Текст книги "Полярный рубеж (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5
Воронеж, пригород. 10 мая 2036

Михаил Соловьев очумело уставился в портативный коммуникатор. На нем только что выскочило неожиданное сообщение, помеченное красным:

«Сегодня, в 10.00 внеочередной призыв на военные сборы. Вы должны срочно позвонить своему ведущему. Неявка на сборы без уважительных причин является государственным преступлением. Военный комиссар города Воронежа полковник Соловьев».

– Что за нафиг? Недавно же проходили ежегодные!

Михаил включил чайник, по случаю вчерашнего праздника семья просыпалась поздно. Он уже проклял тот день, когда, будучи дембелем, подписал контракт на службу резервистом. Это, конечно, прикольно раз в год оторваться от привычной суеты и окунуться сызнова в мир военной жизни. Пострелять, побегать, да побухать с мужиками после маневров. Но ведь их всегда обычно предупреждали заранее!

Михаил даже разок пропустил очередные сборы по вполне уважительной причине – дочка родилась. Родителей в живых у обоих членов семьи уже не было, возиться с ребенком пришлось самим. В военкомате причину признали уважительной, но денег он тогда не получил. А платили за сборы очень даже неплохо. Иначе, чем бы он кредит на машину выплачивал?

Соловьев заварил чай и вызвал «умный дом», чтобы совершить звонок. Через полминуты на экране домашнего коммуникатора появилось лицо его ведущего, командира небольшой группы резервистов, живущих в одном районе.

– Вася, привет. Чего это нас дернули ни к селу, ни к городу?

– Миха? И тебе доброго! – ведущий на кого-то быстро обернулся и шикнул. – Да слушай, я сам толком не знаю. С участка сообщили, что внеплановое мероприятие. Мы вроде раз в три года под него попадаем. Обещают тройную оплату.

– Тройную? Ну тогда дело! – наступила хоть какая-то ясность, и Михаил почувствовал себя спокойней.

– Короче, через полчаса у подъезда, – бросил на прощание ведущий и выключил звонок.

– Мать! – зычно прикрикнул Соловьев и полез в кладовку. – Мать!

– Ты что спозаранку кричишь? И не спится ведь окаянному! – в проеме показалась заспанная физиономия жены.

– Ляля, слушай сюда, – Михаил достал с верхней полки большую дорожную сумку и внимательно изучил ее содержимое. – Давай по-быстрому мне упаковку бутеров и чайку в термос, тот самый дорожный, и помоги мне белье собрать.

– Миша, тебя опять забирают? Ой! – жена попятилась назад и скуксилась: Миш, это что – война?

– Ты чего, дура! – от неожиданности выругался Михаил. – Сборы внеплановые, это ж в контракте записано, тройную оплачивают, так что сразу кредит закроем.

Он аккуратно переложил вещи, добавив поданный Ольгой пакет с бельем. Услышав про деньги, жена тут же прекратила истерику и занялась хлопотами, за это он ее и ценил. Не дело раскисать по пустякам, иначе никакой жизни не хватит. Поцеловав наскоро Ольгу и проснувшуюся дочку, Соловьев вышел из дома. В узком пенале двора уже пробирался вперед зеленого цвета автобус. Михаил зашел в салон, кивнул водителю и пожал руки нескольким заспанным парням, живущим на окраине. Их, бедолаг, забрали первыми еще раньше.

Везли их команду пять часов куда-то на север. Ведущий только пожал плечами в ответ на вопросы выдернутых из домов резервистов. Все в этот раз было как-то не так. Мужикам такой поворот событий не нравился, добавляя ненужную нервозность в начало очередного испытания. Перекусив бутербродами с чаем, Михаил мудро решил не трепать себе и людям нервы и молча уставился в окно. Там уже вовсю расцветала природа, поля подернулись изумрудной зеленью, деревья покрылись такого же оттенка пушком. Весна, живи да радуйся!

Наконец, перед автобусом широко распахнулись крашеные темно-зеленым колёром ворота, и они проехали на территорию какой-то воинской части. Здесь царила знакомая по прошлым сборам здоровая армейская суета. После очередной военной реформы по городам и весям страны оказались разбросаны подобные этой кадрированные части, которые оживали только во время военных маневров или призыва резервистов. Вновь прибывшие люди быстро получили по комплекту явно не новой формы Ратник М10. Размеры каптерщики, видимо, подготовили заранее, никто в очереди не стоял и по поводу несоответствия отношения не выяснял. Хоть это радовало, в этой части порядок соблюдался. Разве что некоторые резервисты притащили с собой разношенные заранее ботинки.

