Текст книги "Тени Грейфолла. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Алекс Кош
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)
Глава 6
Хоть Себастиан и сказал Оттону, что поедет на кладбище лишь утром, проводить всю ночь в ожидании он совершенно точно не собирался. Просто он видел, что старый друг сильно нервничает, и решил отправить его домой, иначе бы Оттон точно увязался следом за ним на кладбище и мешался там под ногами. И вот, спустя полчаса истребитель уже стоял у ржавых ворот, освещаемых фонарями с экипажа стражи, встретившей неожиданного ночного гостя с сильным подозрением.
– Сюда нельзя, – сообщил один из стражников. – Кладбище ночью закрыто.
– Я истребитель, – ответил Себастиан, продемонстрировав татуировку на предплечье. – К тому же, по моим сведениям, был ограблен склеп моей семьи.
– Де Грейв? – присмотревшись, уточнил стражник.
– Собственной персоной.
– Тогда можете пройти к склепу, офицер секуритате уже допрашивает смотрителя.
Склеп рода де Грейв стоял в старой части кладбища, среди каштанов, и снаружи выглядел так же, как в тот вечер, когда Себастиан приходил сюда неделю назад: приземистое здание из серого камня, ступени, ведущие вниз, ворон с распахнутыми крыльями над входом. Разница была лишь в одном – тяжелая кованая дверь, которую он тогда открывал гномьей отмычкой, теперь лежала рядом на траве, изломанная словно была сделана из бумаги.
Напротив входа горели два фонаря. У стены переминался с ноги на ногу смотритель, постаревший за эту ночь ещё лет на десять, хотя, казалось бы, куда уж дальше. А напротив него стоял офицер секуритате, которого Себастиан видел впервые: сухощавый, лет сорока, с аккуратными бакенбардами и выражением лица человека, которому до тошноты опостылила его работа.
– Кто вы такой? – осведомился он вместо приветствия.
– Себастиан де Грейв. Здесь похоронена моя семья.
– Была похоронена, – поправил офицер и заглянул в записи. – Стало быть, потерпевший. Стойте у стены и ничего не трогайте.
– Вообще‑то я истребитель Ордена ранга «А», и сам работаю по заявке городского совета по делу Вивисектора. Уверен, моя помощь в расследование не будет лишней.
– Здесь у нас ограбление склепа, а этим занимается городская стража и я. – Он всё‑таки соизволил представиться: – Дознаватель Кребиц. И мне помощь дилетанта точно не нужна.
– И всё же, – скрипнув зубами и сдерживая злость, проговорил Себастиан, – это склеп моих родителей, и я имею полное право здесь находиться.
– Ладно, осмотреться здесь можете, но руками ничего не трогать, вопросы задавать мне, к смотрителю не подходить.
Себастиан посмотрел на него внимательнее и решил не спорить, поскольку человек этот явно относился к породе служащих, для которых соблюдение правил важнее самого раскрытия преступления.
– А где де Фальк?
– Лер де Фальк дома, – сухо сообщил Кребиц. – Слёг в обед. Переутомление, недосыпание и, по словам лекаря, полное исчерпание магического резерва.
– Насколько всё плохо?
– Достаточно, чтобы лекарь запретил ему вставать с кровати пару дней. Управление разбирает его дела, и это, – офицер обвёл рукой склеп, – досталось мне. Так что придётся вам довольствоваться мной.
– Лер де Грейв, – обратился к нему смотритель дрожащим голосом. – Прошу простить, я не уберег…
Себастиан указал на дверь.
– Едва ли ваша работа предполагает защиту кладбища от того, кто может сделать нечто подобное. Не волнуйтесь, а то ещё развалитесь прямо у нас на глазах.
Дальше он занялся тем, ради чего пришёл – исследованием места преступления. Каменные таблички остались на своих местах: Генрих де Грейв, Сюзанна де Грейв, Лиана де Грейв и его собственная, четвертая, с датой смерти. Разумеется, никто не озаботился тем, чтобы убрать её. А вот четыре каменных саркофага были открыты, а тяжёлые каменные крышки стояли рядом. А ведь они весили пудов пятнадцать, подобный вес не так‑то просто сдвинуть. Здесь же ни одна не упала, и всё четыре стояли у стены ровно, аккуратно прислоненные под одинаковым углом. Обычные грабители так не делают.
