Текст книги "Министр товарища Сталина 2 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Финансирование и поддержка рокфеллеровской группы «Изучение войны и мира» в Совете по международным отношениям, мотивы вступления США в войну, военная мобилизация и гигантские долги перед населением, возникшие из-за военных нужд, – все эти действия подчинили одной цели. Цель: создание и захват огромного мирового рынка или экономического пространства для США, американского «жизненного пространства» – Американского века! Америка станет империей, во многом похожей на Великобританию образца 1815 года, но с одним существенным отличием. Американский экономический империализм хотел спрятаться под маской «распространения свободного предпринимательства» и поддержки «национального самоопределения» и «демократии». Термина «империя» нынешние политики тщательно избегают, но суть остаётся той же.

– Создатели и вдохновители этой империи в Государственном департаменте и в Белом доме, лица, формировавшие внешнюю политику США, разработали хорошо продуманное прикрытие. США, дескать, вовсе не является империей, так как, по их заверениям, никто не стремится подчинять другие народы, используя военную силу. Это с первого взгляда сильный довод. Однако это империя во всех отношениях, хотя и гораздо менее явная, построенная на роли США в международной финансовой системе, с долларом в качестве колосса этой системы, поддерживаемого, кроме того, непреодолимой военной силой. Этот обман становится удивительно успешным, и отчасти потому, что влиятельные люди в США понимают, каким сильным становится влияние на национальные элиты других стран, если развращать их различными соблазнами, раздавая должности и трофеи. Трофеи в тех странах, рынки которых они намеревались захватить. Система отношений, возникшая после 1945 года, состоит из единственной неодолимой силы в лице США и растущего числа фактически вассальных государств. Их разбогатевшие элиты так или иначе зависели от «хороших отношений» с Вашингтоном.

«Хорошие отношения» обычно включают в себя тайные службы, эскадроны смерти и регулярную полицию, что поддерживает верные США режимы. Американский век создаётся как неформальная империя с зависимыми «сателлитами», а не как привычная нам колониальная империя. Колонии сочтены старомодным и неэффективным методом подчинения. Прошу вас заострить на данной методике внимание. Потому что наши враги будут лгать ежечасно об ином. Такова уж их природа.

Американская история предшествовавшего века всегда писалась чрезвычайно влиятельным картелем финансовой элиты и крупных промышленных трестов, контролируемых ею. Именно личные интересы владельцев этого картеля, а не интересы народа США, всегда определяли стратегические приоритеты. Почти полный контроль над средствами массовой информации позволил их пропагандистам внушать, что именно интересы элиты являются «интересами американцев». Большинство американцев, искренне желая верить, что их страна – лучшая в мире, подпали под действие этой пропаганды. Некоторые философы американского экспансионизма, например, Фредерик Джексон Тёрнер и Брукс Адамс, утверждали, что Америка имеет Богом данное право – «явное предначертание» – постоянно расширять свои границы. Разрушение других стран было всего лишь «божественным правом» США. Это являлось мистическим обоснованием возрастающей экономической монополии, которую Денежный Трест создавал с момента создания ФРС в 1913 году. Псевдорелигиозное оправдание постоянного и жизненно необходимого завоевания новых рынков. Именно этот лживый постулат их элита ставит против нашей коммунистической идеи.

– Для Рокфеллеров, после войны наиболее активных поборников идеи «явного предначертания», ареной этого расширения стал весь мир. Организовав пропаганду, что после 1948 года их миссией является «холодная» война «американской демократии» против «безбожного коммунизма», они придали идее реализации «американских интересов» настоящую миссионерско-религиозную маску. Эта маска оказалась поразительно эффективной в последующие десятилетия.

Питовранов хмыкает:

– Умеют они словами жонглировать.

Ивашутин сверкает глазами:

– Не на тех напали!

– Правильно. Наши идею поддерживают везде в мире. Их не задушишь, не убьёшь.

Я дал немного выдохнуть горячим хлопцам. Зато они яснее поймут, против кого на самом деле действуют. По мне, те упыри – настоящие исчадия ада. Очень может быть, что в душе сатанисты или поклонники Каббалы. Учитывая национальность многих финансистов, так оно и есть.

