Текст книги "Полярный рубеж (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20
Поморский особый край. Северодвинск. 14 ноября 2036 года

Красное от натуги солнце заходило прямо в море. Редкий для этого времени года солнечный день был относительно короток, ведь через месяц зимнее солнцестояние. Михайлов, вообще, не любил ноябрь, самый темный и нудный месяц в году. В октябре хоть иногда выглядывает не тёплое осеннее солнышко и на деревьях остаются крохи яркой листвы. Ноябрь же безбрежно темен, сумрачен до невозможности, солнце из-за низких облаков практически не появляется, деревья стоят уже голые, листва под ногами черна, кругом грязь и уныние, и скорее хочется, чтобы все вокруг покрылось белизной, закрыв мрачную картину поздней осени.

Конечно, после пяти месяцев проклятой морозной снежины сызнова захочется смены обстановки, но в то время уже будет намного ярче светить солнце, задорно щебетать пеночки и синицы. Генерал невольно поежился и вздохнул:

«А доживут ли они вообще, до весны?»

Он прошелся до рабочего стола и вызвал на экран последние доклады. Местная сеть работала пока исправно, хотя мировой Интернет обрушился еще в конце лета. Соответственно, и Рунет резко сжался. Все былое обилие телеканалов усохло до пары государственных и одного местного развлекательного. Информация в условиях военного положения давалась дозированно, что здорово осложняло независимую аналитику. Теперь генералу временами приходилось звонить коллегам из «особых» округов и задавать неприятные вопросы.

«Но куда деваться? Их же спрашивают за конкретную работу».

– Система: Вызовите ко мне полковника Добродеева.

Михайлов в который раз перепроверил прибор глушения и откинулся в кресле. Его заместитель по оперативной работе не заставил себя долго ждать. Поджарый, спортивного вида бывший начальник районной криминальной полиции откровенно нравился генералу. Немногословен, но в дело цепляется крепко, как хищник в добычу.

– Вызывали, Василий Иванович?

– Садись, – кивнул коротко Михайлов, – и взгляни, пожалуйста, вот на это.

Начальник Край Увд перевел информацию на прикрепленный к столу монитор, удобная вещь на совещаниях. Добродеев развернул гибкую ножку к себе и со всем вниманием уставился на экран. Смотрел молча, и только по глазам можно было считать упрятанные далеко внутрь эмоции. Да и то не всегда.

«Настоящий опер, не то что те столичные недоделки» – подумалось генералу.

– Хм, а любопытно, Василий Иванович. По моим каналам нечто похожее пробегало.

– Почему не доложил?

– Перепроверить хотел. Дело-то, сами понимаете, щекотливое.

– Иван, – Михайлов задумался – это что получается, у нас тут целый воровской схрон образовался, а мы ни духом, ни…

– Получается так, Василий Иванович, – ни один мускул на лице Добродеева не дрогнул.

Генерал откинулся в кресле, переведя дух, чтобы не извергнуть пару отборных ругательств. Не стоит при подчиненных показывать излишние эмоции.

«Не могло такого быть, чтобы подобную ситуацию проворонили Двинские сыщики!»

– Полковник, через полчаса жду тебя здесь со всеми, кто в теме. Ты меня понял?

– Так точно! – Добродеев тут же встал и молча вытянулся, генерал в гневе мог быть страшен.

– Свободен!

Михайлов нервно зашагал по ковровому покрытию. Закат за окном уже погас, пуская робкие отсветы в одиноко гулящие по небу облачка. Огни в городе были рачительно пригашены. Северодвинск погрузился в мрачный осенний сумрак. Уличное освещение включалось только утром и вечером, когда люди уходили и возвращались с работы. Ничего не поделаешь, режим жесткой экономии.

По этой же причине с сентября месяца были введены поистине драконовские отпускные талоны на топливо и зарядку, и народ массово пересаживался на общественный транспорт. Благо завезли его в северные города в большом количестве, вдобавок срочно вводя в строй маршруты на электрической тяге. Атомные реакторы вырабатывали достаточно энергии на первоочередные нужды.

