Текст книги "Друзья поневоле. Россия и бухарские евреи, 1800–1917"

Автор книги: Альберт Каганович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 33 страниц)

3. Отношение русской администрации к связи бухарских евреев с Иерусалимом

После поражения России в Крымской войне (1853–1856) русская администрация стала постепенно менять тактику борьбы за обладание святыми местами в Иерусалиме и за усиление влияния на Ближнем Востоке вообще. Прямая военная конфронтация с Турцией стала сочетаться с усиленной миссионерской и культурно-просветительной деятельностью среди населения Сирии и Палестины[1535]1535
  Клебанов Я. Борьба международных влияний в Сирии и Палестине: Русское влияние // Рассвет. 25.01.1915. № 5. Ч. 2. С. 7, 9 – 10; Россия в Святой Земле: Документы и материалы / Cост., подготовка текста, вступительная статья и комментарии Н.Н. Лисового. М.: Международные отношения, 2000. Т. 1. С. 21–24, 27–30, 44; Носенко Т. Конфликт вокруг святых мест в Иерусалиме и политика России (конец XVIII–XIX вв.) / Приложение к: Россия в Святой Земле. Т. 2. С. 619–624.


[Закрыть]. Для проведения этой деятельности в дополнение к двум уже имевшимся консульствам – в Яффо (открыто в 1820 году) и Хайфе (открыто в 1842 году) – Россия открыла в 1858 году генеральное консульство в Иерусалиме. Падение ее влияния в Палестине и укрепление позиции Германии на Ближнем Востоке в конце 1880-х годов побудили Россию обратить еще более пристальное внимание на эти проблемы. Одной из мер по исправлению сложившейся ситуации стало возвращение в 1890 году к российскому консульству в Иерусалиме права покровительства над русскоподданными евреями в Палестине – того права, которое прежде, в 1847 году, было добровольно передано Англии[1536]1536
  Кармель А. 1981 (С. 90–91, 108), иврит (см. раздел Библиография); Клебанов Я. Борьба международных влияний в Сирии и Палестине. С. 9; Россия в Святой Земле. Т. 2. С. 111; Носенко Т. Конфликт вокруг святых мест в Иерусалиме. С. 619–624; Friedman I. Lord Palmerston and the Protection of Jews in Palestine 1839–1851 // Jewish Social Studies. 1968. Vol. 30. No. 1. P. 38–39.


[Закрыть].

Возвращение русского покровительства пошло евреям на пользу, так как они сильно страдали от британской бюрократии при необходимости получить документы о своем семейном и имущественном положении в Палестине. Возможно, англичане искусственно создавали русским евреям препятствия, так как видели в этой иммиграции укрепление позиций России в Палестине. После возвращения русского покровительства русскоподданные евреи вообще и бухарские евреи в частности обрели в Палестине поддержку, что мы увидим чуть ниже. Здесь же отметим, что, в отличие от последовательной поддержки русскоподданных евреев генеральным консульством в Иерусалиме, отношение к ним русских вице-консулов в Яффо в конце XIX – начале XX века не было однозначным. Управлявший этим вице-консульством в самом начале XX века Георгий Фонвизин относился к ним дружелюбно, а сменивший его в 1912 году Сергей Разумовский, напротив, придерживался антиеврейского дискурса позднеимперской России. Тем не менее и Разумовский видел в евреях фактор, способствовавший сохранению российского влияния в Палестине, а потому противился их переходу в турецкое подданство[1537]1537
  Бен Гилель га-Коген М. 1929 (С. 178–181), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

Отдельные бухарские евреи начали посещать Эрец-Исраэль с конца 1820-х годов. К началу 1860-х, с ростом благосостояния, число приезжавших туда бухарских евреев несколько выросло. Но все равно это были лишь единицы, так как маршрут пролегал через мусульманские земли, а потому был сопряжен с опасностями[1538]1538
  Галибов Р. 1946 (С. 8), иврит (см. раздел Библиография); Бен-Яаков А. 1953 (С. 105), иврит (см. раздел Библиография); Фузайлов Г. 1995 (С. 81–82), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. С русским завоеванием Средней Азии в последней трети XIX века перед бухарскими евреями (как бухарско-, так и русскоподданными) открылся путь из Туркестана до Одессы, а оттуда морем в Палестину. Число паломников сильно возросло[1539]1539
  Известны только отдельные случаи паломничества евреев из Средней Азии до русского завоевания. В 1858 году в Цфат прибыл с целью паломничества и обучения мастерству шойхета один еврей из Бухары. См.: Эйзер. 1860 (С. 3), иврит (см. раздел Библиография). В 1863 году Иерусалим посетила группа из трех бухарских евреев: Пинхас Бен Авад Аль Рахман Насиа, Моше Насиа Самарканди и их ученик, Ягуда бен Аваз Бадал Бай. См.: Яари А. 1942 (С. 13), иврит (см. раздел Библиография); Верман Д. 1991 (С. 15, 100), иврит (см. раздел Библиография). Первый из них дал интервью еврейской газете, будучи проездом в Одессе.


