Текст книги "Министр товарища Сталина 2 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20
4 декабря 1948 года. Четвертый Интернационал

Намёк Молотова при нашей последней встрече оказался предельно недвусмысленным. Я сорвал приезд Голды Меир в Москву в октябре этого года – вот так нагло и провокационно. Он только не знал, что этим, в числе прочего, я спас его жену Полину Жемчужину. В той реальности её встреча с израильским послом стала причиной её ареста. Её арестовали 29 января 1949 года (после исключения из партии в декабре 1948-го). Ей инкриминировали «преступную связь с еврейскими националистами» и измену Родине, после чего приговорили к пяти годам ссылки в Казахстан. В начале 1953 года, перед новым процессом, её перевели в Москву, но освободили сразу после смерти Сталина – в марте 1953 года. В годы Великой Отечественной войны Жемчужина активно работала в Еврейском антифашистском комитете, общалась с его деятелями (например, С. Михоэлсом) и контактировала с Голдой Меир.

Тема эта вообще скользкая – в будущем за неё можно запросто получить наклейку «антисемит». Что закрывало бы тебе напрочь дорогу в «приличные места». Что, кстати, говорит о многом в сторону диаспоры. Так что советский антисемитизм нёс в себе вовсе не бытовые черты, а политическую подоплёку. И как примирить одно с другим, я не ведаю. Потому что товарищ Абакумов по пояс в этой теме. И этим он перешёл дорогу многим влиятельным людям. Хорошо хоть я успел не поссориться смертельно с Молотовым. Такой мощный союзник мне остро необходим. И Вячеслав Михайлович недавно осознал, что и я ему сильно понадоблюсь в противостоянии клике Маленкова – Берии. Мы не друзья, скорее попутчики.

Отношение к евреям в верхах особенно изменилось после визита в СССР одного из лидеров Израиля Г. Меир. Как вспоминает Г. Меир, когда она пошла в синагогу 3 октября 1948 года, её встречала толпа евреев. Она пишет:

– «Но улица перед синагогой была неузнаваема. Она забита народом… нас ожидала пятидесятитысячная толпа… Они пришли, добрые, храбрые евреи…».

Демонстрацию евреев повторили и через десять дней – в еврейский праздник Судного дня. Причём съехались евреи даже из далёкого Новокузнецка, а в то время, как убедительно показал Мухин, для этого требовалась организация с исключительными возможностями. Этой акцией ЕАК ещё ближе приблизился к тому, чтобы попасть под жернова репрессивных структур СССР. Советское руководство откровенно не ожидало столь глубокого проникновения идей сионизма в среду советского еврейства и того энтузиазма, с которым евреи приняли факт создания Израиля и приветствовали первого израильского посла в Москве Голду Меир.

Всё это ещё больше укрепило Сталина в подозрении, которое он высказал в 1947 году своей дочери Светлане: всё «старшее поколение евреев СССР заражено сионизмом, а они и молодёжь учат».

После визита Меир и дружной демонстрации советскими евреями их приверженности Израилю, а не СССР, Сталину стало ясно: сверхконцентрация евреев в высших эшелонах власти и особенно в науке и культуре становится чрезвычайно опасной для СССР, особенно после того, как Израиль стал выражать не интересы СССР (как задумывал Сталин), а интересы США. В СССР интересы евреев отстаивал ЕАК, а раз так, то с ним надо что-то делать. Ещё до визита Меир членов ЕАК вызвали к Суслову. Он сообщил мнение Центрального Комитета: «Израиль вместо того, чтобы идти по пути серьёзных забот… о нуждах еврейского народа, согласился после всяких влияний следовать в фарватере государств, враждебных делу мира…» Мне вот интересно, чего они ожидали, поддерживая откровенно сионистские организации, от их вновь воссозданного государства?