Люди поначалу ворчали, но с удивлением обнаруживали, что без бесконечных пробок на работу они стали попадать намного быстрее. Пришлось, правда, пожертвовать комфортом. Он везде страдал первым. Но это смотря еще с чем сравнивать.

Слухи из южных областей Республики доносились до населения пусть и с опозданием, но один ужаснее другого. Ну а что творилось заграницей большинство людей уже и не ведали. Глобальное информационное общество непоправимо схлопнулось быстрее всего остального. Объективными сведениями нынче обладали лишь люди посвященные и высокопоставленные. Да и то далеко не все.

Мир стремительно сузился. И потому мысли большинства граждан сейчас принадлежали узкому кругу собственной семьи и самых близких друзей. Все повсеместно были озабочены личным выживанием и ближайшим будущим. Так что судьба «индейцев» уже честно никого не волновала.

«Самим бы быть живу!»

Генерал, наконец, решился и скомандовал информационной системе:

– Соедини меня с Губаревым по срочному каналу.

Буквально через полминуты экран Визора вспыхнул, и на нем появилось круглое лицо начальника ДГБ Особого Поморского края. Он кивнул и приветливо произнес:

– Чем обязан, Василий Иванович?

– Евгений Олегович, – Михайлов подошел ближе к экрану – Пришлите мне, пожалуйста, вашего сотрудника на совещание, прямо сейчас.

– Какого направления? – Губарев слыл человеком деловым, потому и немногословным. Два раза ему ничего предлагать было не надо. Да и обстановка нынче соответствовала.

– По линии ОПС, Евгений Олегович, и внутренней безопасности.

– Понял, – оба генерала старались лишнего по визору не говорить. Начальник КрайГБ и так позже получит всю информацию из первых рук.

Михайлов снова прошел к своему столу, но садиться не стал, попросив систему:

– Кофе, одно, эспрессо.

Где-то рядом зажужжала кофемашина, чуть позже негромко звякнул гонг, и генерал открыл шкафчик, доставая налитую автоматом чашку свежесваренного напитка. Удобная все-таки штука «Умный дом». С кофе мысли как-то заработали веселее, генерал уселся в удобное кресло и защелкал кнопкой компьютерной мыши. Перед встречей с операми стоит все еще раз хорошенько обдумать.

Интересные, однако, пироги вырисовывались. Буквально под боком руководства края организовалось самое настоящее преступное сообщество. И не абы какое, а необычайно хитроделанное и скорей всего с влиятельной крышей. Ничего необычного в работе этих воров, генерал всех преступников называл именно так, мафия – слишком красивое название для обычных сыкливых уродов. Контроль за мелкой преступностью, мошенничество, черный рынок.

Необычным было то, что группировка развилась необычайно быстро и свои делишки обделывала в очень непростых условиях военного положения. А это говорило нам, о чем?

Михайлов втянул воздух:

«У этих сук крыша до хрена высокая», – затем выдохнул. – «И она явно что-то замышляет».

Полковник ГБ Кузнецов был весь внимание. Похоже, что ребята из команды Добродеева нашли ту ниточку, которую он безуспешно искал уже целых две недели. Присланный из Ленинградской области, а точнее, с Соснового Бора опытный контрразведчик тут же взял охотничью стойку. Ничего не скажешь, молодцы местные опера!

«Да этим парням палец в рот не клади!»

В другой обстановке он бы сразу вытребовал это дело к себе… Но время хаоса и катастроф диктует собственные правила.

– Вы что-то хотите сказать, полковник? – обратил на Гэбиста взгляд Михайлов, он умел улавливать настроение людей.

– Спасибо. Вы, ребята, мыслите со своей точки зрения, криминальной, а мне еще очень интересна политическая составляющая этой группировки.

– Вы это о чем? – вскинулся Добродеев, ему и так не понравилось присутствие Гэбиста на их рабочей встрече.

– Вот смотрите сюда. Даты видите? Совпадают с прилетом одной очень интересной команды из Подмосковья. Сейчас я выведу вам на экран фамилии.