– Дознаватель Кребиц. Что‑то пропало кроме тел?
Тот с явной неохотой сверился с записями.
– Кольца с крышек, четыре штуки, бронзовые. Непонятно, кому они вообще могли понадобиться. Лампадное серебро, две штуки. Подсвечник у входа, тоже бронзовый. Все, лер.
Себастиан обвёл взглядом склеп и кивнул на кованые крюки у дальней стены, где висели два погребальных венка.
– А это?
Кребиц посмотрел туда, куда ему показывали, и пожал плечами.
– Черные какие‑то. Старые. Кому они нужны?
– Венки из серебра. Потемнели от времени, но это серебро тяжелой старой работы, и стоит оно недешево. – Себастиан снова посмотрел на аккуратно прислоненные крышки. – Очевидно, что кто‑то пытался изобразить грабеж и хватал всё, что попалось под руку, но делал это совершенно бездумно.
Дальше он взял снаружи магических светильник и начал изучать саркофаги по одному.
В саркофаге отца было совершенно пусто – дно голое, покрытое частицами истлевшей одежды и плоти, очерчивающей силуэт погребенного тела. То ж самое было в саркофаге матери. Собственный саркофаг Себастиан осмотрел скорее из любопытства, и там не нашлось вообще ничего, даже пыли, поскольку плотно закрытый саркофаг простоял пустым все десять лет.
А потом он подошёл к четвертому и застыл в немом изумлении – дно саркофага Лианы было абсолютно чистым. Ни следа истлевшей одежды или плоти, словно этот саркофаг был всегда так же пуст, как тот, в котором был якобы похоронен Себастиан. Он смотрел на пустое дно минуты три, не веря своим глазам, ведь если бы тело Лианы вынесли этой ночью, вместе с остальными, картина была бы такой же, как у отца и матери: следы истлевшей одежды и плоти. А это означало, что тело Лианы вынесли не в эту ночь, а многие годы назад, при условии, если оно вообще там когда‑либо лежало.
«Занятно», – произнёс Каэлар, и голос его прозвучал впервые за эту ночь, ровный и сухой, без малейшего интереса к обстоятельствам.
– Я бы подобрал другое слово.
«Подбирай какое хочешь, все слова твои».
Себастиан очень долго молчал, потом задал волновавший его вопрос:
– Думаешь, она может быть жива?
«Конечно же нет. Я видел твои воспоминания, обычный человек не выживет после того, как ему перерезали горло. К тому же, насколько я понимаю, её похоронили официально, на глазах у множества людей».
– Да, ты прав, – нехотя согласился Себастиан.
Смотрителя он всё‑таки допросил сам, дождавшись, пока Кребиц уйдёт к экипажу за бланками. Пусть момент ограбления он не видел, но мог рассказать чуть больше о поведении Оттона во время посещения склепа. По словам старика молодой лер приезжает несколько раз в год, всегда один, всегда с цветами, и ключ у него собственный, отчего смотритель за ним и не ходит: человек со своим ключом явно не посторонний. Сидит внизу по полчаса, а иногда и по часу. Однажды смотритель решил, что тот сомлел, спустился проверить и обнаружил, что молодой лер сидит на ступеньке и разговаривает вслух, тихо и спокойно, будто рассказывает про свой день. Лица старик не опишет, глаза у него двадцать лет никудышные, а гость всегда приезжает в сумерках. Зато узнает по походке, тяжелой, как у человека, который несёт что‑то, а руки при этом пустые.
– Я же велел не разговаривать со смотрителем! – возмутился Кребиц, вернувшись от экипажа.
– Мы говорили не об ограблении, – отмахнулся Себастиан. – Арестуйте меня за это.
Он потратил ещё полчаса, чтобы исследовать выломанную дверь и пространство вокруг в поисках следов. Даже использовал остатки пыльцы пепельного следопыта, чтобы увидеть среди многочисленных янтарных следов стражей смешанный янтарно‑багряный цвет твари гибрида. Примерно на это Себастиан и рассчитывал, едва увидев покорёженную дверь, но так же он был уверен, что идти по этому следу совершенно бесполезно. К тому же, пыльца всё равно закончилась.