[Закрыть]. Благодаря этому новому пути в 1871 году на постоянное жительство в Иерусалим уехал вместе с семьей первый бухарский еврей – им был Давид Хефец[1540]1540
  На дорогу у него ушло около полугода. См. об этом в молитвеннике, который он опубликовал в том же году: Хефец Д. 1871 (С. 1), иврит (см. раздел Библиография). См. письмо Рафаэля Потеляхова к Шмуэлю Ривлину от 27 ноября 1934 года (АШР). О том, что бухарские евреи впервые поселились в Иерусалиме в 1871 году, см. также: Фрайман Н.Д. 1913 (С. 12), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

Для поездки в Иерусалим бухарским евреям требовались справки об отсутствии к ним претензий со стороны городских властей[1541]1541
  Например, по таким справкам заграничные паспорта для посещения Иерусалима были выданы в 1882 году Моше Бабаеву с семьей, а в 1896-м – Аврааму Мошееву. См.: ЦГА Узбекистана. Ф. 5. Оп. 1. Д. 1007. Л. 2, 4, 5; Там же. Ф. 17. Оп. 1. Д. 15275. Л. 14.


[Закрыть]. Русская администрация в Туркестанском крае не препятствовала бухарским евреям посещать Иерусалим, но и не помогала. Не говоря уже о поддержке православного паломничества туда же, стоит отметить для сравнения стремление властей улучшить условия посещения среднеазиатскими мусульманами Мекки. Ведь для организации хаджа устраивались специальные заседания Кокандского биржевого комитета (согласно его данным, среди отправлявшихся туда в предвоенный период было больше всего ферганцев), выделялись специальные вагоны, а в 1909 году решением Министерства внутренних дел была создана официальная должность организатора паломничества (ее занял ташкентский житель Сеид-Гани Сеид-Азимбаев)[1542]1542
  Перевозка паломников-мусульман // Кокандский биржевой комитет. Ташкент: Кокандский биржевой комитет, 1911. С. 166–170.


[Закрыть]. Эти меры свидетельствуют о гибкости властей по отношению к исламу, а потому нельзя согласиться с доводами Моррисона, утверждающего, что разразившаяся бубонная чума была лишь поводом для запрета мусульманского паломничества в 1897 году[1543]1543
  Morrison A. Russian Rule in Samarkand. P. 65.


[Закрыть]. Кроме того, паломничество тогда было не запрещено, а лишь незначительно ограничено[1544]1544
  См. статистику: Бендриков К. Очерки по истории народного образования в Туркестане. С. 29.


[Закрыть]. Русские власти и в самом деле опасались распространения эпидемий, что вытекает и из запрета паломничества евреев в Палестину ввиду обнаружения там холеры в 1903 году[1545]1545
  См. телеграмму министра внутренних дел туркестанскому генерал-губернатору от 5 марта 1903 года в: ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 4. Д. 725. Л. 2.


[Закрыть]. Вместе с тем нет никаких сомнений – для туркестанских властей мусульманское паломничество было дополнительной проблемой, которую им приходилось решать.

Российские генеральные консулы в Иерусалиме играли активную роль в жизни находившихся в Эрец-Исраэле русскоподданных бухарских евреев. Генеральные консулы были посредниками в достижении согласия между бухарскими евреями в наследственных спорах и представляли их интересы в подобных спорах с иностранными подданными. Так, после смерти в 1909 году упомянутого в первой главе Аарона Кандина его дочь, Давура (Двора) Калантарова, обратилась из Самарканда к генеральному российскому консулу в Иерусалиме Алексею Круглову (находившемуся в этой должности в 1908–1914 годах) с просьбой представлять ее интересы в разделе наследства. Вероятно, консул помог ей как русской подданной, тем более что ее отец, Кандин, в прошлом имел дружеские связи с представителями консульства[1546]1546
  АРИНБ. АRC 4°1738/29 – 30; Верман Д. 1991 (С. 91), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. Российские консулы помогали своим, русскоподданным бухарским евреям получать разрешения от турецких властей на вступление во владение унаследованным имуществом. Также они заверяли свидетельства о браках, разводах, рождениях и кончинах, выдаваемые бухарским евреям иерусалимским хахам-баши (главным раввином). Часто бухарские евреи обращались к иерусалимскому консулу и с просьбами об урегулировании их споров между собой[1547]1547
  ЦГА Узбекистана. Ф. 18. Оп. 1. Д. 4939. Л. 15–15 об., 34; Лейбович З. 1953 (С. 75–76), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

Российский консул в Иерусалиме Сергей Максимов (занимавший должность в 1889–1891 годах) поддержал идею основания в этом городе отдельного квартала бухарских евреев и позже отстаивал интересы его жителей на дипломатическом уровне. В 1890 году он утвердил выборы бухарскими евреями комитета по строительству квартала[1548]1548
  Граевский П. 1933 (С. 5), иврит (см. раздел Библиография). Об образовании комитета, его уставе и деятельности см.: Верман Д. 1991 (С. 24–28), иврит (см. раздел Библиография); Фузайлов Г. 1995 (С. 88 – 103), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. Важно отметить, что этот комитет, подавляющее большинство членов которого проживали в Средней Азии, был фактически первой организацией бухарских евреев, объединившей выходцев из общин разных городов. Через год, в 1891-м, когда бухарские евреи, поскольку не были турецкими подданными, столкнулись с трудностями при приобретении большого участка земли в Иерусалиме для создания своего квартала, российский иерусалимский консул помог им их преодолеть[1549]1549
  Верман Д. 1991 (С. 24), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. А после основания бухарскими евреями в 1893 году квартала Реховот русские консулы неоднократно его посещали[1550]1550
  Дату основания квартала см. в статье: Slousch N. Les Juifs à Boukhara. P. 413. О посещении его русскими консулами см.: Граевский П.1939 (С. 34), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. В иерусалимское российское консульство сообщалось обо всех происшествиях, имевших место в квартале[1551]1551
  Так, например, в русское консульство было немедленно сообщено о краже в одном из домов квартала в январе 1911 года. См.: Отличные воры. 1911, иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. Иерусалимские консулы были в добрых отношениях с некоторыми из бухарских евреев. Бухарско-еврейская община города пользовалась русским дипломатическим покровительством[1552]1552
  Граевский П. 1992 (С. 205), иврит (см. раздел Библиография); Верман Д. 1991 (С. 91), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. Когда в 1912 году был создан общинный совет квартала, бухарские евреи представили его устав на утверждение русскому генеральному консулу в Иерусалиме Круглову[1553]1553
  АРИНБ. L821.