Ещё 12 октября 1946 года министр госбезопасности Виктор Абакумов направил в ЦК записку «О националистических проявлениях некоторых работников ЕАК». А 26 марта 1948 года Абакумов представил в ЦК и Совмин записку, где утверждал, что руководители ЕАК ведут антисоветскую и шпионскую работу в пользу американской разведки. И память реципиента говорила мне, что это настоящие контрразведывательные разработки. А бывшему главе СМЕРШ я доверял.

В моём времени, через полтора месяца после визита Меир, 20 ноября 1948 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение «поручить МГБ СССР немедля распустить Еврейский антифашистский комитет». Так как, как показывают факты, этот комитет является центром антисоветской пропаганды и регулярно поставляет антисоветскую информацию органам иностранной разведки. В соответствии с этим органы печати комитета закрыть, дела комитета забрать. Пока никого не арестовывать.

В этот же период закрыли газету «Эйникайт» – орган ЕАК («единение советских патриотов, пишущих по-еврейски»), еврейское издательство «Дер Эмес» (Правда), объединение еврейских писателей в Москве, Киеве и Минске, кабинет еврейской культуры при Академии наук УССР, альманахи «Геймланд» (Родина) в Москве и «Дер Штерн» (Звезда) в Киеве, а также еврейские театры в Москве (Государственный еврейский театр – ГОСЕТ), Минске, Одессе, Черновцах, Биробиджане.

Вскоре запрет на аресты сняли. В конце 1948 года арестовали И. С. Фефера, В. Л. Зускина, Д. Н. Гофштейна. В середине января 1949 года – Б. А. Шимелиовича и И. С. Юзефовича, а с 24 по 28 января – Л. М. Квитко, П. Д. Маркиша, Д. Р. Бергельсона, академика Л. С. Штерн, И. С. Ватенберга, Ч. С. Ватенберг-Островскую, Э. И. Теумина. Сложнее обстояло дело с председателем ЕАК С. А. Лозовским, который состоял членом ЦК ВКП(б) и депутатом Верховного Совета двух последних созывов. В день годовщины убийства С. Михоэлса, 13 января 1949 года, С. А. Лозовского вызвали к секретарю ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкову. Тот в присутствии председателя КПК при ЦК ВКП(б) М. Ф. Шкирятова пытался добиться от него признательных показаний в проведении антисоветской националистической деятельности. После этого Маленков и Шкирятов составили на имя Сталина записку с предложением вывести Лозовского из членов ЦК с формулировкой «за политически неблагонадёжные связи и недостойное члена ЦК поведение». Решением ЦК ВКП(б) от 18 января 1949 года (опросом) С. А. Лозовского вывели из ЦК ВКП(б) и исключили из партии. 20 января его вызвали в ЦК и ознакомили с решением, а 26 января 1949 года арестовали.

Начиная с 1949 года, прошла кадровая чистка во всех министерствах и ведомствах, научных организациях, редакциях газет и журналов. Отовсюду старались уволить евреев, если только находились сведения о том, что они поддерживают связи с сионистскими организациями и еврейскими религиозными деятелями СССР. Увольнениям подверглись даже евреи из Министерства госбезопасности.

Сталин ещё не требовал от меня объяснений по поводу скандального срыва визита Меир, но раз помалкивал, значит, выискивал для себя выгоду. Я вообще считаю, что мы зря участвовали в создании государства Израиль. Понятно, что мировые сионисты быстро перехватят управление им. Заодно здесь появится постоянная точка напряжённости на Ближнем Востоке. Хотя с другой стороны – это повод для Вождя провести чистку и убрать «пятую колонну». Но методы больно уж ужасные. У меня есть свой план, не менее кровожадный, но зато с более чистыми руками у советских спецслужб. Все эти процессы – дело лишнее. Евреи сами себя закопают. Только пусть это сделают не в СССР и своими руками. К сожалению, время показало, что они прежде всего ощущают себя чуждым для Союза народом. И от этой констатации никуда не денешься. Хотя вопрос всё равно невероятно сложный и запутанный. Потому подхожу к нему крайно осторожно.

