Текст книги "Министр товарища Сталина 2 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13
5 ноября 1948 года. Кунцево. Благословение

Брови Вождя поднялись:

– Ты у себя там финансовую разведку, что ли, завёл?

Вот и начался «разговор о главном». Если удастся сейчас убедить Сталина в пользе моего мероприятия, то я стану для него невероятно важным. Хозяин не любит класть яйца в одну корзину – уже не раз обжигался в прошлом. Но полезных людей ценит. Потом, конечно, постарается разбить на части мои наработки и отдать кусок направления кому-то ещё. Но поживём – увидим.

– Приходится, товарищ Сталин. Слишком витиевато завязался клубок интересов в той части Европы. Разрешите представить данные.

– Конечно!

Вождь пододвигает для удобства кресло и берёт у меня уже довольно пухлую папку.

– Что тут?

– Информация о финансовых тайнах нацистской Германии и её сотрудничества с мировыми финансовыми кругами.

Сталин с интересом открывает папку, но сначала звонит и заказывает нам чай. Затем просит:

– Доложи вкратце.

– За подготовку к войне в Германии отвечали два человека – Герман Геринг и Ялмар Шахт, занимавший посты рейхсминистра экономики и президента Рейхсбанка. Если Геринг отвечал за четырёхлетний план перевода немецкой промышленности на военные рельсы и потому много работал со Швецией, то Шахт занимался финансовой подготовкой к войне и оттого имел дело со Швейцарией. С его подачи ещё в 1930 году в Базеле создали Банк международных расчётов с участием центральных банков Германии, Бельгии, Великобритании, Франции и Италии, а также нескольких частных американских банков во главе с банкирским домом J. P. Morgan. Предполагалось, что банк облегчит международные финансовые операции, и в известном смысле многое действительно стало проще. Так, в 1939 году, когда стало известно, что Германия вот-вот поглотит остатки Чехословакии, золотой запас этой страны вывезли в Англию через БМР. Впрочем, немецкие директора банка потребовали отменить передачу, и БМР послушно вернул золото рейху. В дальнейшем многие операции нацистов шли именно через БМР.

В годы войны финансовое сотрудничество Германии и Швейцарии развивалось по нескольким направлениям. Прежде всего швейцарские банки кредитовали германские закупки вооружений, произведённых в Швейцарии. Суммы кредитов постоянно возрастали. Так, если за весь 1940 год немцы получили 150 миллионов швейцарских франков, то в феврале 1941-го – 315 миллионов, а в июле того же года – ещё 850. Швейцарские галеристы и арт-дилеры активно торговали с представителями нацистской элиты. Нацисты сбывали в Швейцарию картины абстракционистов, импрессионистов и прочих представителей «дегенеративного искусства», которым не нашлось места в культурном пространстве рейха. Взамен они получали вожделенную валюту или же работы старинных художников. В частности, предметами искусства активно занимался штаб действия рейхсляйтера Розенберга, подчинённый нацистскому идеологу Альфреду Розенбергу. Эта контора занималась изъятием культурных ценностей у врагов национал-социализма по всей Европе. Работы, не соответствовавшие вкусам нацистов, уходили к швейцарским посредникам.

Известно, например, что швейцарский дилер Ганс Вендланд получил от людей Геринга 28 картин импрессионистов. Из них 16 работ экспроприировал Розенберг. Взамен Вендланд отдал одну картину Рембрандта и два гобелена XVI века. Разумеется, он сумел реализовать полученные картины с большой выгодой для себя – ведь среди них оказались работы Ван Гога, Ренуара, Коро и других мастеров.

Что ещё для нас любопытно: немецкие подводники точно знали, где пройдут конвои союзников, застрахованные в Швейцарии. Американские страховые компании страховали корабли и грузы, шедшие в Европу из США, но при этом заключали договоры перестрахования со швейцарскими страховщиками. Так что если корабль тонул, то часть страховки покрывали швейцарцы. Страховщики из Базеля, Цюриха и Женевы не желали рисковать вслепую и требовали от американских коллег точных данных о составе груза, времени выхода каравана и его маршруте. Нередко эти данные потом оказывались в штабах Кригсмарине. Так, немецкие подводные лодки безошибочно выходили на цель и отправляли на дно застрахованные суда вместе с грузом и командой.