[Закрыть].

В те годы бухарские евреи Иерусалима особенно нуждались в консульской защите, так как хотели отделиться от сефардской общины города, расколовшейся после смерти в 1906 году главного сефардского раввина (хахам-баши) Якова Шауля Эльяшара на несколько враждовавших лагерей, лидеры которых несколько лет боролись за эту должность[1554]1554
  Хермони А. Выборы хахам баши // Рассвет. 25.01.1909. № 4. С. 11–13; Фрайман Н.Д. 1913 (С. 12–13), иврит (см. раздел Библиография); Верман Д. 1991 (С. 58), иврит (см. раздел Библиография); Хаим А.2000 (С. 12), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

Для отделения у бухарских евреев было несколько причин. Во-первых, распри между сефардскими раввинами. Они подрывали авторитет этих раввинов в глазах бухарских евреев, которые между тем прилагали немалые усилия для достижения согласия в вопросе выбора иерусалимского хахам-баши[1555]1555
  Один из лидеров бухарских евреев, купец первой гильдии Хизкия Иссахаров, приложил много усилий и денежных средств для достижения согласия. Весной 1910 года он организовал приезд в Эрец-Исраэль раввина Салоник Якова Меира и хахам-баши Стамбула (Кушты) Хаима Нахума для встречи с лидерами сефардской общины в Иерусалиме. См.: Вопрос раввината. 1910, иврит (см. раздел Библиография); Памяти Хизкии Иссахарова. 1912, иврит (см. раздел Библиография). За эти усилия автор заметки в иерусалимской газете «Га-Ор» о проблеме назначения иерусалимского хахам-баши назвал его главным поборником согласия. См.: Вопрос раввината и мира. 1910, иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. Также стремлению бухарских евреев отделиться могло способствовать и то, что сефардскому раввину Якову Меиру (в то время – раввину Салоник), находившемуся с ними в дружеской связи, не удалось занять должность хахам-баши в Иерусалиме в 1911 году[1556]1556
  О том, что он был одним из претендентов на эту должность, см.: Хаим А. 2000 (С. 12), иврит (см. раздел Библиография). О дружеских отношениях Якова Меира с бухарскими евреями см.: Аминов А. 1924, иврит (см. раздел Библиография); Бен-Яаков А. 1953 (С. 106), иврит (см. раздел Библиография); Верман Д. 1991 (С. 22–23, 101), иврит (см. раздел Библиография); Тажер Н. 1971 (Ч. 1. С. 67), иврит (см. раздел Библиография). Об этом также можно заключить из: Граевский П. 1933 (С. 5–6), иврит (см. раздел Библиография); Фузайлов Г. 1995 (С. 89, 118, 121, 132), иврит (см. раздел Библиография). В отличие от бухарских евреев Туркестанского края и Иерусалима менее важные с точки зрения финансовых возможностей евреи Бухарского эмирата во главе с раввином Хизкией Когеном открыто поддержали его успешного конкурента – раввина Элиягу Моше Паниджеля в письменном обращении к хахам-баши Хаиму Нахуму. При этом они пригрозили прекратить пожертвования сефардской общине Иерусалима в случае другого решения. См.: ЦАИЕН. Ф. НМ/8640.


[Закрыть].

Во-вторых, рост преследований и ограничений со стороны русской администрации в Туркестанском крае в начале второго десятилетия XX века привел к сокращению доходов бухарских евреев и, соответственно, повлиял на размеры пожертвований, отправляемых ими в Иерусалим. В свою очередь, это привело в 1911–1912 годах к ухудшению положения бухарских евреев в иерусалимском квартале Реховот и возвращению многих из них в Среднюю Азию. Поэтому часть авторитетных бухарских евреев захотела отделиться от сефардской общины Иерусалима – чтобы помогать прежде всего своим собратьям. Иерусалимская газета «Га-Ор» писала в 1910 году, что под воздействием роста ограничений в Туркестане бухарские евреи сократили пожертвования сефардской общине, предпочитая тратить средства на нужды своего квартала в Иерусалиме[1557]1557
  Ави. 1910, иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. Однако и эти пожертвования, жителям квартала, в 1912 году сократились[1558]1558
  О тяжелом положении бухарских евреев в Иерусалиме см. письмо с призывом о помощи, которое они в мае 1912 года отправили в Среднюю Азию: АРИНБ. L821. См. основные пункты этого письма: Фузайлов Г. 1995 (С. 114, 131–132, 143, 147), иврит (см. раздел Библиография). О том, что более ста домов этого квартала опустели, после того как жители вернулись в Среднюю Азию, см.: Эмиграция из нашего города. 1911, иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