В этом деле особенно показателен опыт, полученный мной в бытность Брежневым. В течение пяти лет шла потоком разрешённая властями еврейская эмиграция. Мы убрали препоны, но не сказали уезжающим, что из Израиля будет нельзя сразу рвануть в Америку. На самом деле большая их часть, особенно из творческой интеллигенции, рвалась именно туда. Вышел полный «абзац». Сначала израильтяне кормили эмигрантов завтраками, потом до самых умных начало доходить. И к тому же всем мужчинам пришлось служить в армии, кому-то воевать и погибнуть. Через пять лет в Израиль пошёл мелкий ручеёк инженеров и конструкторов, у кого вышел срок секретности. Только вот в Израиле их никто с распростёртыми объятиями не ждал. Рынок труда там узкий, потому приходилось хвататься за самое малое. Руководители целых проектов становились рядовыми работниками. Вот тебе и рост! В итоге эта часть общества таки почуяла обман и затаилась. Зато богему мы тогда почистили знатно! Опустели полки «юмористов», и пришли свежие люди.

Но вернёмся к нашим баранам. Обсуждение вопроса о создании еврейской республики в рамках Советского Союза можно рассматривать как своего рода зондирование Запада, с тем чтобы выяснить, насколько далеко идут их планы предоставления нам экономической помощи после окончания войны. Однако решение вопроса о создании еврейской республики отложили до окончания войны, и письмо лежало без движения четыре года. О его содержании ходили самые разные слухи. Затем, уже в 1948 году, Маленков воспользовался им для проведения кампании против членов ЕАК, а позднее и против старой гвардии в руководстве страной. Молотов, Микоян, Ворошилов, Вознесенский и, наконец, сам Берия, причастные к обсуждению создания еврейской республики на территории Крыма, сами из-за того, что у них имелись родственники-евреи, оказались уязвимы в ходе этой кампании.

План по привлечению американского капитала связали с идеей создания еврейской республики в Крыму – так называемой «крымской Калифорнии». Эта идея широко обсуждалась в кругах американских евреев, о чём рассказывал Хейфец. По его словам, проектом особенно интересовался президент американской торговой палаты Эрик Джонстон. В июне 1944 года его вместе с американским послом Авереллом Гарриманом принял Сталин для обсуждения проблем возрождения областей, бывших главными еврейскими поселениями в Белоруссии, и переселения евреев в Крым. Джонстон нарисовал перед Сталиным весьма радужную картину, говоря, что для этой цели Советскому Союзу после войны предоставят долгосрочные американские кредиты. Мысль о создании еврейской социалистической республики в Крыму открыто обсуждалась в Москве не только среди еврейского населения, но и в высших эшелонах власти. Известно, что Михоэлс как председатель Еврейского антифашистского комитета в своей деятельности в значительной степени полагался на Фефера – крупного агента НКВД, которого «вёл» комиссар госбезопасности Райхман. Случалось, что Фефера принимал на явочной квартире сам Берия для обсуждения вопроса о создании еврейской республики в Крыму.

До июня 1945 года этот проект, казалось, оставался в силе и должен уже реализоваться. Во время подготовки Ялтинской конференции Гарриман спрашивал помощника Молотова Новикова, как идут дела с образованием еврейской республики в связи с будущими американскими кредитами под этот проект. Сталин сразу же после войны обсуждал с делегацией американских сенаторов план создания еврейской республики в Крыму и возрождения Гомельской области – места компактного проживания евреев в Белоруссии. Он просил их не ограничивать кредиты и техническую помощь этими двумя регионами, а предоставить её без привязки к конкретным проектам.

Затем, в июне 1945 года, после Ялты и победы над гитлеровской Германией, Президиум Верховного Совета СССР принял указ: Крым стал административной областью в составе РСФСР. Между тем перед войной Крым являлся автономной республикой со значительным представительством татарского населения во всех управленческих структурах. В ноябре 1945 года, когда Гарриман попытался связаться со Сталиным через Молотова, чтобы обсудить вопросы экономического сотрудничества, его просьбу о личной встрече отклонили по указанию Сталина.

