Текст книги "Министр товарища Сталина 2 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Министр товарища Сталина 2

Глава 1
18 сентября 1948 года. Первый шаг в будущее

– Товарищ Абакумов, вы хотите стать выше правительства?

Вот это вопросик, тут трухануть недолго. Но не на того напал. Стою во фрунт, показывая всем видом, что готов ответить за все. Уже готов. Я этот чертов мир переворошу сверху вниз! Нельзя оставлять незавершенные гештальты!

– Товарищ Сталин, я хочу быть там, куда меня поставила партия большевиков. И исполнять ее волю так, чтобы не было стыдно ни мне, ни партии.

Вождь разглядывает меня некоторое время, как будто препарирует подопытную мышку. Затем кивает каким-то своим мыслям и поворачивается ко второму гостю.

– Вот товарищ Молотов говорит, что вы хотите получить себе внешнюю разведку. Для каких, спрашивается, целей?

– И не только ее, товарищ Сталин. Но цели у меня ясные – работать против нашего врага кулаком со всеми пальцами.

Вождь отчетливо хмыкает, но поворачивается и движется к столу, где берет папиросы и неспешно набивает трубку. Я уже знаю, что такое поведение означает будущую беседу. Которая может закончиться неизвестно чем.

– Коба, он меня почти убедил. Да и операция прошла на редкость удачно. Нетривиальные, но жутко эффективные методы.

– Это международный терроризм, Вячеслав.

– Когда-то мы таким вовсе не брезговали.

Намек на «Экспроприаторство» молодого Кобы звучит двусмысленно, Сталин бросает в сторону старого товарища недовольный взгляд и переводит его на меня. Ждет объяснений.

– Товарищ Сталин, ситуация в Европе предельно сложная. И я считаю, что контрразведка и внешняя разведка должны работать вместе. В последние дни мы предельно четко взаимодействовали, что привело нас к успеху.

– Я вижу, – вождь кивает на столе, где лежат документы. – Думаю, нескоро они восстановят эту морскую дорогу. Но не слишком ли много посторонних жертв?

– Вот документы, товарищ Сталин, – я был подготовлен, и папка перед Хозяином. – Здесь списки советских и партийных работников, что убиты прибалтийскими националистами. А также часть их ближайших планов. Своим выступлением мы спасли множество людей. Советских граждан.

Вождь садится и некоторое время изучает бумаги. Они подобраны грамотно, чтобы вызвать чувство ненависти к врагу.

– Хорошо. Примем это к сведению.

– Одновременно с акциями за рубежом мы начали массовые аресты и военные операции в сельской местности.

Как хорошо, что в связи с украинскими событиями я интересовался и подпольем у «лесных братьев». Зато унес в прошлое массу материала. Схроны, командиры, методы связи. Все пошло в дело. Так что улов будет богатый. И это только начало.

– И это замечательная новость. Зная вашу скрупулезность, надеюсь на удачный исход.

– И поэтому возникает вторая просьба – передать пограничные войска обратно МГБ. Потому что вскоре мы начнем масштабные действия и на Западной Украине. И нам потребуется четкое взаимодействие.

Будете удивлены, но сейчас погранвойска входят в состав МВД СССР. В состав МГБ СССР они вошли в том времени только в октябре 1949 года. Разделение функций не всегда идет на пользу. Граница и госбезопасность постоянно работают рука об руку.

– Жду от вас план мероприятий. Пока мы подумаем.

Но вижу, что прогноз благоприятный. Видимо, и сами поняли, что-то не то натворили. Все-таки трения между ведомствами только мешают настоящей работе. Решаюсь ковать железо дальше.

– Что по внешней разведке, товарищ Сталин? Воссоздать1-е Главное управление крайне важно.

Вождь в ответ зыркает, но неожиданно на помощь приходит Молотов.

– Коба, по мне это правильное решение. Товарищ Абакумов аргументированно доказал мне, что в Европе вскоре произойдут некие неприятные для нас события.

– О чем ты?

