Текст книги "Министр товарища Сталина 2 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

'Мы должны предпринять непосредственные и решительные действия. Поэтому я прошу, чтобы Конгресс предоставил для помощи Греции и Турции 400 миллионов долларов в течение периода, заканчивающегося 30 июня 1948 года. В дополнение к деньгам, я прошу, чтобы Конгресс разрешил отправку американского гражданского и военного персонала в Грецию и Турцию по просьбе этих стран, чтобы помочь в задачах государственной модернизации и ради наблюдения за использованием финансовой и материальной помощи.

Соединённые Штаты вложили 341 миллиард долларов в победу во Второй мировой войне. Это – инвестиции в мировую свободу и мир во всём мире. Помощь, которую я прошу для Греции и Турции, составляет немногим больше одной десятой процента этих инвестиций. Это – только здравый смысл, что мы должны сохранить свои инвестиции и удостовериться, что всё это не напрасно. Семена тоталитарных режимов распространяются и растут в злой почве бедности и борьбы. Они достигают своего полного роста, когда надежда людей на лучшую жизнь умирает.

Мы должны поддержать эту надежду'.

– Не слишком ли опасно…

– Наше вмешательство? Просчитаем. Мне важнее политическая оценка. Я предоставлю вам наш анализ обстановки и то, что можно предпринять. Действовать будем силами югославо-болгарского союза. Мы поможем им техникой.

Собеседник посматривает на меня с некоторым недоумением.

– Хорошо. Допустим, мы вмешались. Только нам это зачем?

– Создание болевой точки для противника. И мы в этом напрямую не участвуем. Мне нравится английский термин «прокси» – то есть чужими руками.

Жданов неожиданно ухмыляется:

– Это же английская задумка. То-то думаю, что-то знакомое. Хорошо, я переговорю с людьми. И над вашим советом подумаю. В самом деле, язык нужно сделать легче. А то спим на собраниях!

– И не стоит забывать, что американцы могут разместить в Турции атомное оружие. А от них до нас расстояние…

Вот тут Жданов крепко задумался. Все помнят сорок первый год. Так что он постарается.

Ну вот, галочка поставлена. Жданов побежит упрашивать Вождя о таком, что тот подумает: лучше бы я Абакумова к тебе не посылал. Но курочка по зёрнышку клюёт! Вечером у меня рандеву с Машей. Будет джаз, танцы и… Тут же внизу живот отозвалось. Ей-богу, как мальчишка! Но она мне чертовски нравится! Может, разойтись и взять Машу в законные жёны? Или она лучше в статусе любовницы? Я же тут как бы не объект эпохи. Творю черт-те что! Ладно, лучше переключусь в размышлениях на страшное. В самом начале попадания об этом подумал. Сейчас, в свете полученной информации и сдвинутого с основной ветки тяжёлого состава под названием СССР, можно поразмышлять более конкретно. О чём? Конечно же о ядерной Третьей мировой!

Глава 18… 25 ноября 1948 года. Особняк. Москва. Экспоненциальный ужас вероятного будущего

Результаты опытов с атомной бомбой, и в особенности Тоцкие учения, привели к кардинальному изменению всей военной стратегии Советского Союза из знакомого мне прошлого будущего. В том же году появилось наставление о ведении боевых действий с применением ядерного оружия. В последующие годы составили ряд научных трудов и докладов о военной стратегии, в том числе единственный открыто опубликованный труд «Военная стратегия», появившийся в год Карибского кризиса. В этих разработках пересмотрели один из важнейших, основополагающих принципов военной стратегии, впервые по легендам введённый греческим полководцем Эпаминондом, – это принцип концентрации сил. В сражении при Левктрах фиванское войско под его руководством смогло разбить спартанское войско, считавшееся до этого непобедимым в сухопутных сражениях. Хотя я считаю, что кто-то умный существовал и до этого. Просто именно это сражение записали в анналы.

В течение веков этот принцип помогал полководцам одерживать победы, и последняя из мировых войн не стала исключением. Для прорыва фронта требовалось сочетание: концентрация войск, артиллерии и танков. Справедливость этого принципа доказал всеобъемлющий опыт Великой Отечественной войны. Особенно последние два года, когда советские полководцы наконец научились использовать классические принципы войны, которым их так долго учили. И, судя по будущим событиям, не всех так и научили. Но пока на посту Василевский и его генералы, у меня может получиться.