После войны Сталин предпочёл вести другую линию: усилились попытки проникновения наших агентов в ряды сионистского движения. До 1948 года Великобритания имела от Лиги Наций мандат на управление территорией Палестины. Сталин и Молотов надеялись успокоить англичан, опасавшихся быть вышвырнутыми из Палестины после создания там еврейского государства. Проект еврейской автономии в Крыму должен отвлечь внимание лидеров мирового еврейства от Палестины как единственного варианта для решения еврейской проблемы. Когда в конце 1945 года стало ясно, что Сталин не считает себя связанным прежним неофициальным зондажем, англичане и американцы организовали Англо-американский комитет по Палестине без участия Советского Союза. Это противоречило ранее достигнутому соглашению о совместных консультациях военных союзников по палестинской проблеме.

И вот в апреле 1946 года заместители министра иностранных дел Деканозов и Вышинский направили служебную записку правительству, где подчеркивали, что интересы Советского Союза игнорируются: палестинский вопрос будут решать без участия нашего государства. В этом документе они предлагали проводить политику благоприятного отношения к созданию еврейского государства в Палестине. С согласия Молотова Вышинский публикует под псевдонимом статью в журнале «Новое время», в которой говорит о необходимости создания демократического еврейского государства на подмандатной территории Палестины. Расчёт заключался в том, чтобы усилить советскую позицию на Ближнем Востоке и вместе с тем подорвать британское влияние в арабских странах, противившихся появлению нового государства. Показать, что англичане не способны остановить евреев в их стремлении создать своё государство.

Одновременно с предпринимавшимися политическими шагами получили указание в 1946 году забросить наших агентов в Палестину через Румынию. Они должны создать в Палестине нелегальную агентурную сеть, которую можно использовать в боевых и диверсионных операциях против англичан. Для этой цели выделили трёх офицеров: Гарбуза, Семенова (настоящее имя Таубман – он являлся помощником Григулевича по литовскому подполью и помогал ликвидировать в Париже в 1938 году Рудольфа Клемента) и Колесникова. У Гарбуза и Колесникова имелся опыт партизанской войны на Украине и в Белоруссии, где они участвовали в операциях против немецких оккупационных властей. Семенов и Колесников обосновались в Хайфе и создали две агентурные сети, но участия в диверсиях против англичан не принимали. Колесников сумел организовать доставку из Румынии в Палестину стрелкового оружия и противотанковых гранат, захваченных у немцев. Семенов, со своей стороны, попытался возобновить контакт с нашим агентом в организации «Штерн». Это оказалась антибританская террористическая группа, куда Серебрянскому в 1937 году удалось заслать своего человека. Гарбуз оставался в Румынии, отбирая там кандидатов для будущего переселения в Израиль.

Мне ясно, что, помогая, казалось бы, евреям, на самом деле мы ставили своей задачей создание собственной агентурной сети внутри сионистской политической и военной структуры. Евреи стремились к независимости и тесно связаны с Америкой. Но у нас не имелось уверенности, что мы сумеем влиять на них, как в Восточной Европе. Однако мы считали крайне важным до известной степени обозначить там своё присутствие. Ещё в 1943 году Литвинов в своём послании Молотову из Вашингтона подчеркивал, что Палестина и создание еврейского государства сделаются одним из главных вопросов послевоенной мировой политики.

Во второй половине 1946 года Сталин занял позицию активного противодействия деятельности международных еврейских организаций и британо-американской политике по палестинскому вопросу. Он раздражался требованиями советских евреев улучшить условия их проживания, когда они вернулись из эвакуации. Он стал подогревать антисемитскую кампанию в СССР: начались чистки в партийном аппарате, дипломатической службе, военном руководстве и разведке. Кульминацией кампании стал «заговор врачей» и обвинения врачей-евреев в сионизме. Антисемитская кампания стала повторением чисток 30-х годов, ещё одним сталинским манёвром для перетасовки всего партийного и советского аппарата, с тем чтобы заменить старое руководство – Молотова, Микояна, Берию и других – новыми людьми, которые не угрожали бы его положению единственного правителя страны.

