Текст книги "Друзья поневоле. Россия и бухарские евреи, 1800–1917"

Автор книги: Альберт Каганович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 33 страниц)

Проживший в Туркестане не один год, Куропаткин не мог не знать, что у дехкан не будет возможности в этих судах бороться с хлопковыми промышленниками, поскольку те располагали лучшими возможностями для подкупа народных судей. Что касается судебных исков между горожанами, то в городах в это время не могла возникнуть даже теоретическая возможность для «еврейской эксплуатации» в понятиях того времени. Ведь в Западной России под термином «еврейская эксплуатация» русские националисты никогда не имели в виду эксплуатацию рабочего владельцем завода, а только – крестьянина купцом-евреем. Гейнц-Дитрих Лёве считает такой антисемитизм проявлением реакционной аграрной идеологии, вызванным страхами перед ассоциировавшимся с евреями капитализмом[1434]1434
  Löwe H. – D. The Tsars and the Jews. P. 272.


[Закрыть].

Куропаткин наверняка также осознавал, что русский судья будет не более снисходителен к бухарскому еврею, чем мусульманский, когда бы дело ни коснулось пресловутой «еврейской эксплуатации», что и проявилось в известном деле Давыдовых. Сам видевший в бухарских евреях больше евреев, чем туземцев, и потому желавший распространить на них внутренние российские законы, Куропаткин в вопросе подсудности отступал от такого подхода. Учитывая все это, позицию Куропаткина можно объяснить или стремлением не раздражать мусульманскую элиту – не лишать ее такого важного источника дохода, как взятки с судившихся бухарских евреев, или просто желанием досадить последним.

Слабой нашел позицию Куропаткина и Муравьев. В марте 1903 года министр юстиции ответил, что мусульманский суд, ведущий судопроизводство на основании постановлений шариата, не может быть для бухарских евреев народным, так как не обеспечивает равенства сторон перед судом. По поводу же опасений Куропаткина Муравьев выразил сомнение «в целесообразности такого порядка вещей, при котором ограждение туземцев от эксплуатации евреев достигалось бы путем умаления процессуальных прав последних»[1435]1435
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 915. Л. 84–86 об.


[Закрыть].

В Туркестанском крае по этому вопросу была даже создана комиссия, которую возглавил все тот же Константин Нестеровский. Неожиданно для многих он поддержал не Военное министерство, а местную администрацию. В середине декабря 1902 года комиссия пришла к заключению, что «подчинение народному суду туземных евреев и вообще туземцев немусульман равносильно лишению их правосудия»[1436]1436
  Там же. Л. 38–42 об.


[Закрыть]. В середине 1903 года Совет туркестанского генерал-губернатора также рассматривал этот вопрос и, согласившись с выводами комиссии, нашел нежелательным подчинение бухарских евреев – русских подданных мусульманскому суду[1437]1437
  Будущность. 13.06.1903. № 24. С. 470.


[Закрыть]. Эти заключения не устраивали чиновников Главного штаба, и они прибегли к уже опробованной практике бюрократического торможения неугодных решений. Продержав копию резолюции Совета около пяти месяцев, в Главном штабе пожелали выяснить сложившуюся в Туркестанском крае судебную практику по гражданским и уголовным делам бухарских евреев – туземцев между собой и с мусульманами-туземцами. К июлю 1904 года были собраны такие сведения за 1901–1903 годы[1438]1438
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 915. Л. 49.


[Закрыть]. Как оказалось, невзирая на попытки Военного министерства оставить евреев-туземцев в ведении народных мусульманских судов, многие мировые и окружные суды Туркестанского края de facto принимали такие дела к рассмотрению уже с 1901 года (см. таблицы 16 и 17).

Таблица 16

Количество разобранных за 1901–1903 годы дел бухарских евреев в народных (мусульманских) и мировых (русских) судах по областям[1439]1439
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 915. Л. 74–75. Таблица составлена по материалам администрации, в которых сведения о гражданских и уголовных делах сведены вместе. В сведения по Ферганской области не вошли данные по Андижанскому уезду за 1901 год, так как документы были утеряны администрацией во время Андижанского землетрясения 3 декабря 1902 года. Можно предположить, что на этот уезд приходился большой процент судебных дел, в которых хотя бы одной из сторон были бухарские евреи, поскольку среди 129 таких дел, отмеченных по Ферганской области за 1902–1903 годы (см. таблицу), 118 дел велось именно в нем.


[Закрыть]

Вопреки сложившейся практике, Военное министерство продолжало препятствовать законодательному переходу судебных дел бухарских евреев в руки мировых судей. Отстаивая позицию министерства, новый военный министр Виктор Сахаров выдвинул в ноябре 1904 года в письме также новому министру юстиции Сергею Манухину такой слабый для вершителя государственного колониального дискурса аргумент, как традиционность подсудности бухарских евреев мусульманским судам. Сам ощущая зыбкость своего аргумента, Сахаров предлагал обсудить данный вопрос в Государственном совете, большинство членов которого надеялся убедить в своей правоте. Принимая это предложение, Манухин тем не менее заметил, что полностью поддерживает мнение своего предшественника[1440]1440
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 915. Л. 79 об. – 89.