И все эти принципы пришлось пересматривать буквально через десять лет после Победы. Ведь в условиях возможного применения ядерного оружия противником концентрация сил превращает войска в наиболее удобную для атомной бомбардировки мишень. Напротив, войска необходимо рассредоточить, из чего следует, что требуется другое средство, дающее решающее превосходство войскам. Таким средством могло стать только ядерное оружие. Атомная бомба при классическом применении совершенно не годилась для прорыва обороны противника. Противник окажется непосредственно перед тобой, и тебе же прилетит люлей.

Но такую невиданную мощь можно применить для ударов по резервам противника, по узлам коммуникаций, по важным стратегическим объектам в его тылу. Порты, развязки, большие базы снабжения. Война без топлива и подвоза боеприпасов глохнет. Это мы испытали на себе в сорок первом. Генштаб мог сколько угодно требовать стоять на месте или наносить контрудар. Но без патронов и бензина выполнить приказ весьма затруднительно. Тем более велик оказался вклад наших снабженцев во время стремительного наступления Красной армии.

Появление стратегических бомбардировщиков и первых баллистических ракет – носителей ядерного оружия привело к совсем другой военной стратегии, которая опиралась на манёвр огнём. Этот термин пришёл из тактики сухопутных войск и означает перенос огня с одной цели на другую без смены позиции. Существует три формы манёвра огнём: сосредоточение, перенос и рассредоточение. В операциях тактического и оперативно-тактического уровня манёвр огнём считался крайне эффективным средством. Он позволяет сорвать действия противника и нанести ему поражение, даже уступая в численности и не имея над ним огневого превосходства. И понимание этого привело, на мой взгляд, наше командование к двойственности исполнения. Я на месте Генерального такой подход военным указывал, что привело к полной смене нашей будущей стратегии и изменению в составе Советской армии и флота.

В текущее время, получив в руки атомную бомбу, советские стратеги пришли к выводу: ядерное оружие позволяет осуществлять манёвр огнём в масштабах войны в целом, особенно если носителем выступают баллистические ракеты. В 1950 году на вооружение поступила ракета Р-2 дальностью 600 км; в 1952–1953 годах сформировали четыре бригады резерва ВГК, вооружённые Р-2, и ещё 22-ю бригаду особого назначения резерва ВГК, вооружённую ракетой Р-1. С моей подачи в этом времени всё произойдёт кардинально раньше. В том Союзе имелись большие проблемы с промышленностью, которые я постараюсь купировать. Создав с нуля заводы и цеха, мы будем клепать ракеты сотнями.

Сосредоточением огня можно поразить и уничтожить наиболее важные стратегические объекты противника на всю глубину его тыла. Переносом огня – уничтожить скопления войск, резервы, транспортные узлы. А рассредоточением огня – поразить второстепенные цели и ликвидировать неподавленные узлы обороны. Причём всё это предполагалось осуществлять не последовательными ударами, а мощным, одноактным ракетным залпом, ударами стратегических бомбардировщиков и активными действиями всех родов войск в течение очень короткого времени.

На ядерный удар ракетными носителями отводилось не более 30 минут. К 1960 году советская военная стратегия оформилась в виде концепции неограниченной ядерной войны, сформулированной в докладе Маршала Советского Союза В. Д. Соколовского «О характере современной ракетно-ядерной войны». Массированный ядерный удар, манёвр огнём должны потрясти до основания систему обороны противника, обеспечить успех всей войны в целом. Тогда как войска и флот на отдельных ТВД довершат разгром противника в ходе ряда оперативно-тактических операций.

Смотрим, как наши военачальники рассматривали принцип всеобъемлющего первого удара.

Во-первых, строилась стратегическая оборона от вражеского ядерного удара. Она включала в себя мощную систему ПВО: в начале 1960-х годов в ней находилось более 5 тысяч истребителей-перехватчиков, управляемых автоматизированной системой «Воздух-1». Система ПВО Москвы, прикрывавшая наиболее важный узел управления, транспорта и промышленности, могла силами зенитно-ракетных систем и истребительной авиации отразить нападение противника с участием до 1200 самолётов. Вторым компонентом стратегической обороны служила гражданская оборона всех населённых пунктов и промышленных предприятий. Она включала целую систему мероприятий по устройству убежищ, рассредоточению объектов с учётом воздействия поражающих факторов ядерного взрыва, организации оповещения и эвакуации, созданию стратегических резервов. Меры по гражданской обороне оказались настолько масштабными, что даже проектирование и застройка городов велись с учётом принципов гражданской обороны. А это – огромные капитальные затраты. И, как показало время, зачастую бессмысленные. Выжить в городах проблематично. Нужно вывозить население в районы и там создавать базы снабжения.