– «Холодная» война развязана, чтобы поддержать экономическую империю – Американский век. Бреттон-Вудские соглашения и уникальная роль доллара США в качестве «ключевой валюты» становятся основой новой американской глобальной империи. До тех пор, пока ослабленные страны Западной Европы зависят от США в военном плане в «холодной» войне против СССР, Вашингтон будет диктовать свою волю в этом союзе. Собственно, он это и делает, и Бреттон-Вудская система стала краеугольным камнем его экономического превосходства.

Одним из влиятельных геополитических мыслителей послевоенного Американского века является Джеймс Бёрнхэм, один из оперативников Билла Донована в Управлении стратегических служб (УСС). Эта служба на данный момент переформатировалась в Центральное управление разведки. После войны Бёрнхэм стал соучредителем архиконсервативного журнала «Национальное обозрение». В 1947 году он написал целую оду новой американской мировой державе под скромным заголовком «Борьба за планету». Книга адаптирована из совершенно секретного меморандума Управления стратегических служб, который Бёрнхэм в 1944 году подготовил для американской делегации в Ялте по поводу советской геополитической стратегии. Бёрнхэм описывает в самых положительных словах то, что он называл «американской империей, которая, хотя и не буквально в формальных границах всего мира, будет способна к осуществлению решающего управления миром». Видение Бёрнхэма и его рекомендации отличались решительностью и потрясающей недвусмысленностью.

Я их вам представлю:

«В пределах выделенного времени Соединённые Штаты не могут выиграть жизнеспособное лидерство в мировом политическом порядке, просто обращаясь к рациональному убеждению. Могущество должно заключаться либо в косвенной форме экономических санкций, либо в прямой бомбардировке. Как последний резерв в этом ряду могущества будет монопольный контроль атомного оружия».

Американский век должен был стать «нешуточным» предприятием. Как выразился Бёрнхэм:

«В конце концов, независимость и свобода – это абстракции».

В пределах этого управляемого американцами экономического пространства, охватывающего более 560 миллионов человек, находится обширный потенциальный рынок, превышающий по размеру даже огромные пространства довоенной Британской империи. В силу своих послевоенных амбиций США собираются удерживать в своих руках экстраординарную власть над большей частью мира в неофициальной экономической империи.

Это они полномасштабно сейчас воплощают с помощью механизмов Бреттон-Вудских институтов – Международного валютного фонда и Всемирного банка. А также благодаря контролю всей западноевропейской экономической политики через План Маршалла (действует с апреля текущего года) и находящуюся в Париже Организацию экономического сотрудничества и развития. Благодаря роли доллара как мировой резервной валюты и центра мировых финансов, и прежде всего – действиям Денежного Треста нью-йоркских банков и связанных с ним государственных служащих в Вашингтоне.

В 1941 году, в момент встречи для подписания Атлантической хартии между Рузвельтом и Черчиллем, последний в расстройстве резко выговаривал американскому президенту:

«Господин президент, я полагаю, что Вы пытаетесь покончить с Британской империей. Каждая идея, которую Вы лелеете, о структуре послевоенного мира демонстрирует это. Но, несмотря на это, мы знаем, что Вы составляете нашу единственную надежду».

Как всегда, Черчилль правильно ухватил суть геополитических амбиций Вашингтона. Относительное положение Соединённых Штатов и Великобритании во время войны развернулось на 180 градусов. С точки зрения частных иностранных инвестиций американские зарубежные инвестиции превзошли британские более чем в три раза. Соединённые Штаты стали «мировым банкиром», отобрав пальму первенства у лондонского Сити. Наиболее геополитически существенным оказалось американское вторжение в традиционную британскую сферу влияния на богатом нефтью Ближнем Востоке. В дополнение к удачному ходу Рузвельта в 1945 году, обеспечившему группу «Стандарт Ойл» Рокфеллера нефтью Саудовской Аравии. Как видите, новый хищник отодвинул старого от охотничьих угодий. Нам нужно научиться использовать такие противоречия в своей работе, товарищи.

Снова жёстко обвожу взглядом доверенных людей:

– Особенно опасно для нас усиление американского влияния в Африке. Сейчас поясню. Ничто из минерального богатства Африки не является для американцев более ценным, чем огромные запасы урана в бельгийском Конго. Туда сейчас лезет группировка Рокфеллера во главе с «Чейз Манхэттен Банк». Они собираются приобрести контрольный миноритарный пакет акций в концессиях Танганьики, которые контролируются бельгийским «Юньон Миньер дю О Катанга». Считается, что область Катанга в юго-восточном Конго содержит свыше 50% разведанных запасов кобальта в мире и 60% всего разведанного урана. Уран жизненно важен для строительства ядерного арсенала Соединённых Штатов. Так что подумайте, кого можно отправить на это направление. Нам бы крайне не помешала начавшаяся в тех провинциях национально-освободительная кампания. Это одно из первых прямых заданий. Меньше урана – меньше ядерных бомб у противника.