Затем усталый прапорщик с длинными усами и не с менее длинным языком ввел в свой планшет ВУСы вновь прибывших и распределил полагающееся по штату оружие. Оно хранилось тут же, в большой оружейной комнате казармы. Прапор внимательно наблюдал, как Михаил принял Печенег МК, полагающиеся к нему запасные стволы, ленты, «банки» и различного рода обвесы. Бывалый пулеметчик сноровисто проверил состояние оружия, попросил средство для снятия масла и ветошь. Прапорщик довольно хмыкнул и выдал припасенный для пулеметчика баульчик.

– Все тут. Доложите по готовности.

Уже переодетые в форму резервисты начали привычно занимать кубрики в перестроенной по последнему слову казарме. Комнаты-кубрики на четыре человека, на каждую собственный туалетно-санитарный блок. Есть небольшой холодильник, чайник. На армии нынче не экономили. Михаил вспомнил осоловелый взгляд своего дядьки Бори, когда несколько лет назад еще, будучи дембелем, рассказывал ему о нынешней армии. Глаза родственника понемногу застилались пьяной слезой, и дядя Боря в который раз вспоминал собственную службу.

Восемнадцатилетним пареньком Борис попал на вторую чеченскую. Но так хитро, что участником не числился. Их саперное подразделение квартировалось в Моздоке и выезжало в Чечню лишь на разминирование. Поэтому и корочек участников парням как-то не досталось. Ну и, естественно, не было у них и такого экипировочного богатства и тем более снабжения.

Дядя Боря не раз переспрашивал и просил показать фотографии, а после рассказывал собственные жуткие истории о нравах той еще практически совковой армии. Вот тут приходил черед матюгаться Михаилу. Он, конечно, был наслышан о том дерьме, но не представлял себе его истинные масштабы. Ну нах, в ту бы армию он точно резервистом не пошел. И в этой-то разной придури хватало, но хотя бы служба частично компенсировалась материально и морально. Служить стало почетно, выгодно и менее хлопотно. Солдат хоть немного себя человеком чувствовал, а уходя на гражданку, получал массу бонусов. Кроваые бойни прошлого десятилетия заставили поменять в стране многое.

Так что необязательная для мужчин служба притягивала к себе многих. И даже тех, кого было принято называть мажорами. Такой служил с Мишкой в одном отделении, Колька Ипатьев. Сын заместителя губернатора захотел ощутить себя настоящим мужиком и втихаря от отца записался на контракт. Вот шуму потом дома было. Но в итоге его бате выверт неслуха пошел на пользу. Забрали Ипатьева старшего в новую столицу, как родителя, воспитавшего собственным примером патриота. Так что он Николаю еще должен остался. И Михаил знал, что Кольке служба зачтется и ждет его карьера в госуправлении. Тех, кто лямку тянул, в таких местах любят.

В эту часть их команда прибыла первой, поэтому в столовой они заняли лишь угол. Подавали вкуснейший плов, овощной салат и какао.

– Парни, сроду такого плова не едал, – поведал всем один из резервистов, мосластый паренек с оттопыренными ушами. Над таким любили прикалываться некоторые едкие на словцо сослуживцы.

– А я ел, – задумчиво произнес лысый мужчина, – в Оше, это ферганский плов.

– Понравилось, да? – перед солдатами вырос худощавый тип явно южной наружности. – Я решил по поводу приезда приготовить.

– Молодец, умеешь! – лысый одобрительно кивнул.

– А что? У нас в русской армии уже повара зубеки? – откликнулся с соседнего столика белобрысый здоровяк с красным, как после бани лицом.

Ведущий напрягся и решил разрядить обстановку:

– Плов и в самом деле знатный, как в ресторане.

– Так я и работаю в ресторане, – широко на все лицо улыбался загорелый дочерна повар. – И правильно здесь заметили, это и есть настоящий ферганский плов. Я и лук специально для него сладкий искал, и приправы оттуда.

– Ну а здесь какими судьбами? – не унимался белобрысый.

– Какими? Приехал, гражданство получил, работаю, – повар-узбек присел с краю стола. – А вы кушайте, кушайте, добавка есть кто пожелает.

– А завтра наутро шаурма будет?

– Зачем такое говоришь? Какая шаурма, – в говоре повара прорезался легкий акцент. – Каша гречневая с мясом, на обед борщ с пампушками.