[Закрыть].

Таблица 17

Количество уголовных и гражданских дел между бухарскими евреями, рассмотренных в 1901–1903 годах в мировых и окружных судах Туркестана[1441]1441
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 915. Л. 55–56 об., 60, 68.


[Закрыть]

Поняв, что Манухин не побоится открыто выступить в Государственном совете в защиту евреев и это приведет к принятию нежелательного решения, Сахаров вновь прибег к тактике проволочек. Он отказался от обсуждения данного вопроса в Государственном совете, заявив, что хочет обсудить его в рамках готовившегося нового проекта Положения об управлении Туркестанского края[1442]1442
  Там же. Л. 102.


[Закрыть]. Хорошо зная бюрократическую кухню, в условиях которой шла подготовка нового Положения[1443]1443
  О бюрократических проблемах деятельности комиссии см.: Добросмыслов А. Ташкент в прошлом и настоящем. С. 450–451. Характерным для славянофильских взглядов Добросмыслова является его объяснение этих проблем не плохой работой председателя комиссии, централиста Нестеровского, а нерадивостью троих его подчиненных – «одного с польской, другого с немецкой, а третьего с еврейской фамилией» (см.: Там же).


[Закрыть], Сахаров не мог не понимать, что таким решением «похоронит» этот вопрос. Притом ему, конечно, было ясно, что после длительной подготовки текста проекта начнется продолжительная борьба между несколькими министерствами и ведомствами, а также между туркестанскими администраторами, связанная с обсуждением многочисленных статей Положения и примечаний к ним. К слову сказать, новое Положение так никогда и не было разработано. Хорошо понимая значение предпринятого Сахаровым хода, присяжный поверенный бухарских евреев Самарканда Михаил Буковский попытался подать в Сенат жалобу на затяжку решения Военным министерством. Сенат отказался рассматривать эту жалобу, мотивируя свое решение тем, что она критикует вопрос государственного управления, который не может быть обжалован частным лицом[1444]1444
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 915. Л. 107.


[Закрыть].

Военное министерство горячо поддерживали в то время только народные судьи, опасавшиеся, что с уходом «еврейских» дел они лишатся одного из важных источников своих доходов. Казий Катта-Кургана обратился в июле 1905 года к начальнику уезда с просьбой вернуть все гражданские дела туземных евреев в ведение народных судов[1445]1445
  О прошении катта-курганского народного судьи см.: Там же. Л. 100. Согласно докладу военного губернатора Самаркандской области Гескета, поданному в мае 1906 года генерал-губернатору, одной из причин, приведших к «мясному делу», было недовольство народных судей переходом судебных дел между бухарскими евреями и мусульманами в прерогативу мировых судов (см.: Там же. Оп. 12. Д. 955. Л. 12–13).


[Закрыть].

Бухарские евреи Самарканда, продолжая добиваться передачи судебных дел между ними и мусульманами в ведение русских мировых судов, в октябре 1905 года подали еще одно прошение об этом. Несколько уездных начальников Туркестанского края, хорошо знакомых с мусульманскими народными судами, его поддержали. Еще раньше, в мае того же года, очередной туркестанский генерал-губернатор, Тевяшев, также высказался против подсудности бухарских евреев мусульманскому суду – в развернутом ответе на запрос начальника Главного штаба, вновь попытавшегося заручиться в местной администрации поддержкой позиции Военного министерства[1446]1446
  Там же. Оп. 17. Д. 915. Л. 90–95, 99, 115, 104, 107.


[Закрыть].

Неизвестно, сколько еще Военное министерство стояло бы на страже дискриминационного статуса бухарских евреев в народных судах мусульман, если бы не законодательный прецедент по иску Нисана Пинхасова. Мировой суд отказался принять к рассмотрению его долговой иск к мусульманину, и тогда Пинхасов пожаловался в Ташкентский окружной суд. Там решили, что подобные дела должны подлежать компетенции русского мирового суда. Тогда уже ответчик-мусульманин пожаловался в более высокую инстанцию – Ташкентскую судебную палату. На заседании, состоявшемся 17 ноября 1906 года, члены судебной палаты постановили, что туземный статус – льгота бухарским евреям и они не должны из-за этого статуса вместе с прочими туземцами быть подсудными чуждому для них мусульманскому суду, несмотря на статью 211 Положения об управлении Туркестанского края 1887 года, не предусматривавшую для них исключения[1447]1447
  Там же. Л. 109–112; Постановление Ташкентской судебной палаты // Туркестанские ведомости. 29.02.1907. № 141. С. 781–782.


[Закрыть].

Желая наконец покончить с вопросом о подсудности евреев-туземцев, новый туркестанский генерал-губернатор, Павел Мищенко, приказал своей канцелярии в июле 1908 года разослать копии постановления Ташкентской судебной палаты военным губернаторам трех коренных областей края (в Закаспийской и Семиреченской областях евреи-туземцы не числились) для руководствования данным документом. Таким образом, Военное министерство оказалось поставлено перед свершившимся фактом передачи русскому мировому суду прерогативы решения судебных вопросов бухарских евреев. Затягивать с определением их подсудности уже не имело смысла. Тем не менее в Военном министерстве не хотели мириться с поражением. Там надеялись, что вновь назначенный генерал-губернатор Самсонов не только поможет выселить бухарскоподданных евреев из Туркестана, но и поддержит военного министра, поэтому Главный штаб в июле 1910 года запросил его мнение о подсудности туземных евреев[1448]1448
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 915. Л. 119, 120, 128.