Ребята посерьёзнели и крепко задумались.

– Потребуется помощь от коммунистов из Европы, – полковник Коротков знал, о чём говорил. Я согласился с ним.

– Вот и подумайте. Если потребуется, мы сможем привлечь людей из внешней разведки и партийных органов. Тех, кто связан с Третьим Интернационалом.

Чекисты переглядываются, и я их отлично понимаю. Тут вопрос больше политический.

– Мы поищем.

– Хорошо, а я решу проблемы наверху. Сейчас же мы подумаем вместе, кого куда поставить. – я достаю из сейфа толстые папки с информацией. – И как распорядиться с этим богатством. Товарищ Судоплатов, принимайте по описи.

Никто в мире ещё не знает, какую бомбу я сейчас выложил на стол. Но кому-то точно поплохеет!

Глава 12
5 ноября 1948 года. Москва. Непростые разговоры

Даже начался этот знаковый день нестандартно. Рано утром позвонил один хороший человек и коротко доложил:

– Он здесь.

Кто и зачем – я уже знал. Поэтому быстро собрался, уведомил Груню, что они завтракают без меня, и поехал в… «Арагви». Не на конспиративную же квартиру везти этого человека? К моему приезду стол уже накрыли. Только вместо вина – чай. Не пью я с утра. Такой вот человек. Вскоре в дверях показалась знакомая физиономия помощника моего секретаря Чернова, а следом появился мужчина. Он с удивлением озирался по сторонам, затем заметил меня и сразу приосанился – лицо разом заледенело. Наверное, никак не ожидал увидеть здесь самого министра. Привезли его в столицу тайно. И на это имелись свои резоны. Резко очерченное лицо со следами былой красоты, непослушные волосы, очень внимательный (можно сказать, профессиональный) взгляд. Даже невзгоды последних лет – лагерь – не сломили легендарного разведчика.

– Дмитрий Александрович, присаживайтесь. Угощайтесь. Понимаю, что вас таким великолепием не удивить, но всё же… От всего сердца.

Дмитрий Александрович Быстролётов – легенда советской разведки – осторожно присаживается в кресло, быстро оглядывает богато, но без вычурности уставленный стол, затем испытующе смотрит на меня. Даже не представляю, что он чувствует сейчас. Только в январе этого года его выдернули из страшного Сиблага. Доставили из лагеря в Москву, на Лубянку, где его принял сам Абакумов. И тот предложил Быстролётову снова занять своё место в ряду бойцов невидимого фронта.

– «Ваше „да“, – сказал генерал, – и уже сегодня вы ужинаете в „Метрополе“, а через неделю в Париже обедаете в „Ритце“».

Быстролётов ответил Абакумову, что согласен. Но лишь при условии, что с него снимут все незаслуженные обвинения.

– Хорошо, – согласился Абакумов, – мы вас амнистируем.

– Амнистируют осуждённых преступников, – тихо, но твёрдо сказал Быстролётов. – Я прошу полной и безоговорочной реабилитации.

Эту дерзость ему не простили. Быстролётова тут же бросили в «Суханово». Оттуда он снова пошёл по лагерным этапам – ещё на семь лет.

В маленьком таёжном лесопункте его организм не выдержал голода, холода и непосильного труда. Дмитрия Александровича разбил паралич. И так же, как когда-то его жену Иоланту, он приготовился умирать. И так же, как она, чудом выжил. Но на свободу после смерти Сталина он вышел хотя ещё не старым, но уже очень больным человеком. В Москву бывшего лагерника не пустили. Определили жить за 101-м километром от столицы. Этот запрет сняли лишь во время хрущёвской «оттепели». Разрешили прописаться в Москве, дали на двоих с женой 10-метровую комнатку в коммуналке. Но зато наконец-то разрешили работать. Гениальный разведчик устроился скромным переводчиком в институт медицинской информации, где никто не знал, кто этот тихий больной человек. Одновременно с переводами для скромного заработка на жизнь Быстролётов продолжал писать и своё наболевшее.