Народ с довольными лицами зашевелился, а плотный и румяный парень с веселой ноткой произнес:

– Короче, братва, тут точно не отощаем!

Ведущий недовольно зыркнул в сторону белобрысого нарушителя спокойствия, затем повернулся к повару.

– Ты сам то, как в армии оказался?

– Так это, резервистом, как вы, – пожал недоуменно плечами узбек. – Благодарность новой родине, которая меня и мою семью приняла.

Все притихли, еще не так давно прогремели сражения казахстанской кампании и среднеазиатские мятежи. Миллионы людей сдвинуло тогда с места. Было уехавшие в смутные времена русские, снова оказались между кувалдой и наковальней.

– Вот так вот, – ведущий обвел глазами всех подчиненных, – не болтать надо красиво о Родине, а делом доказывать.

Резервисты уже совсем другими взглядами проводили повара и зашушукались между собой.

Утром после завтрака они выстроились перед казармой. Наконец, предстал под светлые очи команды их ротный капитан Строганов. Мужик в возрасте, из тех, кто для старшего староват, а в майоры неспособен. Обычно подобные личности или пьют горькую, или попросту на службу забивают. Этот, похоже, был из первых. Обойдя строй, капитан испытующе осмотрел резервистов, затем привычно гаркнул:

– Равняйсь! Смирно! Товарищи бойцы, перейду сразу к делу. Вы чай, не воробушки какие необтрепанные, потому буду предельно краток. Офицеров в ближайшее время у нас не предвидится, так что ваши ведущие автоматически становятся взводными. Распорядок занятий они получат тотчас в канцелярии. Завтра у нас начинаются стрельбы, поэтому сейчас садимся и готовим оружие. Полигон расположен неподалеку. После обеда – теоретические занятия по тактике. Через несколько дней, как подъедут остальные резервисты, начнутся батальонные маневры. Вопросы есть?

– Товарищ капитан, а почему мы не в своей части?

– Отвечаю, маневры внеплановые. Все понятно?

Никому ничего понятно не было, но строй дружно гаркнул:

– Так точно!

– Да, вот еще что, – капитан остановился. – Сдать вещевой службе все средства связи и электронные гаджеты. Вопросы не задавать! Это приказ сверху.

В строю удивленно заворчали, подобных строгостей они что-то на своем веку не припоминали. Молодые в основной массе люди внезапно ощутили некий таинственный холодок предчувствия, омрачивший первый день пребывания на резервистских сборах. Самые опытные из резервистов загрустили. Обычно излишняя таинственность означает резкие проблемы в будущем. Кто-то самый умный уже строчил в коммуникаторах, звонить из части было нельзя, но через прокси-мосты удавалось выходить на спутниковую сеть и посылать короткие сообщения.

Глава 6
Станция Грязовец, Северная Железная Дорога. 11 мая 2036 года

По рельсам привычно грохотали катки вагонов, что неслись мимо пристанционного административного здания. Окрестности потонули в сероватой мгле, нагоняя на души людей печаль и меланхолию. Открытые платформы также были накрыты темными камуфляжными тентами, как будто в мире не осталось больше иных ярких цветов.

– Слышь, Семен Николаевич, – путеец явно пенсионного возраста сумрачно взирал на проносившийся мимо состав. – А куда это столько военных машин гонют? Состав за составом, составом за состав. У нас, чай, на Северах войны никакой не предвидится? Как Грумант отобрали, вроде как тихо там стало.

– Не знаю Кузьмич, – пробормотал начальственного вида мужчина. – Может, куда на хранение везут? Там же вечная мерзлота.

– Ага. Вот там все и замерзнет, – усмехнулся в усы Кузьмич, покачал головой и двинулся по своим делам.

Начальник смены озадаченно почесал в затылке и полез за планшетом.

Глава 7
Екатеринбургская губерния, резервный склад МЧС. 12 мая 2036 года

– Ну что ты мне эту бумажку суешь? Все давно уже в сети, – потный и плотный человечек отмахнулся от бригадира грузчиков, что-то суетно выискивая в наладочном планшете. Гаджет толщиной с картонку мог сворачиваться в трубочку и отлично влезал карман его спецовки. Он озабоченно оглянулся на несколько потухших в проходе светильников, стараясь отмахнуться от надоедливого собеседника.

– Данилыч.

– Что Данилыч? Я уже сорок пять лет Данилыч, – начальник отсека вздохнул. – Они там наверху что, все с ума посходили? Шлют и шлют. Отсеки же у нас не резиновые!