[Закрыть].

К этому времени перед туркестанской администрацией встал еще и вопрос, имеют ли право народные судьи нотариально заверять сделки о недвижимости и долговые обязательства туземных евреев между собой и с мусульманами-туземцами. Часть таких сделок оформлялaсь в мусульманских народных судах, другая часть – в русских мировых. В 1906–1908 годах в народных судах Самаркандской области таких сделок было заверено на сумму 257 тыс. рублей, в то время как в русских мировых и окружных судах той же области – на 550 тыс. рублей. По этому вопросу в октябре 1909 года состоялось заседание Областного правления Ферганской области, на котором члены правления пришли к выводу, что евреи-туземцы не могут заключать сделки в народных судах, так как согласно решению Ташкентской судебной палаты от 17 ноября 1906 года евреи этой категории подсудны общим, т. е. мировым, судам[1449]1449
  Там же. Оп. 13. Д. 554. Л. 115–118 об., 194 об. – 195; Там же. Ф. 22. Оп. 1. Д. 1032. Л. 2, 7.


[Закрыть]. Военный губернатор Самаркандской области Галкин написал в 1909 году находившемуся в крае с ревизией Палену, что в мусульманских народных судах положение бухарских евреев является несправедливым. Исследовав судебную практику в Туркестане, тот и сам в 1910 году высказался о необходимости законодательно передать дела евреев-туземцев в ведение мировых судов. Одним из немногих туркестанских чиновников, поддерживавших Военное министерство, был Радзиевский. В докладе № 101 генерал-губернатору он заявил, что мировые суды «тенденциозно» решают вопросы между евреями-туземцами и мусульманами-туземцами в пользу первых. Прокурор Ташкентской судебной палаты Алексей Тизенгаузен, которому Самсонов поручил проверить высказанное Радзиевским обвинение, полностью его опроверг[1450]1450
  ЦГИА Украины. Ф. 1004. Оп. 1. Д. 100. Л. 161; ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 31. Д. 867. Л. 1, 6–6 об.


[Закрыть].

Узнав, что почти все судебные и административные чиновники края являются сторонниками подсудности евреев-туземцев русским мировым судам, Самсонов дважды, в апреле и августе 1910 года, высказывался в письмах в Главный штаб за неподсудность этих евреев мусульманским народным судам. Разочаровавшись в ответах Самсонова, товарищ (заместитель) военного министра Алексей Поливанов в сентябре того же года предложил председателю Совета министров Столыпину снова отложить вопрос о подсудности евреев данной категории – до рассмотрения проекта нового Положения об управлении краем или до общего пересмотра законоположений о евреях. В октябре 1910 года Совет министров, рассмотрев этот вопрос, постановил, что его решение должно находиться в компетенции Сената[1451]1451
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 915. Л. 121, 127–128; ЦГИА Украины. Ф. 1004. Оп. 1. Д. 100. Л. 153–154, 160 об. – 161. См. также: Новый Восход. 21.10.1910. № 30. С. 19.


[Закрыть].

Министерство юстиции, хорошо понимая, что Военное министерство идет на все, чтобы затормозить решение вопроса подсудности бухарских евреев, тоже запросило у Ташкентской судебной палаты сведения о его практическом решении в Туркестане. В ответ прокурор судебной палаты Федор Федорович Керенский (брат Александра Керенского) и ее старший председатель Алексей Чебышев сообщили, что в крае евреи-туземцы в основном подсудны общим (т. е. мировым и окружным) судам и что строгого порядка в данном вопросе до сих пор нет[1452]1452
  ЦГИА Украины. Ф. 1004. Оп. 1. Д. 100. Л. 155–160.


[Закрыть]. После этого министр юстиции Иван Щегловитов, убедившись наконец в необходимости предпринять какие-то более действенные шаги для разрешения этого вопроса, в октябре 1912 года попросил Сенат его рассмотреть. На последовавшем 18 февраля 1913 года заседании Сената обер-прокурор представил доклад о том, что принятая статья 262 Положения об управлении Туркестанского края не содержала в 1886 году более позднего примечания о туземных евреях и потому статья 211 того же Положения – о подсудности всех туземцев мусульманскому народному суду – не имела их тогда в виду. Согласившись с аргументами Министерства юстиции, сенаторы на том же заседании приняли решение о подсудности всех дел евреев этой категории общим судебным установлениям, т. е. русскому мировому суду[1453]1453
  Там же. Л. 151–153; ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 915. Л. 132–132 об.; Из текущей сенатской практики // Новый Восход. 28.02.1913. № 9. С. 26–27; О подсудности туземных евреев // Туркестанские ведомости. 14.07.1913. № 153. Прибавление. С. 1; Амитин-Шапиро З. Очерк правового быта среднеазиатских евреев. С. 32.