Во-вторых, важны сами средства нанесения ядерного удара и манёвра атомным огнём: ядерное оружие и его носители. Имевшиеся в конце 1950-х годов носители – стратегические бомбардировщики и баллистические ракеты – позволяли осуществить полноценный манёвр атомным огнём в Западной Европе. Поскольку боевой радиус самолётов и дальность ракет накрывали этот важнейший ТВД с хорошим запасом. Появились первые межконтинентальные ракеты Р-7, но они пока не играли ведущей роли. Считается, что Советский Союз отставал от США, которые первыми создали и поставили на боевое дежурство свои баллистические межконтинентальные ракеты SM-65 Atlas. В 1962 году таких ракет на боевом дежурстве насчитывалось 129 единиц. А также баллистические ракеты UGM-27 Polaris, размещённые на атомных подводных лодках класса «Джордж Вашингтон».

К 1962 году в строю находилось 5 лодок этого класса, имевших 80 ракет и базировавшихся в Великобритании, в бухте Холи-Лох на побережье Ирландского моря. Получалось, что Советский Союз практически беззащитен и должен догонять Соединённые Штаты. Некоторые поговаривали, мол, Советский Союз не способен произвести достаточное количество ядерных бомб, межконтинентальных ракет, атомных подводных лодок. События Карибского кризиса – это «ядерная авантюра» и блеф, и всё это кончилось бы поражением Советского Союза.

Но на тот момент действовала советская военная стратегия, которая предусматривала победу в новой мировой войне путём массированного удара и манёвра атомным огнём, масштабного наступления и разгрома противника на ТВД, расположенных на Евразийском континенте, в первую очередь в Западной Европе. Также, судя по разработкам в области морского ядерного оружия, ставилась задача разгрома ВМФ США. Это сделало бы невозможным переброску подкреплений из США в Европу или в Азию. Этим вопросом занимались всерьёз, и некоторое время шли работы над сверхмощной торпедой Т-15 с термоядерным зарядом до 100 Мт. «Царь-бомба» являлась прототипом боевой части этой торпеды. Восточные города Америки, а также порты Великобритании и Франции могли эффективно уничтожить. В США в таких городах сосредоточено основное население. Но в свете этой стратегии нанесение удара по территории США считалось второстепенной задачей.

Западные военные эксперты, в частности бывший оберст германской армии Богислав фон Бонин (один из создателей в Бундесвере концепции обороны ФРГ), очень серьёзно оценивали советские возможности по ведению войны в Западной Европе. Фон Бонин имел возможность познакомиться с Советской армией на Восточном фронте, где командовал в конце войны танковыми корпусами, а также возглавлял оперативный отдел Генерального штаба сухопутных войск. Конец войны он встретил в концлагере, куда попал за то, что вопреки приказу Гитлера отдал разрешение группе армий «А» отступить из Варшавы в январе 1945 года, после начала Висло-Одерской операции 1-го Белорусского фронта.

Он считал, что ни ФРГ, ни НАТО в целом не смогут сдержать в Западной Европе советское наступление, особенно если оно будет сопровождаться ядерными ударами. В 1956 году, уже после ухода с военной службы в ФРГ, он написал брошюру с духоподъёмным названием «Атомная война – наш конец». В ней фон Бонин описал основные черты возможной войны в Европе и пришёл к неутешительному выводу: вся Германия, до Рейна включительно, станет ареной ядерной войны, и на обе части Германии сбросят дюжины или даже сотни атомных бомб. Как специалист по оперативному планированию крупных операций, фон Бонин высказал мысль, что в будущей войне нельзя сосредоточивать войска так же, как делали в ходе Второй мировой войны. Войска окажутся очень уязвимы для ядерного удара, даже при рассредоточении. В качестве решения проблемы он предложил все сухопутные войска защитить бронёй, превратив их, по сути, в бронетанковые войска.