– Так сказано же – «на ваше усмотрение». Второстепенные запасы убрать наверх, что-то можно отдать торговле.

Они прошли с десяток метров в боковом проходе и зашли в небольшое служебное помещение.

– Не учи меня жить, Андрюша, – отрезал забеганный и потому донельзя недовольный Данилыч и включил кнопку на электрическом чайнике. – Это сейчас на «ваше усмотрение», а затем спросят. И спросят, заметь именно с меня! Ты зачем государственное имущество испортил? Короче, утрамбовывай пока вторую секцию до упора.

Руководитель грузчиков возмутился:

– Да это же нарушение режима!

– К черту режим! Есть команда уплотниться, здесь мы в своем праве. Ничего с этими консервами не будет. Оставь лишь проход для легкого погрузчика. Как распределить паллеты ты и без меня знаешь. Только наверх ничего тяжелого не ставь. Мне травматизм в моем отсеке не нужен. Понятно?

– Да понял я, – бригадир получил на свой планшет текущий наряд и вышел наружу. После небольшой каморки начальника отсека громада подземной галереи поражала масштабами. Для экономии горела лишь часть энергосберегающих ламп, создавая в некоторых местах таинственные для постороннего взгляда зоны сумрака. – Шаймиев, иди сюда! Счас кумекать будем.

Глава 8
Мэрия Норильска. 13 мая 2036 года

Александр Николаевич Ермаков удивленно поднял глаза. Еле слышная возня в приемной прекратилась, и в его кабинет стремительно вошли разом несколько человек. Случай доселе неслыханный, мэр Норильска во всем неукоснительно любил порядок, за это и избирался на третий срок подряд. Два служивых в синей форме остались стоять у дверей, а человек в черном костюме и смутно знакомым лицом немедленно выдвинулся вперед.

– Александр Николаевич, извините сердечно за вторжение, но обстоятельства времени диктуют новые требования. Ознакомьтесь, пожалуйста.

Он достал из дорогой кожаной папки файл с документом. Ермаков с удивлением вынул из него лист предназначенной для особой печати пластиковой бумаги. При прикосновении его пальца на листе сразу же появился текст. Прочитанное на нем повергло мэра в шок, и он даже присел обратно в кресло.

– Ничего не понимаю, чем вызван подобный срочный акт?

– Пока ничего сказать не могу, – человек в костюме подошел к рабочему столу.

– Дела… – неопределенно протянул Ермаков. – А кто на мое место?

– Я. Позвольте представиться, Калюжный Иван Иванович. Глава особого Норильского края.

– Какого края?

– Норильского. Образован вчера, прочтите, пожалуйста.

Один из военных подал уже бывшему мэру похожий листок. Ермаков задумчиво почесал подбородок с рыжеватой бородкой и пришел в себя. Чай, не первый раз поспевать за событиями. Вставая с кресла, он с легкой ехидцей спросил:

– Я так понимаю, этот кабинет теперь ваш?

– Правильно понимаете, Александр Николаевич. Ну а к вам есть одно срочное дело: принять наше предложение стать первым замом главы вновь созданного особого края. Как вы на это смотрите?

– Неожиданно.

– Это просьба самого, – Калюжный поднял глаза вверх, и бывший мэр, наконец, узнал нежданного посетителя. Этот относительно молодой да ранний политик курировал в правительстве оборонные заказы. – И честно говоря, мне также не помешает человек, который знает здесь все. Перед нами поставлены достаточно глобальные задачи, раскачиваться некогда, необходимо привлечение к делу всех кадров.

Он вопросительно уставился на Ермакова, глаза стальные, буравят так, что аж до пяток пробирает. Понятно, что никто из власть предержащих не рассчитывает на отказ. Хотя опять же, всякое в жизни бывает. Вот и Ермаков, сощурив глаза, нагло интересуется:

– Ответ вы ждете немедля?

– У вас есть время подумать, часа три, – добавил жестко новый глава и бесцеремонно придвинул в себе аппарат правительственной связи.

Ермаков вздохнул и начал собирать личные вещи, в любом случае он сюда уже не вернется. В приемной также хозяйничали чужие люди. Александр Николаевич как смог успокоил своего секретаря-референта, давно работающую с ним Галину Попович. Женщину, перешедшую бальзаковский возраст, но даму пробивную и со связями. Молодых особ на этих должностях бывший мэр чурался, считая такое делом неприличным. Секретари должны облегчать руководителям жизнь, а не создавать новые проблемы. Ну а что так случается сплошь и рядом, он уже насмотрелся в прошлом.