Вот какой замес должен начаться. А тут я со своей, казалось бы провокацией. Никто не знает, что Голду Меир через агента МГБ предупредили: в Москве её ждёт смерть. И обвинят в ней советских евреев. Так что если ей плевать на себя, то о других соплеменниках она точно подумает. Мой расчёт полностью оправдался. Меир нашла удобное оправдание не ехать в Москву и даже запустить шпильку Сталину. А что? Они в Израиле уже почти отбились – им дали гарантии США.

По поводу американцев. В мае 1948 года президент США Гарри Трумен сильно колебался с решением о признании еврейского государства. Кроме него и нескольких ближайших помощников, идея эта в высших эшелонах власти США популярностью не пользовалась. Решающее влияние на Трумена в пользу Израиля оказал его близкий друг и сослуживец Эдвард Джакобсон, с которым Трумен в начале 20-х годов держал галантерейный магазин в провинциальном Канзас-Сити. Джакобсон впервые познакомился с Труменом в 1905 году в Канзас-Сити, где оба тогда работали в торговле одеждой. В 1917 году они снова встретились во время тренировочных сборов в Оклахоме перед отправкой на фронт в Европу. Эдди и Гарри вместе успешно заведовали армейской столовой. Тогда же и договорились создать совместный бизнес. В 1919 году в Канзас-Сити по адресу 104 West 12th St открылся галантерейный магазин «Трумен и Джакобсон».

Трумен вспоминал: «Мы так хорошо управлялись в столовой, что не видели причин, почему бы не справиться с общим делом и на гражданке, и, похоже, мы – отличная комбинация. Предполагалось, что я буду продавать и вести бухгалтерию, к тому же наймём ещё работника, а Эдди будет отвечать за закупки. Естественно, вышло так, что мы оба занимались понемногу всем сразу…»

Джакобсон и Трумен, тем не менее, остались хорошими друзьями. Трумен начал политическую карьеру, а Джакобсон стал разъезжим торговцем костюмами, что позволяло ему время от времени навещать старого друга в Вашингтоне. По воспоминаниям современников, Эдди запросто вхож в Овальный кабинет Белого дома. Джакобсон узнал о том, что происходит с евреями в Германии в 40-х, и часто обсуждал это с президентом. После появления отчётов о Холокосте и выживших в нём, он стал объяснять Гарри, что нужно увеличить помощь евреям. Еврейские лидеры США знали об их дружбе и просили Джакобсона повлиять на президента, который находился под сильным давлением политиков, отрицательно относящихся к воссозданию Израиля (прежде всего Маршалла).

В марте 1948 года в Вашингтон приехал лидер сионистского движения Хаим Вейцман. Он надеялся встретиться с президентом Труменом, но тот находился под давлением антиизраильских скептиков, раздражался еврейскими лоббистами и приказал никого из них к себе не пускать. 13 марта Джакобсон на правах старого друга посетил Белый дом. Он напомнил Трумену о том, как тот всегда восхищался президентом Джексоном:

– «Гарри, твой герой – Эндрю Джексон. У меня тоже есть герой. Это – величайший из живущих сегодня евреев. Я говорю о Хаиме Вейцмане. Он старый человек и очень болен, но проделал тысячи миль, чтобы увидеться с тобой. А ты его выставляешь за дверь. Это непохоже на тебя, Гарри».

Во многом благодаря усилиям Джакобсона США стали первой страной, дипломатически признавшей Израиль 14 мая 1948 года. В 1949 году Джакобсон приезжал в Израиль и встречался с премьер-министром Давидом Бен-Гурионом и президентом Хаимом Вейцманом. Один канзасский раввин на радостях утверждал, что Джакобсон должен стать президентом Израиля, но Эдди отверг это предположение, сказав, что «вполне доволен гражданством США, чтобы менять его на любую должность в мире».