В-третьих, к тому времени у бухарских евреев Иерусалима появились собственные, достаточно образованные раввины, которые не имели возможности продвинуться в сефардской общине, где сохранялась гегемония сефардских раввинов. Это обстоятельство особенно задевало бухарских евреев – ведь они платили сефардской общине значительные пожертвования[1559]1559
  Бен-Яаков А.1953 (С. 107), иврит (см. раздел Библиография); Фузайлов Г. 1995 (С. 121–125), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

В-четвертых, бухарских евреев стало раздражать, что их считали невеждами отдельные сефардские раввины – посланцы (шадарим) в Среднюю Азию. При этом посланцы, игнорируя общинные нужды в городах самой Средней Азии, оказывали чрезвычайно сильное давление на бухарских евреев для получения больших пожертвований. Проявление недовольства было настолько сильным, что Шломо Тажер, сам выходец из известной сефардской семьи, обратился к сефардской общине через ее газету «Га-Херут» с открытым критическим письмом[1560]1560
  Тажер Ш. 1911 (ноябрь), иврит (см. раздел Библиография). В письме не приводятся имена посланцев и названия городов, в которых проявилось недовольство, но из текста можно заключить, что оно охватило многие города Средней Азии.


[Закрыть].

На пути к полному отделению от сефардской общины бухарские евреи в 1911–1912 годах учредили в Иерусалиме свои, отдельные от сефардской общины раввинский суд и общество помощи бедным «Маскиль эль даль», а также купили участок земли под устройство своего собственного кладбища[1561]1561
  Бен-Цви И. 1956 (С. 71), иврит (см. раздел Библиография); В бухарской общине. 1911, иврит (см. раздел Библиография); В бухарской общине. 1912, иврит (см. раздел Библиография); Новое кладбище. 1910, иврит (см. раздел Библиография); Новое кладбище. 1912, иврит (см. раздел Библиография); Новый разрыв. 1911, иврит (см. раздел Библиография). О стремлении бухарских евреев отделиться см. также: Фрайман Н.Д. 1913 (С. 12–13), иврит (см. раздел Библиография); Шар’аби Р. 1984 (С. 41), иврит (см. раздел Библиография). См. также призыв на таджикско-еврейском языке лидеров бухарского квартала к его жителям с просьбой поддержать вновь созданное общество помощи бедным: АРИНБ. L822; Фузайлов Г. 1995 (С. 144), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. Желание бухарских евреев отделиться особенно подхлестнул прецедент с магрибскими (североафриканскими) евреями, которым после долгой борьбы удалось достичь в 1913 году выгодного соглашения с сефардской общиной о выходе из нее[1562]1562
  О том, что этот выход стал примером для бухарских евреев и ряда других общин, см.: Хаим А. 2000 (С. 16), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

Вслед за ашкеназскими евреями Иерусалима, которым удалось избавиться от покровительства сефардской общины с помощью консулов своих стран[1563]1563
  Там же. С. 12.


[Закрыть], бухарские евреи Иерусалима в 1913 году обратились к русскому генеральному консулу Круглову с просьбой помочь им назначить своего собственного раввина[1564]1564
  На земле Израиля, 1913, иврит (см. раздел Библиография); Крамер М.1913, иврит (см. раздел Библиография).
  О желании бухарских евреев в 1912 году отделиться от сефардской общины и о том, что они рассчитывали на поддержку русского консульства в Иерусалиме, см.: Рассвет. 20.07.1912. № 29. С. 17. О желании бухарских евреев отделиться в 1913 году см. также: Верман Д. 1991 (С. 58–59), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. Свою просьбу они мотивировали стремлением тратить на нужды квартала Реховот бо́льшую часть пожертвований, собранных их собратьями в Средней Азии, а также упростить процедуры получения и заверения документов о гражданском состоянии. Русский генеральный консул поддержал их просьбу, отправив запрос в Министерство иностранных дел с предложением наладить выдачу бухарским евреям и всем российским евреям вообще различных документов (в основном свидетельств о браках, рождениях, смертях и имуществе) не через турецкого хахам-баши, а через русского казенного раввина в Стамбуле или через само консульство в Иерусалиме. В Министерстве иностранных дел обсудили это и высказались за разрешение консулам самим вести книги записей о семейном положении и выдавать соответствующие справки. После этого было решено отправить дело на заключение Министерства юстиции[1565]1565
  На земле Израиля, 1913, иврит (см. раздел Библиография); Крамер М.1913, иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. Там его рассмотрение было прервано в 1914 году войной между Россией и Турцией[1566]1566
  О том, что бухарские евреи так и не успели до войны выйти из сефардской общины, свидетельствуют их поддержка со второй половины 1916 и до 1918 года главного раввина этой общины Нисима Данона, а также то, что они не воспользовались купленным в 1913 году участком земли для кладбища, продолжая хоронить своих умерших на кладбище сефардской общины. См.: Хаим А.2000 (С. 13), иврит (см. раздел Библиография); Фузайлов Г. 1995 (С. 195–196), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