К аналогичному выводу пришли тогда и в СССР. Эксперименты с атомными бомбами оказали на генералов колоссальное влияние. Танки по результатам испытаний и Тоцких учений оказались наиболее устойчивыми к поражающим факторам ядерного взрыва. Поэтому дальнейшее развитие сухопутных войск пошло по пути создания бронетехники с системами противоатомной защиты. Вот это, в-третьих, и явилось новым компонентом советской военной стратегии, предусматривающим создание огромных подвижных группировок, использующих бронетехнику с противоатомной защитой. Первенцем стал танк Т-55, получивший такой комплект оборудования. А позднее появился БТР-60 – полностью закрытый броней бронетранспортёр, оснащённый противоатомной защитой.

Впоследствии, в конце 1960-х годов, появились новые типы бронетехники для ядерной войны: БМП-1 и САУ 2С1 «Гвоздика». С таким вооружением советские мотострелковые войска могли вести боевые действия в условиях ядерной войны, наступать, преодолевая водные преграды без наведения мостов, уничтожать узлы обороны противника и удерживать оборонительные позиции. Тут мы и наступили на грабли, обрекая себя на постройку десятков тысяч единиц техники. Производство тысяч новых боеголовок и средств их доставки обошлось бы нам дешевле содержания такой прорвы техники и личного состава. Собственно, я поэтому в том будущем и поменял концепцию. Завалить Европу атомом и химией и… забыть.

Смысл тогда – высаживаться американцам на чумной континент. Европейцев же мой план здорово запугал и одновременно показал бессмысленность содержания огромных масс пехотинцев. Они умрут раньше, чем начнут действовать. А для захвата ключевых точек и районов достаточно относительно небольшого количества десанта и морской пехоты с современной техникой в придачу.

США и Великобритания на самом деле в те годы несказанно боялись вторжения советских войск в Западную Европу и не имели надёжных средств противодействия советским танковым клиньям. Очевидно, что стратегический ядерный удар по советской территории не особо отразится на боеспособности Советской группы войск в Германии. И в случае начала войны она сомнёт довольно слабые силы НАТО в этом регионе. Американские стратеги рассчитывали сдержать советское наступление только в Испании и на Ближнем Востоке, но и то без особого успеха.

В качестве средства противодействия советскому наступлению уже в 1953 году появились ядерные фугасы. В этот год в США поставили на вооружение ядерный фугас М59, предназначенный для разрушения ключевых объектов инфраструктуры на территории ФРГ, а также для ядерных взрывов на путях возможного продвижения советских войск. На границе ФРГ и ГДР предполагалось разместить около ста ядерных фугасов, особенно в «Фульдском коридоре» – низменности между горами, которую считали наиболее вероятным направлением советского танкового наступления. Для установки сооружали специальные бетонные колодцы.

Помимо крупных ядерных фугасов разработали лёгкие заряды с регулируемой мощностью от 10 до 1000 тонн тротилового эквивалента. Их предполагалось использовать для уничтожения промышленной инфраструктуры и диверсий. В США до 1989 года на вооружении находилось 300 единиц таких ядерных фугасов. В штат советских танковых дивизий, расквартированных в странах Варшавского договора, включили специальные взводы, обученные находить и уничтожать такие ядерные фугасы. Советская стратегия ведения ядерной войны казалась весьма эффективной, и США мало что могли ей противопоставить, несмотря на то что шли на самые разные, в том числе и весьма экстравагантные, решения. В свете этого ускоренное развитие межконтинентальных ракет в США в конце 1950-х годов стало, пожалуй, наиболее эффективным американским ответом, хотя и не гарантирующим им победу в ядерной войне.

Но для Советского Союза такая концепция означала огромнейшие траты на новую технику и содержание чрезмерной сухопутной армии. Времени для развёртывания мобилизационной войны не оставалось, потому приходилось призывать на срочную службу большое количество молодых людей. Это тяжелым бременем легло на народное хозяйство и советский социум. Два года – чересчур много для боевой учёбы. События войны из XXI века показали, что при условии интенсивной боевой подготовки достаточно полугода. На сложную технику и в спецподразделения всё равно приходилось набирать профессионалов и сверхсрочников. Молодёжь же после службы оказывалась зачастую не у дел. Не успел поступить в вуз – и твои шансы на повторное поступление резко уменьшались. А возраст подпирает, жениться охота, и это – финансы. Так и недополучили в Союзе многих по-настоящему ценных специалистов. Чему будущие гении могли научиться в обычной части Советской армии? Шагать строем и полы мыть?