– Нам также интересны связи Германии со Швецией. Некоторые германские офицеры после Первой мировой, обвинённые союзниками в совершении военных преступлений, смогли укрыться в Швеции. Среди беглецов оказался и бывший командир эскадрильи Герман Геринг. В Швеции будущий рейхсмаршал увёл от мужа Карин фон Катцов, происходившую из знатного рода фон Розен. Женившись на Карин, Геринг завёл знакомства со многими представителями шведской элиты. В дальнейшем брак Геринга позволил установить почти семейные отношения между германским руководством и крупнейшим в мире производителем подшипников – шведским концерном SKF. Родственник Карин – Гуго фон Розен – входил в руководство SKF, а её сын от первого брака работал на предприятии, входившем в состав этого концерна. Президент концерна Свен Уингквист также поддерживал личные отношения с Герингом. Когда же нацисты пришли к власти, влиятельных шведов, желавших дружить с рейхсмаршалом, стало ещё больше. В их числе – внук короля герцог Вестерботтенский, крупный промышленник Биргер Далерус, богатейший человек Швеции Аксель Веннер-Грен (владелец производителя вооружений Bofors и производителя электроприборов Electrolux) и многие другие.

Разумеется, дело не только в личном обаянии Геринга и его умении заводить нужные знакомства. В предвоенные годы Геринг отвечал за промышленное развитие рейха, и шведы кровно заинтересовались в том, чтобы поддерживать с ним хорошие отношения. Экономики Швеции и Германии связывали тысячи нитей, и важнейшая из них тянулась от рудников северной Лапландии. Добычу шведской железной руды контролировали SKF и банк Enskilda, а главным покупателем служили предприятия Рура. К 1939 году 70% шведского железа уходило в Германию, в то время как Англия закупала лишь 10%. Около 50% всей железной руды, ввозившейся тогда в Германию, имело шведское происхождение. В 1939 году, после начала войны, Германия лишилась возможности закупать руду у Франции и ряда других стран, так что доля Швеции выросла ещё больше. Из 15 миллионов тонн железа, использованного германской промышленностью в 1940 году, 11,5 прибыли из Швеции. В свою очередь, Швеция нуждалась в стали, станках, точных приборах и многих других товарах, производившихся в Германии. Ситуация не изменилась и после того, как поставки руды из оккупированной Франции возобновились.

Рейх не мог обойтись также без основной продукции SKF – шарикоподшипников, без которых танки не могли бы ползать, а самолёты – летать. Концерн имел дочерние предприятия в Германии, США и Великобритании, но 60% подшипников, произведённых SKF во всём мире, отправлялось в Германию. SKF был не просто флагманом шведской промышленности – он стал средоточием всей экономической жизни королевства. В его совет директоров входили представители всех значимых предприятий страны, а его интересы за рубежом представляли послы и консулы Швеции. Путь в политику и дипломатию для многих шведских деятелей лежал через SKF. Так, накануне войны шведским послом в Лондоне назначили Бьерна Иритца, прежде занимавшего видный пост в SKF.

В войну подшипниковый гигант снабжал своей продукцией обе стороны, но при этом оказывал явное предпочтение немцам. Более того, филиал SKF в США занимался откровенным вредительством и шпионажем в пользу нацистов. Во главе этого филиала стояли родственник покойной жены Геринга Гуго фон Розен и американец Уильям Бэт, занимавший пост заместителя начальника управления военного производства. Немецкие шпионы, окопавшиеся в SKF, посылали в Германию похищенные чертежи и техническую документацию вместе с дипломатической почтой Швеции, которую американцы не досматривали. SKF производил в США больше подшипников, чем официально сообщалось. Излишки отправлялись в Латинскую Америку, где их скупали филиалы Siemens и других немецких компаний для отправки в Германию. Перепродажей подшипников занимался и шведский Electrolux. В результате нацисты ежегодно получали около 600 тысяч подшипников, произведённых в США.

