, – пообещал Рауль.
– А теперь идите и займитесь пирожными, на которые вы смотрите весь вечер. – Алана улыбнулась одними глазами. – Это я вам как целитель говорю: в вашем возрасте тоска по сладкому опаснее любой хандры.
Рауль ушел к подносам счастливый, унося приятное чувство, что провел вечер за доверительным разговором с самой известной женщиной города. Алана осталась у балконной двери: красивая, спокойная, со стаканом воды в руке, которого за весь вечер так и не пригубила. Она смотрела поверх зала, поверх музыки и огней, куда‑то в темные окна, за которыми лежал ночной Грейфолл, и о чем она думала, не знал никто.
* * *
В особняк Себастиан вернулся уже в поздних сумерках.
– Лер Эдмунд просил вас зайти, – сообщил дворецкий, принимая его шляпу. – Но, простите за вольность, лер, он уснул в кресле всего час назад после бессонной ночи. Возможно, не стоит его будить.
– Тогда пусть спит, – легко согласился истребитель. – Дела подождут до утра.
Морис облегчённо вздохнул.
– Ужин для вас будет подан в малой столовой через пятнадцать минут. Леди Вивьен с Раулем отбыли к де Стардам на благотворительный вечер, а леди Элиза приболела и сегодня осталась дома.
«Умница девочка, действительно послушалась и не стала никуда ходить», – облегчённо подумал Себастиан.
Ужинал он один, под тиканье часов, и ел жаркое, не чувствуя вкуса: голова была занята предстоящей вылазкой в гавань. От особняка до старого угольного причала меньше получаса езды. На месте нужно было быть минут за двадцать до полуночи, чтобы выбрать позицию получше. Значит, выходить предстояло в районе одиннадцати часов, и нужно было успеть как следует подготовиться. В голове мелькала мысль взять с собой для подстраховки кого‑нибудь из знакомых истребителей, но он не был уверен, что те смогут хладнокровно атаковать коллег по Ордену. Бренн наверняка там будет не один, и уж точно не согласится отдать товар по доброй воле.
Элиза заглянула в столовую, когда он допивал чай: в домашнем платье, с книгой под мышкой, и всем видом изнывала от добровольного домашнего ареста.
– Вы сегодня вернетесь ночевать, кузен?
– Постараюсь.
– Звучит так, будто у вас есть какие‑то опасные планы на эту ночь. – Она посмотрела на него внимательно, и Себастиан в очередной раз отметил, что кузина на удивление проницательна для своего возраста. – Я не спрашиваю, какие. Просто будьте осторожны.
– Разумеется, я буду очень осторожен, Элиза. Иначе и быть не может.
В своей комнате он зажег лампу и занялся тем, что его успокаивало перед каждым серьёзным делом. Проверил заточку ножей из гномьей стали, и заодно зарядил их из предварительно подготовленного осколка камня души – по лезвиям прошла волна, заставившая руны засветиться алым светом, и тут же затухла. Затем перебрал револьвер: барабан, механизм, и засыпал обычные патроны в левый карман. Экстренные пачки патронов легли в специальные отделы куртки. Темный шейный платок он повязал, чтобы скрыть лицо в случае необходимости, к тому же это была специально обработанная ткань, защищающая от вдыхания ядов. А уж яд в дымовой шашке у него был подготовлен достаточно убойный, чтобы в самом крайнем случае вырубить всех в радиусе десятка метров вокруг. Финальным штрихом стал амулет, защищающий от магии, и ещё пару таких же он положил в карман, поскольку надевать два одновременно, к сожалению, было нельзя – они могли войти в резонанс.
«Ты будто на войну собираешься», – заметил Каэлар. – «Там же просто будет несколько слабых истребителей. Ну, может, ещё пара худосочных эльфов».
– И этого, по‑твоему, мало?
«Просто воспользуешься моей силой, и потом дашь мне сожрать их всех. Это займёт всего пару минут».
– Постараюсь обойтись своими силами.
«А зачем?» – словно демон‑соблазнитель, начал нашептывать Каэлар. – «Ты же их всё равно убьешь, гораздо лучше и выгоднее отдать их мне».
– Мы уже говорили об этом сотни раз.
«И я каждый раз отказываюсь понять твою позицию».
