Текст книги "Друзья поневоле. Россия и бухарские евреи, 1800–1917"

Автор книги: Альберт Каганович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 33 страниц)

Узнав о предстоявшем выселении евреев – иностранных подданных, в их защиту выступил в ноябре 1910 года директор среднеазиатского отделения Русско-китайского банка Ф.С. Миляшкевич. Он заявил, что джедиды и бухарскоподданные евреи – наиболее деятельные в торговле Мервского уезда и их удаление приведет к убыткам населения и банков, а также «погубит на долгое время торговлю Мервского района с Персией и Москвой»[799]799
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 922. Л. 39.


[Закрыть]. В том же месяце председатель правления Русско-азиатского банка Алексей Путилов, получив известие об намечавшемся выселении от директора Самаркандского отделения банка, заявил министру торговли и промышленности, что оно причинит им серьезные убытки[800]800
  РГИА. Ф. 23. Оп. 25. Д. 199. Л. 59.


[Закрыть].

Старейшины мервских туркмен и представители туркменской знати, часть из которых имели звания старших офицеров, заявили местной администрации, что все свободные деньги туркмены всегда отдавали евреям, которые вкладывали их в различные финансовые операции. Они указывали, что все это производилось без расписок, под честное слово, и евреи ни разу никого не обманули. Представители туркмен просили оставить евреев хотя бы временно, чтобы местные туркмены не понесли убытков от расторжения договоров евреев с банками и фирмами[801]801
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 922. Л. 42–45, 62 об.; Выселение из Бухары. 1911, иврит (см. раздел Библиография); Каганович А. О евреях-мусульманах, проживающих в Туркестанском крае. С. 128–129; Рассвет. 12.12.1910. № 50. С. 54–55.


[Закрыть]. Не довольствуясь обращением к генерал-губернатору, просьбу об отсрочке выселения евреев из области они отправили и в Совет министров[802]802
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 922. Л. 74.


[Закрыть]. Жуков поддержал обращение туркмен. Он отметил, что евреи жили среди них еще до завоевания и были в числе основателей русского Мерва, в котором открыли торговлю. Сообщая о большой роли бухарских и афганских (гератских) евреев в торговле, Жуков подчеркнул, что они – в отличие от армян и персов – честны в сделках и владеют в области недвижимым имуществом на общую сумму 2 млн рублей. При этом военный губернатор просил в том случае, если оставить евреев в области затруднительно, хотя бы предоставить владельцам недвижимости из их числа шестимесячную отсрочку для ее распродажи[803]803
  Там же. Л. 62–63.


[Закрыть].

Депутат Государственной думы Нафтали Фридман, получивший в ноябре 1910 года телеграмму от евреев – бухарских и афганских подданных, в которой сообщалось, что администрация приказала им выселиться в двадцать четыре часа, сразу отправил телеграмму военному министру с просьбой задержать высылку[804]804
  Там же. Л. 41; Новый Восход. 11.11.1910. № 33. С. 19.


[Закрыть]. Персидский консул в Асхабаде в том же месяце указал чиновнику для пограничных сношений Закаспийской области, что персидскоподданные джедиды в нескольких поколениях добросовестно соблюдают мусульманские обряды и совершают паломничества в Мекку, а потому выселение их как евреев является ошибкой[805]805
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 922. Л. 65.


[Закрыть].

Тогда же, в ноябре 1910 года, представители выселяемых из Мервского уезда евреев прибыли в Ташкент для встречи с генерал-губернатором, но не были им приняты. Поэтому они послали ему телеграмму с просьбой отменить выселение. Другую телеграмму из Закаспийской области в том же месяце прислали Самсонову представители джедидов. Через свою канцелярию он отвечал всем просителям отказом[806]806
  Там же. Л. 39 об., 46–49, 52–52 об., 70; Каганович А. О евреях-мусульманах, проживающих в Туркестанском крае. С. 128.


[Закрыть]. Сам же генерал-губернатор отправил в Главный штаб телеграмму, в которой высказывался за выселение евреев из Закаспийской области. В ответ начальник Главного штаба Кондратьев, поддержав выселение евреев – иностранных подданных из трех коренных областей края, высказал в то же время сомнение в целесообразности выселения евреев этой категории из Закаспийской области. Он опасался подобной мерой еще больше обострить обсуждение еврейского вопроса на страницах российских газет и в Государственной думе[807]807
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 922. Л. 76–81, 139.


[Закрыть].

Но Самсонов, не дождавшись этого ответа, отдал приказ о дальнейшем выселении бухарскоподданных евреев из области, в результате чего почти все они в начале января 1911 года были вынуждены уехать из Мервского уезда[808]808
  О предписании бухарским евреям покинуть область и об их выселении см.: Там же. Л. 128, 133; Выселение бухарских евреев. 1911, иврит (см. раздел Библиография); Выселение из Бухары. 1911, иврит (см. раздел Библиография); Еврейский мир. 09.12.1910. № 33. С. 25; Новый Восход. 09.12.1910. № 37. С. 21; Рассвет. 12.12.1910. № 50. С. 54–55.