В то же время американские потребители нередко получали от SKF бракованные подшипники. Из-за этого самолёты не могли оторваться от земли или даже разбивались. Американским лётчикам было не до смеха. Когда в 1943 году американцы попытались разбомбить завод SKF в немецком Швайнфурте, их ждала настоящая засада сил ПВО и люфтваффе. Генерал Генри Арнольд, командовавший операцией, утверждал: «Они бы не смогли организовать оборону, если бы не были предупреждены заранее». В общем, шведский нейтралитет оказался не таким уж нейтральным.

Посматриваю в сторону Сталина, ожидая реакции. Но его лицо непроницаемо. Хотя, на мой взгляд, наша послевоенная политика в Европе довольно невнятна. Понятно, что мы ещё не оправились после тяжелейших потерь, но не чересчур ли осторожничаем? Доводы Вождя для меня, человека из будущего, пока непонятны. Но я продолжу собственную игру на внешнем пространстве. Если гора не идёт, то мы её разобьём.

– Схожая ситуация. Политическая ориентация Испании была в основном прогерманской. Но страна, разорённая гражданской войной, боролась за выживание и могла предоставить Германии лишь вольфрам, которого у неё имелось не так уж много. Кроме того, за годы гражданской войны Франко крупно задолжал Германии и должен платить по счетам. К 1939 году Испания должна Германии 479 миллионов рейхсмарок, и этот долг погашался довольно медленно. Зато испанские порты стали важнейшим перевалочным пунктом для германского импорта. Благодаря Испании Германия могла торговать даже со своими врагами. Так, танкеры с нефтью и нефтепродуктами американской Standard Oil приходили на Канарские острова, где их груз перекачивался в резервуары немецких танкеров и отправлялся в Гамбург. Через испанские порты в страны «оси» шли медь, каучук и многое другое. Так Испания заняла достойное место в экономической системе рейха.

Положение Португалии оказалось гораздо более выгодным. Страна находилась довольно далеко от главных театров военных действий, так что непосредственная угроза германского вторжения над ней не висела. Кроме того, Португалия имела тесные связи с Великобританией и долгие столетия считалась её союзником. Наконец, республика обладала крупнейшими запасами вольфрама в Европе, а без этого металла производство высококачественной стали невозможно. Все эти обстоятельства позволяли Салазару ловко лавировать между странами «оси» и союзниками к немалой выгоде для португальской экономики.

Главным предметом экспорта Португалии являлся, разумеется, вольфрам. Причём и немцы, и союзники пытались скупить его на корню, чтобы врагу досталось как можно меньше. В результате цены на него постоянно росли. Если в начале 1941 года тонна этого металла стоила 1250 португальских эскудо, то в конце того же года цена дошла до 6 тысяч эскудо. Неудивительно, что самым богатым человеком в стране вскоре стал крупнейший поставщик вольфрама Антуан Шамполимо. Кроме него, в деле участвовали простые португальцы, переквалифицировавшиеся в старателей. В стране, где без лицензии нельзя даже заделать трещину в стене собственного дома, тысячи людей брались за кирки и лопаты, чтобы в обход закона добыть пригоршню вольфрамовой руды. Контрабандисты с удовольствием скупали её и перепродавали немцам, англичанам или американцам.

Вольфрамом дело не ограничивалось. Португальцы снабжали обе стороны продовольствием, а также по давней традиции приторговывали чёрными невольниками. Администрация португальского Мозамбика поставляла Южно-Африканскому Союзу формально свободных негритянских рабочих, у которых имелось даже меньше прав, чем у южноафриканских негров. В результате за годы войны Португалия смогла заметно поправить своё материальное положение. Если в 1938 году её золотой запас соответствовал 63,3 миллиона долларов, то в 1946-м достиг 438. Если раньше Португалия имела долг перед Англией, то к концу войны англичане задолжали Салазару порядка 18 миллионов фунтов.