– Мы же оба понимаем, что ты не просто убиваешь, а пожираешь душу. Это навсегда забирает твою жертву из круга перерождений. Не то чтобы я был сильно верующим человеком, но всё же… это не просто смерть.
«Смерть есть смерть. Я всё ещё считаю, что ты слишком серьёзно к этому относишься».
– Возможно. Но я не хочу уподобляться Чёрным Собирателям и превращать людей в обезличенную подпитку своей силы. Боюсь, что в какой‑то момент я увлекусь и не смогу остановиться.
«А что в этом плохого? Скармливай мне бандитов, и ты всегда сможешь пользоваться моей помощью в бою. Задумайся, сколько людей ты мог бы спасти во время нашествия, если бы мог получить все сто процентов моей силы».
– Осталось сказать, что первая доза бесплатно, и ты станешь похож на одного из барыг, толкающих пыльцу феи в нижнем городе, – хмыкнул Себастиан. – Спасибо, но твоя сила – это всегда крайний случай.
Из угла за шкафом Себастиан достал длинный сверток в промасленной ткани, развернул и некоторое время смотрел на ружье Тихого. Тяжелый граненый ствол, ложе темного дерева, отполированное ладонью убийцы за годы работы, и спусковой механизм, собранный так, что в нем не было ни одной лишней детали. Оружие, из которого в него стреляли несколько дней назад, и которое неплохо послужило во время нашествия тварей.
Когда Себастиан полностью подготовился, продумал план действий, и уже спускался в холл со свертком на плече, ему навстречу вышел Морис.
– Лер, к вам явился с ночным визитом лер де Фальк, – сообщил он, заставив истребителя скривиться от досады. Он мог бы избежать этой встречи, но опоздал всего на пару минут
Джоэл стоял в холле мокрый, взъерошенный, но на удивление бодрый.
– Ты не спишь, – констатировал он вместо приветствия и без сил опустился в кресло. – Хорошо. Я тоже не сплю, и мне надо кому‑то это рассказать, иначе я рехнусь.
Себастиан поставил свёрток с ружьем к стене и встал над офицером, скрестив руки на груди.
– Стражник?
– Стражник. – Джоэл потер лицо ладонями. – Я поднял все списки пропавших без вести за год. Служилых среди них трое. Все три патрульные, все три с окраин: один с Восточной заставы, двое из речной стражи. Никто из них никогда не служил ни в Судебном квартале, ни в Красильных рядах. Никто не пересекался ни с судьей Ольсеном, ни с Ольмом, ни с одной из прежних жертв. Простые парни, которые обходили свои улицы и однажды с них не вернулись. Я проверил каждого дважды.
– А книги выдачи из музеума?
– Писари сверяют с журналами допусков. Пока пусто: за десять лет в закрытые фонды имели допуск восемнадцать человек, из них шестеро мертвы, четверо уехали в соседние города, остальные клянутся, что ничего не брали. Подписи не читаются, почерк сверить не с чем. – Джоэл махнул рукой. – Я даже Пиппса сегодня перечитал, от отчаяния. Кровавый ревизор, суд без судьи. Он пишет о моем деле так, словно у него есть источник в управлении, и я третий день гадаю, кто же это может быть.
– Или источник не в управлении.
Офицер помрачнел.
– Ты что‑то об этом знаешь?
Себастиан не видел смысла скрывать, и поэтому честно рассказал о письмах, которые репортер получал от неизвестного через мальчишек посыльных.
– И ты молчал⁈ – возмутился Джоэл.
– Тебе бы эта информация ничего не дала. Но если секуритате начнёт дёргать так называемый «глас Вивисектора», то он может прекратить отправлять ему эти письма, и мы лишимся этой ниточки, ведущей к нему.
– Хорошо, даже если я не стану давить на Пиппса, мне нужны все эти письма, – неожиданно легко согласился офицер секуритате.
– Да делай что хочешь, – отмахнулся Себастиан, и вернулся к изначальной теме разговора: – То есть, ты говоришь, что версия со стражником, из которого сделали гибрида, рухнула?