[Закрыть].

* * *

Таким образом, Военное министерство при всем своем желании ослабить влияние мусульманского суда на население всячески противилось выведению из его юрисдикции бухарских евреев. Это сопротивление со стороны Куропаткина и его последователей на должности военного министра можно объяснить только двумя мотивами. Главный из них – желание не раздражать мусульманскую элиту утратой доходов с «еврейских» судебных дел, ведь с начала XX века, в результате более глубокого слияния Туркестана в юридической сфере с центром, народные (мусульманские) суды стали строже контролироваться даже без назначения русских чиновников председателями этих судов. Второстепенный мотив – стремление досадить бухарским евреям хотя бы в этом вопросе ввиду неудач с другими. В то же время всем было ясно, что мусульманский суд не мог сколько-нибудь заметно понизить конкурентоспособность бухарско-еврейских фирм. В большей степени от него страдали средние и бедные слои бухарских евреев.

Из-за упорного сопротивления Военного министерства только спустя почти полвека после завоевания края вопрос наконец-то был решен в пользу русскоподданных бухарских евреев. Другие же, тоже довольно многочисленные бухарские евреи Туркестана – имевшие статус иностранных подданных, продолжали на территории России оставаться подсудными мусульманским народным судам согласно статье 213 Положения об управлении Туркестаном. О несправедливости этой ситуации писал еще в 1896 году этнограф Иван Аничков[1454]1454
  Аничков И. Забытый край. С. 203.


[Закрыть]. Такой порядок подсудности бухарскоподданных евреев края остался неизменным до Февральской революции 1917 года. В пределах эмирата бухарскоподданные евреи в судебных делах с мусульманами были по-прежнему подсудны судам казиев, но их правовое положение там несколько улучшилось под влиянием русской администрации, что мы увидим в следующей главе.

Глава 8
Взаимоотношения русской администрации и проживавших вне пределов империи русскоподданных бухарских евреев

1. Отношение к притеснению русскоподданных бухарских евреев в среднеазиатских ханствах

Четко понимая разницу между полностью аннексированной колонией и протекторатом, Россия в Бухарском эмирате, Хивинском и Кокандском (до его ликвидации в 1876 году) ханствах, подобно Франции в вассальном Тунисе, воздерживалась от вмешательства во внутренние дела в непринципиальных для протекторатного управления вопросах. Такой подход нашел отражение и в еврейском вопросе, второстепенном для всего сложного комплекса отношений «колонизатор – вассал». Учитывая схожесть французской колонизационной модели с российской, представляется неверным объяснять невмешательство Франции в правовое положение тунисских евреев просто усилившимся в метрополии антисемитизмом, как это делают Даниэль Скройтер и Джозеф Четрит[1455]1455
  Schroeter D., Chetrit J. Emancipation and Its Discontents: Jews at the Formative Period of Colonial Rule in Morocco // Jewish Social Studies. 2006. Vol. 13. No. 1. P. 175. В Хивинском ханстве, как указывалось ранее, бухарские евреи в рассматриваемый период практически не проживали.


[Закрыть].

Из-за указанного подхода ограничения евреев в Бухарском эмирате и Кокандском ханстве в основном сохранялись и после установления вассалитета, что было очень заметно стороннему наблюдателю – по сохранявшейся для них регламентации в одежде[1456]1456
  Хорошхин А., г. Самарканд // Туркестанские ведомости; Абрек Н.Л.И. 1887 (С. 2), иврит (см. раздел Библиография); Ривлин Ш.М. 1891, иврит (см. раздел Библиография); Он же. 1894, иврит (см. раздел Библиография); Олсуфьев А., Панаев В.По Закаспийской военной железной дороге. С. 166–168; Skrine F.H., Ross E.D. The Heart of Asia. P. 366; Бухара. 1902, иврит (см. раздел Библиография); Meakin A. Israel in Central Asia; Olufsen O. The Emir of Bokhara and His Country. P. 298–300; Логофет Д. Бухарское ханство под русским протекторатом. Т. 2. С. 55; Вайсенберг С. Евреи в Туркестане. С. 402–403; Массальский В. Туркестанский край. С. 412; Woeikof A. Le Turkestan russe. P. 127; Ривлин Ш.М. 1925 (С. 93), иврит (см. раздел Библиография); Becker S. Russia’s Protectorates in Central Asia. P. 119. С этими свидетельствами и представленной чуть ниже историей с Нисимом Катановым диссонирует свидетельство Никольского о том, что прежние ограничения в одежде после русского завоевания Средней Азии в Бухаре были отменены. См.: Никольский М. Благородная Бухара. С. 18. Не вызывает доверия и другое утверждение этого автора – что евреи в Бухаре до русского завоевания давали мусульманам ссуды под 150–200 % годовых. См.: Там же. С. 17.


[Закрыть]. Некоторых русских чиновников и офицеров старые порядки ничуть не смущали. Дмитрий Логофет без тени какого-либо осуждения красочно описывает, как во время его тайного (европейцев на такие праздники не пускали) посещения устроенного в Кермине мусульманского праздника эмир Абдалахад (правивший в 1885–1910 годах) заприметил в толпе бухарского еврея и приказал его тотчас зарезать[1457]1457
  Логофет Д. Миянкаль и Заравшанская долина (Путевые очерки по Средней Азии) // Военный сборник. 1912. № 3. С. 167–168.