В похожем положении оказалась и Турция, хотя главным предметом её экспорта служил не вольфрам, а хром. Перед войной Германия активно пыталась втянуть эту страну в орбиту своих интересов и даже покупала турецкие сельхозпродукты по цене на 30% выше рыночных. Тем самым немцы, с одной стороны, стимулировали экспорт своих промышленных товаров, закупаемых Турцией, а с другой – пытались привязать к себе турецкую политическую элиту, в значительной части состоявшую из помещиков. И всё же Турция поначалу продавала хром лишь противникам Германии. В 1940 году Турция добывала 250 тысяч тонн хрома, из которых 200 покупали Британия и Франция, а 50 тысяч – США. С падением Франции в Анкаре решили, что с немцами шутки плохи, и начали поставлять хром Германии, не забывая, впрочем, об Англии и США. Но в 1944 году экономические связи между Турцией и державами «оси» прервали. Союзники разбомбили мосты, соединявшие Турцию с Болгарией, и Германия осталась без хрома.

– Это всё, что ты накопал?

– Добытые нами конкретные материалы – в этих папках. Счета, люди, которые их держат.

Сталин сейчас смотрит на меня исподлобья. Кажется, догадался, куда ведёт моя хитроумная комбинация. И сейчас быстро решает, что с этим наглецом делать. Но Абакумов и есть в некотором роде наглец. Кому ещё можно поручить разогнать генералов ссаными тряпками? А он взял и не зассал. Прижал, отбил почки и печень и согнул генеральскую кодлу в коленнопреклонённую позицию. Откуда те выбрались лишь при Никите. О чём тот тут же пожалел. Кто, кроме моего реципиента, мог так нагло наехать на Маршала Победы? За тем стояли влияние, авторитет. Но ничего, утёрся. Ибо в моей памяти всплыли те аргументы, которыми прижали заартачившегося Жукова. Напомнили о судьбе его клики во главе с Тухачевским и Уборевичем.

Вождь роняет тяжёлые слова:

– И что предлагает нам министр МГБ?

Вот он, момент истины! Я выпрямляюсь на стуле и, глядя в глаза Хозяину, сухо сообщаю:

– Считаю, что Швейцарию мы должны выдоить досуха. А также неофициально потребовать от означенных в докладе правительств компенсаций. Можно в виде сырья или кредитов.

Хоть Сталин и начал понимать мой ход мыслей, всё равно сильно удивился. Такое не спрячешь.

– Ты серьёзно хочешь получить что-то от Швеции после проведённых там диверсий?

– Почему бы и нет? Иначе мы будем угрожать публикацией в левой европейской прессе документации об их сотрудничестве с нацистами. Швеция и Испания понесут тогда огромные политические убытки.

– Считаешь, что наши… союзники не в курсе?

– Одно дело – циничные политиканы, другое – простые люди в Европе, которые недавно пострадали или сражались с нашим общим врагом. Им будет очень непросто заткнуть рот. Считаю, что тогда пройдёт такая волна гнева, что кому-то не поздоровится.

– Хорошо, – Вождь принимает решение и хлопает ладонью по папке. – Оставь её. Я подумаю.

– Понимаю. Мы пока не в том положении, чтобы диктовать свою волю.

Ох, каким взглядом одарил меня сейчас Сталин! Я одёрнул своего Вождя! Голос леденеет:

– Допустим, мы смогли прижать банкиров. Что дальше?

– Конфисковать без решения суда будет сложно. Почти невозможно. Да и придётся потом делиться с союзниками. Но есть другой путь. Создание банковского пула посредников. Например, в Австрии. Формально под их контролем, но полностью работающем на нас. Вена находится в зоне советской оккупации, и думаю, их финансисты не будут против возрождения их сотрудничества с миром. За определённую мзду.

– Пул – это несколько банков?

– Есть ещё итальянцы, товарищ Сталин. Но это уже сложнее. Также можно открыть банк где-нибудь на Ближнем Востоке. Например, в Ливане. Формально владеть им будут акционеры, но контролировать – мы. Вот туда мы и сможем перевести отобранные у нацистов финансы, а также вывезти золото. После нескольких запутанных переводов концов не найдёшь. Деньги можно использовать для кредитования линий поставок в СССР или для более сложных комбинаций.

