Текст книги "Друзья поневоле. Россия и бухарские евреи, 1800–1917"

Автор книги: Альберт Каганович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 33 страниц)

5. Отношение администрации к учреждению бухарскими евреями акционерных обществ и товариществ

Камнем преткновения на пути развития российской экономики был вопрос об акционерных обществах и товариществах. Находясь в плену идеи защиты империи от проникновения еврейского и иностранного капитала, высшая власть очень неохотно разрешала его использовать в составлявших длинный список российских регионах. Тем самым причинялся серьезный вред развитию страны, остро нуждавшейся в приливе финансов. Но такая позиция находила поддержку у правой прессы и большинства членов Государственной думы[1033]1033
  Шепелёв Л. Царизм и буржуазия. С. 194.


[Закрыть]. В целом негативное отношение высшей власти к развитию капитализма породило даже в русской предпринимательской среде недоверие к государству, выражавшееся в нежелании вкладывать средства в промышленность. На это недоверие, кстати, в правительственных кругах очень сетовали: «…большинство… капиталистов страдает отсутствием необходимой предприимчивости и боязнью направлять свои сбережения даже во вполне надежные и сулящие крупные доходы в будущем предприятия»[1034]1034
  Цит. по: Там же. С. 193.


[Закрыть]. К этому стоит добавить великое множество ведомственных бюрократических проволочек, и природа осторожности русских предпринимателей станет ясна. В свою очередь, иностранные предприниматели из-за того, что хуже знали местные условия, опасались вкладывать свои средства в России напрямую. Они делали это в основном через посредничество банков и акционерных компаний, среди руководителей которых было много евреев. Поэтому вливание иностранного капитала в большой степени было связано с решением вопроса либерализации законодательства относительно участия евреев в акционерных компаниях, имевших право выпуска акций на предъявителя. Такие компании, по утверждению Леонида Шепелёва, являлись тогда главной формой организации крупного промышленного капитала в России[1035]1035
  Там же. С. 160, 196.


[Закрыть].

Местные туркестанские администраторы, придерживавшиеся позиции высшей власти, особенно в предвоенные годы, тоже опасались проникновения еврейского капитала в Туркестан через акционерные общества с правом выпуска акций на предъявителя. Стремление администраторов преградить путь еврейскому и иностранному капиталу в Среднюю Азию сталкивалось с потребностью края как раз в обратном – в приливе капитала. Впервые это противоречие проявилось в решении вопроса допущения туда акционерных обществ вообще. Так, в Положение об управлении Туркестанского края вошел (в виде примечания 3 к статье 262) закон 1893 года, разрешавший приобретение недвижимого имущества в Туркестане только таким акционерным обществам и товариществам, члены которых были русскими православными подданными или уроженцами края и сопредельных среднеазиатских стран. Под среднеазиатскими странами подразумевались Бухара и Хива, а под уроженцами – евреи и мусульмане, признанные туземцами. Но даже акционерные организации, состоявшие из представителей этих привилегированных групп населения, могли получить разрешения на приобретение недвижимости лишь после рассмотрения их ходатайств туркестанским генерал-губернатором, военным министром и министром финансов[1036]1036
  Недельная хроника Восхода. 16.01.1894. № 2. С. 40–41; Гольденов Д. Правила о постоянном и временном пребывании евреев в черте их оседлости и вне оной. С. 99; Лаверычев В. Московские фабриканты и среднеазиатский хлопок. С. 60; Шепелёв Л. Акционерные компании в России. Л.: Наука, 1973. С. 124. Несмотря на то что русская администрация заискивала перед бароном Эдмондом Ротшильдом, она даже ему не разрешила приобрести земли в Туркестанском крае. Пилосов-Пинхасов Э. 1970 (С. 131), иврит (см. раздел Библиография); Клеван А. 1989 (С. 30), иврит (см. раздел Библиография). О том, что Ротшильд хотел приобрести земли в Средней Азии через русскую, а в случае отказа – через бухарскую администрацию, см.: Ривлин Ш.М. Барон Ротшильд. 1888 (№ 249), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. В мае 1897 года данный закон был несколько смягчен. Согласно новой его версии, акционерные общества и товарищества, куда допускались не только представители упомянутых привилегированных групп, тоже получали возможность обращаться с просьбами о позволении им приобрести недвижимость в Туркестане. Такую просьбу следовало направлять в Комитет министров, решение которого затем должно было пройти процедуру утверждения царем[1037]1037
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 13. Д. 347. Л. 50; Лаверычев В. Московские фабриканты и среднеазиатский хлопок. С. 60; Мыш М. Дополнение к третьему изданию «Руководства к русским законам о евреях». С. 264.


[Закрыть].

Позиция царя в этом вопросе была более консервативной, чем позиция членов Комитета министров. В 1895 году Комитет министров пояснил, что участие в акционерных обществах лиц иудейского вероисповедания только капиталом, путем приобретения акций или паев предприятий – без распоряжения делами – не является обходом законов, воспрещавших евреям, не имевшим статуса туземцев, приобретать недвижимые имущества[1038]1038
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 911. Л. 41 об.