Кто-то из оперов замысловато присвистнул.

– Вы думаете…?

– Товарищ, генерал, – Кузнецов положил руки на стол и посмотрел прямо в глаза Михайлова. – Я могу быть с вами откровенен?

Начальник Край УВД напрягся, вот он момент истины! Этот приезжий специалист по контрразведывательной деятельности может сказать намного больше, чем остальные.

– Внимательно слушаю вас, полковник.

– Наша страна сейчас, да что страна, человечество, переживает чрезвычайно непростые времена. Мы на самом деле находимся в жуткой заднице. Могу вас уверить, что к следующему лету большая часть государств прекратит свое существование, и их жителей также не будут в числе живых. Наше старое проклятие – слишком холодная территория может стать именно для нас спасением. Но даже если мы выживем, то будем абсолютно другими. Как, впрочем, и наше государство.

За столом нависла гнетущая тишина. Ничего нового этот сухой полковник ГБ по существу и не сказал. Многие из здесь присутствующих служак и так догадывались, что время сейчас крайне непростое. На границах идут тяжелые бои, большая часть южных губерний погрузились в хаос. В средней полосе дела не особо лучше. Да и здесь, с десятикратным увеличением населения обстановка сложилась…скажем так, непростая. Работать приходится буквально на износ, а тут еще и это.

– В подобные нынешним смутные времена многие попытаются улучшить свое положение и зачастую не самым законным образом. У нашего президента всегда было много врагов, сторонников старого образца власти. Не так давно их отодвинули от кормушки, но амбиции и возможности остались. И вы отлично понимаете, что при той олигархической власти мы бы не сделали и десятой доли того, что все-таки успели сейчас.

– Вы хотите сказать, что кто-то исподволь готовит политический переворот? – жестко бросил Михайлов.

«Чего ходить вокруг да около!»

– Возможно, но фактов пока маловато.

– Не темните, полковник.

– Да, согласен. Все эти на вашем сленге «воры» никогда бы не появились здесь, если бы не прямая поддержка власть имущих. Налицо попытка подмять всю здешнюю преступность под себя, чтобы полностью контролировать черный рынок. При чрезвычайных ситуациях он возникает всегда и везде. Затем Те, кто стоит за ворами, начнут потихоньку подминать остальные ресурсы, а это сейчас самое главное. Имея ресурсы и рычаги воздействия, спрятавшиеся в тени люди начнут ставить на важные места собственных назначенцев. Когда нынешняя власть очухается, будет уже поздно или кончится все большой кровью.

– И организационный хаос при наступлении Чумы поставит наш край на грань выживания, – резюмировал за Гэбиста Михайлов.

Добродеев и его люди переглянулись, у полковника зло сузились глаза. Ну и вляпались по самое не могу! Политику в полиции не любили и чурались ее, но сейчас уже никуда не деться. Заместитель по оперативной работе наклонился и осторожно спросил:

– Что будем делать, товарищ генерал?

Михайлов бросил взгляд на Кузнецова и, в свою очередь, спросил зама:

– Полковник, у твоих ребят много нарыто материала на открытие уголовки?

– Да хватает.

– То есть по закону мы уже можем действовать?

– Так точно. Просто хотели размотать ниточку дальше.

– Нет времени, ребята, – втянулся в беседу Кузнецов, внимательно оценивая Добродеева и его людей. – Если эти теневые сволочи почуют, то тут же сбросят след и заметут следы. Загасят всех, кто причастен. Крови нынче никто не боится. На них ведь также работают очень опытные люди из старой когорты.

– Полковник, предлагаешь рубить узел сразу?

– Другого выхода нет, – пожал плечами Гэбист. – Согласую лишь с Губаревым. У нас в управлении слишком много людей из Москвы. Кому доверять, я еще не понимаю.

– Могу подключить военных, – задумчиво пробормотал Михайлов. – Там у меня как раз есть люди, которым я могу довериться.

Кузнецов снова внимательно глянул на генерала, и они поняли друг друга без лишних слов.