Так что в Палестине мы потеряли влияние, и потому вкладываться туда не стоит. Но и ругаться и рвать связи, пожалуй, тоже не следует. Оставим государство Израиль в покое. Пока. Тем тяжелее будет их поражение в будущем.

Меня больше беспокоит, что министр Абакумов волею судьбы оказался втянут в семейные разбирательства Сталина. Да, это я про проклятую смерть Михоэлса. Странное и весьма чёрное пятно на совести МГБ. Но начнём издалека. Старый большевик Сергей Яковлевич Аллилуев работал в Закавказье, где познакомился со Сталиным, потом в Петербурге. В июльские дни 1917 года в квартире Аллилуевых скрывались от Временного правительства Ленин и Зиновьев, а с августа 1917 года жил Сталин, вскоре женившийся на младшей дочери Надежде. Клан Аллилуевых вошёл в высшие слои новоявленной советской элиты. У каждого имелся кремлёвский пропуск – чудодейственный сезам, открывавший все двери.

Сталин взял под своё крыло старшего из аллилуевских детей Павла, поручив его заботам Ворошилова. Тот устроил сталинского свояка сначала в торгпредство в Берлине, потом комиссаром Бронетанкового управления РККА. Свояченица Анна во время гражданской войны служила в ЧК в Одессе, замуж вышла за Станислава Реденса, помощника Дзержинского. Реденс руководил Украинским ОГПУ во время коллективизации, когда от голода погибло несколько миллионов человек. В 1932 стал уполномоченным ОГПУ-НКВД по Москве и области. Из Аллилуевых Гольдштейн из Института экономики, что связан с этим делом, хорошо знал только Евгению Александровну, урождённую Земляницыну, с которой когда-то работал в берлинском торгпредстве. Дочь священника, она первым браком замужем за дядей Светланы Павлом Аллилуевым. После его смерти в 1938 году быстро вышла за своего старого друга Николая Молочникова, вдовца с тремя детьми. Молочников в 30-х ездил в Америку стажироваться на заводах Форда, после войны работал в Гипромезе, был, кстати, сексотом МГБ.

Не получив ответа на свой крымский проект и наблюдая нарастание преследований, руководство ЕАК металось в поисках выхода. Связи Михоэлса с еврейской научной интеллигенцией осуществлялись в основном через Захара Гринберга из Института мировой литературы. Осенью 1946 года Гринберг привёл к нему на Кропоткинскую, 10 своего старого знакомого Исаака Гольдштейна из Института экономики. Михоэлс и Гольдштейн познакомились раньше во время официального сборища, на этот раз у них состоялся серьёзный разговор. Обсуждалось знакомство Гольдштейна с Аллилуевыми – родственниками покойной жены Сталина. После разговора с Михоэлсом Гольдштейн стал иногда бывать у Евгении Аллилуевой. Сведений о том, что он познакомился со Светланой и Морозовым, нет.

Имелась ещё старшая сестра Надежды, Анна Сергеевна, выпустившая в 1946 году книгу воспоминаний. Как свойственники вождя, Аллилуевы всегда находились под неустанным наблюдением органов, а во время описываемых событий ещё и под подозрением. С 1938 года, когда Павел умер, а Реденса репрессировали, Сталин больше Аллилуевых к себе не пускал, кремлёвские пропуска у них отобрали. Им оставалось только сетовать на обрушившиеся несчастья и сплетничать, о чём постоянно докладывали Сталину. Светлана продолжала общаться с тётками, особенно близка она с Евгенией. Сталин позволил Светлане выйти за Морозова, даже поселил их в своей кремлёвской квартире, в которой давно не жил, но с зятем ни разу не встретился. Светлана иногда ездила к нему на Ближнюю дачу. В мае 1947 года он вызвал её к себе и распорядился немедленно разойтись с Морозовым, если не хочет, чтобы его приковали к тюремной тачке.