[Закрыть]. До конца года такая же участь постигла сперва афганскоподданных евреев, а затем – и большую часть их персидскоподданных собратьев, чему активно содействовал назначенный в начале года новый начальник Закаспийской области Федор Шостак[809]809
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 922. Л. 140, 141, 188; Каганович А. О евреях-мусульманах, проживающих в Туркестанском крае. С. 130; Га-Циони. На далекой окраине (письмо из Тахтабазара) // Рассвет. 13.12.1913. № 50. С. 43. Видимо, в 1911 году персидскоподданные евреи были выселены и из Сырдарьинской области. Об этом свидетельствует последовавший в том же году отказ оставить Худайдата Таракова в Чимкенте (см.: ЦГА Узбекистана. Ф. 17. Оп. 1. Д. 11403. Л. 2). Отдельным афганскоподданным евреям удалось избежать выселения благодаря вступлению в русское подданство. Например, с разрешения Николая II в 1914 году был принят в русское подданство с припиской к Мерву Моше Абрамов (см.: Там же. Оп. 17. Д. 978. Л. 61).


[Закрыть]. Разделяя взгляд на всех евреев как на «вредный для области элемент», он лишь поинтересовался в апреле 1911 года у генерал-губернатора юридической стороной выселения джедидов, которые официально исповедуют ислам. В ответ Самсонов написал ему, что необходим надзор за каждым персидским подданным и в случае «установления еврейского характера его деятельности или тайной приверженности еврейской религии – выселять». Генерал-губернатора не смущало то, что джедидам грозила смертная казнь в Персии, ведь в Закаспийской области они соблюдали еврейские традиции, т. е. фактически вернулись в иудаизм. В области были оставлены лишь двадцать три семьи евреев (вероятно, джедидов – персидских подданных), которые, по сведениям администрации, находились на территории области до завоевания Ахал-Текинского оазиса в 1880 году. Хотя к моменту завоевания в 1884 году Мервского оазиса туда и вообще на территорию области прибыли еще тридцать пять еврейских семей, в 1911 году они не получили возможности там остаться. После выселения из Закаспийской области афганскоподданным и, вероятно, персидскоподданным евреям местная администрация разрешала ежегодно возвращаться по торговым делам на три-четыре недели. Они нередко пытались задержаться в крае подольше, но русские чиновники строго за этим следили[810]810
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 922. Л. 92, 171. О том, что джедиды в 1913 году проживали в Тахтабазаре, см.: Га-Циони. На далекой окраине (письмо из Тахтабазара) // Рассвет. 13.12.1913. № 50. С. 43–44.


[Закрыть]. В предреволюционные годы в области проживали несколько десятков семей бухарских евреев, обладавших туземным статусом[811]811
  В 1912 году в Мерве и Йолатане проживали бухарские евреи. См.: Дмитриев-Мамонов А. Путеводитель по Туркестану. 1912. С. 181, 187; Бачаев М. 1990 (С. 65), иврит (см. раздел Библиография). Бачаев также рассказывает, что после выселений 1911 года бухарские евреи в Мерве с трудом собирали миньян [кворум из десяти лиц мужского пола старше тринадцати лет, необходимый в иудаизме для совершения коллективных богослужений и некоторых религиозных церемоний](Там же. С. 87–88).


[Закрыть].

* * *

Введение в действие закона 1900 года коснулось только тех бухарскоподданных евреев, которые жили в Закаспийской и Сырдарьинской областях. Но и они получили возможность не возвращаться в Бухару, а переселиться в так называемые пограничные города Самаркандской и Ферганской областей. Список этих городов включал Самарканд и Коканд, экономические центры Туркестанского края не меньшего значения, чем Ташкент и Асхабад. Иначе сложилась судьба гератских и мешхедских евреев, проживавших в Туркмении еще до ее завоевания. Принимая в расчет ухудшение общего отношения к евреям в России с приходом к власти двух последних императоров, Куропаткин характеризовал гератских и мешхедских евреев крайне отрицательно. Поэтому центральные власти, ухватившись за наличие у представителей этих этнических групп иностранного подданства, отказались предоставить им подданство Российской империи. Не получили гератские и мешхедские евреи и возможности даже временно поселиться подобно бухарскоподданным евреям в Самарканде и Коканде, несмотря на этническую близость с последними и сходство с ними в экономической деятельности. Выселение противоречило статье 262-й туркестанского Положения, согласно которой туземным евреям соседних с Туркестаном государств разрешалось не только проживать в нем, но и приобретать недвижимое имущество.

Глава 4
правовой статус бухарских евреев в начале второго десятилетия XX века

1. Пограничные города

Надеясь, что высшие власти все же решатся на полную аннексию эмирата, Самсонов разрешил выселяемым из Сырдарьинской области бухарскоподданным евреям поселиться в определенных пограничных городах. Он выбрал одиннадцать городов: Самарканд, Катта-Курган, Андижан, Старый Маргелан, Коканд, Наманган, Тахтабазар, Петро-Александровск, Мерв, Скобелев (до 1910 года – Новый Маргелан, а с 1924-го – Фергана) и Джизак. Посылая этот длинный список телеграммой в Главный штаб, Самсонов даже приписал: «Исключить часть указанных городов не считаю возможным, в крайнем случае, если [военный] министр признает необходимым, согласен закрыть Мерв, Скобелев, Джизак»[812]812
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 914. Л. 25.