Ну и вырванные средства, идущие на оборону, – это не построенные больницы, жилые дома и дороги. Вложенные в космос, они хотя бы со временем оправдались. В оборонную промышленность отдавали лучшие кадры и заводы, и это также минус. Имея мощь ядерного оружия и ОВД, нужно ли на самом деле держать на западе столько войск? Не стоит ли устроить так, чтобы вывести часть противников из дела раньше? Может, и в самом деле устроить небольшую ядерную заваруху и напугать стратегического противника до потери пульса. Американские боссы отчего-то посчитали, что вместе с бомбой схватили Бога за бороду. А это оказалось совсем не так. Остаётся выбрать время и способ.

Вообще, появление у СССР ядерного оружия произвело на американцев самое гнетущее впечатление. Хотя чего они ожидали? Меня такой западный подход в них всегда поражал. То считали нас дикарями, застим сверхлюдьми, вроде боксера Ивана Драго, что могут уничтожить весь мир одним ударом. В начале 1950 года, сразу после испытания советской РДС-1, в США развернулась оценка последствий возможного советского ядерного удара. Составление ряда докладов, видимо, инициировала долгая дискуссия по поводу эффективности атомной бомбардировки. Решили смоделировать ту же ситуацию ядерного нападения на американские города, по которым у разработчиков планов имелись детальные сведения. Таким образом можно поставить точку в дискуссии. ЦРУ представило два варианта такой оценки – 10 февраля и 6 апреля 1950 года. Последний доклад рассекретили и опубликовали, из него мы можем узнать результаты проведённого моделирования ядерной войны. Результаты оказались ошеломляющими: удар от 10 до 50 атомных бомб затруднит проведение в США мобилизации; удар от 50 до 125 бомб приведёт к неспособности провести атомное наступление против СССР; а удар свыше 200 бомб – к неспособности США вести какие-либо наступательные действия.

Опыт получился и удачным, и неудачным одновременно. Удачная сторона его состояла в том, что появился новый инструмент планирования ядерной войны – моделирование ядерного нападения противника. В общем, нетрудно взять аэрофотоснимки американских городов, выбрать цели примерно так же, как это сделали бы русские, а потом точно подсчитать нанесённый ущерб. К подобным оценкам в США и СССР обращались потом множество раз. Неудачная сторона заключалась в том, что эта проба показала большую уязвимость США перед советским ядерным нападением. В случае начала ядерной войны ответный советский удар нанесёт такой урон, что с победой в войне можно распрощаться. Это неудивительно: американские города, не знавшие войны, строились скученно, очень плотно. Значительная часть американской промышленности располагалась в крупнейших мегаполисах вдоль Восточного побережья США, вперемежку с жилыми кварталами, военными базами и портами. Американцы полагали, что хотя Ту-4 не имеют достаточного боевого радиуса, чтобы достичь США, тем не менее идейно подкованные и преданные Компартии русские экипажи выполнят вылет в один конец. Тогда они смогут достичь большинства своих целей и поразить их.

В последующие годы выполнили такие же оценки с тем же результатом. В мае 1953 года Совет по национальной безопасности пришёл к выводу, что сброс 120 советских бомб по 80 килотонн каждая может привести к гибели 24 миллионов человек в США. В 1955 году оценки повысились до 300 бомб и гибели 31 миллиона человек. Совет по национальной безопасности считал, что СССР может направить против США около 1000 стратегических бомбардировщиков. Тем более что в СССР появились их новые типы: М-4 и Ту-95. Американцы не желали воевать таким образом. Война, в которой они понесут такие потери и разрушения, их совершенно не устраивала. Все их стремление сводилось к тому, чтобы тем или иным образом обеспечить себе безнаказанное применение ядерного оружия и таким образом сокрушить своего противника.

Сразу после первых советских ядерных испытаний составили директиву NSC-68. В ней говорилось, что США должны начать войну, когда СССР создаст арсенал в 200 атомных бомб; по их расчётам, это должно произойти в 1954 году. На этот год составили план стратегического воздушного командования SAC Basic War Plan, предусматривавший сброс 400 атомных бомб. Но ядерная война в это время не состоялась, поскольку СССР уже имел мощную систему ПВО, флот стратегических бомбардировщиков и водородную бомбу. Наши лётчики в Корее показали, что у американцев больше нет превосходства в воздухе. Только ради этого и стоило влезать в чужую для нас бойню. Американцам стало очевидно, что можно получить в ответ крепких люлей и жертвы у них самих окажутся значительными.