Вот сейчас Вождь удивлён серьёзно, хоть и не показывает виду. Встаёт и начинает прохаживаться по кабинету.

– Виктор Семёнович, ты меня приятно поражаешь в последнее время. Даже не ожидал. Ты начал мыслить по государственному!

Взгляд же пронизывает меня насквозь. Спина вспотела, но её одновременно прошибает озноб. Вот это человечище!

– Стараюсь, Иосиф Виссарионович. Учусь, умных людей слушаю.

– Умных – это хорошо! Но с такими комбинациями нужно крепко подумать.

– Понимаю, все операции ещё в разработке. Туда же, кстати, можно неофициально отправлять выбитые у шведов, испанцев и турок компенсации. Они сохранят лицо, мы получим валюту или сырьё. Скупать акции разорённых предприятий Европы, вкладываться в самые прибыльные.

Вот тут я Вождя всё-таки пробил.

– Ты далеко смотришь…

– Иосиф Виссарионович, мы считаем, что работать можно не только со счетами нацистов. Нам нужно учиться зарабатывать там, а не брать кредиты. Есть разные способы ведения бизнеса. В том числе и не всегда законные.

– Это какие, интересно?

В глазах Сталина – нескрываемый интерес. Вспоминает свою революционную молодость?

– В САСШ есть такой термин – hostile takeover, «враждебное поглощение». Людей, которые агрессивно скупают или поглощают чужой бизнес, ещё называют рейдерами (raider). В 1930-е годы в Америке наблюдался всплеск враждебных поглощений и корпоративных войн. Крупные инвесторы и конкуренты использовали различные методы для захвата контроля над предприятиями: скупку акций, манипуляции с голосованием акционеров, давление на менеджмент и даже подкуп. Рейдерские захваты в сфере интеллектуальной собственности выразились, например, в попытках захвата и монополизации рынков звукозаписи и радиовещания. На самом деле способов много: скупка акций у миноритариев; «враждебная аквизиция»; использование подставных лиц и фиктивных компаний; манипуляции с корпоративным управлением. Ну и не исключены прямые силовые методы. А также старая добрая коррупция.

– Под силовыми вы подразумеваете действия своих волкодавов? Рискованно, Виктор Семёнович.

– Мы пока ещё разрабатываем методику, э… отжима собственности. Для первоначального капитала хватит золота и ценностей нацистов. В том числе и тех, что скрыты не только в банках.

Вождь походил немного, заказал чая, сел в кресло, указав и мне садиться.

– Я заметил, что вы не стремитесь вывезти конфискованное в Советский Союз.

Вопрос на миллион, и я его ждал.

– Есть мнение, что стране будет выгодно иметь эти капиталы именно за рубежом. Для СССР, к сожалению, закрыты многие возможности. А нам остро требуются как некоторые материалы, так и технологии их производства. Напрямую нам их могут и не продать. Или поставки сильно затянутся. А имея в Европе и даже в САСШ посредников, мы можем получать всё по первому требованию. И через цепочку фирм-прокладок завезти потом в Советский Союз.

Сталин поморщился. Мой сленг ему не очень понятен – слишком вестернизирован для советского уха.

– Откуда у тебя познания в том, что требуется стране?

– Я же общался с нашими атомщиками и ракетчиками. Мы даже создали межведомственные комиссии, чтобы сотрудничать напрямую. Оттуда и прямые материалы. К сожалению, в некоторых областях мы сильно отстаём от передовых стран.

Вождь отхлёбывает из стакана и роняет:

– Слышал я о твоих комиссиях. Дело нужное. Государственное. И я начинаю тебя понимать, Виктор Семёнович. Ты отсекаешь лишние бюрократические звенья и пользуешься выходом на заказчиков. Что ж, пожалуй, толково. Я подумаю внимательно над твоим предложением. И вот что ещё, – снова этот пронизывающий взгляд, – слышал, что ты просишь себе электронную промышленность? Лавры Лаврентия Павловича не дают покоя?