[Закрыть]. Военный министр Владимир Сухомлинов захотел согласовать данный список с министром торговли и промышленности Сергеем Тимашевым (занимавшим эту должность в 1909–1915 годах). Тимашев, известный своим недружелюбным отношением к евреям[813]813
  А.И. Смена министров // Рассвет. 01.03.1915. № 9. C. 3–5.


[Закрыть], нашел список слишком длинным. В ходе дальнейшей переписки министры решили оставить для бухарских евреев двух категорий – для вступивших в русское подданство и иностранных подданных – право проживать в шести городах: Петро-Александровске, Катта-Кургане, Самарканде, Старом Маргелане, Коканде и Оше[814]814
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 914. Л. 23, 33; РГИА. Ф. 23. Оп. 25. Д. 199. Л. 9 – 10, 54, 55, 57.


[Закрыть].

В этих городах в первой половине 1910 года и поселилось большинство бухарскоподданных евреев, изгнанных из Сырдарьинской области. Подав прошения на принятие в русское подданство или добиваясь прав туземцев, они, находясь в указанных городах, дожидались ответов. Местная администрация не выселяла их за переделы края и не торопилась рассматривать их просьбы. Обе стороны такой порядок до поры устраивал. Однако в апреле 1912 года девяносто восемь мусульман Старого Маргелана обратились в администрацию с просьбой о прекращении признания прав туземцев за бухарскими евреями и о выселении их из Ферганской области[815]815
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 808. Л. 1–2.


[Закрыть]. Возможно, причиной такой просьбы был переезд в Старый Маргелан большого числа выселенных евреев. Он мог обострить торговую конкуренцию между торговцами – бухарскими евреями и мусульманами. Не исключено также, что какой-то антиеврейски настроенный русский чиновник посоветовал торговцам-мусульманам подать подобную просьбу. Ведь жалоба появилась в нужный для начальника края момент.

Как уже указывалось, бухарскоподданные евреи в Старом Маргелане были бедны и зарабатывали на жизнь в основном своими традиционными занятиями – мелкой торговлей и крашением шелка. Как и прежде, бухарские евреи были единственными мастерами по его окраске и поэтому мусульмане нуждались в них для дальнейшей выделки шелковых тканей[816]816
  Там же. Ф. 19. Оп. 1. Д. 29459. Л. 6–7 об.


[Закрыть]. На симбиозные отношения указывает поданная в марте 1910 года просьба более ста мусульман Старого Маргелана не выселять бухарскоподданного еврея Моше Ходжабекова, который окрашивал и продавал шелк. На то, что между бухарскими евреями и мусульманами в Старом Маргелане в основном были терпимые отношения, косвенно указывают результаты расследования экономической деятельности первых в 1914 году. Данное расследование не обнаружило «ни одного случая ростовщической или иной хищной деятельности евреев»[817]817
  Там же. Ф. 1. Оп. 13. Д. 792. Л. 14–16.


[Закрыть]. В то же время там существовала небольшая группа торговцев-мусульман, которая видела в бухарских евреях конкурентов. На это указывает рапорт маргеланского уездного начальника Емельяна Гоштовта за 1908 год[818]818
  Там же. Ф. 19. Оп. 1. Д. 8847. Л. 132.


[Закрыть].

Но вернемся к жалобе, поданной девяноста восемью мусульманами Старого Маргелана в апреле 1912 года. На основании ее Самсонов в июле того же года уже сам предложил Сухомлинову сократить число пограничных городов для бухарскоподданных евреев с шести до одного, второстепенного в торговом отношении города – Катта-Кургана Самаркандской области[819]819
  Там же. Ф. 1. Оп. 17. Д. 808. Л. 4–7, 10; Правовое положение // Рассвет. 01.03.1913. № 9.


[Закрыть]. Военный министр опять запросил мнение Тимашева. Тот ответил очень лаконично: «Сути дела не помню, но на ограничение евреев согласен»[820]820
  Само письмо в деле отсутствует, но в межведомственной переписке есть ссылки на ответ Тимашева по запросу Военного министерства. См.: ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 808. Л. 22, 25.


[Закрыть]. Эта фраза к маю следующего года стала известна общественности благодаря депутату Фридману, процитировавшему ее в своей речи на одном из заседаний Государственной думы. Он добавил к ней собственный комментарий: «По еврейскому вопросу можно сути дела не знать, а ограничения устанавливать. В этой знаменательной резолюции вся государственная мудрость, вся система нашего правительства по отношению к еврейскому вопросу»[821]821
  [Фридман Н.М.] Речь Н.М. Фридмана // Рассвет. 17.05.1913. № 20. С. 24. Еще раньше «Рассвета» фразу Тимашева поместила у себя иерусалимская газета «Га-Херут». См.: Бухарские евреи. 1913, иврит (см. раздел Библиография).


[Закрыть].

Александр Васильевич Самсонов (Конопка С.Р. Туркестанский край. Ташкент: Электропечатня при канцелярии туркестанского генерал-губернатора, 1913. С. iii)

В ноябре 1912 года для ускорения решения вопроса канцелярия туркестанского генерал-губернатора отправила в Военное министерство копию прошения мусульман Коканда о выселении оттуда бухарских евреев[822]822
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 808. Л. 27.