В первой половине второго десятилетия XX века Россия, по-прежнему стремившаяся усилить свое влияние в Палестине, продолжала покровительствовать проживавшим там бухарским евреям и проявлять по отношению к ним терпимость, несмотря на усиление гонений против их собратьев в Туркестанском крае. Более того, посольство и Министерство иностранных дел рассматривали бухарских евреев в Палестине в качестве проводников российского культурно-политического влияния. Такому отношению не мешало даже то, что бухарские евреи, за исключением небольшого слоя очень богатой молодежи, мало были знакомы с русской культурой. Покровительство русских чиновников над бухарскими евреями в Палестине проявилось в заботе об их колонии в Иерусалиме, оказавшейся уже в первые годы Первой мировой войны в тяжелом материальном положении. Дело в том, что тогда оказались перекрыты каналы финансовой поддержки этой колонии бухарскими евреями из России[1567]1567
  Об усиливавшемся тяжелом положении бухарских евреев в Иерусалиме в 1914–1916 годах см.: Бен-Товим В. 1918, иврит (см. раздел Библиография) (или неподписанную копию этой статьи на русском языке: [Бен-Товим В.] Бухарская община в Ерусалиме // Хроника еврейской жизни. 28.02.1919. № 6–7. С. 30–31); Положение в бухарской общине. 1914, иврит (см. раздел Библиография); Бен-Яаков А. 1953 (С. 107), иврит (см. раздел Библиография); Верман Д. 1991 (С. 60), иврит (см. раздел Библиография); Фузайлов Г. 1995 (С. 150–152), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

В мае 1915 года бухарские евреи квартала Реховот обратились в российское Министерство иностранных дел с просьбой о помощи. Сделали они это через итальянского консула в Иерусалиме, которому в начале ноября 1914 года Россия передала покровительство над своими подданными[1568]1568
  В местных консульствах. 1914, иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. В ответ Министерство иностранных дел приняло решение выяснить через туркестанского генерал-губернатора, намерены ли бухарские евреи края помочь жителям этого иерусалимского квартала. В ходе переписки выяснилось, что никаких попыток помочь бухарские евреи края не предпринимали, поскольку не знали, как это можно сделать, а предпринятая бухарскими евреями Перовска попытка переслать деньги через Министерство внутренних дел России закончилась их возвращением – с ответом, что обстоятельства военного времени не позволяют доставить эту помощь по назначению. Вследствие запросов часть бухарско-еврейских общин Туркестана выразили готовность помочь[1569]1569
  ЦГА Узбекистана. Ф. 17. Оп. 1. Д. 17619. Л. 3, 8 – 16.


[Закрыть]. Однако переслать деньги опять-таки не удалось, так как в сентябре 1915 годазакрылось и итальянское консульство – из-за вступления Италии в войну на стороне стран Антанты[1570]1570
  О разрыве дипломатических отношений между этими странами и закрытии итальянского консульства в Иерусалиме см.: Разрыв отношений. 1915, иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

Бухарские евреи Туркестанского края предпринимали попытки помочь своим собратьям в Иерусалиме, используя возможности Сионистской организации России (в то время данная организация пересылала деньги в Палестину через нейтральные страны). О подобных попытках свидетельствуют большие пожертвования евреев из туркестанских городов в пользу пострадавших от войны жителей Эрец-Исраэля через Общество вспомоществования евреям земледельцам и ремесленникам в Сирии и Палестине. Хотя отчет Общества по городам не содержит списков фамилий жертвователей, тем не менее можно предположить, что значительную часть средств дали бухарские евреи. На это указывают результаты сравнения размеров пожертвований, присланных из туркестанских городов, и тех, что поступили из городов черты оседлости. В частности, из городов Туркестана было прислано 17 тыс. рублей – 3,9 % от всех собранных Обществом на эту цель денег. А, например, из Гомеля – около 5,2 тыс. рублей, или 1,2 % от всей суммы[1571]1571
  Отчет комитета Общества вспомоществования евреям земледельцам и ремесленникам в Сирии и Палестине за 1911–1916 гг. Одесса: Типография Исаковича, 1919. С. 90, 102, 116, 125, 126, 129, 130, 142, 144, 149, 155, 159.


[Закрыть]. При этом еврейское население Гомеля (по оценочным данным, основанным на переписях 1897 и 1920 годов, в 1914 году здесь находилось около 32 тыс. евреев), с одной стороны, превышало общую численность евреев Туркестанского края (как уже указывалось, в 1914 году в крае находилось 19,2 тыс. бухарских и, оценочно, 6 тыс. ашкеназских евреев, т. е. вместе – 0,5 % от общего числа евреев в России), а с другой – отличалось симпатиями к сионистскому движению.

По сведениям Гиоры Фузайлова, в ноябре 1915 года на собрании богатых бухарских евреев в Самарканде было собрано несколько тысяч рублей на ссуды членам этой общины в Иерусалиме. Предполагалось выдавать деньги каждому мужчине, достигшему возраста двадцати лет и более[1572]1572
  Фузайлов Г. 1995 (С. 373), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. К сожалению, автор не сообщает, как эти деньги планировалось передать и были ли они доставлены по назначению.