«У меня нет права распоряжаться собой, – писал он, – отныне всё подчинится одной задаче: описать всё, что я видел в сталинских лагерях. Время идёт – страшное время бесстыдной фабрикации мифов. Я пережил мифы о Муссолини и Гитлере, пережил сотворённый Сталиным миф о себе и теперь становлюсь свидетелем медленного, осторожного, но упорного восстановления его культа».

Быстролётов писал по-прежнему в стол, вернее, в свой старый чемодан. Но кое-что из очерков о зарубежной жизни ему уже удавалось печатать в журналах. Это были очерки об Африке, где Быстролётову тоже доводилось бывать в 30-х годах по своим поддельным паспортам. В 1963 году в журнале «Азия и Африка сегодня» вышла целая серия его очерков «История одного путешествия». В них, всё ещё не решаясь раскрыть своё имя, Быстролётов спрятался за подзаголовком: «Путевые заметки голландского художника».

Через пару лет очерк, опубликованный уже под его настоящей фамилией, попался на глаза какому-то гэбистскому генералу.

– Это что за Быстролётов? – спросил он. – Уж не тот ли самый? Неужели ещё жив?

Узнав, что автор очерка – «тот самый» – и выжил, генерал, знавший о довоенных подвигах Дмитрия Александровича, тут же пригласил его к себе. Затем он добился, чтобы «почётному чекисту» вернули его квартиру и даже часть конфискованной мебели. Быстролётову поручили написать сценарий фильма о разведчиках. В 1973 году снятая по его сценарию картина «Человек в штатском» вышла на экраны и имела большой успех.

«Без всякой надежды быть услышанным при жизни, – писал Быстролётов незадолго до своей смерти в 1975 году, – я твёрдо верю в наше будущее и работаю ради него и для него… 13 лет самоотверженной борьбы и труда в нашей разведке и почти 18 лет тяжелейших моральных и физических испытаний в заключении закалили меня настолько, что и на исходе жизни я не могу уклониться от выполнения общественной задачи и остаюсь патриотом до конца… Будь что будет – я пишу в собственный чемодан, но с глубокой верой в то, что придёт время и чьи-то руки найдут эти страницы и используют их по прямому назначению: для общего блага, для восстановления истины…»

Такова судьба безмерно талантливого человека в жестокое время. Но хоть что-то удастся мне исправить.

– Мне не очень понятна наша встреча вот в таком антураже.

Твёрдый голос несломленного человека. Вспоминаю некоторых политиков и генералов из будущего, которые даже не из-за страха смерти, а ради денег очень быстро шли на компромиссы с совестью и предавали собственные идеалы. Когда же мы начали терять таких поистине титанов духа? Наверное, тогда и надломилось общество, а следом – государство. Молча достаю из портфеля лист бумаги и подаю его Быстролётову.

– Это ваша полнейшая реабилитация. Также выплатят компенсацию за все годы. Вы теперь не бедный человек, Дмитрий Александрович. Что же до обстановки, – я обвёл руками вокруг, – то считайте это неким возмещением за ошибки. В прошлый раз беседа у нас не задалась, и мы оба, – я сделал ударение на последнем слове, – совершили ошибки.

Разведчик очень быстро прочитывает документ и меняется в лице. Все подписи и печать на месте. Это настоящий документ.

Он медленно роняет, тягуче растягивая буквы:

– Удивили.

– От себя лично приношу извинения. Недосмотрел историю ваших подвигов и принял неправильное решение. Но и вы меня поймите: наследство досталось… аховое. Но разобрались.

Ответный взгляд пронзителен, но голос уже несколько иной:

– Страшные это были ошибки.

– Понимаю. Я в Ростове много кого из тюрем перед войной вынул.

А он удивлён моей откровенностью и осторожно проговаривает:

– Странное стояло время.

– Совершенно согласен с вами, Дмитрий Александрович. Что же вы ничего не едите? Я попросил нам простую пищу. Может, чаю?

Быстролётов скромно улыбается:

– Я бы попросил кофе. Сто лет не пил кофе!

– Сейчас.

Сам иду к двери и делаю заказ. После двух чашек кофе разведчик отмякает.

– Вкусный тут кофе.

– Мы можем говорить откровенно, Дмитрий Александрович. Тут не ведётся запись.

Быстролётов оглядывает комнату и накладывает себе овощей с мясом.

– Понятно – комната для особых разговоров.

– И потому я спокойно приму ваш отказ.