[Закрыть]. Копия сопровождалась заявлением Самсонова о том, будто туземным евреям в Коканде принадлежит девять десятых всех недвижимых имуществ, что было совершенным вымыслом[823]823
  О заявлении Самсонова см.: РГИА. Ф. 23. Оп. 25. Д. 199. Л. 171. Возможно, Самсонов имел в виду только русскую часть Коканда. Но даже там бухарские евреи не могли владеть 90 % от всего городского недвижимого имущества, на что косвенно указывает принадлежность им в 1911 году лишь 19,4 % хлопковых заводов в Кокандском уезде. Даже если предположить, что заводчики-мусульмане не владели недвижимостью, в этой части города наверняка имели дома или торговые конторы 35,5 % заводчиков-христиан. (Подсчитано по списку владельцев – см.: Кокандский биржевой комитет, 1911 г. Коканд: Кокандский биржевой комитет, 1913. С. 97 – 100.) Указанное процентное соотношение не изменилось и к 1913 году. (Проверено по: Кокандский биржевой комитет, 1913 г. Коканд: Кокандский биржевой комитет, 1914. С. 27–28.)


[Закрыть]. Опираясь на эти две просьбы, военный министр обратился к председателю Совета министров с законопроектом о сокращении числа пограничных городов до одного. В то время должность председателя Совета министров занимал министр финансов Коковцов (в должности председателя он состоял в 1911–1914 годах), который, как и его предшественник Витте, видел пользу в деятельности бухарских евреев. Не соглашаясь с Сухомлиновым, Коковцов уведомил его, что Кокандский биржевой комитет в октябре 1912 года просил сохранить для бухарскоподданных евреев ранее установленные шесть пограничных городов. Данную просьбу поддержал и Московский биржевой комитет. Кроме того, председатель Совета министров указал военному министру, что сокращению числа пограничных городов должна предшествовать тщательная проверка целесообразности принимаемой меры[824]824
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 808. Л. 19. Текст телеграммы Кокандского биржевого комитета от 29 октября 1912 года см.: Там же. Л. 18. О процедуре составления ходатайства Кокандским биржевым комитетом и принятии его общим собранием см.: Кокандский биржевой комитет, 1912 г. Коканд: Кокандский биржевой комитет, 1913. С. 79–80. О просьбе Кокандского и Московского биржевых комитетов см.: Бухарские евреи в Туркестане. 1913, иврит (см. раздел Библиография); Правовое положение // Рассвет. 01.03.1913. № 9. С. 38–39; Закон и практика // Новый Восход. 28.02.1913. № 9. С. 17.


[Закрыть]. Под влиянием стойкой позиции Коковцова и биржевых комитетов туркестанский генерал-губернатор, даже поддерживаемый двумя министрами, пошел на попятный и предложил сократить число пограничных городов уже не до одного, а до трех, оставив в качестве таковых Ош, Петро-Александровск и Катта-Курган. «Отступление» вызвало негодование начальника Главного штаба, Николая Михневича, который не удостоил Самсонова даже ответом на его новое предложение[825]825
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 808. Л. 30, 32 об.


[Закрыть].

Опираясь на это новое предложение генерал-губернатора, военный министр Владимир Сухомлинов внес на рассмотрение Совета министров соответствующий законопроект. Члены Совета запросили сведения о «конкретных случаях хищничества евреев»[826]826
  Там же. Л. 33.


[Закрыть]. Поэтому в июле 1914 года Михневич ухватился за доклад Радзиевского «О конкретных примерах хищнической деятельности бухарских евреев в г. Оше», подготовленный вследствие жалобы ошских мусульман министру внутренних дел в марте 1913 года[827]827
  Там же. Д. 964. Л. 5–8; Доклад А. Радзиевского № 146 от 18.08.1913 г. // Там же. Л. 21–41.


[Закрыть]. (Эта жалоба была нужна Радзиевскому и ошской туземной администрации в качестве оправдания за погром, произошедший в Оше в 1911 году.) Военное министерство обратилось к генерал-губернатору с просьбой собрать материалы о ростовщической деятельности бухарских евреев и по остальным пограничным городам[828]828
  Там же. Д. 808. Л. 33.


[Закрыть].

В начале августа 1914 года генерал-губернатор Самсонов был назначен командующим 2-й армией Северо-Западного фронта и срочно покинул Туркестан. Около месяца после этого обязанности генерал-губернатора исполнял Василий Флуг, который прежде занимал должность помощника. Он сразу же запросил у военных губернаторов материалы о хищничестве бухарских евреев[829]829
  Там же. Л. 33, 48; Там же. Ф. 19. Оп. 1. Д. 29459. Л. 1.


[Закрыть]. Однако планам Военного министерства не суждено было воплотиться. Военный губернатор Сырдарьинской области Галкин доложил уже новому генерал-губернатору, Федору Мартсону (исполнявшему эту должность в 1914–1916 годах), что в его области бухарские евреи ростовщичеством не занимаются, за исключением Ташкентского уезда, где жители иногда обращаются к торговому дому «Юсуф Давыдов» за ссудами под проценты, достигающие 35 %[830]830
  Там же. Ф. 1. Оп. 17. Д. 964. Л. 49.


[Закрыть]. Ссылка на данный торговый дом была вызвана судебным процессом над его владельцами, о чем мне еще предстоит рассказать.