[Закрыть]. Невзирая на это, Николай II в октябре 1898 года отказал в приобретении недвижимого имущества в Туркестанском крае Воскресенскому горнопромышленному товариществу. В масштабах всей империи такая политика ограничения деятельности иностранного и еврейского капитала вела к двум серьезным проблемам. Она способствовала, с одной стороны, нежелательной монополизации промышленности вследствие сокращения конкуренции в России, а с другой – удовлетворению возросшей потребности внутреннего рынка в товарах (при росте покупательной способности) через импорт, в результате чего денежная масса перетекала за границу[1039]1039
  Шепелёв Л. Царизм и буржуазия. С. 136, 157–159.


[Закрыть]. Заодно отмечу, что схожий подход проявился и в вопросе аренды в Туркестане. На ненормальность этого подхода сетовал начальник Управления земледелия Туркестанского края Алексей Татищев. Поиронизировав по поводу того, что в одном из конкурсов на аренду смогли участвовать только три претендента и все – по фамилии Иванов, он заключал: «…чувство имперское уступило место более узкому русскому национализму»[1040]1040
  Татищев А. Земли и люди. М.: Русский путь, 2001. С. 182.


[Закрыть].

Витте неоднократно пытался убедить царя в необходимости предоставить акционерным обществам право выпускать акции на предъявителя. В феврале 1900 года он подал докладную записку, в которой указывал, что множество действующих в России ограничений препятствуют привлечению иностранного и еврейского капитала в русские акционерные общества, приобретающие землю во многих регионах (среди них упоминался и Туркестанский край) и занимающиеся горным, нефтяным, золотым и другими промыслами. Главными ограничениями, препятствовавшими привлечению этого капитала, были, по мнению Витте, запрет обществам выпускать акции на предъявителя и допускать иностранцев и евреев к участию в управлении. В результате, писал он, акционерные общества не могут привлечь капитал, а также опытных и деловых людей. Заканчивал свой доклад министр финансов утверждением, что бюрократия затрудняет развитие капитализма в России[1041]1041
  [Витте С.] Докладная записка Витте Николаю II // Историк-марксист. 1935. № 2–3. С. 137.


[Закрыть]. Не исключено, что Витте в какой-то степени убедил царя смягчить свой подход. В апреле 1903 года Николай II разрешил Невской ниточной мануфактуре приобрести в Ташкенте дом, хотя и предостерег, «чтобы случай этот не служил поводом к удовлетворению ходатайств в пользу промышленных компаний, которые находятся в значительной зависимости от иностранцев и евреев»[1042]1042
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 4. Д. 874. Л. 49 об.


[Закрыть]. Даже такой мелкий вопрос понадобилось разрешать на самом высоком государственном уровне, и это свидетельствует о том, что самодержец считал очень важной частью своей миссии ограничивать распространение еврейского и иностранного капитала на окраинах Российской империи.

В декабре того же года Комитет министров не смог прийти к единому мнению по вопросу об учреждении «Московского нефтепромышленного общества “Челекен”», собиравшегося выпустить акции на предъявителя. Председатель Комитета министров Витте, четырнадцать других его членов и туркестанский генерал-губернатор Тевяшев поддержали учреждение общества, а военный министр, государственный контролер и два великих князя выступили против, заявляя, что все акции должны быть именными и не должны быть приобретаемы лицами иудейского вероисповедания. Журнал Комитета министров был передан на рассмотрение царю, который согласился с мнением меньшинства[1043]1043
  Там же. Л. 50.


[Закрыть].

Учредители Туркестанского общества каменноугольной и горной промышленности, подавшие свой устав на утверждение в 1904 году, также планировали выпускать акции на предъявителя. Проект устава был одобрен туркестанским генерал-губернатором, но Военное министерство не согласилось его утвердить[1044]1044
  Вяткин М. Монопольный капитал в Средней Азии. С. 118–119.


[Закрыть], полагая, что евреи через это акционерное общество приобретут недвижимость в крае, обойдя таким образом статью 262 Положения об управлении Туркестаном. Вопрос обсуждался на заседании Совета министров, где Витте заявил, что в крае уже действуют общества с акциями на предъявителя, и потому призвал принять проект нового общества. Под влиянием его доводов члены Совета министров согласились утвердить устав[1045]1045
  Там же; ЦГА Узбекистана. Ф. 18. Оп. 1. Д. 6338. Л. 1.


[Закрыть]. Со временем это акционерное общество возглавили бухарские евреи, обладавшие правом приобретать недвижимость в крае. В 1907 году два из трех директоров общества были бухарскими евреями – Якуб Вадьяев и Рафаил Потеляхов, и только директор-распорядитель был христианином. Среди пяти членов ревизионной комиссии общества было еще два бухарских еврея – Хизкия Иссахаров и Юнатан Муллокандов[1046]1046
  Самарканд. 11.01.1907. № 4. С. 2; Там же. 14.01.1907. № 7. С. 1; Вексельман М. Складывание национальной буржуазии в Средней Азии в конце XIX – начале XX века // История СССР. 1987. № 3. С. 163.