– Пыльца пепельного следопыта? – ничего не выражающим тоном спросил Кребиц. – Бесполезное использование дорогого реагента. Узнали что‑нибудь?
– Возможно, – уклончиво ответил Себастиан. – Уверен, вы справитесь с расследованием и без такого дилетанта как я.
Он покинул кладбище не прощаясь с дознавателем и стражниками, но успел перед уходом незаметно подкинуть старику смотрителю пару монет.
Увиденное в склепе серьёзно сбило Себастиана с толку, и как он не пытался объяснить само ограбление и странное состояние саркофага сестры, в голову не приходило ничего дельного. Одно он знал точно – не пополнив запасы пыльцы и специальных патронов, вести дальнейшее расследование будет проблематично. Поэтому он вспомнил о приглашении Кочерги, логично предположив, что если уж истребители будут праздновать завершение сегодняшней осады, то не угомонятся до утра.
Так оно и вышло – звуки праздника он услышал за два квартала до отделение Ордена. Оттуда неслось нестройное пение, звон посуды и рев такой силы, что редкие прохожие обходили здание по другой стороне улицы. Клич собрал в Грейфолл около семидесяти истребителей со всей Империи, половина из них оказалась на стене во момент нападения тварей, но пережили это утро не все. И вот оставшиеся отмечали и то и другое одновременно, как это заведено в ремесле, где поминки от праздника отличаются исключительно порядком тостов.
Общий зал был забит до отказа. Столы сдвинули, лавки растащили, кто‑то приволок из кладовой бочонок, кто‑то жарил прямо в камине что‑то, чему лучше было не искать названия, а на доске заявок поверх объявлений висел криво прибитый лист с четырьмя именами. Погибшие. Себастиан прочёл их все, узнал только Занозу, и всё равно постоял перед доской минуту склонив голову, отдавая дань героям.
– Ворон!
Кочерга сидела в дальнем углу, на сдвинутых лавках, с кружкой в одной руке и куском мяса в другой. Рядом обнаружился Клин, уже основательно окосевший, и Лафет, который выглядел ровно так же, как в бою, то есть невозмутимо и слегка скучающе.
– Садись, – Кочерга подвинулась и сунула ему кружку, не спрашивая. – Мы тут третий час. За Занозу уже пили, за убийство Костяной Смерти тоже, теперь пьем просто так.
– За здоровье, – предложил Клин.
Пить за здоровье – то же самое, что воевать за мир. Себастиан воевать любил, а вот выпивку считал одним из своих главных врагов, с которым больше никогда не планировал связываться. Поэтому кружку он отставил в сторону и выставил перед собой кулак в её замен.
– За здоровье мы пили полтора часа назад, – напомнил Лафет.
– Здоровья много не бывает, – пьяно ухмыльнулся Клин.
Себастиан честно отсидел с коллегами примерно полчаса и выслушал полный отчёт о том, кто где стоял, кого и как убил, а главное, сколько камней душ собрал после завершения осады. Сам Себастиан утруждаться сбором низкоуровневых камней из гулей и волколаков не стал, считая это ниже своего достоинства. Истребитель ранга «А» не станет ковыряться в тушках, как какой‑то салага.
– Слушай, – Кочерга наконец понизила голос до почти делового. – Тебя же в городе теперь каждая собака знает. Стражники рассказывают, как ты убил полторы дюжины волколаков одной рукой, потому что вторая была занята ребенком.
– Это были два разных события.
– А это уже не важно, – серьёзно возразил Лафет. – Через пару дней волколаков станет несколько десятков, а детей окажется два, а то и три.
Себастиан хмыкнул и подумал, что орк, пожалуй, прав. Похлопав его по плечу твёрдому словно камень, он поднялся из‑за стола и пошёл искать управляющего отделением. Герхард Мейз стоял за стойкой, с абсолютно трезвым лицом посреди всеобщего веселья, заполняя какие‑то бумаги и постоянно морщась.