Военный губернатор Самаркандской области Нил Лыкошин в апреле 1915 года сообщил в канцелярию генерал-губернатора, что председатель окружного суда, мировые судьи, уездные начальники и податные инспекторы заявляют об отсутствии со стороны бухарских евреев хищнической и ростовщической деятельности. Одновременно Лыкошин просил не исключать вверенные ему Самарканд и Катта-Курган из числа пограничных городов[831]831
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 964. Л. 53. Копию этого же письма см. в статье: Левинский М. К истории евреев в Средней Азии. С. 337.


[Закрыть]. Особенно примечательным представляется заявление об отсутствии вредной деятельности бухарских евреев, сделанное самаркандским податным инспектором А. Нестеровым – руководителем Союза русского народа в городе[832]832
  Левинский М. К истории евреев в Средней Азии. С. 339–340.


[Закрыть].

Наихудший отзыв о бухарских евреях прислал в октябре 1915 года военный губернатор Ферганской области Александр Гиппиус (находившийся в должности в 1911–1916 годах). Хотя подчиненные ему начальник Андижанского уезда, полицмейстеры городов Скобелева и Старого Маргелана доложили, что бухарские евреи вредной деятельностью и ростовщичеством не занимаются, Гиппиус поддержал мнение других своих подчиненных – начальников Ошского и Маргеланского уездов. Те считали, что евреи вредны, поскольку ссужают товары мусульманам по ценам на 10–15 % выше рыночных. Проигнорировал Гиппиус и точку зрения наманганского судебного пристава, отметившего, что жалоб от населения на ростовщическую деятельность бухарских евреев не поступало, а к скрытым ссудам население привыкло, «тем более, что то же самое проделывают с ними и сарты, так же как и евреи, ростовщики по природе…»[833]833
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 964. Л. 55; Там же. Ф. 19. Оп. 1. Д. 29459. Л. 5 – 19.


[Закрыть].

Сообщая о своем отношении, Гиппиус посетовал на трудности сбора доказательств еврейского ростовщичества: «…попытки административного расследования обыкновенно лишь устанавливают, что с формальной стороны евреи оказываются правы и просьбы потерпевших туземцев о помощи остаются без последствий». Поэтому он просил командировать в Ферганскую область в качестве эксперта Радзиевского, «наиболее практически знакомого с вопросом еврейского засилья в крае вообще и с приемами еврейской хищнической деятельности в частности»[834]834
  Там же. Ф. 1. Оп. 17. Д. 964. Л. 55.


[Закрыть]. Этой просьбе предшествовало неофициальное обращение Гиппиуса к Радзиевскому за помощью в выяснении вредной деятельности бухарских евреев, на каковое тот ответил, что льготы получены по ошибке и ее необходимо исправить, «а я всей душой готов служить вам в новом благом деле». Впрочем, генерал-губернатор Мартсон был не столь высокого мнения о способностях Радзиевского и потому ответил Гиппиусу, что такое расследование опять окажется безрезультатным[835]835
  Там же. Ф. 19. Оп. 1. Д. 29459. Л. 58, 64.


[Закрыть].

2. Предоставление бухарским евреям статуса туземцев

В первые несколько десятилетий после русского завоевания края бухарскоподданные евреи, проживавшие в Туркестане и пользовавшиеся большими льготами по русско-бухарскому мирному договору 1873 года, не проявляли заинтересованности в получении статуса туземных евреев. Этот статус, дававший русское подданство, предоставлял им преимущество только в поездках в Бухару, когда защищал от произвола эмирских чиновников. После изменения в 1889 году Положения об управлении Туркестанского края и, особенно, после принятия закона 1900 года о выселении число бухарскоподданных евреев в крае, претендующих на этот статус, увеличилось. Как уже отмечалось, он давал право повсеместного жительства, право приобретать недвижимость, а также заниматься предпринимательством (в том числе винокуренным производством, горным и нефтяным промыслами), ремеслами и торговлей (в том числе продажей вина). Для получения желанного статуса бухарские евреи должны были доказать свои права на него. Административная практика признания туземных прав за бухарскими евреями в разных областях края в разные отрезки времени была неоднозначной.

В Самаркандской области первое время свидетельства евреям об их туземных правах выдавали уездные начальники на основании опросов старожилов, списка домовладельцев еврейского квартала Самарканда за 1873 год и списков проживавших в области туземных евреев (последние списки были составлены в 1891–1892 годах по приказу военного губернатора Ростовцева специально для выдачи удостоверений туземцев)[836]836
  Там же. Ф. 1. Оп. 17. Д. 936. Л. 223–224; Там же. Д. 848. Л. 201–201 об.; Левинский М. К истории евреев в Средней Азии. С. 324–325. См. также распоряжение самаркандского уездного начальника еврейскому аксакалу от 12 ноября 1891 года о составлении списка домовладельцев еврейского квартала Самарканда: Архив Петербургского института иудаики [далее – АПИИ]. Ф. 5. Д. 5. Л. 1841.


[Закрыть]. Но список 1873 года был неполным, так как в Самарканде в то время в каждом доме проживали, кроме семьи домовладельца, еще несколько семей[837]837
  Это вытекает из доклада, сделанного в 1878 году начальником Зеравшанского округа Корольковым, который сообщал, что «хотя по спискам домовладельцев в еврейском квартале и числится 191 дом, но в домах этих по точным сведениям живет 400 семейств, имеющих самостоятельное хозяйство и самостоятельную промышленность». См.: ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 10. Д. 1406. Л. 3.