Разведчик сдержал эмоции, но явно удивился. Сам министр МГБ разговаривает с ним в таком тоне. И он не выдержал. Я правильно его просчитал. До последних дней жадная до жизни натура не давала ему покоя. Это человек действия. И уж я ему их обеспечу по полной.

– Даже так? Альтернатива?

– Идёте работать на меня. В новое и крайне важное для страны управление.

Ну понятно: куда попало сам министр не позовёт. Быстролётов жуёт и обдумывает моё предложение.

– И кем я буду?

Пошёл деловой разговор.

– Работать будете с генералом Судоплатовым.

– Ого, он уже генерал.

Дмитрий Быстролётов и Павел Судоплатов пересекались по служебной линии, и их судьбы оказались связаны в рамках работы советских органов госбезопасности. В 1937–1938 годах, когда Быстролётов уже находился под подозрением и его арестовали, Павел Судоплатов, занимавший пост в Иностранном отделе НКВД, знал о ситуации вокруг Быстролётова. В частности, Судоплатов упоминал, что интересовался судьбой Быстролётова у своего начальства. После того как Судоплатову сообщили, что Быстролётов якобы уже арестован, он не предпринимал никаких действий. Однако через несколько дней ему лично позвонил Быстролётов, чтобы уточнить вопросы по документам. Судоплатов, следуя инструкциям и практике того времени, сразу сообщил об этом звонке в 3-й отдел ГУГБ, после чего Быстролётова арестовали. Как ни отмораживался позже наш лучший диверсант от связи со «шпионом», на него насели плотно. В итоге наказали по партийной линии: «за притупление политической бдительности товарищу Судоплатову объявить выговор с занесением в личную карточку».

Мне же нужен в 7-м управлении профессионал внешней разведки. Мало их осталось после крайне странных репрессий, случившихся перед Второй мировой. Как будто некто специально вырезал всю нашу внешнюю разведку. И это – одна из причин, почему мы так встретили 22 июня. Вызволять таких, как Дмитрий, нужно и должно. Не для себя стараюсь. Видимо, о чём-то таком подумал и Быстролётов. Он закончил размышлять и принял решение.

– Звание восстановите?

В 1937 году его представляли к званию старшего лейтенанта государственной безопасности, плюс выслуга лет.

– Дадим майора, но думаю, вы быстро получите новое звание. Квартирой также обеспечим. Конечно, пока небольшой.

Впечатлило: сам министр говорит о бытовом. Или я приспичило, или его способности уважают.

– Однако шустро.

– Время поджимает, – даю небольшую наводку на обстоятельства, – но вас быстро введут в курс дела, и сами всё поймёте. И работа будет на самом горячем направлении.

Глаза Быстролётова блеснули:

– То есть меня опять отправят за границу? Не думаете, что после всего причинённого сбегу?

– Тогда я ничего не понимаю в людях, Дмитрий Александрович. Договорились? – протягиваю руку и получаю в ответ крепкое мужское рукопожатие.

– Спасибо за доверие, товарищ министр. Постараюсь оправдать.

– Вас сейчас проводят. После оформления бумаг отвезут на место жительства. С возвращением в строй, Дмитрий Александрович.

Вот тут его чуть не прорвало. Если начало разговора походило на обычную разведигру, то дальше я его переиграл. Сработал на эмоциях. Так легче к себе привязать. Освобождение и новая фаза дальнейшей жизни теперь будут крепко связаны именно со мной.

Жизнь этого человека – готовый сценарий захватывающего шпионского сериала. Только несколько моментов:

В конце 1929 года Быстролётов, который к этому времени успешно защитил докторскую диссертацию, стал собираться в Москву. К срочному отзыву разведчика привели два прокола, допущенных сотрудником посольства СССР в Чехословакии. В столице Дмитрия ждало место в Научно-исследовательском институте монополии внешней торговли. Но внезапно планы поменялись. Быстролётову поступило предложение поработать разведчиком-нелегалом в Берлине, на которое тот незамедлительно ответил согласием. Первым делом Дмитрию, добиравшемуся в пункт назначения через вольный город Данциг, предстояло обзавестись паспортом.

За нужным документом разведчик отправился к генконсулу Греции, который, по агентурной информации, занимался торговлей наркотиками. На попытку купить у него замену якобы утерянного паспорта консул отреагировал негодованием. Дмитрий тут же сменил тактику. Быстролётов выдает себя за гангстера, только что совершившего убийство в Сингапуре. Выкладывает на стол свой пистолет и недвусмысленно даёт понять консулу: что ему терять? Одно убийство уже за ним числится, сейчас он едет в другую страну, и даже без этих документов он поедет. Рисковать жизнью консул не стал и тут же выписал необходимый Быстролётову документ. Так на плечи разведчика, получившего псевдоним Андрей, легли обязательства по добыче немецких технических и экономических секретов.