– Мы составляем план?

Рабочая встреча сильно затянулась, потому ужинали прямо здесь. Уже довольно поздно вечером возле подъезда дома, где жил начальник КрайГБ, остановился черный тонированный джип, из него тенью выскользнул полковник. Дверь в подъезд услужливо открылась, пропуская его внутрь. Доклад был коротким и емким, но после него Губареву срочно пришлось принять некоторые лекарства.

Хотя свою визу на операцию он поставил незамедлительно. Времена и в самом деле сильно изменились, а этот поживший и повидавший многое службист был не из тех, кто прячется за чужие спины. Он до сих пор гордился своим дедом, военным контрразведчиком, и не желал осрамить его памяти. Так уж воспитан был.

Глава 21
Поморский особый край. Северодвинск. 15 ноября 2036 года

В самых лучших традициях НКВД аресты в нескольких городах края проходили рано утром. Час Волка. Когда людей одолевает самый крепкий сон, и они беззащитнее всего. В квартиры, в дома стремительно врывались вооруженные люди, ломая двери и ворота. При малейшем сопротивлении применялись спецсредства, или что еще надежней – пудовые кулаки.

Указанные оперативники склады, гаражи вскрывались безо всяческих санкций, военное положение это позволяло. Операцию оперативной службы Край УВД и его спецназа крепко прикрывали морские пехотинцы и росгвардейцы. Они нисколечко не смущаясь, разворачивали на перекрестках свои бронемашины, игнорируя остальных напрочь, перекрывали потоки, легендируя свои действия очередными учениями.

Слишком важным и ответственным личностям под их любопытный нос совались самые настоящие приказы вышестоящего начальства. Патрульные, чертыхаясь и кляня все на свете, выстраивали новые маршруты для транспорта или перекрывали целые кварталы. С военными сейчас лучше было не спорить. Себе дороже выйдет!

Задержанных немедля переправляли на секретный объект связи, стоящий на берегу Северной Двины, в тридцати километрах от старой Столицы Севера. Здесь самыми современными методами дознания у них собиралась информация. Работали следователи, криминалисты, медики. К вечеру перед Михайловым и Губаревым были выложены защищенные планшеты, на которых светился ряд ставших доступными фамилий, и очень известных фамилий. Короткий обмен мнениями по защищенному военному каналу и маховик репрессий завертелся дальше.

В комфортабельные новые квартиры, такие приезжим почти не доставались, только самом высокому начальству, вламывались или вежливо входили люди. Хозяева этих жилищ также вели себя по-разному. Кто-то спокойно собирался, прикидывая, что можно взять полезного с собой на несколько предстоящих дней. Но большая часть арестованных устраивала сцены и нагнетала истерику, в которых зачастую участвовали не менее истеричные домочадцы.

Но оперативники и спецназовцы имели строгий приказ. И ни вопли, что «вы все еще пожалеете», «да вы знаете, кто я?», «где ваш начальник?», ни ругательства и физическое рукоприкладство не помогали. Люди, чьи фамилии оказались в «заветном списке», вскоре все поголовно оказались закованы в наручники и препровождены в закрытые от любопытных взглядов машины. Некоторых попросту туда закидывали помятым кулем. Махать кулаками со спецназовцами всегда чревато последствиями.

Членам семей, задержанных после дотошного обыска, вручались уведомления о срочном выселении. Бывшие начальственные жены и их холеные дети в одно мгновение оказывались нос к носу с реальной жизнью, заселяясь в тесные общежития и будучи направлены на самые грязные работы. Далеко не все выдержат грядущие нелегкие испытания.

Но обществу на это было уже наплевать. Уж больно много среди арестантов попадалось известных по не самым лучших годам фамилий. Ни один человек даже в мыслях не заступился бы за них. Многие тысячи жертв вопияли о возмездии.

«По Сеньке, и шапка!»

Так говорили и говорят в народе.