[Закрыть].

В последующие годы центральные власти несколько раз разрешали владельцам-христианам открытие в Туркестанском крае акционерных обществ и компаний с правом выпуска акций на предъявителя. В 1905 году при рассмотрении устава Андреевского торгово-промышленного товарищества правительство первоначально отказалось разрешить его владельцам – братьям Андрею и Федору Кнопам, крупным московским предпринимателям немецкого происхождения, – выпускать акции на предъявителя[1047]1047
  Вяткин М. Монопольный капитал в Средней Азии. С. 50.


[Закрыть].

То, чего царь не хотел принимать от Витте, он принял в начале февраля 1906 года от Василия Тимирязева, первого управляющего незадолго до того созданного Министерства торговли и промышленности. Согласно решению, прошедшему обсуждение Комитета министров, из соответствующих параграфов уставов акционерных компаний были удалены обязательные ограничения в отношении евреев. Вместо этого при рассмотрении просьб предполагалось делать селекцию на основе этнического состава учредителей и руководителей каждого товарищества. С 1906 по 1913 год Совет министров обязывал учредителей – в случае приобретения недвижимости в местностях, где евреям запрещено ее приобретать, – назначать управляющими только неевреев[1048]1048
  Шепелёв Л. Царизм и буржуазия. С. 197.


[Закрыть]. Вследствие данного решения в 1911 году наконец было позволено выпускать акции на предъявителя Андреевскому торгово-промышленному товариществу, ставшему к тому времени одной из крупнейших компаний, действовавших в Туркестанском крае. Тогда же этого права добилось и созданное в 1909 году торгово-промышленное общество «К.М. Соловьев и К°»[1049]1049
  Вяткин М. Монопольный капитал в Средней Азии. С. 50. О том, что Андреевское и Вадьяевское товарищества являлись крупнейшими закупщиками хлопка, см.: [Из Коканда] // Туркестанский курьер. 26.09.1912. № 217. Прибавление. С. 2.


[Закрыть].

Кокандский биржевой комитет и Туркестанское сельскохозяйственное общество пытались повлиять на политику центральной власти в отношении акционерных обществ. В 1908 году эти две организации обратились к находившемуся в крае графу Палену с просьбой содействовать полной отмене ограничений, распространяемых на евреев и иностранцев, в приобретении акций акционерных обществ в Туркестане[1050]1050
  Кокандский биржевой комитет, 1908 г. М.: Кокандский биржевой комитет, 1911. С. 54; История народов Узбекистана. Т. 2. С. 260–261.


[Закрыть].

Кокандский биржевой комитет (фотография из архива Петербургского Института Иудаики)

В предвоенные годы три наиболее богатых семьи бухарских евреев – Вадьяевы, Давыдовы и Потеляховы – также стали создавать акционерные товарищества. Легче других права выпуска акций на предъявителя добилось Потеляховское торгово-промышленное товарищество на паях, во главе которого стояли вступивший в русское подданство бухарский еврей купец первой гильдии Рафаил Потеляхов (1863–1936) и его сестра Эстер Давидбаева (1850–1927) – единственная женщина среди бухарских евреек, самостоятельно занимавшаяся предпринимательством. Когда в 1911 году она объединилась с братом, ей в Ферганской области принадлежало семь хлопкоочистительных заводов (из них два – совместно с предпринимателями-мусульманами), по числу каковых она уступала только братьям Вадьяевым, владевшим десятью такими заводами. Кроме того, в ее владении находились участки земли, дома, две фермы по разведению шелковых коконов – в Скобелеве и Федченко, а также мукомольная мельница в Андижане. Все ее имущество оценивалось тогда в 255 тыс. рублей[1051]1051
  Кокандский биржевой комитет, 1911 г. С. 85 – 100, 148–149. О приобретении Давидбаевой участков и заводов см.: РГИА. Ф. 23. Оп. 12. Д. 1403. Л. 23, 24, 27 об., 29, 31, 35, 36 об., 39, 41, 76 об.


[Закрыть]. Со слиянием фирм она ввиду возраста отстранилась от ведения коммерческих дел.