– Ворон. Слышал про Костяную Смерть. – Мейз даже не поднял головы. – Хорошая работа. Все видели, что ты принял активное участие в её убийстве, поэтому тебе причитается половина платы за камень души.
– Распределите её среди семей погибших истребителей, – попросил Себастиан. – И вот эти деньги, – от выложил остатки золота, взятые у убийцы, – выплатите семьям тех двоих, чьи тела позавчера были найдены в доках.
– Это большие деньги, – с удивлением заметил Мейз, подняв на него взгляд. – Ты уверен?
– Более чем. Они всё равно не мои. Но у меня тоже есть небольшая просьба – мне нужно пополнить свои запасы.
– Что именно?
– Патроны. Обычные, хотя бы сто штук.
Управляющий кивнул, черкнул в ведомости и молча выложил на стойку четыре пачки.
– Патронов после набега завались, город расщедрился и прислал нам бесплатно два ящика. Что ещё?
– Пустые гильзы под мой калибр, две дюжины. Свинец, четверть фунта. Порох мелкий, не крупный. И реагенты по списку.
Себастиан положил на стойку сложенный лист, Мейз нехотя развернул его и прочёл вслух:
– Кровь морозного червя. Порошок из глаз василиска. Толчёный хитин болотного ползуна. Жёлчь дурманника. Соль из‑под Стеклянных равнин. Свежая магма из вулкана Дормерр в Землях Ушедших.
– Дорого выйдет.
– Не дороже, чем жизни, которые они могут спасти. И уж точно не дороже лично моей бесценной жизни.
«Лицемер», – тут же прокомментировал Каэлар. – «Даже я сбился со счёта, сколько раз ты думал о само…».
– Заткнись!
– Всё это достаточно сложные реагенты, в Грейфолле мало специалистов, умеющих с ними работать. Вам посоветовать подходящего алхимика?
– Спасибо, конечно, но создание своего снаряжения я могу доверить только себе.
Мейз хмыкнул, ушёл в кладовую и вернулся минут через десять с плоским ящиком, в котором всё это лежало по отдельным ячейкам, переложенное войлоком.
– Жёлчи нет, есть вытяжка, она слабее вдвое. Соль забирай всю, её всё равно никто не берёт, потому что никто не умеет с ней работать. – Он захлопнул крышку. – И, Ворон, занимайся алхимией где‑нибудь подальше отсюда. В прошлый раз, когда у меня в отделении кто‑то забивал патроны своими составами, всё чуть не кончилось пожаром.
– Мастер алхимии не совершает таких глупых ошибок, – проявил вполне обоснованное и заслуженное сотнями и сотнями часов практики в лабораториях высокомерие Себастиан. – Ещё мне нужна пыльца пепельного следопыта. Полфунта, если есть. Её я тоже обработаю сам.
Вот тут Мейз его расстроил:
– Нет.
– Совсем?
– Совсем, Ворон. И не будет ещё месяца три. – Он отложил перо и потер глаза. – Пыльцу берут только с живого следопыта, а следопыт ходит в глубине Пустошей и на людей не выходит вовсе. Её приносят только охотничьи партии, уходящие за Врата на месяц и больше. Последняя такая партия ушла в конце лета, вернулась вполовину, и все, что принесла, у нас забрали в столицу ещё до Клича.
– То есть в отделении нет ни грамма.
– Ни грамма. Думаю, как истребитель «А»‑ранга вы можете запросить сколько‑то пыльцы из столицы, но придётся подождать несколько дней.
Себастиан выругался про себя, потому что без пыльцы половина его работы превращалась в гадание. Мейз посмотрел на него, пожевал ус и добавил уже другим тоном:
– Если только не воспользоваться неофициальными источниками.
– Внимательно слушаю, – заинтересованно переспросил де Грейв.
– У Бренна. Ты его помнишь. – Управляющий позволил себе тень улыбки. – Ты ему недавно ногу прострелил в этом самом зале.
Себастиан помнил. Широкоплечий маг огня с браслетом на запястье, ранг «B», нос, ломанный столько раз, что забыл исходную форму, и скверный характер, за который его в отделении не любили, но терпели, потому что охотник он был в целом неплохой.