Бывший нарком кивает, и я повторяю аргументы про Германию, и возможное создание агрессивного военного блока, что будет угрожать СССР.

– Есть доказательства?

– Как раз не хватает возможностей внешней разведки.

– Это не из тех источников у тебя, Виктор Семенович, сведения об атомном проекте? Ученые хвалили эти наработки. Они сэкономили им несколько месяцев. Товарищ Берия просил: если будет, что еще – пусть везут.

Вот она спичка, что переломила ситуацию! Вождь не доверял словам, но мои последние дела показали, что он может положиться на министра МГБ.

– Примерно да.

– И сколько тебе нужно времени, чтобы добыть нечто более серьезное, чем намерения?

Прикидываю, в каком направлении работать и решаю смести шахматы со стола.

– Дело не только в этом, товарищ Сталин.

Удивил. Обоих. Вождь даже спичку обратно положил:

– Ты что имеешь в виду, Виктор Семенович?

– Нужно не только собирать информацию, но и действовать. Аналогично использованному накануне методу.

Сталин прикуривает и тыкает рукой в сторону Молотова:

– Слыхали? Это в таком же духе, как в Швеции?

– Можно бить точнее. Но что бесспорно – САСШ и Великобритания будут снова использовать против нас Германию.

Я специально выделил слово «Снова». Вон как глаза у обоих блеснули.

– Я тебя понял. Но что тогда мы оставим товарищу Молотову? Наверняка и военные захотят вернуть свою разведку.

– И будут в своем праве. У них собственная специфика, на них не претендую.

Сталин замирает, а затем хохочет. Молотов бурчит:

– Надо же, какая вежливость!

– Остается еще техническая разведка, но у меня есть предложение поинтересней. И как раз для Комитета информации. Ее же бывает порой много, поэтому предлагаю создать на основе КИ аналитическую службу. Все мы знаем такого нашего исторического врага – как английская разведка, – вот тут Вождь ожидаемо напрягся. Он всегда панически боялся английских шпионов в своем окружении. И это многое из его деяний поясняет. – Одной из ее сильных сторон как раз является аналитика. Нужны специалисты, привлечение ученых, даже создание целых отраслей в науке.

– Науке?

– Наши враги уже занимаются подобным. Борьба ведется не только обычными способами, но и с помощью информационных технологий, – Вождь поглядывает на меня недоверчиво. Это когда я так успел «прокачаться»! Я же плагиачу с АНБ, что создали американцы в 1952 году. Позже у них появилась куча исследовательских институтов. – Начало нашего послевоенного противостояния застало высшее военно-политическое руководство США неподготовленным в плане знания своего потенциального противника, изучения наших наиболее уязвимых мест. Но уже в 1948 году в новообразованном Центральном разведывательном управлении работало 38 советологов, большинство из которых никогда не посещало СССР, только двенадцать говорили по-русски, один имел докторскую степень, и наблюдался весьма широкий разброс в специализации. Но они быстро учатся. И я хочу, чтобы мы опередили их. Например, создали под эгидой Комитета Информации Институт Соединённых Штатов Америки и Канады. Привлечь туда сотрудников из Академии наук, журналистов и военных переводчиков. И особенно тех, кто сотрудничал с американцами во время войны или возил ленд-лиз. Каждая мелочь нам пригодится в плане изучения потенциального противника.

Молотов натурально ошарашен. Он такого точно не ожидал. Да, я уговорил его забрать для пользы дела разведку. Вячеслав Михайлович все-таки идейный коммунист и наступил себе на горло ради общего дела. Но тут взамен я предлагаю ему создать мощнейшую структуру. Информация – она держит мир за яйца. И Сталин понял это тотчас, нахмурившись, косится в сторону старого соратника. Если во мне он еще уверен, потому что я полностью принадлежу ему. И как инструмент уже был использован не раз. То Молотов в случае такого исхода становится на ступеньку выше остальных.

– Никогда бы не подумал, Виктор Семенович, что услышу от тебя такие передовые мысли. Ты быстро учишься!

Скромно потупляю глаза:

– Стараюсь. В СМЕРШе мы у Абвера многому нахватались.