Срочно вызванному представителю президента Верещагину Михаилу Николаевичу были немедленно представлены подтвержденные неопровержимыми доказательствами факты готовящейся измены, судя по которым подготовка к перевороту велась ежедневно. Опытный аппаратчик оказался несколько ошарашен быстротой и напором, проявленными в процессе расследования.

«Однако», – подумал он. – «Наверное, в такое время именно так и следует поступать!»

Верещагин хмуро оглядел силовую верхушку Поморского Края и произнес:

– Ваше мнение, что с ними делать?

Отвечал за всех Михайлов, именно его люди и провернули большую часть тяжелой и грязной работы.

Генерал переглянулся со «смежником» и мрачно пробасил:

– Высшая мера, согласно положению. Всем без исключения и без апелляций.

Верещагин мотнул шеей, как будто ему мешал крепко завязанный узел галстука. Он поймал себя на мысли, что даже чуть похолодел от слов начальника Край УВД. Не совсем, значит, был готов к подобным изменениям в политической жизни государства.

– Господин полпред?

– Кхм, я доложу обо всем президенту. Пока заканчивайте следствие. И раз я приехал, давайте проведем завтра общее совещание силовых ведомств. Мне есть что вам сообщить, госп…товарищи.

Михайлов и Губарев снова переглянулись.

Через неделю после совещания все участники преступной группы были расстреляны в тайных местах. Ведь в северной губернии полно топких болот, которые долго будут хранить очередную государственную тайну. Многие из криминальных авторитетов, бывшие члены правительства и администраций, генералы МВД и ГБ до конца не верили, что их и в самом деле убьют.

Они считали, что это просто очередная перевозка в другое место для следующей очной ставки. Обычно подобные расследования со множеством фигурантов ведутся достаточно долго. Да и человеку свойственно не сразу привыкнуть к плохому. К тому, что мир окончательно изменился и далеко не в лучшую сторону.

Поэтому многие удивлялись, когда выходили из машин и видели густой лес, а рядом темнеющее в осенней грязи болото. Приговоренные, как сомнамбулы передвигали ноги к последнему пристанищу в своей земной юдоли, безропотно становились на колени. Их пробивала нервная дрожь в ожидании последнего удара судьбы, такого безжалостного и смертоносного. Но никто их жалеть не собирался.

Приговор приводили в исполнение добровольцы, из числа тех, кто уже опалился сражениями Чумных войн. Кто защищал колонны русских беженцев от зверей в чужой военной форме, кто видел, что ожидает наш мир дальше. Эти военные уже воочию видели изнанку ада и, без сомнений, нажимали на спусковые скобы пистолетов, вгоняя в чужие затылки острия пуль. Исполнителям коротко донесли суть их преступления, лишнего и не требовалось.

Ну а многочисленные департаменты управления Особого края ожидали многочисленные чистки. Вместо теплого местечка в начальственных кабинетах бывшие столичные чиновники получали в руки топор или лопату. Посмевшие ослушаться приказа, уже двигались в товарных вагонах в сторону юга, к Полярному рубежу. Новый мир обойдется как-нибудь и без них и их ожиревших деток.

Околочеловеческий биомусор начал отпадать от цивилизации сам собой.

Стремительное расследование и скоротечная расправа произвели глубокое впечатление на все губернии и края, расположенные за Полярным рубежом. Они невероятно сильно подхлестнули работоспособность всех чиновников и руководство. Генетическая память, видать, сработала.

А всевозможным органам и службам они послужили отличным примером, породив цепь кровавых и не всегда законных разборок. Как бывало и раньше вырвавшийся из-под спуда запретов благородный террор оказалось довольно сложно затем обуздать. Что, в свою очередь, подвигло новое руководство страны на кардинальные реформы. Но это уже другая история, иного мира.

Генерал Михайлов отказался от государственной награды. Он отлично знал ей цену. Да и множество последующих тяжких событий, сопровождавших падение отжившего свое государства, совершенно не оставляло времени для раздумий. Пошатнувшееся здоровье заставляло его работать еще больше, помогая по мере сил выжить остаткам человечества.