Подав в начале 1912 года просьбу о разрешении выпуска акций на предъявителя, Потеляховское товарищество наткнулось на поддержанное Военным министерством упорное сопротивление Самсонова. Но товарищество нашло понимание в Министерстве торговли и промышленности, в Министерстве финансов и Совете министров. Окончательное решение вопроса было предоставлено Николаю II, который в декабре 1912 года разрешил утвердить устав акционерного общества. Главная причина столь быстрого и положительного решения была в том, что контрольный пакет вновь образованного Потеляховского товарищества перешел к тому времени в руки фирмы братьев Кноп, контролировавших деятельность нескольких крупных хлопковых фирм и банков. Кроме того, в тот период фирма братьев Потеляховых и их сестры Давидбаевой играла важную посредническую роль в среднеазиатской торговле, закупая хлопка на десятки миллионов рублей и владея домами, участками земли, хлопковыми, маслобойными, мыловаренными и табачными заводами с общей стоимостью всего недвижимого имущества на сумму свыше миллиона рублей[1052]1052
  РГИА. Ф. 23. Оп. 12. Д. 1403. Л. 1, 54 об. – 56, 74–76 об., 84, 103–109, 131–133; Вяткин М. Монопольный капитал в Средней Азии. С. 51–52; Лаверычев В. Московские фабриканты и среднеазиатский хлопок. С. 63; Петров Ю. Коммерческие банки Москвы, конец XIX в. – 1914 г. М.: РОССПЭН, 1998. С. 124–125, 132, 158–160, 167, 222.


[Закрыть].

Несколько лет пришлось добиваться другим бухарским евреям – братьям Вадьяевым – учреждения устава их Вадьяевского торгово-промышленного товарищества на паях. Зная, что получить разрешение будет нелегко, братья пригласили в соучредители члена Государственного совета Михаила Стаховича. Но это не помогло. В октябре 1911 года им тоже отказал Самсонов, мотивировавший свое решение двумя положениями их устава: правом выпуска акций на предъявителя и правом приобретения 100 десятин земли под расширение старых и строительство новых заводов. На сторону генерал-губернатора опять стал военный министр Сухомлинов. Они не позволили утвердить устав, уже поддержанный тремя министерствами: внутренних дел, финансов, а также торговли и промышленности. Так как финансовое положение братьев Вадьяевых в то время было тяжелым, им пришлось согласиться на учреждение товарищества с правом выпуска только именных акций (устав утвердили в апреле 1912 года). Но привлекаемых этими акциями средств не хватало, и товарищество вновь стало добиваться разрешения выпуска акций на предъявителя – с тем, чтобы получить возможность использовать иностранный и российский еврейский капитал[1053]1053
  РГИА. Ф. 23. Оп. 12. Д. 1255. Л. 1–4, 27–30, 33, 35, 121; Там же. Д. 2097. Л. 69 об.; Вяткин М. Монопольный капитал в Средней Азии. С. 50–51. О сильной зависимости фирмы Вадьяевых в это время от Русско-Азиатского банка см.: Вяткин М. Монопольный капитал в Средней Азии. С. 61–62; Лаверычев В. Московские фабриканты и среднеазиатский хлопок. С. 64–67; Петров Ю. Коммерческие банки Москвы. С. 159.


[Закрыть].

Привлечением возможно большего капитала Вадьяевское товарищество и другие действовавшие в Средней Азии акционерные компании стремились сократить зависимость от банковских кредитов и поднять свою конкурентоспособность. К тому времени на среднеазиатский рынок вышли московские банки, начавшие поглощать одну за другой хлопковые фирмы (последние брали банковские ссуды и раздавали их в свою очередь через посредников дехканам, а потому сильно зависели от урожайности хлопка). На конкурентоспособность Вадьяевых влияло и то, что в этот период уже десять акционерных хлопковых товариществ получили право не только выпускать акции на предъявителя, но и покупать землю[1054]1054
  РГИА. Ф. 23. Оп. 12. Д. 1255. Л. 119–120.


[Закрыть].

Пытаясь добиться необходимого разрешения, правление товарищества внесло в устав положение о том, что директорами-распорядителями, заведующими и управляющими недвижимыми имуществами товарищества не могут быть лица, не имеющие по закону права приобретения недвижимых имуществ. Но это добавление не оказало воздействия на позицию генерал-губернатора и Военного министерства – так же, как и тот факт, что Вадьяевское товарищество стало к тому времени крупнейшим поставщиком хлопка в Центральную Россию. В 1912 году оно отправило туда свыше 800 тыс. пудов этого сырья. За 1913 год торговый оборот товарищества достиг 30 млн рублей, а на 1914-й – прогнозировалось 40 млн рублей[1055]1055
  Там же. Л. 162–166 об., 168; Там же. Д. 2097. Л. 69 об.; Там же. Оп. 14. Д. 379. Л. 1–6; ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 911. Л. 31; [Из Коканда] // Туркестанский курьер. 26.09.1912. № 217. Прибавление. С. 2; Понятовский С. Опыт изучения хлопководства в Туркестане и Закаспийской области. С. 288.


[Закрыть].

Затяжные рассмотрения просьб акционерных товариществ об утверждении уставов и большое число прецедентов предоставления отдельным акционерным товариществам права выпуска акций на предъявителя стали причиной нового разбирательства этого вопроса в правительстве в самом начале 1914 года. Этому предшествовало продолжительное межведомственное обсуждение, в ходе которого наибольшие споры вызвало предоставление компаниям в Туркестане права выпуска акций на предъявителя. На заседании 3 января Совет министров большинством голосов пришел к мнению, что «недопущение евреев в состав администрации обществ в качестве членов правления, кандидатов к ним, директоров-распределителей и заведующих и управляющих недвижимыми имуществами является достаточной гарантией против опасности еврейского засилья». Согласно мнению большинства, предполагалось разрешать акционерным компаниям выпуск акций на предъявителя, но при этом ограничивать допуск евреев в состав их правлений, для чего все акционерные компании подлежали разбивке на три категории в зависимости от их деятельности:

1. В акционерных обществах, не владевших землей вне городов, евреи совсем не ограничивались.