[Закрыть]. В свою очередь, списки 1891–1892 годов вызывали недоверие у чиновников администрации, так как были составлены по опросам старожилов, и в том числе самих бухарских евреев. Последнее обстоятельство послужило причиной признания в 1897 году этих списков негодными. Тогда же было принято решение о составлении новых списков по опросам старожилов, преимущественно из лиц других народов. Новые списки были составлены в 1898 году, и на их основании Самаркандское областное правление потом выдавало бухарским евреям туземные удостоверения[838]838
  Там же. Оп. 17. Д. 936. Л. 223–224; Там же. Ф. 717. Оп. 1. Д. 48. Л. 146.


[Закрыть].

В Ферганской области удостоверения туземцев первоначально выдавались также на основании опросов и списка, составленного в 1891–1892 годах. Этот список тоже не внушал доверия, и поэтому военный губернатор Корольков отдал приказ уездным начальникам проводить самые строгие дознания о времени поселения бухарских евреев в крае и передавать результаты этих дознаний на рассмотрение областного правления[839]839
  Там же. Л. 143. Видимо, ташкентский корреспондент газеты «Русская молва» имел в виду именно этот список, сообщая впоследствии о странном исчезновении из Архива Ферганской области еврейских регистрационных книг, составленных в Коканде после русского завоевания (см.: Выселение бухарских евреев // Русская молва. 12.05.1913. № 148. С. 6). Проверка времени поселения бухарских евреев затянулась на целых десять лет, и только в 1902 году новый список туземных евреев Ферганской области был готов (ЦГА Узбекистана. Ф. 717. Оп. 1. Д. 48. Л. 143). Об этом также см.: Секретное письмо военного губернатора Ферганской области генерал-губернатору от 9.12.1910 г. // Там же. Ф. 1. Оп. 17. Д. 809. Л. 42.


[Закрыть]. С бухарскими евреями там не церемонились. Так как часть из них мигрировали из эмирата в Кокандское ханство еще до завоевания или в ходе его, у них не могло быть никаких бухарских паспортов – неизвестной вещи в Бухаре вплоть до середины 1880-х годов. Обнаружив 112 таких человек, Корольков приказал немедленно выслать их в Бухару[840]840
  ЦГА Узбекистана. Ф. 19. Оп. 1. Д. 12728. Л. 154.


[Закрыть]. Власти даже не проверяли уже собранные документы о времени поселения этих людей в Ферганской области. Такой подход вытекал из плохого знания Корольковым и чиновниками областного правления всех нюансов законодательства о бухарских евреях, что видно, например, из дела Малики Ишаевой. В 1892 году она попросила разрешения на устройство хлопкоочистительного завода в Старом Маргелане. Занимавший тогда должность уездного начальника Владимир Томич отказал просительнице, заявив, что ее муж – бухарскоподданный и потому они не признаются туземными евреями. Она пожаловалась на это решение, заявив, что муж жил там давно и Томич сам владеет таким же заводом через подставное лицо. Но Корольков ей тоже отказал, заявив, что прибытие сюда ее мужа, Йосефа-Шалома Ишаева, незадолго до завоевания области не дает ему права на туземный статус. Ясно, что Корольков ограниченно трактовал обсуждавшуюся выше формулировку «водворившиеся с незапамятных времен». Между тем, как мы помним, Сенат в 1891 году заменил ее разъяснением, что туземцами признаются евреи, найденные на месте при занятии края. На этом основании уже при новом военном губернаторе, в 1893 году, Ишаевы получили желанный статус и разрешение открыть такой завод[841]841
  Там же. Ф. 17. Оп. 1. Д. 14994. Л. 1–2; Там же. Ф. 1. Оп. 11. Д. 7. Л. 1 – 10.


[Закрыть].

Порядок признания туземных прав евреев, установленный Корольковым для Ферганской области, понравился управляющему Казенной палатой Сергею Идарову. Казалось бы, будучи представителем Министерства финансов, он должен был радоваться росту числа гильдейских купцов в Туркестане и развитию там торговли. Однако его больше волновала вовлеченность православного населения в краевую торговлю. Обеспокоенный увеличением числа прошений туземных евреев о приписке к купеческим гильдиям Ташкента, он просил в июне 1893 года военного губернатора Сырдарьинской области перенять ферганский метод в проверке принадлежности бухарских евреев к туземцам[842]842
  Там же.


[Закрыть].

В то время в Сырдарьинской области основаниями для выдачи удостоверений туземцев были опросы старожилов и списки евреев, составленные ими самими еще в 1868 году по приказанию Черняева. Во второй половине 1892 года этой областью стал руководить тот же Корольков, который не только распространил в ней свой ферганский опыт, но и еще более ужесточил правила, требуя от бухарских евреев документальные свидетельства ханских времен о том, что они или их предки проживали на территории, отошедшей к России[843]843
  Там же. Ф. 717. Оп. 1. Д. 48. Л. 141; Там же. Ф. 17. Оп. 1. Д. 10956. Л. 22; Там же. Ф. 1. Оп. 27. Д. 163. Л. 1.