– И откуда у него пыльца, если её нет даже у вас?
– Вот это, Ворон, ты у него и спросишь. – Мейз пододвинул ему бумагу и чернильницу. – Я тебе скажу только то, что вижу из‑за своей стойки. Бренн последние полгода сдает камни душ реже, чем раньше, а живёт заметно лучше. Он берёт заявки, на которых не заработаешь, и отказывается от тех, где платят. И раз в две недели он уходит в Пустоши на несколько дней и возвращается с пустыми руками, зато невероятно довольный.
– Черный рынок ингредиентов?
– Я этого не говорил. – Мейз выразительно посмотрел на него. – Я сказал, что у человека может быть пыльца, которой нет ни у кого в городе. Дальше сам.
– Где его найти?
– Сегодня нигде, он ещё на простреленную ногу жаловался и пропустил осаду города. Но завтра к вечеру наверняка будет здесь. – Управляющий вернулся к бумагам, продемонстрировав свою блестящую лысину. – И, Ворон. Если ты собираешься с ним разговаривать, то постарайся обойтись без насилия, всё‑таки он истребитель, пусть и с не слишком приятным характером.
– Я само обаяние.
– Именно этого я и боюсь.
– И ещё, я не вижу Ирен в зале. Она уже спит или работает в лаборатории? Хотел с ней поговорить по поводу своего расследования.
Мейз пожал плечами.
– Она не любит праздники и толпы людей, поэтому прячется внизу. – Когда Себастиан развернулся и направился лестнице, управляющий крикнул ему вслед: – И не вздумай пользоваться нашей лабораторией для обработки реагентов! Не знаю, какой ты там мастер, но пожар нам тут не нужен!
В подвал Себастиан спустился в четвертом часу утра и обнаружил под дверью полоску света. Табличка на двери уже привычно сообщала: «Лаборатория. НЕ ВХОДИТЬ. Это касается и вас, Мейз». Себастиан постучал, дождался невнятного отклика и вошёл.
Ирен Хольт сидела за столом, подперев щеку ладонью, и рассматривала под увеличительным кристаллом что‑то маленькое и бурое. Пепельные волосы были собраны в узел, из которого торчал скальпель. Судя по количеству кружек на столе, спала она за последние два дня примерно столько же, сколько Себастиан, то есть нисколько.
– Наверху пьют, – сообщила она вместо приветствия. – Третий час. И поют, что ещё хуже.
– У Кочерги неплохой баритон, – заметил Себастиан.
– Но я ни разу не встречала истребителя с хорошим слухом, будто это какая‑то профессиональная деформация. – Ирен наконец подняла голову. – Вы вовремя, лер де Грейв, у меня для вас две новости, и обе вам не понравятся. Сначала кровь.
– Слушаю.
– Помните образец с подоконника, который вы принесли неделю назад? Я гоняла его по разным тестам и получила один и тот же результат, в который сама так до конца и не поверила. – Она подвинула к нему лист с записями. – В этой крови смешаны не два, а три источника. Человеческий, звериный и небольшая толика третьего, который я не могу определить, потому что ни на что известное он не похож.
– А поточнее?
– Точнее не будет. Я двенадцать лет вскрываю тварей и знаю кровь множества их видов, а этот образец не подходит ни к одному. Ближе всего он по структуре к эльфийской крови, но она светится под реагентом не так ярко. Этот же так блестит словно какой‑то концентрированный состав.
Себастиан очень аккуратно поставил на край стола сумку, которую притащил с бойни.
– Тогда садитесь поудобнее, доктор. У меня для вас тоже кое‑что есть, и об этом не должен знать никто, включая Мейза, секуритате и вообще кого бы то ни было ещё вне этой лаборатории.
Женщина довольно потерла ладони, а её светло‑серые глаза сверкнули нетерпением.
– Заинтриговали!
Глава 7
Себастиан выкладывал на стол одну находку за другой: банку с бракованным образцом, сшитым из предплечья человека и твари, солому из ледника, на которой оставались следы эльфа, пробу войлока из стального ящика. А еще был обломок кованого кольца, к которому крепилась цепь, медный жетон из прачечной, пуговица и детский ботиночек.