Бывший мэр подошёл к стоявшей около принтера женщине и мягким тоном произнес:

– Галиночка, отправляйтесь-ка лучше домой. Если что, я вас вызову.

– Но почему так, Александр Николаевич? Вы же лучший руководитель во всей Сибири!

– Значит, так нужно, Галочка. Жизнь еще не кончилась!

– Я поняла вас, Александр Николаевич

Глаза говорят обычно больше слов, поэтому женщина утерла слезы и начала сосредоточенно собираться.

Ермаков закинул вещи к завхозу здания и задумчиво прогуливался по коридору. Что-то во всей этой начавшейся кутерьме неожиданно выпукло высветилась масса непонятного. С одной стороны, ему предлагают повышение, с другой, он становится совершенно несамостоятельной фигурой. А быть на побегушках ему никогда не нравилось! Бывший мэр завернул за угол и оказался перед простой, слегка пошарпанной дверью. Условный стук и в проеме появилась знакомая всклокоченная фигура.

– Шеф? Или правильней не шеф? – начальник информационного отдела мэрии больше всего своим внешним обликом походил на вечного студента. Хотя на самом деле ни одного учебного заведения окончить так и не смог. Ну не вяжутся способности гения со стандартным образовательным процессом.

– И ты еще хохмишь! – Ермаков сдвинул Виталия в сторону и прошел в неожиданно уютный кабинет, заставленный десятками экранов и периферийных устройств. – Показывай, что нарыл.

Витя Гончар лишь хмыкнул в ответ и рухнул в нечто, внешне напоминающее кресло, совмещенное с тренажером, софой и выставочной стойкой компьютерного магазина.

– Смотрите, что нашлось в сети, Александр Николаевич. В официальных подкормленных властями новостях по всему миру молчок, типа независимые издания также в рот воды набрали, подозрительные ролики на Ю-Тубе и Ру-Тубе, Маск-Тубе тут же убирают, народ даже ничего скопировать не успевает. В соцсетях на редкость дичайшее модерирование, давно подобного не видал, еще с украинского и казахстанского кризисов. Короче, полный разгар «свободы слова» в действии.

– Ну а что твои лепшие друзья, хакеры? – сузил вопросительно глаза Ермаков. Он всегда знал, что Витёк не так прост, потому и взял к себе. Ординарные чинуши ему на фиг не сдались. Каши с ними не сваришь, а вот такие специалисты ради любимого мэра готовы были горы свернуть.

– Да побойтесь бога, шеф, они давно на службе государевой!

– А все-таки?

– Дал тут один товарищ наметку. Вот сайт. Но если что, я вам его не показывал.

– Это где? – уставился ошарашенно на экран Ермаков.

– Юго-Восточная Азия. Интернет-трафик оттуда сейчас не идет от слова совсем. Похоже, что власти тупо сети вырубили, официозные новости стандартные, но ходят слухи, что войска выведены из казарм, в городах массовые беспорядки.

– Черт, там же куча наших туристов.

– И об этом также молчок.

– Спасибо, Витек-молоток!

– Рад стараться, шеф! – шутливо вытянулся во фрунт сидящий штатный информационщик. – Да, а мне что, тоже манатки собирать?

– Еще чего! Такая корова нужна самому. Сиди пока тихо и не отсвечивай. Если что, знаешь, как мне маякнуть.

Ермаков был человеком достаточно жестким, может, где-то и жестоким, но увиденное на экране до сих пор стояло у него перед глазами. Тлеющие хижины посреди джунглей, валяющиеся между ними кучи собранных трупов. Часть жителей выглядела обожжёнными, как будто их пытались сжечь. Другие странного черного цвета. Наконец, камера выхватывает лежащего на циновке ребенка.

Маленькая девочка смотрит в камеру глазами, полными нечеловеческой боли. Она не может даже кричать, все ее тело, в том числе и губы покрыты черной коркой, метастазы и в виде щупалец ползут по еще оставшейся нормальной коже лица. Ползут прямо на глазах, камера фиксирует страшную смерть девочки, затем поворачивается и показывает лицо оператора, белого европейца, по лицу которого начинают свое страшное движение такие же щупальца.

Последние кадры: покрытые черной коркой руки, которые неуклюже вставляют штекер в переносной компьютер и нажимают клавишу передачи данных. Неизвестный журналист или турист не выжил, но все-таки успел доставить миру доказательство его скорой гибели.

Дьявол дери, когда это случилось?