[Закрыть].

Действительно, часть бухарских евреев, стремившихся получить статус туземцев, не проживали на территории края до прихода русских. Для доказательства своих прав они подкупали свидетелей из старожилов-мусульман. Об этом было известно русской администрации, получавшей сведения от доносчиков среди бухарских евреев. Из доноса андижанского еврея Давида Юсупова военному губернатору Ферганской области в 1911 году следует, что полтора десятка проживавших в Андижане бухарских евреев пытались добиться туземных прав, чтобы избежать выселения, представив подкупленных свидетелей-мусульман[844]844
  ЦГА Узбекистана. Ф. 19. Оп. 1. Д. 29309. Л. 11.


[Закрыть]. Владелец крупнейшей в Ташкенте кондитерской фабрики, купец Алиша Календарев, в октябре 1910 года писал в доносе генерал-губернатору, что раввин Шломо Тажер предоставляет подкупленных свидетелей-мусульман, подтверждающих туземный статус бухарских евреев. Для этого у Тажера «образовалась целая канцелярия в доме с пишущей машиной и штатом подставных лиц». Далее Календарев сообщал, что свидетелей-мусульман находят за деньги Абрам Беньяминов и Рахмил Алишаев[845]845
  См. копию доноса: Там же. Ф. 1. Оп. 17. Д. 815. Л. 32–33 об. Видимо, здесь идет речь о Рахмине, сыне Беньямина Алишаева из Ташкента. Ошибка в имени закралась в текст доноса при его переписке или при составлении оригинала. О том, что Рахмин, сын Беньямини Алишо (при написании имени и фамилии Беньямина Алишаева автор документа использовал для связи изафет, как это принято у бухарских евреев в разговорной речи. См.: Толмас Х. Антропонимия бухарских евреев. С. 93), занимался «организацией свидетелей» из мусульман, см. книгу его сына Меера: Беньяминов М. Бухарские евреи. Нью-Йорк: [б. и.], 1983. С. 22–24, 185.


[Закрыть].

Туземные евреи (Landsdell H. Die Juden von Buchara // Ost und West. 1903. №. 9. P. 622).

Поэтому не исключено, что верным или частично верным было утверждение в правой газете «Русское знамя»: «Старые казии сохранили печати старых времен и бланки и они продавали их жидам по очень высокой цене. Тогда началась фабрикация подложных бланков местными художниками. Они нашли фабрику Панченко в Ростове-на-Дону, которая взялась изготовлять бумагу. В канцелярию стали поступать свидетельства»[846]846
  Туркестанец. Из Туркестанской Шахрезады // Русское знамя. 19.01.1912. № 15. С. 2–3.


[Закрыть]. Еще в 1902 году генерал-губернатор Иванов писал военному министру: «Некоторым из них [бухарскоподданным евреям, проживавшим в Туркестане] различными ложными путями, как оказывается впоследствии, удается скрыть принадлежность свою к бухарскому подданству и свидетельскими показаниями доказать принадлежность свою к туземным евреям»[847]847
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 848. Л. 40 об.


[Закрыть].

Управляющий канцелярией генерал-губернатора Мустафин отметил в своем докладе в августе 1910 года: «Подкуп лжесвидетелей и всякого рода обманы и ложные доносы составляют обычные приемы при доказательстве мнимых прав, разбором которых в значительной мере обременены областные управления края»[848]848
  Там же. Д. 809. Л. 21.


[Закрыть]. Но доносы чиновникам пишутся, как правило, не для доказательства прав, а с целью сообщения о предосудительной деятельности кого-либо. В связи с этим показателен донос самаркандского еврея Юсуфа Аминова, посланный телеграммой в феврале 1912 года политическому агенту в Бухаре и содержавший даже угрозу: «В настоящее время находится у Вас Юсуф Аронов для получения от Вас справки [что он не является бухарским подданным]. Имею честь сообщить Вам, что в 1891 году ему был выдан бухарский заграничный паспорт…[Необходимо] как следует справиться потом о его деле областному правлению. Если неправильно дадите справки, на Вас будем жаловаться…»[849]849
  Там же. Ф. 3. Оп. 1. Д. 419. Л. 49–49 об.


[Закрыть]

Причиной доносов была конкуренция между предпринимателями Туркестана, особенно обострившаяся в первые полтора десятилетия XX века. И тут не принимались в расчет принадлежность к одной общине или даже родственные связи. Иногда доносы подавались не с целью компрометации кого-то, а для получения какой-нибудь льготы. В таких случаях доносы не были анонимными. Например, начальник Туркестанского районного охранного отделения, касаясь доноса от проживавшего в Ташкенте бухарского еврея Х. Абдрахманова, отметил, что причинами его написания были торговая конкуренция и желание получить статус туземца[850]850
  ЦГА Узбекистана. Ф. 1. Оп. 17. Д. 936. Л. 315.


[Закрыть]. Трудно сказать, в какой мере доносительство охватило бухарско-еврейских предпринимателей. Но о том, что оно стало заметным, свидетельствует опубликованное в декабре 1912 года письмо редактору бухарско-еврейской газеты «Рахамим» Рахмину Давидбаеву от раввина Тажера, который поднимал ряд внутриобщинных проблем, и в том числе проблему доносительства[851]851
  Архив Института имени И. Бен-Цви. Д. 84.