Он подробно описал все, что увидел в здании заброшенной бойни. Четырнадцать ледников, переделанных в камеры. Операционная, облицованная плиткой, со стоком для крови, выходящим прямо в канал. Стеллажи со следами от банок в пыли. Четыре контейнера в человеческий рост с алхимическими горелками в поддонах, которые к его приходу еще не остыли. Он рассказал все, кроме одного: про герб рода на дверях камер Себастиан всё же промолчал, и сам себе объяснил это тем, что доктору Хольт эта деталь ничем не поможет.
Ирен слушала не перебивая, и лицо у нее менялось от удивления к азарту. И надо признать, азарт ей шел. Обычно красивое лицо доктора Хольт сохраняло отстранённое выражение, а сейчас неожиданно ожило, и Себастиан задержал взгляд немного дольше, чем требовалось для оценки реакции.
– Так. Мы должны немедленно отправиться туда! – не терпящим возражений тоном заявила она. – Вы рассказываете очень интересно и красочно, но я должна увидеть все это сама!
Она бросилась к вешалке, схватила светло‑бежевый плащ, короткий жезл с голубым навершием и вопросительно посмотрела на Себастиана.
– Что вы стоите? Идем быстрее!
Когда они вдвоем выходили из подвала через помещение таверны, Мейз проводил Ирен удивленным взглядом. Похоже, она нечасто выходила на прогулки в мужской компании, особенно в такую рань и с таким восторженным выражением лица.
Потребовалось некоторое время, чтобы найти в столь поздний, а точнее, уже ранний час экипаж, но в итоге они добрались до бойни всего спустя полчаса. И узнали, что опоздали задолго до того, как подъехали к зданию: над Фабричной стороной уже стояло огненное марево.
– Похоже, кто‑то подчистил хвосты, – констатировал Себастиан, интуитивно чувствуя, что горит там именно интересующее их здание. – Признаюсь, я сильно удивлен, что они сделали это только сейчас и позволили мне увидеть остатки лаборатории.
– Да, как будто это было глупо с их стороны, – расстроенно согласилась Ирен. – Если только они сами не хотели показать тебе что‑то в лаборатории. Но могли бы тогда уж подождать, пока еще и я как следует там все осмотрю.
Разумеется, когда они подъехали к каналу, то увидели вовсю пылающее здание, оцепленное стражей, рядом с которым тщетно пыжился маг с Аспектом воды. Он перенаправлял воду из канала на пламя, но она лишь бессильно превращалась в пар, а огонь продолжал ползти по мокрым стенам.
– Пламя, которое не потушить водой, – констатировал Себастиан.
– Не белое, – заметила Ирен. – Значит, это не порошок из сердца саламандры.
Она распахнула дверцу экипажа еще до того, как тот окончательно остановился, спрыгнула на мостовую и направилась к горящему зданию. Себастиан несколько секунд смотрел ей вслед, а потом нехотя последовал за доктором. А Ирен тем временем остановилась перед оцеплением, закрыла глаза и втянула носом воздух.
– Запах чувствуете?
– Здесь горит старое здание, доктор, – слегка раздражённо ответил Себастиан. – Я чувствую примерно половину известной таблицы алхимических соединений и очень много густого и кислого дыма.
– В дыме есть железо и горький миндаль. И огонь ползет вниз по мокрой кладке, посмотрите.
Себастиан присмотрелся. И действительно, часть языков пламени словно игнорировала общепринятые правила и двигалась по стене сверху вниз, растекаясь тонкой пленкой.
– Жидкий состав, – признал он. – Может, масло огневки.
– Нет. Оно коптит сильнее и горит зеленым по краям.
– Обработанная пыльцой пустоцвета магма?
– Слишком дорого для того, чтобы спалить старую бойню.
Не желая сдаваться, Себастиан предположил ещё несколько вариантов, но каждый из них Ирен отмела, объяснив, почему именно это не возможно. И, если честно, это слегка било по самолюбию де Грейва, всё‑таки он стал мастером алхимии не просто так, а потратив на это сотни и сотни бессонных ночей.