Началась череда бесконечных перевоплощений. Надменный английский лорд, весёлый добряк – венгерский граф, постоянно погружённый в математические расчёты канадский инженер, восторженный голландский художник, удачливый бразильский бизнесмен, безжалостный американский гангстер – маски менялись в зависимости от ситуации и задания. Его перевоплощения были абсолютны. Быстролётов усвоил светские манеры и научился стрелять, не вынимая рук из карманов. Он вращался в среде финансовых и промышленных тузов, в кругу богемы и в ночных кабаках среди портовых докеров и грузчиков.

Менялись не только личины, но и страны: США, Италия, Австрия, Испания, Греция, Англия, Франция, Германия, Швейцария, Голландия, Южная Америка и даже Экваториальная Африка. Он свободно изъяснялся на 22 языках: немецком, английском, фламандском, голландском, норвежском, шведском, французском, датском, испанском, итальянском, португальском, румынском, чешском, польском, болгарском, словацком, греческом, сербохорватском, турецком, японском, китайском и эсперанто.

Быстролётов стал специалистом по добыванию секретных шифров и документов. Он добывал шифры и коды Германии, Англии, Финляндии, Италии, Франции, получал секретные документы из Госдепартамента США, имел доступ к личной переписке Муссолини и Гитлера. Среди завербованных им агентов – сотрудники британского МИДа, Генштаба Франции, чиновники иностранных посольств Италии, Франции, Чехословакии, Англии. Разведчик-нелегал поднялся до высших сфер, и министр иностранных дел Великобритании собственноручно выдал дипломатический паспорт «сэру Роберту Гренвиллу» – второму сыну английского лорда, постоянно проживающему в Канаде, аристократу в седьмом поколении.

Во время его очередного пребывания во Франции свои плоды принесло сотрудничество с сотрудником военной разведки. Помимо секретных документов гитлеровских спецслужб, тот предоставил Быстролётову турецкие, немецкие, австрийские и итальянские шифры. Благодаря связям разведчик получил доступ к тайной переписке между Адольфом Гитлером и Бенито Муссолини и организовал доставку из Польши тестового образца шифровальной машинки «Энигма». Правда, до СССР машинка в силу обстоятельств так и не доехала, но помогла англичанам расшифровывать закодированные послания фашистов и своевременно отражать их атаки. Именно такой импровизатор остро нам необходим.

Чернов, начальник секретариата МГБ, как раз занят поиском людей, которые попали в жернова репрессий, но ещё живы. Почему он? Я не желаю огласки – освобождать бывших сотрудников лучше втихаря, под легендой ведения следствия по другим вопросам. Возможно, придётся дать таким сотрудникам новые имена. Не хочу, чтобы Берия и те, кто работал с ним, знали о моих решениях. У них возникнет подозрение, что я копаю против бывшего наркома НКВД. А это – лишние интриги и хлопоты. Чёрт подери! Зачастую вместо непосредственной работы приходится копаться в этом дерьме. Как я этих сволочей ненавижу! Жду удобного момента – закопать всех и не вспоминать больше.

Аккурат после обеда, который по причине совещания пришлось пропустить, позвонил Сталин. Голос Вождя в трубке не предвещал ничего хорошего. Но и отрицательные эмоции – всё равно эмоции. Так реагируют на тех, кто Хозяину не безразличен. Иосиф Виссарионович, кстати, редко допускал непродуманные кадровые решения. Иногда держался за всякую сволочь до последнего. Но если уж ты попал в опалу, то пиши пропало. Однако в настоящий момент тон оказался иным – я это уже чувствовал. Да и ехал в Кунцево на своей машине. Сопровождение вооружённой до зубов охраны недавно убрали – нечего людей пугать. Убивать меня, если что, будут как-то хитрее. Потому потихоньку создаю при МГБ службу собственной охраны по подобию «девятки». Насмотрелся, как ребята там работают. Да и маршрут у нас постоянно меняется.