Выводы оказались неутешительными. 23 января 1956 года президент США Дуайт Эйзенхауэр заявил:

– «Только один возможный путь сокращения потерь может быть для нас – взять инициативу в то время, когда мы будем иметь угрозу атаки, и провести внезапную атаку против Советов».

Пока американцы запугивали себя советской угрозой, преувеличивая нашу мощь, партийные и генеральские бонзы транслировали из своих голов полнейшую ахинею. Возможная победа в Западной Европе ещё не являлась окончательной победой над капиталистическим лагерем. Для этого нужно сокрушить США – главную цитадель мирового капитализма после окончания Второй мировой войны. Имелось пять условий победы в советской военной стратегии:

– уничтожение вражеского военного потенциала,

– захват стратегических объектов,

– оккупация территории,

– утверждение просоветского правительства,

– идеологическая конверсия.

Итак, для полной победы над США требовалась оккупация американской территории советскими войсками. Только в этом случае можно сравнительно быстро повернуть американское общество на социалистический путь. То, что это возможно и лучше всего происходит при оккупации, показал опыт советской военной администрации Германии (СВАГ). Всего за четыре года немецкое общество в советской оккупационной зоне Германии прошло решительную денацификацию и встало на путь строительства социалистического общества. Так, во всяком случае, думали наши партийные бонзы. Хотя на практике всё выглядело совсем не так. Наш контроль даже над Восточной Европой никогда не бал полным. Для этого я расширил СЭВ до уровня Советский Союза 2. Из которого выбраться будет очень больно. А они мечтали установить контроль над людьми, что ложатся спасть в Библией и ненавидят коллективизм всеми фибрами души. Смахивает больше на геноцид. Тогда зачем на это тратить жизни советских солдат? Проще залить континент дустом.

Но для победы требовалось сначала уничтожить американский флот – сильнейший в мире. В него входило 1082 корабля основных классов, более 1200 сторожевых кораблей и свыше 1000 тральщиков. После войны флот сократили, но и в этом случае он оставался самым мощным и многочисленным. Советский флот не шёл ни в какое сравнение: 3 устаревших линкора, 8 крейсеров, 48 эсминцев, 391 торпедный катер и 176 подводных лодок. Силы оказались неравны.

Первоначально эту задачу пытались решить строительством советского океанского флота. По программе судостроения в 1946–1955 годах в составе ВМФ СССР должно быть: 4 линкора, 12 авианосцев, 10 тяжёлых крейсеров, 30 крейсеров, 54 лёгких крейсера – 110 кораблей основных классов, 358 эсминцев и 495 подводных лодок. Судьба советской судостроительной программы – вопрос тёмный, и не очень понятно, почему от неё отказались и не реализовали. Обычно эта история описывается со слов адмирала Н. Г. Кузнецова, который выступал за строительство авианосцев, особенно авианосцев ПВО для обороны соединений в море и военно-морских баз. Несмотря на свои усилия, ему ничего не удалось добиться. Отказ от авианосцев обычно объясняют тем, что советское руководство не понимало значения современных кораблей в составе флота.

Но это вряд ли верное объяснение. Это нетрудно увидеть даже из общих черт советской судостроительной программы. Даже при полной её реализации советский флот сильно уступал американскому и вряд ли мог с ним сладить. Опыт Второй мировой войны, в частности сражения в Тихом океане, наглядно показал, как можно быстро лишиться ядра флота. Например, Императорский флот Японии лишился своих главных авианосцев в одном сражении при Мидуэе. То же самое могло произойти и с советским флотом. То, что строилось усилиями всей страны десять лет, могло пойти на дно за день. Сколько стоит современный авианосец, я знаю. Как я в том будущем ругался на Политбюро! И провёл постановление откровенным шантажом. Пока мой первенец не показал в Критской кампании, что стоит столько денег не зря, мне поминали его строительство частенько.