Все-таки заготовки нужно разрабатывать заранее. Вот и ввернул вовремя, успокоив вождя. Про борьбу с очень сильной немецкой разведкой он в курсе. Так что посыл становится для него понятным. У меня новый враг и нужно скрупулёзно разрабатывать действия против него. Это же моя непосредственная работа!

– Мы подумаем, – Сталин встает с места, и в его глазах я уже не вижу сомнений. – Обязательно подумаем. Если твои выкладки верны, то нас ждут непростые времена.

– Так точно, товарищ Сталин. Потому у меня еще одна просьба.

По глазам вижу, что перебор. Но любопытство сильнее. И у хозяина так же.

– Что еще?

– Мне требуется переговорить с начальником штаба Вооружённых сил. Нам предстоят масштабные операции в Прибалтике и Западной Украине. Войск МНБ может на все не хватить, хочу просить помощи у армии. Да и взаимодействие наладить. Дело-то серьезное.

Замечаю, что пронесло. Вполне рабочая просьба. Тем более не стал действовать напрямую, а обратился за разрешением. То есть держу дистанцию и показываю, что свой уровень компетенций учитываю.

– Хорошо, тебе позвонят. Советую создать совместные отряды. Кто будет руководить ими, сами решайте. Иди, работай!

Ноги уже не дрожат, но под кителем все мокро. На улице свежо, и это радует. Двигаюсь к машине и только в ней позволяю себе расстегнуть воротничок. Дурацкий китель!

– Куда, товарищ министр?

Еще бы поработать, но сил нет. Если что срочное – позвонят.

– Домой.

Вроде сдвинулось с места «Колесо фортуны». Я это и в 1965 году понял, когда в Политбюро одержал первую победу. Здесь все сложнее – все нити у одного человека. Это и привело в итоге сталинский метод управления к провалу. Мало кто понимал суть, действовали разрознено, потому что боялись политических горизонтальных связей. Вождь не любил тех, кто высовывался. Предпочитал верных. Что-то мне напоминает из будущего. Вместе с ними оказались плохо развиты хозяйственные связи. Излишняя бюрократизация министерств мешала производству. Что впоследствии толкнуло Хрущева к куче неудачных экспериментов.

Люди элементарно боялись прыгнуть выше головы. Это особенно показательно на примере атомного и ракетного проектов. Где были собраны вместе промышленники, ученые, инженеры и управленцы. И никто им не мог помешать. И они быстрыми темпами добились успеха. Вот оно будущее нашей экономики – Мегакорпорации с минимальным мелочным контролем. И вместе с ними развитое кооперативное и артельное движение, что будет смазывать эти огромные промышленные механизмы. Тут и развивать ничего не нужно. Перестроить управление, кооперация и артели с частниками еще работают.

А ведь люди, и люди неплохие уже для перемен имеются. Кадры молодые выращены. Это именно они следующие тридцать лет будут управлять страной. Которая будет расти и развиваться. Есть экономисты, ученые, инженеры, преподаватели. Нельзя говорить, что ничего не сделано. За тридцать лет после революции социум России поменялся кардинально. Так что я, когда слышал вопли булкохрустов о том, что они-де «Потеряли», лишь горько усмехался. Даже при победе Белого движения страна все равно бы поменялась радикально. Научно-технический прогресс и промышленная революция также ломала сермяжную русскую правду – деревню. Если бы еще не более жестоко. Больная для нас тема – коллективизация. Сколько копий и проклятий вокруг было сломано. И все будто бы забывают о неизбежном ходе истории, и опыт других стран.

А ведь фермеров ломали не только у нас. Возьмем благословенную Америку. Там ради крупных корпораций вообще уничтожили кучу своих сограждан. Это вам не мифический «голодомор». Любая попытка ознакомиться с официальной демографической статистикой США ошеломляет с самого начала: данные статистики за 1932 год уничтожены – или очень хорошо спрятаны. Их просто нет. Всего, согласно расчётам, в 1940 году население США при сохранении прежних демографических тенденций, должно было составить как минимум 141,856 миллиона человек. Фактическое же население страны в 1940 году составило всего 131,409 миллиона, из которых только 3,054 миллиона объяснимы за счёт изменения в динамике миграции.