Глава 22
Юг бывшей Северной губернии. Опорный пункт Важское. 18 ноября 2036 года

– Николаич, к командиру! – по поморской привычке, глотая гласные, скомкано крикнул боец в возрасте. Скорее всего, он был из двинских мобилизован. Это там, возле моря подобной скороговоркой говаривали. Приезжие поначалу все переспрашивали, вводя в обиход доселе незнакомое им словечки и обороты.

Потапов огорченно глянул на не дочищенный ботинок, но со скамьи встал. Из теплого ангара вылезать в ноябрьскую хмарь вовсе не улыбалось. Но бывший десантник опять в армии, а тут особо не забалуешь. Надоело недавнему жителю поселка Важское болтаться, как дерьмо в проруби, вот и напросился в ряды Русских Вооруженных сил, благо было кому замолвить словечко.

Хотя самого старого поселка уже и в официальных приказах не существовало. Переименовали его в Опорный пункт третьего рубежа Важское. Только выглядывающие из-за современных построек старые избы еще напоминали о недавнем прошлом. В сентябре в эти края прибыла дополнительная строительная техника и за удивительно короткие сроки возвела целый поселок из быстровозводимых зданий. Могут ведь, когда захотят!

В лицо била водяная пыль, поэтому Сергей накинул на голову капюшон. Что ни говори, но новая форма у военных была на редкость хороша. И самое главное: никакая не импортная, до самых трусов все свое родное. Эх, только начали страну отстраивать и на тебе…

– Чего пыхтишь? – из навеса на бывшего десантника озорно смотрели молодые глаза.

– Кравчин, ты что ле?

– Ага.

– Опять к девкам бегал?

– Бегал, вот и схлопотал наряд. Это пусть молодые на посту дуплятся.

– Тоже мне старик, – хохотнул Потапов. – Я те счас тут такую дедовщину устрою! Мало не покажется!

Он вошел внутрь тамбура, который сельский житель по привычке называл сенями. А что? Одну и ту же функцию несут, тепло в доме сохранять. Бывший десантник терпеливо подождал, пока его ног до головы облучит специальная противовирусная система, после чего открыл вторую дверь. Длинный коридор и вот он – искомый кабинет.

– Ефрейтор Потапов по вашему приказанию прибыл!

Можно было, конечно, и попроще войти, но форс надо держать! В кабинете находились двое: давно уже знакомый местному кадру старший лейтенант Старостин и вовсе не знакомый майор. Степанов быстро научился считывать новые знаки различия. Майор с любопытством уставился на крепкого, хоть уже и немолодого мужика, затем дружески пихнул командира ротной боевой группы вбок.

– Ну, ты набрал орлов!

Офицеры чаевничали, потому Старостин подвинул третий стакан в вычурном подстаканнике к Степанову и кивнул на стул. Сергей по деревенской привычке не спешил, сначала основательно размешал кусковой сахар, подул на кипяток, и громко сёрпая, выпил половину, заедая чай сухими галетами сухпая. Майор с любопытством наблюдал за «новобранцем» и лишь затем приступил к разговору.

– Сергей Николаевич, вы же из местных?

– Знамо дело.

– Значит, леса и речки здешние хорошо знаете?

Степанов поднял по привычке глаза к потолку.

«Ох, не изба, неинтересно его рассматривать!»

Затем степенно ответил:

– Ну что знаю, кое-что не ведаю. Охоч я по грибы, по ягоды был в старопрежние времена.

– Охота, рыбалка? – майор наклонился вперед.

– Ну двустволкой баловался, рябчиков, тетерку, а так не особо. Рыбалку ту вообще терпеть не могу.

– Ага. Но речки хоть знаете?

– Товарищ майор, а чего ходить вокруг да около, что надоть-то?

– Тут дело такое. Ближайшие к трассе леса мы крепко перекрыли, но ведь скоро зима. А лучший ход в таком случае, как раз по речкам. Мне бы знать, что, да как лучше перекрыть? На беспилотники не всегда надёжа есть. Сами понимаете, и они от погоды зависят. Любой же прорыв чреват последствиями.