2. В акционерных обществах, владевших землей для своих нужд (для размещения фабрик, складов и т. п.), евреи должны были составлять меньшинство в правлении.

3. В акционерных обществах, прямо использовавших землю и земельные ресурсы (вероятно, за исключением городов черты оседлости, где, согласно закону, евреи имели право с рядом ограничений приобретать недвижимость), евреи вообще не допускались в состав правлений[1056]1056
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 911. Л. 41 об.; Национальная акционерная компания // Рассвет. 06.09.1913. № 36. С. 11–12; Национализация акционерных компаний // Рассвет. 02.05.1914. № 18. С. 27–29. Очевидно, принять это решение правительству рекомендовал Совет по развитию Туркестанского края – см.: Права евреев в Туркестане. 1913, иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

Согласно поправке министра торговли и промышленности, Сергея Тимашева, приобретение недвижимости акционерными компаниями второй категории должно было ограничиваться 200 десятинами земли. С Тимашевым согласилось большинство членов Совета министров во главе с премьером Владимиром Коковцовым, в то время как три министра – юстиции (Иван Щегловитов), внутренних дел (Николай Маклаков) и народного просвещения (Лев Кассо) – требовали вообще устранить евреев из руководства и таким образом решить вопрос о приобретении компаниями земли. Еще более непримиримую позицию занимал в то время товарищ (т. е. заместитель) министра внутренних дел Владимир Джунковский. Еще в 1911 году, занимая должность московского губернатора, он подал царю отчет, в котором отмечал, что евреи не должны быть даже пайщиками акционерных товариществ и обществ, претендующих на недвижимые имущества вне городов[1057]1057
  Джунковский В. Воспоминания. Т. 1. С. 609; Шепелёв Л. Царизм и буржуазия. С. 204–205.


[Закрыть].

После отставки Коковцова в конце января 1914 года реакционное меньшинство, воспользовавшись моментом, стало настаивать на своей точке зрения. Между тем она получила огласку в прессе и вызвала протесты торгово-промышленных кругов. Сменивший Коковцова на должности министра финансов Петр Барк (он занимал эту должность в 1914–1917 годах) поддержал мнение своего предшественника. Вероятно, именно под их воздействием царь принял точку зрения большинства в апреле 1914 года. Но принятое постановление даже ухудшало положение владевших землями акционерных компаний, поскольку, в отличие от установившейся с 1906 года de facto практики, запрещало занятие евреями должностей не только главных администраторов, но и членов правлений. Вследствие этого новый указ, на который возлагалось столько надежд, привел к падению биржевой активности и негодованию торгово-промышленных кругов. Их возмущение оказалось настолько сильным, что Николай II был вынужден отменить указ 16 июля того же года[1058]1058
  Шепелёв Л. Царизм и буржуазия. С. 207–214. В свете этой позиции Барка не столь убедительным представляется мнение Сержа Зеньковского, что тот поддерживал лишь проникновение татарского капитала в Среднюю Азию (Zenkovsky S. Pan-Turkism and Islam in Russia. Cambridge: Harvard University Press, 1967. P. 23).


[Закрыть]. Идя им на уступку в этот период, вошедший в историю как «июльский кризис», царь не мог не принять во внимание и того, что в Европе запахло большой войной, а хлопок стал остро необходим для пошива обмундирования.

Так как основная масса акционерных компаний, действовавших в Туркестанском крае, занималась скупкой и переработкой хлопка – «продуктов земли», то новое положение касалось их прямым образом. Хотя на бухарских евреев – туземцев, пользовавшихся правом приобретения недвижимости в Туркестане, положение 1914 года не распространялось, оно не позволяло им принимать в правления ашкеназских евреев.