Где 7 миллионов 394 тысячи человек, исчезнувших из статотчётов 30-х годов?

Начало тридцатых – настоящая гуманитарная катастрофа в истории США. В 1932 году число безработных достигло отметки 12,5 миллионов человек. Это при всём населении Штатов – включая детей и стариков – в 125 миллионов. Пик пришелся на начало 1933 года, когда безработных в Америке было уже до 17 миллионов – с членами семей это примерно полностью безработная Франция или Британия! Каждый шестой американский фермер попал под каток голодомора. Люди шли в никуда, лишенные земли, денег, своего родного дома, имущества – в охваченную массовой безработицей, голодом и повальным бандитизмом неизвестность.

Министр внутренних дел Г. Икес начиная с 1932 года заключил в лагеря для безработной молодёжи около двух миллионов человек, причем из 30$ номинальной заработной платы обязательные вычеты составляли 25$. Пять долларов за месяц каторжного труда в малярийном болоте. Достойная плата свободным гражданам свободной страны. На фоне массового голода и гибели «излишнего» населения правительство США замечено также в том, что, в эти годы, в угоду определённым кругам, а именно аграрному бизнес-лобби, в значительных количествах и системно уничтожает запасы продовольствия в стране. Разумеется, вполне «рыночными методами». Уничтожает разнообразно и с размахом: зерно и просто сжигали, и топили в океане. Так, например, было уничтожено 6.5 миллиона голов свиней и запахано 10 миллионов гектар земель с урожаем.

Так что про демократию нам также бессовестно втирали. По сути, в САСШ просто более успешное полицейское государство. Жизнь простого человека везде не стоит и гроша. Но мне, пожалуй, пора освежить данные об Америке конца сороковых. Придется обращаться в Комитет. И занимается этим 1-й отдел во главе с полковником Кукиным.

Не успел принять ванну и перекусить, как важный звонок от Крохина. Он краток и скорее всего звонит с уличного таксофона.

– Гости готовы к разговору.

– Отлично! Там же.

Иду к себе и выбираю немаркий костюм, затем ищу в сейфе ключ от конспиративной квартиры, немного думаю и забираю в буфете бутылку коньяка. На вид приличный, я в этом времени еще в алкоголе не разбираюсь. В сверток заворачиваю фрукты и выхожу в «предбанник».

– Машину мне в соседний двор. Сопровождать не нужно. Поставите скрытое дежурство у квартиры номер три.

Дежурный офицер вскидывает руку в приветствии и тут же исчезает. Но по пути мне передают неприметную холщовую сумку, куда я складываю свертки. До машины меня все-таки «ведут», но так, чтобы не бросаться в глаза. Так и я не «пустой», в наплечной кобуре офицерский «Люгер». Они мне больше остального оружия пришелся по душе. Лег в руку отлично, а Кольт показался тяжеловатым. Есть еще штатный ТТ. Стреляю я, да и реципиент неплохо. Появится время, нужно бы смотаться на стадион. А то еле время нахожу для тенниса. Все-таки следует держать себя в форме. Поэтому с утра обязательная гимнастика и работа с шестом. Благо в большой зале места хватает. Охрана не поняла, Антонина удивилась.

– У нас так некоторые циркачи делали.

Все забываю про ее папу. Где он там, кстати?

Машина на месте. Opel Kapitän черного цвета. Ключи в зажигании. Неспешно выдвигаюсь из двора, а на улице после поворота включаю скорость и начинаю всех обгонять. На перекрестке замечаю резко повернувшегося ко мне постового, который с удивлением рассматривает непривычные маневры Опеля. Трофейных автомобилей в Москве немало, и они даже делятся по статусу. Например, Opel Kadett из относительно простых для обывателя. Он стал в итоге базой для первого массового советского легкового автомобиля – «Москвич-400». Вот BMW 321 и Mercedes-Benz 170V классом повыше. Люксовые Horch уже во владении у генералов, хотя один был и у знаменитой певицы Руслановой. Как и роскошный Mercedes-Benz 770. Автомобили повышенной проходимости типа Volkswagen Typ 82 и Wanderer W23 держат у себя в частях военные.