Степанов задумался, чего-чего, а речушек, да ручьев в здешних местах хватало. Это сейчас по ним не пройдешь, а как лед станет… Поперек дороги и по ближайшим полям да перелескам за лето поднялись самые настоящие оборонительные сооружения. Вдобавок уходящие в лес на много километров в каждую сторону прошли контрольно-следовые полосы и забор с охраной. Патрули, собаки, летающие дроны.

Обычному городскому человеку пройти такое расстояние в северном лесу было не под силу. Это по дороге ты можешь дать четыре километра в час. В тайге, если считать напрямки, хорошо, если километр выйдет. Обычный горожанин быстро выдохнется. Ну а для более опытных и оснащенных нарушителей были приготовлены засады и проводилось достаточно интенсивное патрулирование в тылу зоны Полярного Рубежа. Во всяком случае беспилотники, да и вертолеты на базе не засиживались ни днем, ни ночью.

Люди уже успели осознать, что к чему, и службу несли весьма исправно. Каждую неделю в лесу или на дорогах вылавливали новоявленных сталкеров с беженцами и помещали всех в карантинные лагеря. Они располагались в пятидесяти километрах от зоны отчуждения с южной стороны. Три лагеря уже пришлось сжечь дотла, зараженные попали и туда, наглядно показав, что рубеж стоит не зря.

После таких случаев напуганные власти начали возводить еще одну карантинную зону, уже за сто километров от Рубежа. А дальние подступы к нему и вовсе отодвинулись к границе Вологодской губернии. Как раз там кончались бесконечные леса и начинались поля и города.

– Пожалуй, один не смогу, не такой знаток. Дед Борис, вот тот знавал, но помер недавно, три недели, как схоронили.

– Жаль.

– Чего жаль-то? – Степанов допил чай и поставил подстаканник на пластиковый стол. – Ехать мне надо, к себе в поселок. Туда наших земляков много перебралось, найду там знающего человека.

– Это дело! – глаза майора загорелись, а ротный радостно кивнул.

– Тогда, Николаич, и молочка свежего привези.

– А то ж! – Степанов приободрился. Вот и его помощь обороне Рубежа потребовалась.

«А то – сиди на печи, без тебя управятся!»

– Сейчас распоряжусь по машине и после обеда выезжай.

Майор Серпилин задумчиво посмотрел на захлопнувшуюся за ефрейтором дверь, затем повернулся к Старостину.

– Сделает, не сомневайтесь.

– А я и не сомневаюсь. Просто подумал, а какого лешего мы тех мужиков местных не призвали? У меня в подразделении настоящих лесовиков кот наплакал. Многие и леса-то таежного по жизни никогда не видели. Мы ж для других целей готовились, все опасные направления были на югах, а это степи, горы, пустыни.

– Так обратись в Вельск. Там вполне адекватные люди сидят, сами сообразят, кого и как призывать. Да и любой мужик помочь семье в такое времена не откажется.

– Пожалуй, так и сделаю, – тряхнул головой майор Серпилин, начальник оперативной группы тылового прикрытия трассы М8.

– Датчик сработал, – оторвался от экрана рядовой из молодого пополнения, – на пятом участке.

– Вот еканый накой! – старший сержант Чухрай с тоской посмотрел в окно, дождь и не думал прекращаться – В самое говно пойдем. Эй, смена, подъем!

Бойцы дежурного наряда с неохотой поднимались с коек, скорей всего опять ложный вызов. Этот пятый участок находился в заболоченной низине, дотуда на бронемашине не доехать. Но делать нечего, служба! Солдаты заученно накинули на себя снарягу, броники, шлемы, разгрузки, сверху дождевик и через пару минут наряд загружался в «Тигр».

Вездеход лихо прогнал по раскисшей лесной дороге и даже залез на добрую пару сотен метров в самую чащобу, водитель сегодня сидел в нем опытный. Чертыхаясь, бойцы ссыпались наружу, тут же становясь в боевой дозор. Два человека шли по бокам, впереди пулеметчик и чуть дальше дозорный, позади снайпер и ведущий, который нес тактический планшет управления.