Второй фактор – недостаток мощностей верфей. В СССР насчитывалось всего 45 стапелей длиной более 100 метров, тогда как в США – 520. Массовое строительство крупных надводных кораблей развернуть нельзя. В силу географии и отсутствия удобных глубоководных бухт нельзя резко расширить судостроительные мощности. Наконец, самые лучшие верфи Ленинграда и Николаева выходили в моря – Балтийское и Чёрное, выход из которых шёл через проливы, контролируемые противником. Не имелось в достатке верфей, не имелось в достатке удобных мест базирования военно-морского флота, бухт, удобных для строительства всей необходимой береговой инфраструктуры. Баренцево море достаточно сурово, обслуживание армады кораблей обходится там крайне дорого. Дальний Восток и вовсе на окраине. Ещё доставь на Камчатку всё необходимое!

Потому в отказе от строительства океанского флота имелись свои веские резоны, и требовалось найти нетривиальное решение. Идею, видимо, подсказали американцы своим испытанием на атолле Бикини, которое наблюдали советские представители. Ядерным оружием можно атаковать базы, порты, соединения кораблей в море, и это может сделать подводная лодка. Судя по воспоминаниям А. Д. Сахарова, нетривиальная идея появилась в 1949 году и была такой: надо создать сверхмощную ядерную торпеду и установить её на подводной лодке с атомной силовой установкой. Появился проект торпеды Т-15 с боевой частью мощностью в 100 мегатонн. Торпеда должна иметь ядерный двигатель; при длине 24 метра и диаметре 1,5 метра она должна весить 40 тонн. Сахаров предлагал использовать сверхмощную термоядерную бомбу в расчёте на то, что после взрыва образуется искусственное цунами, которое смоет часть прибрежных американских городов, а заодно покроет побережье сильным радиоактивным загрязнением. Разумеется, после такой атаки от порта или военно-морской базы, равно как и находящихся в них судов, мало что останется.

Идея Сахарова сильно опередила наличные на тот момент возможности советской атомной промышленности. В частности, тогда не имелось возможности создать достаточно компактный ядерный реактор. Известно, что проверка идей Сахарова о вызывании искусственного цунами осуществлялась опытами с обычной взрывчаткой. При этом изучалось, какие волны образуются при взрыве и как они выходят на сушу. Провели испытание «Царь-бомбы» в облегчённой версии, немало потрясшей и американцев, и весь остальной мир. С бомбы сняли урановые пластины, которые должны довести мощность взрыва до 100 мегатонн. Построили и атомную подводную лодку проекта 627, которая должна нести Т-15 к цели.

Впрочем, в отношении ракетоносцев существовала и конкурирующая идея. Атомная подводная лодка могла нести не только сверхмощную Т-15, но и баллистические ракеты. Это стало понятно ещё в 1949 году, когда ЦКБ-18 разрабатывало проект лодки, способной нести 12 ракет Р-1. Это развитие немецких идей размещения ракет типа «Фау-2» на подводных лодках. Но выяснилось, что дизелей для такой лодки не хватает. Для надводного хода лодке в этом проекте требовалось шесть дизелей, а для подводного хода – две парогазовые турбинные установки. И этого едва хватало для обеспечения приемлемой скорости хода. Атомная силовая установка обещала дать требуемые мощности и стать намного компактнее любых других вариантов. Пока шли работы над грандиозным проектом торпеды Т-15, изготовили другие компоненты морского ядерного оружия. В сентябре 1955 года на Новой Земле испытали торпеду Т-5 с ядерной головной частью мощностью.

В сентябре 1955 года на Новой Земле испытали торпеду Т-5 с ядерной головной частью мощностью 3,5 килотонны. Т-5 имела калибр 533 мм и, кроме головной части, ничем не отличалась от других торпед такого же типа. Ею можно вооружить любой корабль советского флота, имеющий подходящий торпедный аппарат.

Даже подлодка 611-го проекта, оснащённая баллистическими ракетами и спецторпедами с ядерной головной частью, представляла собой серьёзную угрозу американскому флоту. Поскольку могла атаковать как базы, так и соединения кораблей в море. Других задач, видимо, перед ней и не ставилось. Лишь с появлением более мощной ракеты морского базирования советские подводные лодки получили возможность участвовать в нанесении стратегического ядерного удара, то есть бить по городам. Получив целый флот подводных ракетоносцев, можно планировать дерзкую операцию по разгрому американского флота и уничтожению его баз. В сочетании с массированным ядерным ударом по Западной Европе это открыло бы дорогу к высадке советского десанта на территории США. Видимо, нечто подобное действительно планировалось.