– Не совсем. – Офицер упрямо мотнул головой. – Она просто не сходится с бумагами, а это разные вещи. Вивисектор знает грехи своих жертв, как знает их человек, годами ходивший по этим улицам. Такой человек наверняка был. Просто в моих списках пропавших его нет, и я не понимаю почему. – Он помолчал. – Может, он не пропадал на улице. Может, я ищу не в тех списках. Завтра начну сначала.
– Начнешь. – Себастиан вновь взял свёрток в руки. – А сейчас мне нужно идти.
Джоэл посмотрел на него внимательнее, и усталость в его взгляде на глазах уступила место профессиональному интересу: куртка, платок, сапоги, перчатки, длинный тяжелый сверток, и время без четверти полночь.
– Куда это ты собрался на ночь глядя?
– По делам.
– По нашему делу?
– У меня есть и другие дела, никак с этим не связанные.
– Себастиан. – Дознаватель подался вперед. – Свёрток у тебя в руках подозрительно напоминает по форме ружье. Что же это за дела, для решения которых тебе не хватает револьвера и ножей, висящих у тебя на поясе?
Себастиан вздохнул.
– Контрабандисты. Сегодня после полуночи в Гавани один жучила из наших передает партию реагентов, среди которых пыльца следопыта. Так получилось, что мне нужна эта пыльца, и заодно неплохо бы узнать список тех, кто скупает ингредиенты из тварей в обход Ордена и Империи. Я собираюсь отжать первое и выяснить второе.
– Отжать. – Джоэл откинулся в кресле. – Понятно. Значит, так. Я сейчас поднимаю дежурную смену, беру десяток людей с фонарями, и мы накрываем твой причал по всем правилам: оцепление, протокол, конфискация. Пыльцу получишь позже, я договорюсь с начальством.
– Нет.
– Почему нет?
– Потому что это дело Ордена. – Себастиан произнес это ровно, без нажима, но так, что спорить не хотелось. – Контрабанда реагентов из тварей – это истребители, торгующие тем, что, по сути, украли у Ордена. А главное, Джоэл: твоя дежурная смена это фонари, шум и официальный протокол к утру. Протокол точно ляжет на стол городскому совету, и к полудню человек, который скупает реагенты, узнает, что его канал накрыли и уберет свидетелей. И ещё, извини, но допрашивать вы не умеете, я с этим справлюсь куда лучше.
Джоэл долго смотрел на него, потом устало усмехнулся.
– Знаешь, что самое противное? Ты прав. – Он поднялся. – Тогда я иду с тобой.
– Ты в своей белой форме выдашь наше приближение за несколько кварталов до гавани.
– Я найду во что переодеться. Один против шайки контрабандистов ты не пойдёшь.
Себастиан немного подумал, потом протянул Джоэлу сверток.
– Умеешь стрелять из такого?
Джоэл развернул промасленную ткань и искренне восхитился:
– Что это за произведение искусства⁈ Откуда ты его взял⁈
– Подарил перед смертью убийца, пытавшийся меня убить. – Себастиан положил рядом мешочек с патронами. – Сможешь меня прикрыть?
Джоэл взвесил ружье на руках, проверил замок движением человека, который делал это тысячу раз, и довольно улыбнулся.
– Да из такого оружия я попаду в глаз орлу с сотни метров!
– Ну, мы‑то идём воевать не с орлами.
– Тем более. Но по пути мне придётся заехать домой переодеться во что‑то более подходящее.
Неожиданно в холле появился Морис.
– С вашего позволения, леры, у нас с лером де Фальком примерно один размер, я могу одолжить один из своих костюмов.
Мужчины переглянулись.
– Ты подслушивал?
– Услышал фразу про переодевание и счёл своим долгом предложить помощь, – не моргнув глазом, ответил дворецкий.
Джоэл едва заметно поморщился.
– Спасибо, конечно, но…
– Время поджимает, – взглянув на часы, поторопил Себастиан. – Так что надевай что дают, и двигаем в гавань.
И офицер был вынужден переодеться в предложенную одежду, которая выглядела куда лучше, чем та, в которой он пришёл вчера в Орден.
До Гавани шли молча. Дождь кончился еще днем, и город стоял в редком для этой осени чистом холоде: черные крыши, мокрые мостовые, дыхание паром. Красильные ряды они обогнули дворами, мимо темного склада Ольма, у которого уже не стояло ни одного стражника, и вышли к воде.