Чухрай махнул рукой, и группа осторожно двинулась дальше. Вскоре густой подлесок закончился, и они остановились на опушке, потом шла болотина с редко стоящими между кочек низкорослыми кривоватыми соснами. Дозорный присел у края, сорвав по пути созревшую клюкву, уставился затем вперед.

– Чего видно? – обернулся к Чухраю здоровяк пулеметчик. В его огромных кулаках «Печенег» выглядел игрушкой. Тяжелый аппарат, но в лесу без него никуда, его пули прошибали даже толстенные сосны.

– Там! – старший сержант засек в универсальный прицел всплеск тепла. Что-то двигалось по тому краю болота. – Сидоров и Илюмжинов прямо, Кравчин с Поповым здесь. Кирюха, ты со мной!

Пулеметчик молча кивнул, и они вдвоем затрусили по границе заросшего березой и осиной леса, обходя болотце с северной стороны. Чухрай на ходу передвинул удобней подсумок с защитной накидкой. Если встретят беглецов, то в первую очередь надо подумать о собственной безопасности. Несколько остолопов из их роты уже отправились в карантин, хорошо хоть никто из них не заразился. Но все равно находиться в одиночных маленьких боксах, да с хреновой жрачкой не сахар.

– Стой, вот тропа! – старший сержант – один из немногих был родом с лесного края под Новгородом, поэтому в здешней тайге не выглядел полным лохом. Кирилл Погодин, конечно же, никакой тропы не увидел, мох да опавшие листья. Всю дорогу он больше смотрел себе под ноги, чтобы не свалиться в яму, зацепив один из корней или какую-нибудь корягу. Иногда на глаза попадались красные букеты ягод с брусникой, а на болотце запросто можно было разжиться клюквой. Может, если это ложный вызов, на обратной дороге удастся ягод пособирать?

Два разведчика застыли на месте, в маскировочных костюмах они почти не выделялись из окружающей среды, беглецы военных обычно никогда до последнего не замечали, пока не наталкивались вплотную. Но здесь… впереди кто-то очень гулко засопел, затем раздался резкий недовольный рев.

– Ааа! – Погодин чуть не закричал.

Что-то бурое и косматое показалось между деревьев. Чухрай сам остолбенел, вот уж никак не ожидал он увидеть здесь настоящего мишку. Медведь встал на задние лапы и снова заревел, не по нраву, видно, ему пришлись нежданные гости. Поздняя сырая осень никак не могла загнать медведя на покой. И тут же рядом с пулеметчиком раздался яростный шепот:

– Кирюха, держи его на прицеле. Только пулемет такую дуру остановит, помнет ведь нас на чертям собачьим!

Чухрай знал, что при встрече с медведем лучше спокойно стоять на месте, ни в коем случае не бежать, тогда точный и гарантированный трындец. Он отлично помнил, как, будучи уже молодым парнем, полез к знакомому охотнику в огородку, где жил найденный тем в лесу медвежонок. Молодой зверь не доставал даже до плеч, пацану и полез сразу обниматься. Медвежонка все любили и частенько баловали зверя вкусностями.

На Илье же в этот день была надета новая куртка, и он с опозданием заметил у медвежонка очень длинные и острые когти, и тут же перехватил лапы зверя. Ох, и силен оказался этот маленький медведь! Они затоптались вдвоем на месте, медвежонок лез к Илье, а тот отпихивал зверя от себя. Их невольное бодание оказалось к счастью, недолгим, появился охотник и с ворчанием выгнал парня из загородки. С тех пор Чухрай испытывал к таежному зверю истинное почтение. Уж и его самого природа силой не обидела, но даже он медвежонка одолеть не смог.

Этот же мишка, судя по всему, нутром почуял неладное и сам повернул в сторону. Десантники еще минут пять смотрели вслед хозяину тайги, и только потом Погодин положил пулемет на землю и перевел дух. Его руки заметно подрагивали, по лбу стекали капли пота.