[Закрыть].

В то же время, как мы увидим далее, еврейский вопрос в эмирате, при всей своей незначимости для туркестанской русской администрации, не был ей уж совсем безразличен, ведь она заботилась о своем цивилизаторском имидже в глазах мирового общественного мнения. Возможно, это мнение к концу XIX века стали учитывать и бухарские правители, которые пошли тогда на некоторые послабления для своих евреев, особенно для богатых. Всеволод Крестовский, побывавший в Бухаре в 1883 году, сообщал, что богатые евреи взятками покупают себе право опоясываться вместо веревки сыромятным ремнем. В 1896 году Аннет Микин отмечала, что они покупают себе право и надевать шелковые одежды[1458]1458
  Крестовский В. В гостях у эмира Бухарского. С. 272–273; Meakin A. In Russian Turkestan. P. 181.


[Закрыть]. Туркестанский чиновник Иван Гейер, описывая некоторые ограничения бухарских евреев в эмирате, рассказывал также, что бухарским евреям разрешается ездить на лошади в городе – при условии, что впереди на ней же сидит мусульманин[1459]1459
  Гейер И. Путеводитель по Туркестану. Ташкент: В.М. Ильин, 1901. С. 29.


[Закрыть].

Инспектировавший Туркестан русский чиновник Илларион Васильчиков, посетив в 1908 году еврейский квартал в Бухаре, увидел на балконах домов молодых девушек и женщин, не закрывавших лиц и не прятавших взгляда от незнакомцев[1460]1460
  Васильчиков И. То, что мне вспомнилось… С. 67.


[Закрыть]. И хотя ограничительными законами им не предписывалось носить паранджу, в прежние времена они поостереглись бы появляться с открытыми лицами – хотя бы из-за имевших место похищений. А потому этот факт также свидетельствует о некотором смягчении положения бухарских евреев. Другие побывавшие в Бухаре европейские путешественники тоже отмечали, что евреи стали чувствовать себя свободнее после русского завоевания[1461]1461
  Vambery H. Sittenbilder aus dem Morgenlande. Berlin: A. Hofmann and Co., 1876. P. 254–255; Olufsen O. The Emir of Bokhara and His Country. P. 300; Логофет Д. Бухарское ханство под русским протекторатом. Т. 1. С. 183.


[Закрыть].

Бухарско-еврейские торговцы в Бухаре. Открытка конца XIX века

По-видимому, мусульманские власти были вынуждены умерить ограничения, чтобы сократить эмиграцию зажиточных бухарских евреев в Туркестанский край. Кроме того, бухарские эмиры, встречаясь с высшими русскими чиновниками, иностранными путешественниками и коммерсантами, стремились продемонстрировать свою цивилизованность и просвещенность. Проявлявший особый интерес к бухарским евреям во время своего путешествия по Средней Азии Лансделл сразу после своего отъезда осенью 1882 года написал эмиру Музаффару (правил в 1860–1885 годах) благодарственное письмо, в котором просил его облегчить положение евреев[1462]1462
  Lansdell H.Russian Central Asia. Vol. 2. P. 118–119.


[Закрыть].

С еще бо́льшим давлением пришлось столкнуться следующему эмиру, Абдалахаду, когда он в 1893 году посещал Россию. В уездном городе Козлове Тамбовской губернии, где эмир остановился проездом, он принял ашкеназского еврея – купца, торговавшего с Бухарой. Когда купец посетовал на унизительное положение бухарских евреев в эмирате, Абдалахад ответил, что ему ничего не известно о таких законах и что он всегда приписывал создавшееся положение религиозным обычаям самих бухарских евреев. Разыгрывая удивление, эмир спросил у своего министра, действительно ли существуют такие ограничения в отношении евреев. Получив положительный ответ, Абдалахад пообещал купцу созвать еврейских старейшин и разрешить евреям эмирата жить повсюду и не носить больше веревок, «если действительно окажется, что это не противоречит их религии». Затем эмир лицемерно добавил: «Вообще, если я замечу, что евреи терпят какие-либо притеснения, не замедлю удовлетворить их справедливые жалобы»[1463]1463
  Недельная хроника Восхода. 28.02.1893. № 9. С. 232–233.


[Закрыть]. Спустя несколько месяцев, уже в Петербурге, эмир принимал у себя немецкого коммерсанта Эснера, имевшего в России сеть торговых агентств. В присутствии министра торговли и промышленности Эснер попросил улучшить условия пребывания в Бухаре ашкеназских купцов и облегчить правовое положение местных евреев. В ответ эмир обещал, что сразу по возвращении пересмотрит ограничения в одежде и разрешит бухарским евреям проживать за пределами еврейского квартала. Также Абдалахад добавил, что если у евреев есть жалобы на чиновников, то он обещает этим евреям справедливое правосудие[1464]1464
  The Jews in Bokhara // The Jewish Chronicle. 12.05.1893. P. 20.


[Закрыть].