Скорее всего, Сталину не понравилось, что по слухам в их разговорах неоднократно упоминается его тогдашняя близость с семьёй Аллилуевых. Это только начало. 10 декабря арестовали Евгению Аллилуеву и её мужа Молочникова. 16 декабря, на первом допросе, Евгения упомянула, что к ней заходил Гольдштейн, интересовался Светланой и Морозовым. Тремя днями позже арестовали Гольдштейна, уже по распоряжению Абакумова и без санкции прокурора. Следователь Сорокин получил от министра такую установку: в инстанциях считают, что интерес Гольдштейна к личной жизни Главы Правительства продиктован иностранной разведкой. События понеслись галопом. Никаких материалов на Гольдштейна в МГБ не имелось, поэтому немедленно арестовали его жену.

Гольдштейн после пыток очень скоро дал нужные следствию показания:

Первое: в президиуме ЕАК засели отъявленные еврейские националисты, извращающие национальную политику советского Правительства. Второе, Михоэлс проявил повышенный интерес к личной жизни Главы Правительства. Третье, эта информация добывалась по заказу американских евреев. Что и требовалось доказать.

Абакумов немедленно примчался в Лефортово.

– «Выходит, Михоэлс – сволочь?»

– «Да, сволочь», – ответил еле живой от избиений Гольдштейн.

– «А Фефер?»

Фефер являлся сексотом МГБ.

– «Фефер – нет».

Выслушав доклад Абакумова, Сталин дал указание ликвидировать Михоэлса. Это произошло в первых числах января 48-го года. Следствие продолжалось, аресты следовали один за другим (Гринштейн, отец Григория Морозова, Анна Аллилуева, дочь Евгении Аллилуевой и множество других). Однако от Михоэлса, ставшего личным врагом вождя, следовало избавиться при первой возможности. Случай представился 5 января, когда стало известно, что Михоэлс едет в Минск по командировке Комитета по Сталинским премиям. Сталин дал добро на проведение операции и утвердил ответственных: Сергей Иванович Огольцов, министр госбезопасности Белоруссии Лаврентий Фомич Цанава и начальник 2-го Главного управления МГБ (контрразведка) Фёдор Григорьевич Шубняков.

Метод ликвидации – наезд автомобилем на глухой улице, точнее, инсценировка такового. Глубокой конспирации ради решили принести в жертву спутника актера, театрального критика и осведомителя МГБ. Огольцов немедленно вылетел в Минск с бригадой чекистов, в составе которой находились специалисты: полковник Лебедев и старший лейтенант Круглов. Они имели в своём активе подобную операцию в Ульяновске. Всё произошло по плану.

12 января в десять вечера оперативники схватили Михоэлса с Голубовым на улице и доставили на дачу Цанавы на окраине Минска. Там им сделали инъекции яда, после чего трупы раздавили грузовиком. Через пару часов тела убитых вывезли на Белорусскую улицу напротив стадиона «Динамо» и сбросили на снег. Расследование причин смерти вела бригада МВД из Москвы, получившая инструкцию подтвердить автомобильный инцидент и не копать глубоко, что и исполнили. В их отчёте есть фраза, показывающая, что они имели заранее определённую цель. Документ этот, разумеется, не попал в газеты. Актера похоронили за счёт государства, чекисты получили ордена – через несколько месяцев.

Я же посадил себя на крепкий крючок. Виктор, ты вообще дурак или такой честный служака? Думаю, все-таки последний. До конца верил в Вождя. И получается зря! Тот относился к овчаркам по-пастушески практично. Пока пасет, пусть живет. Вот почему товарищ Сталин в раздумье: министр МГБ продолжает борьбу с «космополитами» по собственной инициативе или считает, что работает таким образом на Хозяина? Честно – очко делает жим-жим. Я постоянно ношу сейчас с собой пистолет, даже сплю с ним. В лучшем случае надеюсь смыться. В худшем… Будем считать, что Провидение ошиблось и мне назначат новое место. Переворот пока невозможен.