[Закрыть].

Часть бухарскоподданных евреев, независимо от того, поселились они в крае до его завоевания или позже, добивались документов о туземном статусе подкупом не свидетелей-мусульман, а русских чиновников. Нередко именно чиновники местной администрации вынуждали этих евреев давать взятки. Пален отметил в отчете по ревизии Туркестанского края, опубликованном в 1910 году: «Принятый [Самаркандским] областным правлением порядок разрешения дел о признании за евреями прав туземного населения открывает широкое поле для произвола и злоупотреблений»[852]852
  Пален К. Областное управление. С. 80; Амитин-Шапиро З. Очерки социалистического строительства среди среднеазиатских евреев. С. 134. Взяточничество отдельных чиновников края закрепило за туркестанской администрацией дурную славу в России. См. об этом: Галузо П. Туркестан и царская Россия. С. 108; Добросмыслов А. Ташкент в прошлом и настоящем. С. 113; Современная Россия: Очерки нашей государственной и общественной жизни / Ред. К. Скальковский. СПб.: Типография А.С. Суворина, 1889. С. 293–294.


[Закрыть]. Иногда условием предоставления туземного статуса были «добровольные» пожертвования на развитие города и, вероятно, благотворительным организациям. Краевед Александр Добросмыслов писал, что чимкентский уездный начальник собирал пожертвования на постройку здания общественного собрания главным образом у бухарских евреев, дела которых о признании их в качестве туземцев затем благополучно решались[853]853
  Добросмыслов А. Города Сыр-Дарьинской области. С. 195.


[Закрыть].

Касаясь опросов свидетелей в делах о предоставлении бухарским евреям туземного статуса, Пален усомнился в беспристрастности как свидетелей-мусульман, так и опрашивавших их полицейских[854]854
  Пален К. Областное управление. С. 80.


[Закрыть]. Со вступлением в действие закона 1910 года местная администрация стала брать показания у большого числа старожилов-мусульман, не считаясь с увеличением объема работы. Число опрошенных по одному делу свидетелей часто превышало несколько десятков человек, а в отдельных случаях – даже сотню. Так, для рассмотрения права Хаима-Сулеймана Шакарова на туземный статус были опрошены 118 (!) свидетелей[855]855
  ЦГА Узбекистана. Ф. 18. Оп. 1. Д. 4847. Л. 31–44.


[Закрыть].

Для областных правлений, занимавшихся расследованиями, и для бухарских евреев, доказывавших свои туземные права, нередко большие проблемы создавала смена фамилий потомками бухарских евреев, включенных в указанные выше списки. Например, в 1910 году рассматривалось прошение уроженца Катта-Кургана «Рахмина Суюна [Циона] Бабаева, прадед которого по мужской линии был Исхак. Фамилии у того не было, а отличало его только прозвище Галиб [в переводе с арабского – “победитель”]»[856]856
  Там же. Л. 33.


[Закрыть]. По этому поводу Вайсенберг писал:

Обозначения имен в разных документах не соответствуют друг другу; больше всего вредит делу то обстоятельство, что фамильные имена еще не прочно укоренились среди местных евреев. Происходя в большинстве случаев из прозвищ по отцу, они при неустойчивости жизненных форм, меняются, и вчерашний Рувимов может завтра быть Иссахаровым, что очень усложняет удостоверение личности, в особенности при нежелании сделать это. Что на этой почве происходят колоссальные злоупотребления, деморализующие чиновничество, понятно для всякого, кроме генерал-губернатора[857]857
  Вайсенберг С. Евреи в Туркестане. С. 398. См. об этом также: Правовое положение // Рассвет. 01.03.1913. № 9. С. 39.


[Закрыть].

Те бухарские евреи, которые на самом деле проживали в крае до его завоевания, могли не оказаться в административных списках по следующим причинам:

1. Некоторые из них при составлении списков полагали, что статус бухарского подданного, проживающего в России, более предпочтителен, чем статус еврея – российского подданного, и что такое положение сохранится и в будущем.

2. Некоторые не понимали важности составлявшихся списков и поэтому не позаботились, чтобы их туда включили. В 1909 году в докладной записке ревизионной «Паленской комиссии» раввин Кирснер писал, что многие бухарские евреи из-за невежества не понимали смысла 262-й статьи Положения об управлении Туркестанского края и вовремя не добились туземных прав, а наиболее предприимчивые из них добились статуса только для себя, скрыв от основной массы собратьев все важное значение нового закона[858]858
  ЦГА Узбекистана. Ф. 36. Оп. 1. Д. 5640. Л. 900–901.


[Закрыть].

3. Другие опасались, что списки составляются для налогообложения.

4. Кому-то вообще не было известно о составляемых списках.

5. Были и те, кто в момент составления списков находился во временной отлучке.

Так, последними двумя причинами объяснили свое отсутствие в списках тридцать семь семей бухарских евреев Ташкента, обратившиеся к администрации спустя несколько месяцев после выхода закона 1900 года с просьбой о признании за ними туземных прав. Военный губернатор Корольков отклонил их просьбу, мотивируя отказ отсутствием у них документальных свидетельств ханского периода[859]859
  Там же. Ф. 1. Оп. 27. Д. 163. Л. 1, 3.


[Закрыть].