– Сдаюсь. Я, конечно, хорош в алхимии, но без серьёзных исследований определить источник этого пламени вряд ли смогу, – признал Себастиан.
– А вам и не придется, – отозвалась Ирен. – Для этого здесь есть я.
– Вот теперь мне стало значительно спокойнее, – не удержался от сарказма Себастиан.
Ирен подозрительно посмотрела на него.
– С чего бы?
– Вы произнесли это с такой уверенностью, что я почти поверил.
– Почти? – приподняла бровь женщина.
– Если мастер алхимик не смог понять, что это, то сможете ли вы? – немного подначил её де Грейв.
– Звучит как вызов! – азартно хмыкнула Ирен.
Подойти к бойне вплотную им не позволили. Стражники уже перегородили всю улицу, а несчастный маг воды продолжал перекачивать воду из канала, заливая первый этаж. Пламя шипело, на мгновение опадало, после чего вспыхивало с новой силой, расползаясь по мокрым стенам так, словно вода служила ему дополнительным топливом.
Ирен огляделась по сторонам.
– Мне нужно железное ведро и длинный багор.
Стражник, к которому она обратилась, посмотрел на нее как на сумасшедшую.
– Что, простите?
– Железное ведро, – терпеливо повторила женщина. – И багор.
– Леди, там пожар.
Она одарила стражника таким взглядом, что тот невольно сделал шаг назад.
– Правда что ли? А я и не заметила.
Понадобилось показать знак Ордена, прежде чем мужчина перестал спорить. Ирен получила требуемое, обошла ограждение и ловко подцепила багром лежавший возле стены обугленный кусок доски. На одном его конце все еще плясало небольшое пламя.
– Доктор, – предупредил Себастиан. – Это может быть опасно.
– Не мешайте.
Она сбросила доску в пустое ведро, дождалась, пока огонь немного стихнет, и только тогда вытащила из внутреннего кармана плаща маленькую склянку. Себастиан узнал раствор медной соли и окончательно перестал волноваться. По крайней мере, Ирен действительно понимала, что делает.
Несколько капель упали на обгоревшее дерево. По поверхности тут же побежала тонкая зеленоватая пленка, а из ведра потянуло резким металлическим запахом.
– Вот теперь точно, – удовлетворенно сказала Ирен. – Пепельный очиститель.
– Никогда не слышал.
– Потому что вы убиваете тварей, а не работаете в прозекторской. Смесь саламандрового масла, огненной соли и двух стабилизаторов. Ее используют, когда зараженный биологический материал нельзя обезвредить обычным способом или просто нужно быстро уничтожить лишние биологические отходы. Вещество проникает в органику и горит до тех пор, пока не выжжет все, что способно нести живую или магическую ткань. Вода лишь разносит масляную основу дальше.
Она кивнула на мага, все еще старательно заливавшего бойню.
– Именно поэтому наш уважаемый коллега последние полчаса помогает пожару и даже не подозревает об этом.
– Стоит ему сказать.
– Не надо, – немного подумав, ответила Ирен. – Он так старается.
– А вы жестокая женщина, доктор Хольт, – искренне восхитился Себастиан.
Женщина вернула ему улыбку.
– Вы только сейчас заметили?
Улыбалась Ирен редко, зато, как выяснилось, ей это тоже шло. Себастиан отметил данный факт краем сознания, а сам всё‑таки подозвал ближайшего стражника и объяснил проблему. Через пару минут измученного мага наконец остановили, а пожарные начали засыпать горящие участки песком и золой, отлично впитывающими жидкость.
Ирен тем временем присела возле ведра и внимательно рассматривала обугленную доску.
– Дорогой состав, – сказала она. – И довольно специфический. Его нельзя купить в обычном магазине.
– Значит, продавца будет нетрудно найти?
– Я навскидку могу предположить десяток мест, где его можно купить. Грейфолл находится рядом с Пустошами, здесь мелких лабораторий, алхимиков и охотников больше, чем в столице. Но если использовали столько, чтобы залить целое здание, закупка должна была быть заметной и мелкие продавцы её обеспечить не могли.