По инициативе Министерства торговли и промышленности в апреле 1914 года был наконец утвержден новый устав Вадьяевского торгово-промышленного товарищества на паях. После этого товарищество, желая частично обеспечить себя собственным хлопком и меньше зависеть от его производителей и мелких скупщиков, во второй половине 1914 года обратилось в Министерство торговли и промышленности с просьбой о разрешении на покупку 10 тыс. десятин неорошаемой земли. Хотя товарищество брало на себя обязательство оросить землю, Самсонов и – первоначально – Военное министерство не согласились на продажу ему столь большого количества земли. Но после того как ходатайство поддержали Главное управление землеустройства и земледелия, а также Министерство торговли и промышленности, Военное министерство в декабре 1916 года даже стало уговаривать туркестанскую местную администрацию, возглавленную уже Куропаткиным, проявить гибкость по отношению к этому товариществу. Перемену в своих взглядах Военное министерство объясняло спросом на хлопок, возросшим в условиях военного времени, и тем, что недопущение евреев в правления акционерных обществ «является достаточной гарантией против опасности еврейского засилья». При этом министерство напоминало Куропаткину: уже в марте того же года оно утвердило устав «Оросительного и торгово-промышленного общества “Сыр-Дарья”», предоставив ему право приобрести 15 тыс. десятин земли безо всяких оговорок о том, что владельцами акций должны быть только лица, имеющие право на приобретение недвижимости в крае[1059]1059
  РГИА. Ф. 23. Оп. 12. Д. 1255. Л. 168–173; Там же. Оп. 14. Д. 379. Л. 1–6; 16–18; ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 911. Л. 31, 38, 40–42.


[Закрыть]. Однако новый туркестанский генерал-губернатор не стал, подобно Военному министерству, закрывать глаза на то, что в отличие от этого общества учредителями Вадьяевского товарищества были евреи, и поэтому отклонил ходатайство[1060]1060
  Даже после Февральской революции 1917 года, когда были отменены национальные ограничения, ходатайство товарищества о разрешении на приобретение такого большого количества земли не нашло поддержки со стороны местной и высшей администрации. См.: РГИА. Ф. 23. Оп. 14. Д. 379. Л. 48–50.


[Закрыть].

Не добившись разрешения на покупку земли, Вадьяевское товарищество в апреле 1916 года обратилось в Министерство торговли и промышленности с просьбой о позволении увеличить свой основной капитал с 3 до 6 млн рублей. К тому времени торговые обороты Вадьяевского товарищества достигли почти 50 млн рублей, а задатков оно выдавало дехканам на 8 – 12 млн рублей в год. Благодаря этим обстоятельствам и тому, что принятие решения по этой просьбе зависело только от министра торговли и промышленности, уже через месяц после подачи прошения товарищество получило положительный ответ[1061]1061
  Там же. Л. 25–29, 36, 38; ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 911. Л. 41. Расширение акционерного капитала товарищества позволило ему в том же году приобрести половину паев Иваново-Вознесенской мануфактуры, проникнув таким образом в текстильное производство. См.: Демидов А. Экономический очерк хлопководства. С. 226.


[Закрыть]. Такой срок был очень коротким для тяжелой бюрократической машины Российской империи.

В июне 1913 года просьбу об утверждении устава Давыдовского общества Туркестанских каменноугольных копей с основным капиталом в 1 млн рублей подал представитель другой богатейшей семьи бухарских евреев – Натан Давыдов, фактически отделившийся к тому времени от семейной фирмы «Торговый дом “Юсуф Давыдов”». Найдя за несколько лет до этого несколько участков с залежами каменного угля, Давыдов, несмотря на то что на него, как на туземца, не распространялось ограничительное законодательство в отношении разработок полезных ископаемых, из осторожности приобрел их через подставных лиц. Движимый тем же мотивом, он поставил во главе планируемого акционерного общества председателя правления Азовско-Донского банка Михаила Федорова, бывшего управляющего Министерством торговли и промышленности. Все эти меры имели формальный характер, так как невозможно было скрыть – да хозяин, видимо, и не очень пытался – фактическую принадлежность угольных участков и добываемого угля. Вообще практика назначения фиктивных руководителей не была секретом и для Министерства торговли и промышленности, которое, будучи не в силах отменить нецелесообразные ограничения для промышленности, часто закрывало глаза на такие методы обхода закона.

Но Самсонов утверждению устава этого товарищества, который предусматривал выпуск акций на предъявителя, воспротивился из-за того, что фактическим его владельцем был еврей. Туркестанского генерал-губернатора в середине января 1914 года снова поддержал Сухомлинов, проигнорировав вышедшее в начале того же месяца вышеупомянутое постановление Совета министров, а также тот факт, что в крае уже действовало несколько десятков товариществ с правом выпуска подобных акций. Министерство торговли и промышленности считало, что запретительные меры вредят развитию экономики, и потому после разбирательства передало это дело в июле 1914 года в Совет министров, с рекомендацией утвердить представленный Натаном Давыдовым устав акционерного общества. Спустя несколько месяцев Совет министров, в соответствии со своей прежней рекомендацией, утвердил устав Давыдовского общества, а царь скрепил решение своей подписью[1062]1062
  РГИА. Ф. 23. Оп. 12. Д. 2097. Л. 1 – 74, 87–88; Вяткин М. Монопольный капитал в Средней Азии. С. 133–135. Но лишь через год этому акционерному обществу удалось реализовать выпущенные акции. См.: РГИА. Ф. 23. Оп. 12. Д. 2097. Л. 124–139. Об ограничениях, которые накладывало на евреев горное законодательство, см.: Гимпельсон Я. Законы о евреях. Т. 1. С. 334–335. О том, что для Министерства торговли и промышленности практика подставных руководителей не была секретом, см.: Шепелёв Л. Царизм и буржуазия. С. 160.