Что касается гнева Вождя, то на этот случай у меня с собой пухлый портфельчик имеется. 7-е управление начало работу, и наши главные «шахтёры» уже дают стране угля. «Информация от секретных источников» здорово помогает. Да и, честно говоря, сейчас в Германии и прилегающих странах с противодействием нашей агентуре дела обстоят так себе. БНД ещё не создали, ЦРУ только входит в большой мир, армейская разведка в мирной жизни выполняет несколько иные задачи. Во Францию и Британию мы пока благоразумно не суёмся. Пусть там управления Молотова пока поработают. Мне же срочно нужен результат. И он есть!

– Товарищ Абакумов, тебя кто просил лезть в международную политику?

Хозяин сегодня сидит в кресле и с некоторой озабоченностью изучает меня – как некий неожиданный фактор в советской политике.

– Я в неё не лезу, товарищ Сталин, а она ко мне подбирается. Наша же служба занимается своим непосредственным делом.

Вождь прищуривается – глаза горят не по-доброму желтым огнём.

– Какое у тебя дело может быть в Швейцарии? Зачем красть и пытать банкира? А если бы узнали? Как бы мы тогда выглядели? Да и что это за методы такие, скажи, пожалуйста?

В голосе одновременно слышится неодобрение и восхищение. Мол, каков сукин сын! Я молча лезу в портфель и достаю тонкую папочку.

– Это что?

– Документы, добытые неофициальным путём. Копии. Но эти банки будут открещиваться от них до последнего. Credit Suisse открывал счета высокопоставленным эсэсовцам, функционерам НСДАП, организаторам Холокоста. После войны эти счета не закрывались. Они продолжали существовать под грифом «спящие» – формально ожидая своих владельцев, которые либо погибли, либо скрывались от правосудия. Но деньги там не просто так лежат. Мы считаем, что средства с этих счетов использовались для подкупа чиновников, обеспечения комфортной жизни бежавшим нацистам в Южной Америке и для финансирования оставшихся нацистских группировок в Европе. Допускаем, что в ходе текущего расследования удастся выявить минимум 100 счетов, принадлежащих нацистам. Среди владельцев – офицеры СС, чиновники министерства пропаганды Геббельса, организаторы депортаций. Один из счетов точно принадлежит высокопоставленному эсэсовцу, лично участвовавшему в ликвидации Варшавского гетто. Какие-то счета используются для финансирования сети «крысиных троп» – маршрутов, по которым нацистские преступники бегут из Европы в Латинскую Америку. Деньги идут на подкуп пограничников, покупку фальшивых документов, оплату пароходных билетов.

Вождь осторожно берёт документы и читает, затем переводит взгляд на меня и чеканит тяжёлые слова:

– Такие операции нужно проводить только после одобрения вышестоящих органов!

Встаю во фрунт, ем глазами начальство. Хозяин должен поверить в мою искренность. И он обязательно поверит!

– Если виноват, то понесу должное наказание, товарищ Сталин. Но ситуация требовала немедленного вмешательства! Нацисты ушли бы от ответственности, и мы опять остались с пустыми руками. Это же настоящая банкирская банда! Обычными методами работать невероятно сложно. Приходится постоянно импровизировать.

Вождь недоверчиво рассматривает меня:

– Ты зачем этим делом вообще занялся?

– Считаю, что в укрывательстве золота нацистов замешаны и другие банки. Например, Union Bank of Switzerland. В нём также сотни «спящих» счетов. Приблизительно спрятанное там золото нацистов оценивается в 500 миллионов американских долларов.

– Сколько? – всё-таки Вождь не удержался от удивления.

– И это, скорее всего, не вся сумма, товарищ Сталин.

– Мы считаем, что всего за годы войны нацистские вожди вложили в швейцарские банки порядка 15 миллиардов рейхсмарок. Есть и другие банки, которые прячут немецкие деньги. Creditanstalt – крупнейший австрийский банк, основанный семьёй Ротшильдов. После аншлюса 48% его акций перешли к гитлеровскому рейху. К тому же нацисты тогда арестовали Людвига фон Ротшильда. Он был не только праправнуком основателя банкирской династии Ротшильдов, но и богатейшим австрийцем, собственником крупнейших дворцов в Вене с уникальными коллекциями произведений искусства. Проведя год в гитлеровской тюрьме, Ротшильд вышел под залог в 21 миллион долларов. Бывший первый банкир Австрии сразу эмигрировал в США. Мы сейчас изучаем вопросы, связанные со скрытым сотрудничеством Ротшильдов и нацистов.