Некоторое смягчение положения бухарских евреев в среднеазиатских вассальных государствах в рамках общей либерализации деспотического управления произошло в первую очередь под давлением туркестанских администраторов. Самой важной для бухарских евреев переменой было сокращение числа случаев смертной казни, которая предусматривалась в качестве наказания за нарушение ограничительных предписаний или за другие провинности. Гораздо реже она стала применяться после того, как на бухарский престол с помощью России в конце 1885 года вступил Абдалахад[1465]1465
  Айни С. Воспоминания. С. 721; Tcharykow N. Glimpses of High Politics. P. 205–206; Шубинский П. Очерки Бухары. СПб.: Типография А.С. Суворина, 1892. С. 11. Лорд Джордж Кёрзон во время посещения Средней Азии в 1889 году отметил, что наказания в Бухарском эмирате производились в отсутствие русского политического агента, так как последний мог вмешаться и прекратить их исполнение (см.: Curzon G.N. Russia in Central Asia in 1889 and the Anglo-Russian Question. London: Longmans, Green, and Co., 1889. P. 180–181). Варенцову, посетившему Бухару в 1891 году, рассказали, что за день до его приезда двое осужденных были сброшены с минарета, при этом рассказчик отметил, что под давлением русских такие казни устраиваются все реже. См.: Варенцов Н. Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое. С. 276.


[Закрыть]. Произошедших в Бухаре изменений не разглядел видный исследователь истории евреев Восточной Европы Семен Дубнов, утверждавший, что Россия ничего не сделала для облегчения положения евреев в эмирате[1466]1466
  Дубнов С. Новейшая история еврейского народа. Т. 3. С. 396.


[Закрыть].

Русский протекторат вообще способствовал стабильности и большей безопасности для всех подданных эмира. Особенно ярко это проявилось в январе 1910 года, во время столкновений в городе Бухаре между шиитами и суннитами, спровоцированных узбекской знатью во главе с раисом Бадретдином с целью устранить кушбеги-иранца Астанакул-бия Парваначи[1467]1467
  Иноятов А. Бухарская Народная Советская Республика. Ташкент: Узбекистан, 1969. С. 97–98.


[Закрыть]. Разъяренные сунниты врывались в дома бухарских евреев, где устраивали обыск и захватывали огнестрельное оружие[1468]1468
  РГИА. Ф. 1276. Оп. 6. Д. 2. Л. 81 об. На то, что у бухарских евреев имелось оружие, указывает ультимативное требование эмира о его сдаче, последовавшее в 1918 году, в результате чего было собрано 150 револьверов (см.: Гитлин С. Национальные меньшинства в Узбекистане: Евреи в Узбекистане. Тель-Авив: Гибор, 2004. Т. 1. С. 444).


[Закрыть], приобретенное для защиты от грабителей. Некоторые сунниты заходили в лавки к русскоподданным христианам и бухарским евреям, забирая товары и оставляя лишь четверть платы. Русскоподданных бухарских евреев бухарские солдаты избивали[1469]1469
  РГИА. Ф. 1276. Оп. 6. Д. 2. Л. 81 об. – 82; Тухтаметов Т. Россия и Бухарский эмират в начале XIX века. Душанбе: Ирфон, 1977. С. 38.


[Закрыть]. Все это побудило бухарских евреев вместе с шиитами просить русского генерала Генриха Лилиенталя о защите[1470]1470
  Новое время. 30.02.1910. № 12169. С. 5–6.


[Закрыть]. Тот не замедлил отправить казаков на усмирение восставших, памятуя о моральной ответственности России за вассальное государство. После восстановления порядка к Лилиенталю с выражением благодарности пришли делегации купцов и духовенства от обеих враждующих сторон, а также делегация бухарских евреев[1471]1471
  РГИА. Ф. 1276. Оп. 6. Д. 2. Л. 42; Цвилинг Г. Бухарская смута // Средняя Азия. Ташкент: А. Кирснер, 1910. Кн. 3. С. 123.


[Закрыть].

В особых случаях, связанных с тяжелыми наказаниями, бухарскоподданные евреи могли рассчитывать на защиту со стороны местной русской администрации. В 1897 году Мирьям, дочь русскоподданного ташкентского купца первой гильдии Абдурахмана Калантарова, обратилась к туркестанскому генерал-губернатору Александру Вревскому с просьбой освободить ее мужа, бухарского подданного Давида Хаима Исхакова, из зиндана, в котором он находился уже восемь лет[1472]1472
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 29. Д. 1297. Л. 2–2 об.


[Закрыть]. Само наличие такой подземной тюрьмы было нарушением требования русских властей, вследствие которого эмир Абдалахад еще в 1886 году отдал приказ о повсеместном закрытии зинданов, после чего в самой Бухаре был засыпан печально известный эмирский зиндан Сиах-чар (черный колодец)[1473]1473
  Tcharykow N. Glimpses of High Politics. P. 204–205; Шубинский П. Очерки Бухары. С. 11.