И проблемы больше были в системе распределения. Согласно Постановлению НКО №9036 от 9 июня 1945 года, командному составу было разрешено свободно приобретать в личную собственность трофейные автомобили. Автомобили распределяли в зависимости от их реальной стоимости и статуса. Дорогие модели могли принадлежать только вышестоящему командованию. Машины среднего класса – старшим офицерам. Немецкие мотоциклы могли получить младшие офицеры. Командир имел право на то, чтобы забрать или обменять у подчиненного автомобиль, который не соответствовал его рангу.

Однако к концу 1945 года оформить на себя и вывезти трофейный автомобиль было разрешено только офицерам от майора и выше. В послевоенное время в той же Германии машины стоили копейки. Поэтому советский офицер мог спокойно его приобрести за свою месячную зарплату. Но уже через год после окончания войны для покупки в Германии автомобиля нужно было специальное разрешение на право владения личным автотранспортом. Получить такое разрешение было крайне тяжело. Ведь машина в советском представлении – это отголоски буржуазии. Легковушки должны быть казенными, то есть являться собственностью государств). А советский гражданин мог пользоваться машиной с учетом занимаемой должности.

Вот постовой и решает: бежать за мной или это какой-нибудь МГБшник спешит по делам ведомства.

Снова я на углу улицы Коминтерна, где в машину стремительно садятся трое в гражданских костюмах. Со стороны кажется, что это работники какого-нибудь ведомства спешат в ресторан или на дачу после трудового дня. Дело идет к вечеру. Крохин сел рядом со мной:

– Виктор Семенович, я с вами не поеду. Люди проверенные.

– Спасибо. Да я не за город. Есть тут поблизости квартира.

А мои орлы уже сторожат. Быстро работают! Нужно благодарность объявить! Может быть, постороннему человеку незаметно, но я двух ухарей сразу срисовал. Это память реципиента так работает. Нет, Абакумов не случайный человек в органах. И так распорядиться его талантами и умениями, как случилось в том времени, есть преступление. И сколько таких парней сгинуло в политической чехарде? И много Родина получила преференций с масштабных зачисток? Пора прекращать. Советская власть твердо стоит на ногах. Если и погнет ветром, шаг лишний сделаем, но держава все равно устоит. И не при таких штормах выжили.

– За мной, ребята.

Ребяткам уже лет под сорок, серьезные мужики, прошедшие огонь и кипяток великой войны. Поднимаюсь на второй этаж. Это чтобы в случае чего получилось спрыгнуть. Из этого двора три выхода и можно по крыше уйти. Я проверял. С умом квартира подобрана. Оглядываюсь, соседей не видно, никто по лестнице не идет. Открываю дверь квартиры, и две тени мгновенно исчезают в ней.

– Полковник Романовский, Александр Васильевич, – представился кряжистый мужчина с простым крестьянским лицом.

– Кажется, мы встречались во время войны?

– Да, было дело, – улыбка у разведчика хорошая. Я знаю, что вскоре он уедет в Вену резидентом, и это мне очень интересно. ГРУ был отдельной, но крайне полезной для меня структурой.

Вот второй «перец» очень непрост.

– Капитан второго ранга Ивлиев Николай Васильевич.

Его я, как ни странно, также знаю, но из будущего. Он тогда был резидентом в Каире. В годы войны служил в Англии в составе аппарата военно-морского атташе и одновременно в Советской военной миссии, в отделе морских перевозок и конвоев союзников по антигитлеровской коалиции. Молодец Крохин, отобрал мне тех людей, что требуется. Я без лишних разговоров передаю свертки офицерам, нахожу три рюмки и тарелки, быстро их споласкиваю. Расположились в гостиной. Тут есть маленький столик и три кресла. Разведчики, не будь дураками, уже открыли бутылку и нарезали фрукты. То есть я сразу дал понять, что разговор у нас неофициальный.