[Закрыть].

В то же время неудачей закончилась попытка родственников Натана Давыдова, представлявших торговый дом «Юсуф Давыдов», учредить Ташкентское торгово-промышленное общество на паях с правом выпуска акций на предъявителя. Подав в 1913 году соответствующую просьбу, Давыдовы пригласили на должность учредителя общества того же бывшего министра Михаила Федорова. Хотя Давыдовых поддержало Министерство финансов, они столкнулись с резкими возражениями туркестанской администрации и Военного министерства. Давыдовым отказал даже министр торговли и промышленности Тимашев, поддерживавший учреждение в Туркестанском крае других акционерных обществ с этим правом. Причина заключалась в том, что несколько братьев Давыдовых были осуждены за взыскание с дехкан якобы высоких процентов по ссудам, о чем говорилось выше. Остро нуждавшийся в привлечении новых капиталов и находившийся в зависимости от московских банков, торговый дом в результате этого отказа попал в еще большую от них зависимость и в 1915 году был признан несостоятельным[1063]1063
  Вяткин М. Монопольный капитал в Средней Азии. С. 52–56; Петров Ю. Коммерческие банки Москвы. С. 160. Уже в 1914 году банки – кредиторы торгового дома Давыдовых учредили комиссию, которая несколько лет им управляла. См.: ЦГА Узбекистана. Ф. 37. Оп. 1. Д. 172. Л. 18–22; Вексельман М. Складывание национальной буржуазии в Средней Азии. С. 163; Давидов Н. 1997 (С. 92–93, 95), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

В целом же накануне Первой мировой войны практика Министерства торговли и промышленности в отношении учреждения товариществ с правом выпуска акций на предъявителя стала более гибкой. Это изменение позволило крупнейшим предпринимателям – бухарским евреям расширить финансовую базу своих торговых домов, что было особенно важно в условиях обострения конкуренции вследствие хлопкового кризиса 1911 года.

Ожидая в 1911 году высоких цен на хлопок, фирмы буквально сражались за договоры с дехканами, понижая проценты выдаваемых кредитов. Многие дехкане, специализировавшиеся на другой продукции, прельстились выгодными условиями и переориентировались на хлопковое производство. В результате в 1911 году было собрано свыше 11 млн пудов хлопкового волокна, в то время как в 1910-м – около 10 млн пудов. Перепроизводство хлопка и «погоня» хлопковых фирм за текстильными фабрикантами привели к неоправданному понижению цен на первично обработанный хлопок с 14,45 рубля в 1910 году до 10,75 рубля – в 1911-м. Мелкие хлопковые фирмы оказались разорены. Невостребованный хлопок оставался на складах. Последствия кризиса сказывались на хлопковом рынке еще несколько лет.

Этот кризис и ограничительная акционерная политика в отношении бухарско-еврейских торговых фирм привели к усилению их зависимости от банков. Давыдовы так описывали в 1915 году этот процесс в письме к министру торговли и промышленности: «…участие банков приводит к тому, что собственники единоличных предприятий мало-помалу образуются в искушенных опытом агентов банков»[1064]1064
  Демидов А. Экономический очерк хлопководства. С. 131; Вяткин М. Монопольный капитал в Средней Азии. С. 54. Попутно замечу, что в эти годы несколько десятков богатых бухарских евреев стали служащими отделений различных банков, также десятками открывавшихся в Средней Азии. Например, Арон Пинхасов был членом учетно-ссудного комитета в Бухарском отделении, а Давид Калантаров и Моше Муллокандов – членами такого же комитета в Самаркандском отделении Государственного банка. См.: ЦГА Узбекистана. Ф. 295. Оп. 1. Д. 50. Л. 14, 17; Вексельман М. Складывание национальной буржуазии в Средней Азии. С. 159–160. Шалом Суфиев являлся экономическим советником в четырех банках, за что получил звание почетного гражданина. См.: Галибов Р. 1937, иврит (см. раздел Библиография). Менахем Ачильдиев был служащим Самаркандского отделения Азовско-Донского коммерческого банка. См.: Адрес-календарь Самаркандской области на 1911 год. Самарканд: Самаркандский областной статистический комитет, 1911. С. 74. Натан Давидов входил в состав учетно-ссудного комитета Русского для внешней торговли банка. См.: Давидов Н. 1997 (С. 80), иврит (см. раздел Библиография). Согласно интервью Гиоры Фузайлова с Зулей Давыдовой от 22 апреля 1998 года (часть 1), ее дед, Мошиах Фузайлов, был членом учетно-ссудного комитета Самаркандского отделения Русско-азиатского банка. Я благодарен Гиоре Фузайлову за предоставленную мне возможность прослушать запись этого интервью. С 1893 года Рафаэль Потеляхов занимал должность советника Кокандского отделения Государственного банка. См. его письмо к Шмуэлю Ривлину от 27 ноября 1934 года (АШР).