[Закрыть]. В этой связи можно было бы предположить, что Мирьям располагала искаженными сведениями или умышленно драматизировала событие и на самом деле ее муж находился в обычной тюрьме. Тем не менее ее рассказ, скорее всего, правдив, поскольку писатель Садриддин Айни засвидетельствовал в своих мемуарах, что в эмирате в конце XIX века в особых случаях арестованных бросали и в подземные тюрьмы[1474]1474
  Айни С. Воспоминания. С. 301, 333.


[Закрыть].

По сведениям Мирьям, ее муж был брошен туда по надуманному обвинению в прелюбодеянии с танцовщицей-мусульманкой во время праздника, на котором присутствовали сорок мусульман. Расследовавший происшествие политический агент Владимир Игнатьев (занимавший эту должность в 1895–1902 годах) узнал, что в Бухаре по данному делу были арестованы два бухарских еврея и мусульманин. Мусульманин был наказан палками и отпущен, один из евреев под угрозой смертной казни или пожизненного заключения принял ислам и также был отпущен, а другой, Исхаков, отказался стать мусульманином и потому был брошен в тюрьму по приказанию Абдалахада. Комментируя добытые сведения, Игнатьев заявил, что счел правильным не вмешиваться в это щекотливое дело, поскольку Исхаков – бухарский подданный[1475]1475
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 29. Д. 1297. Л. 2–4.


[Закрыть].

Вревский, несмотря на то что не жаловал бухарских евреев, занял иную позицию. Восхищенный несгибаемостью этого бухарского еврея, он надписал на письме политического агента, что «восьмилетнее заключение в зиндане – достаточное наказание за слабость или содеянный Исхаковым поступок, и шариат не ограничивает власть эмира оказанием милости преступникам». Управляющий канцелярией генерал-губернатора Михаил Бродовский, переписывая слова Вревского для политического агента, добавил от себя об Исхакове: «Такую твердость можно лишь отнести к его прекрасным нравственным качествам…»[1476]1476
  Там же. Л. 2 об., 6. Защищая в отдельных случаях евреев – бухарских подданных от эмирского произвола, русская администрация все-таки более активно отстаивала в эмирате интересы русских подданных, прежде всего русских фирм. Так, в 1900 году по настоянию политического агента за кредитные долги русским фирмам в тюрьму в Бухаре был брошен восемнадцатилетний бухарскоподданный еврей Юсуф Пинхасов. См.: Там же. Оп. 4. Д. 1425. Л. 4.


[Закрыть] К сожалению, переписка по делу Давида Исхакова на этом обрывается. По всей вероятности, связанный вассальными отношениями эмир Абдалахад прислушался к мнению генерал-губернатора и помиловал этого бухарского еврея.

О том, что русская администрация брала под свою защиту бухарскоподданных евреев и в других случаях, можно судить по письму от главного раввина Бухарского эмирата Хизкии Когена Рабина к пребывавшему в то время (1898 год) в Самарканде раввину Шломо Казарновскому. В этом письме бухарский раввин просит обратиться через самаркандского калантара Давида Калантарова за содействием к русским властям, чтобы они помогли заставить некоего бухарского еврея, перешедшего в эмирате в ислам, выплачивать алименты брошенной им жене (несмотря на побои, она отказалась вместе с ним принять ислам). Одновременно бухарский раввин рассчитывал добиться от обращенного еврея разводного письма[1477]1477
  Рабин Х. 1992 (С. 149–150), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. Неизвестно, как поступила русская администрация, но само обращение к ней с такой просьбой свидетельствует, что подобное вмешательство казалось главному раввину эмирата возможным.

Еще более важные изменения произошли в правовом положении пребывавших в эмирате бухарских евреев, принятых в русское подданство или получивших статус туземцев в Туркестанском крае. В XIX веке русской администрации особенно часто приходилось защищать их от произвола со стороны мусульманских чиновников. К началу же XX века эмирский произвол по отношению к евреям этих категорий уменьшился, что было вызвано, с одной стороны, улучшением отношения эмира к бухарским евреям вообще, а с другой – мерами русской администрации по охране прав русских подданных, и в том числе бухарских евреев.

Ярким примером защиты русскоподданных бухарских евреев стал случай с расследованием избиения Нисима Катанова. Приписанный к Катта-Кургану Самаркандской области, он портняжничал в городе Бухаре. Однажды, а именно 28 сентября 1900 года, проезжавший со своей свитой по базару раис заметил в лавке Нисима, который, в нарушение предписаний для евреев, не был подпоясан веревкой и, кроме того, был не в шапке определенного покроя, а в тюбетейке[1478]1478
  ЦГА Узбекистана. Ф. 3. Оп. 1. Д. 206. Л. 6. Раис – буквально «глава». В Бухарском эмирате в его обязанности входило надзирать за соблюдением предписаний шариата, а также за правильным использованием мер и весов на базаре.


[Закрыть]. Эта изложенная раисом версия только в деталях расходится с показаниями самого Катанова, в которых говорится, что раису не понравилось отсутствие у него на поясе веревки и то, что он был в бешмете без верхнего халата. Позже Катанов рассказывал политическому агенту, что люди раиса вытащили его из лавки и раис спросил, почему он не одет по правилам. Нисим ответил, что в халате неудобно работать и ему, как русскому подданному, не полагается носить веревку. После этого раис сказал своим людям: «Положите ему русский билет [т. е. паспорт] на спину и бейте по нему, увидим, защитит ли билет его спину от боли». В результате Нисим был избит ремнями до потери сознания[1479]1479
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 13. Д. 212. Л. 26–26 об.