Богатые бухарские евреи предпринимали и частные попытки помочь своим родственникам в Палестине. Согласно расследованию Туркестанского охранного отделения, в июне 1916 года проживавший в Москве миллионер Натаниэль Потеляхов пытался доставить через Персию и Афганистан в Палестину золотые монеты на сумму свыше 27 тыс. рублей для помощи своим родственникам. Первоначально, когда полиция арестовала в поезде, прибывшем из Москвы в Ташкент, его приказчика, Якова Пилосова, с большей частью этих монет, она заподозрила, что деньги предназначались для враждебной Турции, и поэтому обвинила Потеляхова в связях с враждебным государством. Захлестнувшая тогда Россию шпиономания стала благоприятной атмосферой для такого подозрения. Вероятно, во время допроса Натаниэль Потеляхов, так же как и его племянник Сион, вызванный для допроса в кокандскую полицию, утверждал, что золото понадобилось для изготовления украшений. Возможно, такая версия показалась Потеляховым и их адвокату наиболее безопасной. В начале сентября 1916 года полиция все-таки узнала через осведомителя, что деньги предназначались для помощи иерусалимским родственникам. Убедившись, что в действиях Натаниэля Потеляхова не было протурецких мотивов, полиция его освободила[1573]1573
  ЦГА Узбекистана. Ф. 461. Оп. 1. Д. 1885. Л. 13, 15, 34, 41, 42, 67 [вырезка из газеты: Туркестанские ведомости. 09.08.1916. № 172, 74, 75 [вырезка из газеты: Туркестанский голос. 25.08.1916. № 44], 100–100 об., 104, 105, 106 [вырезка из той же газеты: 13.09.1916. № 57]. Не исключено также, что в действительности Потеляховы скупали золотые монеты из-за опасения инфляции в России. Подобным образом поступали в конце 1916 – начале 1917 года проживавшие в Бухарском эмирате, Ферганской области и, очевидно, других областях края предприниматели – бухарские евреи, а вслед за ними – и предприниматели-мусульмане. См. агентурные сведения об этом из эмирата: ЦГА Узбекистана. Ф. 461. Оп. 1. Д. 1933. Л. 7, 37.


[Закрыть].

Вряд ли хотя бы половина помощи прибыла в Иерусалим до конца 1915 года, когда материальный кризис, который переживало там большинство бухарских евреев, еще более обострился. Их положение осложнялось репрессивными мерами, предпринимавшимися турецкими властями против российских подданных с начала того же года[1574]1574
  Верман Д. 1991 (С. 61), иврит (см. раздел Библиография); Фузайлов Г. 1995 (С. 151–152), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. В результате одни бухарские евреи бежали из Палестины в Египет и другие страны[1575]1575
  Там же; Бен-Товим В. 1918, иврит (см. раздел Библиография); Пинхаси Я. 1978 (С. 25), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть], а остальные – были вынуждены принять турецкое подданство[1576]1576
  См. несколько списков евреев, ставших турецкими подданными, среди которых перечислены русскоподданные бухарские евреи: Имена вступивших в турецкое подданство. 1915, иврит (см. раздел Библиография); Список перешедших в турецкое подданство. 1915, иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть], лишившись таким образом столь желанного в Средней Азии русского подданства.

* * *

В течение всего периода пребывания бухарских евреев в Палестине под покровительством России подавляющее большинство русских консулов демонстрировали толерантное к ним отношение. В предвоенные годы оно значительно отличалось от отношения большинства русских чиновников к евреям в Туркестанском крае. Причина этого – в различных позициях министерств. Прагматичное Министерство иностранных дел поддерживало русскоподданных евреев, желая усилить свои позиции в Палестине. И в то же время во внутренней политике, касающейся евреев и вызывавшей споры между Министерством финансов, с одной стороны, и Министерством внутренних дел и, особенно, Военным – с другой, самодержавная власть с начала 1900-х годов нередко принимала сторону последних. К тому времени обратную трансформацию претерпело отношение бухарских эмиров к своим евреям – от политики давления на русскую администрацию с целью ограничить права бухарских евреев в крае эмирские власти перешли к защите их интересов.

Заключение

Хотя адаптация присоединенных территорий к порядкам, принятым в Российской империи, была для последней очень важна, все же основной задачей, стоявшей перед русскими властями в любой точке империи, было достижение лояльности населения. Методы выполнения этой задачи на завоеванных территориях были очень разными: от дарования полных прав их жителям до жесткой политики сильной руки. В Туркестанском крае население получило права, схожие с теми, что были у привилегированного в России православного населения. К примеру, права туркестанцев были близки к тем, которые получило колонизируемое белорусское население за три четверти века до этого. Коренному туркестанскому населению гарантировались права проживать, заниматься любыми легальными занятиями и приобретать недвижимость повсеместно в империи – те права, каких не имели, к примеру, татары в том же Туркестане со второй половины 1880-х годов. Основным отличием от белорусских губерний было отношение новых властей к старым религиозным институтам. Желая изменить в этих западных губерниях конфессиональную ситуацию, власти жесткими мерами вытесняли с их территории униатство и католицизм, чуждые, по их мнению, для данного региона. В Туркестане же, где русские власти не рассчитывали на лояльность местного населения, прежние порядки консервировались, насколько это было возможно в рамках выбранного колониального проекта ненасильственной аккультурации.

С другой стороны, как и ашкеназские евреи в западных губерниях, коренное мусульманское население края не получило таких же, какие были у христиан, прав участия в городском и государственном самоуправлении. Это было результатом сомнений в гражданственности данного населения, под которой понимался, прежде всего, имперский патриотизм. Кроме того, в отличие от белорусов и ашкеназских евреев, коренные жители Туркестана не призывались в армию и не платили специальных военных налогов, что расценивалось ими не как дискриминация, а как дарованная льгота.