– Давайте, за встречу, братцы. Что выжили и служите Родине.

За это выпили с удовольствием. Ну вот умели делать армяне коньяк без сахара и добавления левого спирта!

– Виктор Семенович, договоримся сразу – мы не представляем всю военную разведку. И наш общий товарищ упоминал, что вам нужна встреча с Начальником штаба.

– Спасибо, уже договорился, – я показал пальцем наверх. Офицеры понятливо кивнули.

– Тогда о чем будет разговор?

Люди тут серьезные, поэтому темнить не собираюсь.

– Скоро нас ждут перемены. Мне вернут разведку, возможно, и вас обратно.

Разведчики переглянулись, Ивлиев потянулся к бутылке:

– За это надо выпить.

Романовский внимательно на меня посмотрел:

– Вашими молитвами.

Я скромно уклонился:

– Не только. Но сами видите, что творится. Мне без разведки как без рук. Да и с вами нужны контакты. Так что скажете начальству: со всем уважением и взаимовыгодно.

Вторая рюмка ушла успешно. Перешли к делам нашим грешным.

– У меня два вопроса. Есть ли у вас информация по нацистам, что избежали наказания. Та, которую можно реализовать и к кому следует по этому поводу обратиться.

Романовский осторожно протягивает:

– Есть, но не так много. И у нас вообще сложилось странное впечатление, Виктор Семенович, что нашему руководству на это наплевать.

Честно! То есть они мне доверяют.

– Скажу так, как мыслю. Просто некогда. И это неправильно. И я бы попросил эти данные передать мне. У меня создан под них целый отдел.

Ивлиев интересуется с подвёртом, все-таки моряк, а те любят подковырки.

– Только нацистов ищете?

Берусь за бутылку. Пора дать ребятам морковку.

– Правильно понял, Николай Васильевич, не только. Материалы, документы, сами ценности или где они могут лежать. Наши бывшие союзники в следующем году планируют объявить о создании независимой Западной Германии и военного блока. Против кого он будет сколочен, сами понимаете.

А лица у разведчиков при их выдержке вытянулись. Это же крутой инсайд, и я делюсь им не просто так.

– Лихо!

– Не то слово.

– Вот почему мне нужна слаженная работа всех ведомств. И налаженный, без лишней бюрократии обмен информации. Надо действовать на упреждение. То обстоятельство, что немецкую разведку забрали под себя американцы и британцы уже негативно сказывается на наших возможностях. Гибнут советские люди, и значит, мы едим свой хлеб зря.

Снова переглядываются, но в глазах угрюмое понимание. Война между ведомствами нам же выходит боком.

– Виктор Семенович, мы обязательно сообщим ваши соображения нашему руководству.

– И передайте ему, пожалуйста, что против простых военных я ничего против не имею. Мы вместе воевали, вместе служим. Это значит намного больше.

Дал передышку выпить и закусить. Но чую, что между нами уже нет того первоначального барьера. Разговор идет в «теплой и дружеской обстановке».

– Есть у вас материал по Корее, по американским базам в Японии?

Ивлиев в курсе.

– Северными корейцами занимаемся не мы, а в остальном…

– Просадка?

Кавторанг разводит руками:

– Все не успеваем. Сейчас больше внимание уделяется Европе и Америке.

– Постарайтесь донести до руководящих лиц, что тот регион вскоре может стать горячим и руководству страны понадобятся точные данные. Уже вчера.

Разведчики понимают, о чем это я, и полностью согласны. Дальше обговариваем рабочие моменты и способы связи. Лучше часто не мелькать перед заинтересованными лицами. Я же сотрудничество с военной разведкой переложу вскоре на Эйтингона. Ему заниматься нацистами. Расстаемся, довольные друг другом. Могу поставить еще одну галочку в свой долгосрочный план.

Дома меня ожидают новости: Хрущев звонил и попросил набрать с утра. Значит, Никита согласился и придется искать тех, кто исполнит его.