Хм, – Хозяин решил разрубить несколько концов разом.

– Не совсем так. Нам интересны революционные идеи с электронно-вычислительными машинами. Америка опять лидирует и в этом вопросе, Иосиф Виссарионович. А у нас все похожие проекты разбросаны по ведомствам или тормозятся из-за недостаточно развитых технологий и отсталости в науке. Опыт же работы Первого Главного управления, как и смежных с ним, говорит о том, что в подобных государственных делах важно сосредоточить все силы и возможности в одних руках.

Вижу, что мои доводы приняты.

– Только при чём здесь государственная безопасность?

– Нам интересна в первую очередь криптографическая защита информации. Это математический метод защиты информации, преобразующий понятные данные в нечитаемый шифр с помощью алгоритмов и ключей. И он тесно связан как с электронной техникой, так и с наукой кибернетикой.

Тут уже Сталин не сдержался от удивления:

– Это у тебя откуда?

Достаю книгу из портфеля и кладу на стол. Привезли буквально на днях. Вышла в этом году – Норберт Винер «Cybernetics». Вождь быстро её пролистывает.

– Она же на английском! Ты научился языку?

– Так учителей в моём ведомстве хватает. И как ни странно, здорово помогли просмотры трофейных фильмов. Там живой язык, и начинаешь быстрее его понимать.

О моём увлечении Сталин знает и потому не удивлён. Но всё равно я произвёл на него положительное впечатление. Он и сам постоянно учился и много читал.

– Молодец! Вот это уважаю. Я серьёзно подумаю над твоим предложением. И считаю, что оно интересно. Оставь материалы. И вот на эту книгу пусть сделают мне перевод. Наука на настоящий момент для нас крайне важна.

Еле сдерживаюсь от радости. Наша встреча прошла для меня крайне успешно.

Но уже на пути к двери Вождь меня подлавливает.

– Да, тут товарищ Жданов просил, чтобы ты с ним встретился.

Я не мог скрыть удивления.

– Зачем?

– Он готовит новую партийную программу и хотел с тобой побеседовать.

– Иосиф Виссарионович, где я и где партия?

Ох, как не прост Хозяин. Опять этот взгляд. Но я сейчас совершенно искренен. И это Сталина устраивает.

– Ну раз ты становишься государственным человеком, то обязан изучить разные стороны управления. С народным хозяйством у тебя вроде получается. Вот начни разбираться в партии.

Незаметно вздыхаю:

– Хорошо, я позвоню ему, как освобожусь.

– Позвони, обязательно позвоню.

Сталин откровенно издевается надо мной и не скрывает улыбки. И она для меня очень многое значит. Мои предложения легли на подготовленную почву. В глазах Вождя я становлюсь величиной, но пока неопасной для него. Пока неопасной. Там видно будет.

Уже на Лубянке беру трубку и звоню в «Семёрку».

– Есть новости по Нижней Силезии?

На том конце провода меня отлично понимают. Речь идёт о легендарном нацистском составе, якобы спрятанном в 1945 году в тоннелях близ Валбжиха. Этот бронепоезд с награбленными сокровищами – до 300 тонн золота, архивы – выехал из Бреслау и исчез в тоннеле, который затем взорвали. В нём по предположениям, могли находиться помимо золота жителей Бреслау также похищенные нацистами произведения искусства из европейских музеев и частных коллекций. В том числе и пропавшая Янтарная комната. Следует отметить, что в Нижней Силезии действительно можно спрятать целый поезд. В шахтёрском районе на границе с Чехией имелось множество шахт и подземных ходов. Кроме того, в последние годы войны немцы предполагали превратить горные районы Нижней Силезии в центр размещения стратегической промышленности и проводили там обширные работы по строительству тоннелей и подземных помещений. Я считаю, что по свежим следам мы можем найти его быстро. А золото нам пригодится для создания своего банка. Я ведь не сказал товарищу Сталину всей правды. Зачем мне этот кусок капитализма нацистов?