Однако в метафизическом отношении колонизатора к колонизируемым этносам все было по-другому. Это отношение кодировалось стереотипным и обобщенным видением каждого колонизированного этноса, сформированным под влиянием общего внутриимперского дискурса, истории взаимоотношений с данным этносом, религиозных предрассудков. Хотя русская власть и не могла не видеть социальных и субэтнических подгрупп в подчиненных этносах, все же она предпочитала пользоваться простым моделированием, рассматривая этносы в качестве монолитных субъектов со своими воображаемыми характерами. Такой взгляд приводил к упрощенным моделям адаптации. Отношение русской власти к белорусскому населению можно представить в виде отношения любящего отца к «заблудшему сыну», ступившему на пагубную тропу «ополячивания». Можно спорить о правильности или неправильности экономических мер, применявшихся в белорусских губерниях, но нет никаких сомнений, что само их принятие было проявлением искренней заботы русских администраторов об экономическом положении местного крестьянства. Власть боялась разочаровать белоруса. В сравнении с ним сарт представлялся ей пасынком. Сохраняя за ним многие личные права, русская власть не любила этого своего пасынка, потому что не понимала и опасалась его. Уважая дехканина за тяжелый сельскохозяйственный труд и трезвость, она недоумевала, почему он в торговле «расчетлив, как еврей». Ведь это так не вязалось у нее с образом русского крестьянина. Еще больше власть засомневалась в лояльности мусульманского населения Туркестана, когда в конце XIX – начале XX века в крае стали быстро распространяться пантюркистские идеи.

В рамках такого видения русские администраторы, особенно централисты, на практике меньше церемонились с туркестанским коренным населением, чем с теми же белорусами. Его унижали и наказывали, чему способствовал особый статус Туркестанского края, где ряд демократических внутрироссийских нововведений не действовал из-за подчиненности региона Военному министерству. Временами коренным жителям края предписывалось вставать при встрече с офицером, выполнять те или иные неоплачиваемые работы и запрещалось ездить в поездах первым классом. Практиковались и физические наказания, в то время как в других частях империи они уже были отменены. Такая политика сильной руки аргументировалась исторической привычкой местного населения к жесткому управлению.

Оценка лояльности различных этносов часто становилась особой задачей, которую видели перед собой их исследователи в имперской России. Подобные исследования формировали подход. Почти за всеми дискриминационными этническими законами и указами стояли открытые или неосознаваемые подозрения в нелояльности. Ашкеназские евреи традиционно считались нелояльными. Такими же стали считаться и поляки после нескольких неудачных восстаний. На фоне поляков некоторые администраторы даже начали воспринимать ашкеназских евреев как в определенной степени проводников русской государственности, но подобное мнение не получило широкого распространения[1577]1577
  Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 147, 158.


[Закрыть]. Наоборот, в антиеврейских погромах, произошедших в Западной России в 1904–1906 годах, многие православные их участники или сторонние наблюдатели видели проявление верноподданнических чувств – ведь насилие было направлено против якобы нелояльной к царю и государству части населения.

В отличие от ситуации в западных губерниях туркестанским властям с самого начала было ясно, что местные евреи будут их поддерживать – с одной стороны, из-за потенциальной опасности вновь вернуться к дискриминированному положению зимми, а с другой – из-за тех экономических высот, каких достигла их община в «русский период». Поэтому регионалисты среди местных администраторов не только не распространяли на бухарских евреев бытовавший стереотипный подход к ашкеназским евреям, но и считали их наиболее лояльной частью нерусского населения в Туркестане. Этим бухарские евреи в большой степени были обязаны Кауфману, из рук которого они получили исключительные для евреев в России права. Важность сохранения лояльности бухарских евреев хорошо просматривается в опасении Чарыкова озлобить их запретительными мерами в свете ожидаемой в 1880-х годах аннексии всего Бухарского эмирата. Заинтересованная в сохранении этой лояльности и порядка в контролируемой колонии, туркестанская власть не только не способствовала обострению отношений между окружающим населением и евреями, как это часто имело место в черте еврейской оседлости или во внутренних губерниях, но и, наоборот, нередко прекращала возникавшие конфликты. Лучший тому пример – прекращение конфликта во время подробно описанного «мясного дела».

В свою очередь, хотя в начале XX века общее отношение к ним со стороны центральной власти ухудшилось, что проявилось не только в законодательстве, статьях правой печати, но и в поведении российской элиты, бухарские евреи не примкнули к каким-либо либеральным партиям или революционным движениям, в отличие от многих ашкеназских евреев. И это несмотря на начавшуюся у бухарских евреев в конце XIX века эмансипацию, происходившую в некоторых семьях очень стремительно.

Часто пассивная позиция местной администрации в отношении готовившихся законодательных ограничений против бухарских евреев в конце XIX – начале XX века определялась ее оглядкой на официальный Петербург, и прежде всего на Военное министерство, у которого эта администрация находилась в прямом подчинении. Антиеврейский дискурс Военного министерства был широко известен. Высшие чиновники министерства переносили на бухарских евреев свое отношение к евреям Европейской России, основную массу которых они считали вредным паразитическим элементом. В значительной степени распространенностью таких взглядов среди своих чиновников Военное министерство было обязано Александру III и Николаю II. Видя в евреях угрозу патриархальной самобытности России и опасаясь проникновения в министерство либеральных идей, эти императоры назначали на управляющие должности в нем лиц, близких себе по взглядам[1578]1578
  Витте С. Воспоминания. Т. 1. С. 304–305; Т. 2. С. 149–154. Милютин Д. Дневник Д.А. Милютина. М.: Библиотека им. В.И. Ленина, 1950. Т. 4. 1881–1882. С. 74–75.