Себастиан посмотрел на бойню. Огонь уже добрался до крыши, и через несколько секунд внутрь рухнули перекрытия, выбросив в небо целый сноп искр.
– Главное даже не это, – продолжила Ирен. – Этим составом уничтожают именно биологические следы: ткани, кровь, зараженные препараты. Если бы требовалось просто сжечь здание, хватило бы дешевого масла. Здесь кто‑то потратил большие деньги, чтобы гарантированно выжечь любые следы органики.
– Значит, я все‑таки заставил их понервничать.
– Не обольщайтесь. Если бы вы заставили их по‑настоящему понервничать, сейчас горели бы вместе со зданием. Вам же позволили всё там осмотреть, и только потом уничтожили это место.
– Умеете вы поддержать человека.
– Это профессиональное, как известно, трупам поддержка не нужна.
Она бросила багор обратно стражникам и направилась к экипажу.
– Поехали.
– Куда?
Ирен даже не остановилась.
– В лабораторию, разумеется. Вы притащили мне мешок образцов с места преступления, а теперь задаете глупые вопросы. Мне не терпится всё как следует изучить.
Когда они вернулись в отделение Ордена, в главном зале по‑прежнему шумели, но уже как‑то без огонька. Мейза возле стойки не было, что Себастиан воспринял как знак благосклонности Дагды – отвечать на его вопросы совершенно не хотелось.
Ирен отперла лабораторию и первой вошла внутрь.
– Ещё раз подробно расскажите, что вы видели и откуда взяты образцы.
Он подвинул ей записную книжку и повторил, откуда взял каждый образец. Доктор выслушала его до конца и начала раскладывать находки по подносам, а Себастиан тем временем взялся за плоский ящик с реагентами, который выкупил у Мейза еще до похода на бойню.
– Доктор, мне понадобится дальний стол, горелка и вытяжка.
Ирен подняла голову.
– Зачем?
Себастиан снял крышку с оставленного здесь ранее деревянного ящичка.
– Хочу воспользоваться вашим гостеприимством.
Женщина посмотрела на содержимое ящика, и затем одарила вопросительным взглядом истребителя.
– Мейз же наверняка запретил вам пользоваться нашей лабораторией.
– Категорически.
Кивнув каким‑то своим мыслями, Ирен указала на стол в углу.
– Тогда можете разместиться вон там.
– Вот так просто?
– Я давно хотела вывести Мейза из себя, но никак не могла придумать достаточно уважительную причину.
– Рад быть полезным.
– Только переносную вытяжку поставьте. Основной колпак барахлит. И если взорвете лабораторию, я вас вскрою независимо от того, переживете вы взрыв или нет.
– Справедливо, – признал Себастиан.
Работать в лаборатории Ирен Хольт оказалось неожиданно удобно – нашлось абсолютно все, что могло ему понадобиться, начиная от идеально настроенной горелки, и заканчивая формами для пуль. Ирен заняла центральный стол, а Себастиан устроился у дальней стены и начал с обработки гильз. Спасибо Мейзу за гору обычных патронов, но свинец против большинства серьезных тварей работал примерно так же эффективно, как дипломатия – то есть, никак. Более того, пустые заготовки для патронов подходили далеко не для всех видов реагентов, например, на магматические пули и гильзы было необходимо нанести дополнительные магические узоры, чтобы при детонации пороха не произошёл взрыв. А для пуль с кровью морозного червя требовались более пористые заготовки.
Поэтому первым делом он переплавил часть пуль и отлил несколько новых с внутренней полостью. Ирен, успевшая поставить первый образец крови на разделение, некоторое время поглядывала в его сторону и в конце концов не выдержала:
– Тратить такие дорогие реагенты на переплавку пуль просто глупо.
– Знаю.
– И при такой температуре внутри останутся поры.
– На это и рассчитываю.
Ирен подошла ближе и посмотрела на форму.
– Вы специально портите заготовки?
– Я специально оставляю место для того, чтобы действие морозной крови слегка выходило за пределы патрона. Это усиливает проникающее действие и добавляет пуле ускорение.
– Интересное решение, – признала Ирен Хольт. – Но это уменьшит срок их хранения.