[Закрыть]. Справедливость данных слов видна на примере торгового дома братьев Вадьяевых. Этот торговый дом, скупавший до 30 % всего ферганского хлопка, попал под контроль Русско-азиатского банка. Последний завладел и половиной акций Андреевского товарищества, совладельцами которого вместе с братьями Кноп стали к тому времени сами братья Вадьяевы. После того как братья Кноп завладели большой долей акций Потеляховского товарищества, оно также было вынуждено присоединиться к контролировавшемуся Русско-азиатским банком Андреевскому товариществу[1065]1065
  Ульмасов А. К вопросу о первых монополиях в Туркестане // Известия Академии наук Узбекской СССР. Серия «Общественные науки». 1959. № 1. С. 54–55; Юлдашев А. Аграрные отношения в Туркестане (конец XIX – начало XX века). Ташкент: Узбекистан, 1969. С. 216–220.


[Закрыть].

Исследователь туркестанского хлопководства Александр Демидов писал, что в предвоенные годы три четверти всех мануфактурных лавок и магазинов края обанкротились, мелкие хлопковые фирмы потерпели фиаско, а крупные – вывела из тяжелого положения война. Это подтверждают воспоминания бухарских евреев[1066]1066
  Демидов А. Экономический очерк хлопководства. С. 131; Пинхаси Я. 1978 (С. 32–33), иврит (см. раздел Библиография); Давидов Н. 1997 (С. 94 – 107), иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть]. Уже в 1914 году Потеляховскому товариществу удалось расторгнуть договор с фирмой Кнопов, что обошлось ему в 400 тыс. рублей неустойки. Чуть позже и Вадьяевскому товариществу удалось вырваться из цепей Русско-азиатского банка, выкупив свои акции[1067]1067
  Вексельман М. Еврейские капиталы в хлопкоочистительной и маслобойной промышленности. С. 52; Он же. Российский монополистический и иностранный капитал в Средней Азии (конец XIX – начало XX веков). Ташкент: Фан, 1987. С. 45.


[Закрыть]. Но не всем фирмам бухарских евреев помогла война. Из-за невыплат ссуд банкам в 1916 году пошло с молотка недвижимое имущество купцов Эфраима Давидбаева и Натаниэля Абрамова в Самарканде, а Або Пинхасова – в Коканде[1068]1068
  Туркестанские ведомости. 01.10.1916. № 213. С. 4.


[Закрыть]. В не меньшей, а может, даже большей степени разорение затронуло в 1911–1914 годах и нееврейские хлопковые фирмы.

Основной причиной последовавшего роста спроса на хлопок стало сокращение более чем в два раза (с 13,5 млн пудов в 1913–1914 годах до 6,2 – в 1915 – 1916-м) ввоза иностранного хлопка. Даже увеличение производства хлопка в Средней Азии в 1915 году не могло обеспечить запросов хлопчатобумажной промышленности. Около 25 % веретен и более 17 % ткацких станков России пришлось остановить. Из-за дефицита хлопка во время войны цены на него росли, и попытки властей их сократить введением в сентябре 1915 года предельных цен помогали мало. Если в 1913 году пуд сырца стоил 14–15 рублей, то в 1916-м – 19 рублей и выше[1069]1069
  Пажитнов К. Очерки истории текстильной промышленности дореволюционной России: Хлопчатобумажная, льно-пеньковая и шелковая промышленность. М.: Академия наук СССР, 1958. С. 140; Дихтяр Г. Внутренняя торговля в дореволюционной России. М.: Академия наук СССР, 1960. С. 174–175.


[Закрыть].

Крупные бухарско-еврейские фирмы продолжали расширять свой бизнес. В апреле 1917 года Потеляховское товарищество подало прошение в Министерство торговли и промышленности уже Временного правительства о разрешении на увеличение основного капитала с 2 до 4 млн рублей, на что получило согласие в июне того же года. Успешной операцией братьев Вадьяевых стало приобретение акций общества «Салолин». Доля акций в руках Вадьяевых выросла с 15 % в 1915 году до 35 % – в 1917-м. В 1916 году братья вышли за пределы Средней Азии, приобретя половину паев Товарищества Иваново-Вознесенской мануфактуры[1070]1070
  Вяткин М. Монопольный капитал в Средней Азии. С. 60; Юлдашев А. Аграрные отношения в Туркестане. С. 218; Вексельман М. Еврейские капиталы в хлопкоочистительной и маслобойной промышленности. С. 52.


[Закрыть]. Это было первое проникновение бухарских евреев в российскую текстильную промышленность. Октябрьская революция 1917 года прервала этот процесс. Возможно, прав Иммануэльсон, утверждающий, что бухарские евреи во время войны взяли под свой контроль 50 % всего вывоза хлопка из Средней Азии[1071]1071
  Иммануэльсон А. 1929, иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

Реклама магазинов (Дмитриев-Мамонов А. Путеводитель по Туркестану и Средне-Азиатской железной дороге. СПб.: Министерство путей сообщения, 1912. C. 4 вкладки)