[Закрыть]. Многие историки, исследовавшие положение евреев в России, тесно увязывают его с антиеврейской позицией Министерства внутренних дел[1579]1579
  Наиболее подробно анализировал взгляды министров по еврейскому вопросу Ганс Роггер – см.: Rogger H. Jewish Policies and Right-Wing Policies on Imperial Russia. P. 68 – 102.


[Закрыть], а между тем, как мы видели, отношение Военного министерства к евреям было в этот период еще хуже. Ухудшение отношения центральных властей к евреям вообще и к бухарским евреям в частности проявилось и в Сенате, который с начала XX века в большинстве случаев решал вопросы бухарских евреев не в их пользу.

Иногда туркестанские генерал-губернаторы активно сопротивлялись инициативам Военного министерства, направленным против бухарских евреев. Так, Иванов и затем Тевяшев отказались поддержать близкое к запрету ограничение на покупку бухарскоподданными евреями недвижимости в русских поселениях на территории эмирата. В некоторых случаях местная администрация становилась инициатором устранения ограничительных законов против бухарских евреев. Генерал-губернатор Вревский пытался расширить права тех из них, кто вступил в русское подданство, а многие его последователи на этой должности стремились передать подсудность бухарских евреев со статусом туземцев из компетенции мусульманского народного суда в прерогативу мирового суда, считавшегося более справедливым. В обоих случаях эти инициативы были встречены в штыки Военным министерством, разногласия с которым увенчались законодательным отклонением первой и принятием второй инициативы, поддержанной даже не слишком благоволившим к евреям Министерством юстиции. Так закончилось более чем сорокалетнее пребывание бухарских евреев в юрисдикции мусульманских народных судей, которая была продуктом кауфманской политики консервации прежних мусульманских порядков.

Амбивалентность позиции местной администрации по отношению к бухарским евреям определялась двумя важными задачами, которые были на нее возложены: с одной стороны, проводить политику «Туркестан для русских», т. е. всячески протежировать именно русским купцам, промышленникам и фирмам, способствовать распространению в крае русских товаров и ограничивать ввоз туда конкурентоспособных иностранных товаров, наделять землей православных переселенцев и устраивать для них поселки, а с другой – заботиться об экономике края, в которой с 1880-х годов бухарские евреи стали играть заметную роль. Отношение к ним туркестанских генерал-губернаторов нередко зависело от того, какую из этих задач тот или иной генерал-губернатор считал приоритетной. Некоторые туркестанские генерал-губернаторы плохо знали законы, действовавшие в Туркестане, а также специфику правового положения бухарских евреев. Это было результатом частой смены администраторов, среди которых Военное министерство все время пыталось найти надежных проводников своей внутренней политики. За тридцать пять лет, прошедших после смерти Кауфмана, в крае сменилось тринадцать (!) генерал-губернаторов.

Наиболее последовательного своего приверженца Военное министерство снискало в лице Самсонова. Симптоматичен тот факт, что даже помощь бухарских евреев русской армии во время завоевания края стала рассматриваться в близких к Самсонову кругах как проявление их нелояльности к своему правительству. Тем не менее и Самсонов под давлением аргументов, представленных Министерством финансов, промышленниками Центрального промышленного района и биржевыми комитетами, несколько раз отказывался поддержать ограничительные инициативы Военного министерства. Он же, без какого-либо давления извне, поддержал инициативу своих предшественников о передаче подсудности евреев, обладавших туземным статусом, русскому мировому суду. В годы управления Самсонова краем бухарские евреи после долгих лет разбирательств получили, вопреки сопротивлению Военного министерства, права на устройство духовных правлений, открытие молитвенных домов и школ.

Оппонентом Военного министерства в оценке роли бухарских евреев традиционно выступало Министерство финансов. Своим прагматизмом оно отличалось и от других министерств. Многие его чиновники считали бухарско-еврейских предпринимателей полезными для российской экономики. Однако до середины 1890-х годов позиции этого министерства в правительстве были слабы и оно не могло противостоять сильному Военному министерству. Поэтому в 1889 году военному министру без труда удалось провести через Государственный совет важное постановление, лишавшее бухарскоподданных евреев прежних льгот в приобретении недвижимости. Они, в нарушение нескольких положений договора 1868 года с Бухарой о правах ее подданных на территории России, приравнивались к остальным евреям, являвшимся иностранными подданными. С другой стороны, это постановление впервые законодательно закрепило льготные права бухарских евреев, признанных туземными, как проживавших на территории края еще до его завоевания. С усилением Министерства финансов в начале XX века бухарские евреи получили от него более действенную поддержку, особенно во время занятия Коковцовым должности председателя Совета министров. В этот период даже Николай II не счел нужным настаивать на окончательном выселении бухарскоподданных евреев, возможно – засомневавшись в своей прежней негативной их оценке или посчитав этот вопрос не заслуживающим внимания.