[Закрыть].

На запрос политического агента Игнатьева кушбеги Астанакул ответил, что раис, ничего не зная о русском подданстве Катанова, лишь сделал ему замечание. После этого Игнатьев сам провел расследование, в ходе чего подтвердилось свидетельство Катанова. Возмущенный политический агент уже 2 октября написал кушбеги гневное письмо, в котором заявил: «Не входя в рассмотрение вопроса о том, в какой одежде должны ходить евреи в Бухаре, я, как бы то ни было, не могу оставить без последствий такое возмутительное и грубое самоуправство бухарского должностного лица по отношению к русскому подданному, причем должностное лицо это, занимая высокий пост, не постеснялось открыто высказать свое невнимание и пренебрежение к русскому имени [подданству]»[1480]1480
  Там же. Л. 5–7 об. В процессе расследования политический агент допросил людей раиса, свидетелей и произвел медицинское освидетельствование Катанова в присутствии бухарского чиновника.


[Закрыть].

Игнатьев заявил Астанакулу, что за его службу не было подобных случаев самоуправства над русским подданным и поэтому на первый раз он ограничивается требованием выплаты денежной компенсации Катанову в размере 500 таньга и строгим предупреждением раису. Зная отношение бухарской элиты к евреям, политический агент добавил важную фразу: «Подданные Государя… пользуются одинаковыми правами, а поэтому на мне лежит обязанность защищать всех без различия подданных Его Императорского Величества, будь то еврей, мусульманин или христианин». Будучи также знаком с тактикой выжидания и проволочек бухарского правительства, Игнатьев закончил свое письмо ультиматумом: если по прошествии сорока восьми часов не будет получен удовлетворительный ответ, он доложит телеграммами обо всем произошедшем министру иностранных дел и туркестанскому генерал-губернатору для получения дальнейших указаний[1481]1481
  Там же. Л. 8.


[Закрыть]. Ультиматум свидетельствует не просто о решимости политического агента отстаивать права русских подданных, но о его готовности защищать даже имперских парий, каковыми считались евреи. Когда за несколько лет до этого происшествия, в 1897 году, в Персии еврей, перешедший в английское подданство, тоже нарушил законодательные предписания в одежде, английский консул смог только укрыть его на территории консульства от разъяренной фанатичной толпы и вызвать для защиты от нее шахскую полицию. Дипломатическими путями урезонить религиозных шиитских лидеров консул даже и не пытался[1482]1482
  Litman D. Jews under Muslim Rule. P. 10.


[Закрыть]. Впрочем, там это было бы сложнее сделать, чем в Бухаре, ведь отношения Персии и Англии не были основаны на вассалитете.

Бухарский чиновник (Библиотека Конгресса США, Отдел эстампов и фотографий. Коллекция С.М. Прокудина-Горского, LC-DIG-prok-11884)

Но вернемся в эмират. Уже на следующий день, 3 октября, Астанакул прислал с посыльным в Политическое агентство деньги, взысканные с раиса, и письмо. В письме кушбеги, после заверений в дружбе, оправдывал действия раиса по отношению к Катанову. Нисим, по мнению Астанакула, совершил проступок и понес заслуженное наказание, после чего еще «наговорил напраслину и ложь». Затем кушбеги, опасавшийся за престиж своей власти, делал доверительную и примечательную приписку: «Если Вы будете обращать внимание на жалобы подобных лиц, особенно евреев, которые повсюду известны как хитрый, пронырливый, лживый и бессовестный народ, то они перестанут обращать внимание на бухарские власти и не будут их слушаться»[1483]1483
  ЦГА Узбекистана. Ф. 3. Оп. 1. Д. 206. Л. 9 – 10.


[Закрыть].

Но политический агент был непреклонен и вновь указал бухарскому премьер-министру, что не имеет значения сама личность Катанова – важно, что он русский подданный и поэтому неподсуден бухарским властям. По поводу же обвинений Катанова во лжи политический агент ответил: «Спина его, на которой остались следы плети, без всяких слов доказывает справедливость его заявления…»[1484]1484
  Там же. Л. 11–12.


[Закрыть] Возможно, имея в виду этот случай, участник завоевания и исследователь Средней Азии Дмитрий Логофет однажды сказал, что Владимир Игнатьев был одним из немногих политических агентов, «высоко державших в Бухаре русское знамя»[1485]1485
  Логофет Д. Бухарское ханство под русским протекторатом. Т. 2. С. 188. Вероятно, имея в виду проведение твердой политики в отношении эмирского правительства, Василий Бартольд указывает, что только политические агенты в Бухаре Чарыков, Лессар и Игнатьев «понимали свою роль в смысле прав и обязанностей английских резидентов при индийских государях» (Бартольд В. История культурной жизни Туркестана. С. 421).


[Закрыть]. После истории с Катановым бухарская администрация воздерживалась от физических наказаний русских подданных, и не только христиан, но также мусульман и евреев.